Клеймо мажора

Глава 27.1

— Хочешь, я схожу, — выступает Ася, но я качаю головой.

— Я сама, — и конечно это никак не связано с тем, что мне хочется услышать хоть долю объяснений. Или очередное жизнь дерьмо… Но почему так демонстративно, что хотел показать? Что ниже падать некуда?

Иду к двери, наполняя легкие воздухом, и шумно выдыхаю, готовая к очередной битве… Сегодня я готова к ней. И во многом благодаря тому, что показал мне Данте.

Отрываю, врезаясь взглядом в дьявольски красивое лицо Данте. Мы несколько секунд стоим неподвижно. Не знаю, о чем думает он, а у меня перед глазами сцена на парковке.

— Выходи.

Слушаюсь его последний раз, только чтобы Ася не видела и не слышала этой грязи.

Закрываю дверь и иду к окну, на подоконник которого запрыгнул Данте.

— Я правильно понимаю, что сказав все матери, ты готова пойти в тюрьму?

— Да. Но перед тем как я туда пойду, каждый в стране узнает, что ты из себя представляешь.

— А посадить меня не хочешь?

— Я не настолько наивна, чтобы не понимать, что доказательств нет, но достаточно, чтобы слава о тебе прогремела на всю страну. А если я умру, — вскидываю голову. – То статьи о том, кто это сделал, прогремят по всей стране.

Данте вдруг рассмеялся, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности.

— Ты слишком ничтожна, чтобы марать о тебя руки, — он вдруг поднимает кофту и достает что – то из ремня. Труба белого цвета тут же раскрывается в папку. Данте тут же протягивает ее мне.

— И что это значит?

— Что ты мне больше не интересна.

Дрожащей рукой забираю папку, не черта не понимая…

— Очередная манипуляция?

— Нет, просто заебало видеть твою кислую мину каждый раз, когда ты меня видишь. Твоя сестра мне нравится больше. За снятую хату в центре и шмотки готова не то, что в жопу давать, готова обслуживать всех моих приятелей.

Сжимаю в кулаке картон папки, слушая Данте, говорящего, словно на другом языке.

— Она станет твоей содержанкой?

— Именно. Оказалось это лучше, чем шантажировать. И можно получить все, а не выдавливать каждый минет.

— То есть помимо вседозволенности, нужно чтобы девушка еще и довольна этим была?

— Безусловно, иначе не интересно. Хочешь на ее место?

— Нет! — прижимаю к себе папку, смотря на то, как Данте спрыгивает с высокого подоконника, подмигивает мне и просто уходит. Я все еще смотрю на место, где только что стоял мой мучитель и не могу осознать произошедшее. Столько страхов, столько стыда и все закончилось?

— Люб? — Ася трогает меня за плечо, а я резко оборачиваюсь, вдруг понимая, что по щекам текут слезы. В голове полнейший бардак. Словно темную комнату с затемненными шторами просто разворотили. В груди часто бьется сердце, готовое выскочить. Почему мне так больно? Ведь я получила долгожданную свободу, Данте, наконец, нашел более простую рабыню и перестанет смотреть на меня, перестанет целовать. Все кончилось. Радуйся, Люба. Но тело словно охватывает жаром, а ноги и руки немеют от холода.

— Ты веришь ему? Мне, кажется, он опять тобой манипулирует. Типа отпускает цель, чтобы потом снова посадить под замок.

— Мы этого не знаем, но, если ты права, я буду готова.

— Вот — это моя девочка. Тогда пошли писать статью, уверена, что завтра он снова начнет тебя преследовать.

Я иду за Асей, но почему – то уверена, что в этот раз Данте не врал, иначе, зачем отдал мне мое дело.

Пока Ася открывает ноут и ворд, я рассматриваю дело. Читаю его первый раз, но уже вижу грубейшие ошибки. Это дело сфабриковано. Оно липовое….

— Люба! — кричит Ася мне вслед, но я бегу к комнате Данте… Стучу рукой, ногой, кричу:

— Открывай подонок!

Дверь открывается и вместо Данте появляется его сосед Семен.

— Привет Люб, а он только что ушел. Ну, минут десять назад.

Я от бессилья кричу, тут же разворачиваюсь и несусь в свою комнату. Закрываю дверь и стекаю по ней, закрывая лицо рукам и сотрясаясь от страданий

— Все ложь… Дела не было, Ась. Меня бы никто не посадил, а я каждый раз тряслась сказать ему хоть слово против…. Делала все… Господи, как я его ненавижу…. Ненавижу!