Клеймо мажора

Глава 18.

— Думаю, сосать ты будешь с таким же удовольствием, с каким вылизываешь мой язык.

Он словно раздел меня перед всеми, показал все недостатки и еще посмеялся над этим. Стало стыдно только от того, что этот поцелуй мог, хоть на миг, мне понравится.

— Ты же вроде драников хотел. Скоро кухню закроют.

Разворачиваюсь и просто иду. Нужна ему домашняя еда, пусть сам несет.

Он догоняет меня в два счета, идет, что — то под нос себе напевает, а я все прокручиваю в своей голове поцелуй. Сколько раз за год я мечтала, чтобы он меня поцеловал. Именно вот так, чтобы коленки подгибались, а по телу мурашки. А что теперь, мечта сбылась, а мне так плохо. Так мутит, словно я съела что – то не то. И тошно от самой себя, что вообще могло ответить на поцелуй. Надо было укусить ему язык, расцарапать его красивое лицо. Вместо этого я стояла, вжавшись в его тело и отвечала, отвечала, отвечала.

А если это не единственное, что мне понравится. Я уже не особо морщусь, когда дрочу ему в душе, последний раз даже рассматривала член, выпуклые вены форму, цвет головки, а потом зачем – то сравнивала с теми, что можно найти в сети. И про себя, глубоко в душе признавалась, что член Данте, пожалуй, интереснее других…

И тот факт, что мою голову вообще такие мысли посещают, дико пугает. Словно красота этого подонка и его член - единственное, что нужно женщинам, и не важно, какой он гнилой изнутри.

Мы доходим до общежития, где на кухне Ася варит гречку и сосиски.

— О, привет, думала опять не успею повидаться, — улыбается Ася, но стоит ей увидеть Данте, как улыбка тает. Ей не нравится мой, так называемый, парень и она этого не скрывает.

— Пойду переоденусь, ты пока готовь. И чтобы хрустели.

— Угу, — разворачиваю пакеты, достаю продукты.

— Люб, я не узнаю тебя.

— Ась не лезь не в свое дело. Я счастлива.

— Это шутка такая? Ты из-за обслуживания этого принца забыла про учёбу, обязанности, меня. Когда мы с тобой нормально разговаривали.

— Мне просто нужно перестроиться, — принять новую реальность или дождаться, когда Данте наскучит, но как может наскучить абсолютно послушная рабыня? Зачем ему кто – то еще. – Потом мы обязательно поболтаем, ладно?

— Ладно, — пожимает подруга плечами, выуживает лук и чистит его. – Что? Тоже хочу драников. Иди, переоденься.

— Не хочу, лучше приготовить и сразу спать, — тогда есть шанс избежать экзекуции в душевой. Потому что сегодня он может пойти дальше.

Ты, когда голову последний раз мыла?

— Что?

— Что? Ты давно в зеркало смотрелась?

— Слушай, Ась, оставь меня в покое, ладно? Мне надо драники приготовить. Не хочешь помогать, иди в комнату.

Она еще минуты две сверлит меня взглядом, а потом сдается и просто, молча, помогает. В чем Асе нет равных, так это в умении помолчать. В умении поддержать тишину. Она нарушается только стуком ножа о доску, потом кипением масла. Потом, правда дебильный рэп, с которым на кухню ворвался Данте. Тут же набежали девчонки, которые хихикали, нарезая себе салат и подпевая песне.

На затрепанной хате, затрепанной хате.

На багровом закате мы шторы закатим,

Я в неадеквате!

Ты орёшь мне «Хватит!»,

Хватит, хватит, орёшь мне: «Хватит!».

Но я словно ночное проклятье,

Ведь порвано платье, порвано платье.

— Вы поели?! — ору я на этих куриц… — Так дайте нам поесть.

Они меня побаивались, это видно, тем более Распутин на их сторону не встает. Так что они как пришли стайкой, так ею и уходят. Правда музыка продолжает бить по ушам, раздражая неимоверно. Но наконец, спустя десять на самых высокоинтеллектуальных треков и буравящий взгляд в спину я откладываю Асе несколько драников, а остальное отдаю Данте.

— Приятного аппетита дорогой, я пойду спать.

— Как это спать? А романтический ужин.

— Ася составит тебе компанию.

— Сядь я сказал! — рявкает этот придурок и мне бы только не заплакать. Ни при нем, ни при Асе, которая, очевидно, теперь меня еще и терпилой считает.

— Я хочу спать! — рявкаю в ответ и просто ухожу, под его злобный взгляд. В комнате ложусь спать, не раздеваясь. Просто накрываюсь одеялом и чувствую, как сдаюсь под давлением собственных эмоций… А если он отнесет дело в полицию. А если он посадит меня на десятки лет. И все те ужасы, которыми он меня пугал, яркими пятнами встают перед глазами.

Проваливаюсь в тяжелый сон. Сквозь него слышу бормотание пришедшей Аси и снова убегаю от реальности.

Открываю глаза резко, в полной темноте. На моем лице рука и я сразу понимаю, кто навалился на меня сверху. Не скинуть. А начну кричать разбужу подругу.

— Со мной или в тюрьму?

Какой сложный выбор.

Смотрю на Данте даже в полутемноте как на дебила, словно он сморозил глупость.

— Ну?

— С тобой.

Он тянет одеяло, а я встаю, надеваю тапки и иду за Данте, который открывает двери, пропуская меня почти как джентльмен. Не успеваю сделать и шагу, как он толкает меня к стене, придавливая всем своим весом.

— Я вообще не понял, что было на ужине? Ты решила гонор показать?

— А ты решил всем рассказать суть наших отношений?! Тогда веди меня сразу в тюрьму!

— Согласен, переборщил, но какого хрена ты не осталась?

— Зачем? У меня же жирная задница, вряд ли драники это то, что мне нужно есть вечером.

— Да ну, Люб, ты чего, серьезно это восприняла? — он усмехается, заводит руки за спину, сжимает обе ягодицы. Я отворачиваюсь, не даю ему коснуться своих губ, но этот опытный подонок словно знает на какие точки нажимать. Отчего по телу катятся приятные судороги, а живот крутит от странного предвкушения. – Мне очень нравится твоя задница… Пойдем, у меня сегодня в комнате никого.

— Стой, в смысле?! Может просто душ?

— Душ ты сегодня проспала, так что буду учить тебя сосать. Ты же, как раз, не поужинала.

— Какой ты... Заботливый.

— Да не говори. Повезло же тебе со мной.