Клеймо мажора

Глава 35.

— Иди, переоденься, — кивает Данте, натягивая сначала трусы, потом джинсы. Такие привычные движения, такое знакомое тело. Мое собственное тело, отзывается волнующими реакциями. Усиливается обоняние, но теряет остроту слуха.

— Что?

— Ты за месяц резко отупела? Переоденься. Подружке своей скажи, чтобы поскромнее оделась тоже.

— Длинные рукава и джинсы?

— Да, только те, черные, в них жопа твоя не сильно выпирает.

— А без этого ты не можешь?

— Без твоей жопы? Прекрасно могу, но определенно скучаю, — натягивает он кофту на миг прерывая зрительный контакт, но давая мне взглянуть каким может быть его тело, когда он поднимает руки. Поворачиваюсь к двери, захожу в нее, сразу давая бледной Асе указания. Сама же следую совету Данте, «приказу» шепчет голос в голове, но я шикаю на него, спокойно натягивая кроссовки и куртку с шапкой.

Выхожу из комнаты, а Ася тут же бросается к Данте.

— Спасибо, что помогаешь.

— Ей спасибо скажи, — на меня смотрит. – Давай контакты всех друзей и ссылку на профиль.

— А что ты будешь делать? — интересуюсь, игнорируя тот факт, что помогает Данте только из-за меня, наверное, потому что понимаю, что добротой душевной он не отличается и попросит оплату. Копчик покрывается коркой льда при мысли, что это будет. И смогу ли я это дать.

— Взломаю страницу и прочту последние сообщения.

Мы с Асей переглядываемся. Возникает невысказанный вопрос, как часто он это делает.

— Да не парься, твои скучные переписки с Максом мне неинтересны, — усмехается он и садится за руль своей машины. Мы тут же садимся на заднее.

— Тогда откуда ты знаешь, что они скучные.

— Ну, он явно не скидывает тебе порнуху с предложением повторить это ночью, потому что вы не трахаетесь.

— Тебе-то откуда знать, чем мы занимаемся. Или он сказал?

— Не, Макс не из таких, но его голодный взгляд видно. Так что, может, тоже скоро сорвется и будешь ты дважды изнасилована.

— Мне кажется это не повод для шуток, — влезает Ася. – То, что Люба спустила это все на тормозах, не дает тебе права издеваться.

— А ты из тех, кто верит в справедливость? Люба в отличие от тебя реалистка и понимает, что моя семья ее сожрет при реальной опасности.

— Ну не убили же вы бы ее, не придумывай.

Данте смотрит в зеркало заднего вида такими глазами, что мы с Асей резко прижимаемся к сидению, сжимаясь от невольного страха, кольнувшего как зубная боль в области груди.

— Да не, — шепчет Ася. – Он так шутит.

Я пожимаю плечами, потому что уже познакомилась с возможностями этой семьи. Да и Данте говорит слишком уверенно, словно знает о чем.

Мы приезжаем по первому адресу. Это оказывается дом в одном из дальних районов Москвы.

— Люба в машине сидишь, Чабрец за мной

— Это еще почему, — пытаюсь я открыть дверь, но Данте резко ее закрывает, ударяя кулаком в стекло.

— Сидеть я сказал, — слышу приглушенное и обиженная остаюсь на своем месте. И почему я только его слушаюсь? Почему даю собой командовать?

Хорошо, что они быстро вернулись и, судя по лицу Аси, были почти в аду.

— Что там?

— Притон, — шепотом отвечает Ася, пока Данте с кем – то по телефону разговаривает. – Так называемая вписка или как там… Андрея там нет.

Меня передергивает. Я обнимаю Асю за плечи, а сама смотрю как Данте садится в машину, поворачиваясь ко мне.

— Ну что, пойдем Люб, развлечемся?

— Да иди ты. Это ты у нас любишь публичный секс.

— Ради тебя я готов поменять предпочтения, — говорит без улыбки, смотря сквозь расширенные зрачки прямо в душу, словно знает туда особый, известный только ему вход. Только вот это не меняет всего, что он творил и еще натворит, возникни у него желание. Ему просто нужно вернуть игрушку, чтобы добровольно делала все, что его извращенной душеньке угодно. А я не хочу так. Я уважения хочу. Заботы.

— Боюсь, тебе придется слишком многое поменять. Женщины мира не переживут такой потери.

Данте криво усмехается, словно говоря, что не поверил мне не на секунду, а затем поворачивается и почти сразу жмет педаль газа.

Таким же образом мы объезжаем несколько мест. Пару раз звонит Максим, но я не беру трубку. Обиды нет, это было его право отказать. Но как объяснить, что я обратилась за помощью именно к Данте, пока не знаю.

Пятая попытка оказывается успешной, что по виду не очень радует Асю. Я выхожу из машины, чтобы узнать, что за слезы… А потом слышу как Данте заказывает платную скорую.

— Живой? Что случилось?

— Там передоз, я такое откачивать не умею. Но он живой, так что харе реветь.

Ася плачет пуще прежнего, теперь у меня на груди, пока Данте курит сигарету за сигаретой, опираясь на машину. Встает только тогда, когда скорая приезжает. Идет с ними. Мы смотрим, как на носилках выносят Андрея с отвратительно зеленым цветом кожи.

— Разве можно так, за сутки? — застываю я, пока Ася идет к скорой и забирается внутрь. До меня только доходит, что теперь я осталась неизвестно где с Данте наедине. Сначала сама рвусь к машине, но этот придурок дергает меня к себе, и машина уезжает. Я придавлена его рукой к торсу, ощущая горячее дыхание на шее.

— Может мне тоже наркоманом стать, вернешься тогда.

Ладно, надо расставить все точки над i, чтобы не было недоговоренностей.

— Ты, — поворачиваюсь к нему лицом, толкаю в грудь. — Месяц вообще на меня не смотрел, прекрасно портил мне сон своими ночными оргиями с Таней, делая из нее безвольное чучело, а теперь говоришь, чтобы я к тебе вернулась. У тебя раздвоение личности? Иначе как объяснить твое поведение! Нет, нет, нет, Данте, не подходи! Даже не смей!

Он делает шаг, я два назад. В его глазах сплошная тьма, неподвластная каким-то рамкам и запретам. И я прекрасно знаю, что стоит мне шагнуть туда, обратного пути не будет!

— Эй! — резкий окрик тормозит наши догонялки вокруг машины. – Это ты Андрея увел? Или сюда еблан, я тебе кое-что объясню.

— А ты объяснять там будешь или может, ближе подойдешь?

— Твой друг должен нам приличную сумму, так что гони бабки, — подходит странного вида мужчина в черной кожаной куртке с нервно-дергающимся лицом.

— Ты ближе, ближе подходит. Как мне еще тебе бабки то отдать, — подзывает Данте его к себе пальцем, а я головой качаю.

— Может, поедем? Мне страшно.

— Не боись, я с ним легко справлюсь.

И он не врет. Одного наркомана Данте довольно легко валит на землю, правда не учитывая, сколько друзей при этом вывалит из подъезда, направляя на нас оружие.

У меня колом в горле стоит крик, но Данте хватает мое запястье и держит так крепко, словно сломает сейчас. Но даже тогда я молчу, смотрю, как нас обступают люди.

— Я понял, вас больше. Кому бабки на счет перевести?

— Почему ты не скажешь, что твой отец ужинает с президентом?

— Потому что им плевать, — шикает Данте.

— А вы красивые такие, — вдруг говорит тот, что ближе всех. – Будете пользоваться бешеной популярностью. Я как раз должен Шамилю, а пару свежих туш сохранят мне жизнь. Вяжи их.

— Данте… Что делать?

— Беги! — бросается он на самого главного, бьет в нос так, что тут же брызгает кровь. Ком в горле рассасывается с криком страха, и я бегу на ходу размахивая руками. Мне прилетает в затылок, темноту буквально сбивает с ног, но и, не позволяя ощутить всю боль от поцелуя с асфальтом.