Клеймо мажора

Глава 52.

Это было неизбежно, предначертано. Всем понятно.

И только я, как дура оттягивала момент. Ждала, думала, хотя рядом с Данте это смешно.

Рядом с ним думать получается только после двух оргазмов. И вот сейчас я начинаю путь к первому.

Член медленно заполняет меня до краев, как вода в бокале с шампанским.

Дышать не получается, шевелиться тоже.

Только ощущать как медленно и тесно мы погружаемся в этот омут блуда. Когда нет света, нет воздуха, только сладкая на вкус похоть. От нее кружится голова, словно от алкоголя.

Движение, еще одно и член Данте целиком во мне.

Я с шумом выдыхаю. На грудь как будто надавили, между ног настоящее лижущее пламя.

Данте не двигается, лишь сильнее стягивает пальцами мою грудь, часто дышит прямо в ухо.

— Пиздец, Люб, я как будто в рай попал.

— И как там? — шепчу, пока все мои нервы в спираль крутит. Пока все чувства обостряются до предела в предвкушении нирваны.

Это как катания на карусели, когда мы с Данте орали от страха и восторга.

Это как поездка по туннелю метро без света, когда страх крутит живот.

Я не знаю, что ждет нас дальше. Но знаю одно, сейчас я бесконечно счастлива. И уверена, что Данте тоже.

— Горячо, влажно, тесно, возвращаться не хочется, — усмехается Данте, проводит ладонью по моей спине, до самой ягодицы, крепко сжимая ее в ладони. Теперь нет ни одного интимного участка тела, которое бы не было в его власти. – Я знал, что ты не выдержишь.

— Ну ты и придурок, — хочу ударить его рукой, но он только гортанно смеется, ведет от ягодиц руку к шее. Продолжает пульсировать глубоко внутри, как приклеенный.

Словно пытается прочувствовать каждый миг этого по-настоящему первого раза.

Когда нет страха, что завтра все может закончиться.

Когда нет желания просто унизить и растоптать.

А может он просто хочет трахаться, а я выдаю желаемое за действительное?

Данте тянет член обратно, а потом с силой вгоняет глубоко внутрь.

Я вскрикиваю, а тело прошибает током. Данте садист, потому что с точностью повторяя маневр, медленно вытаскивает свой агрегат и тут же возвращает его обратно. И каждый раз эмоции столь же сильны. Столь же губительны.

Но и их сила не сравнится с тем, когда Данте отпускает себя, принимаясь просто трахать. Со всей одержимостью, которая у него скопилась. Просто вбивать член в самое нутро, рыча зверем, где – то у уха.

Это продолжается так долго, что моя внутренняя спираль сжимается до предела, готовая вот-вот выстрелить.

Данте ускоряется, удерживая меня в одной точке, пока все тело не занемело, пока я не перестала слышать, видеть, оставляя только один орган чувств — осязание. Сейчас оно на максимально высоком уровне.

Но Данте резко выходит, толкает меня на пол, заливая все мое лицо полупрозрачной спермой. Пошло, грязно, но я все равно слизываю капли с губ, пробуя ее на вкус.

Я сижу перед ним в прострации, пока он с довольной улыбкой водит членом по моему лицу, долго и методично, словно представлял эту картину много раз.

Даже скорострелом его назвать не могу, потому что он и так долго сдерживался.

— Данте… Я не кончила, — напоминаю ему немного обиженно, а он только скалится.

— Обидно, да?

— Отомстил?

— Не. Просто потерялся в твоей Марианской впадине.

— Ну ты и придурок, — хочу встать и просто умыться, но Данте хватает меня за талию и куда – то несет.

— Отпусти, я вообще — то обиделась!

— Я знаю, — говорит этот изверг, разворачивая меня к себе, усаживая на столик, роняя косметику.

Мои ноги неприлично широко, а в его руках оказывается моя помада.

Любимая, красная, он крутит ее в пальцах, пока я горю от нетерпения, пока между ног обжигает прохладный воздух и раскаленное как лампа накаливания желание.

Данте стирает с моего лица свою ДНК и красит мне убы красным, потом отходит, рассматривая с головы до ног.

— Ни одна одежда не смотрится на тебе лучше, чем красная помада.

Блин, чертовски приятно слышать. Если бы только не его постоянные шуточки про мой вес.

— А как же моя задница? Разве мне не надо схуднуть?

— Дура ты… Она может быть какого угодно размера, — подходит он ближе, а его член восстает из спящих. – Но для меня останется самой лучшей.

— Всегда? — спрашиваю, а грудь сжимается от нежности и любви. А если он снова ответит какую — то гадость? Я его ударю!

Данте подходит близко, снова приставляя член к раскрытой щели, а его пальцы вдавливаются в мои щеки.

— Всегда.

Он целует меня, размазывая незафиксированную помаду, трет головкой клитор, вызывая бурные реакции в теле.

Меня колотит от эмоций и возбуждения.

Кажется, что весь воздух из большого помещения перекочевал в одну точку, где в порыве животной страсти смыкаются наши губы и тела.

В какой – то момент я не выдерживаю.

Шлепаю по ягодицам Данте и просто толкаю его к себе, чтобы член наконец окунулся в мою влагу, которой стало так много, что она позорно стекает по ногам.

Данте воет мне в губы, я и сама стону, пока члену внутри пульсирует, растягивая меня под себя.

Поцелуй прекращается, и теперь мы оба вымазаны как индейцы красной краской перед жестоким сражением с врагом.

И это недалеко от правды, потому что каждый удар члена о матку похож на яростную схватку, которая обязательно закончится той самой маленькой смертью.

И чем чаще эти удары, чем ближе смерть.

И мы оба ее ждет, соревнуясь в том, кто на этот раз ее получит быстрее. Кто быстрее кончит.

— Да, да, да, еще… Пожалуйста, еще…

— Какая же у тебя там узко. Знаешь скольких трудов мне стоило не насиловать тебя каждый. Сука. День. Хочу тебя, всегда хочу.

— Бери, пожалуйста, бери.

— А теперь не отмажешься. Теперь ты моя… Бля…

Оргазм начинается между ног, сковывает клитор, заставляя стенки влагалища сильно сжиматься.

— Данте…

— Давай, давай, кончай, как только ты умеешь.

— Мы тут…

— Похуй, где… Кончай, я сразу за тобой, — шипит Данте, только усиливая давление пальцев на бедрах, врезаясь в меня на полной скорости, рассекая нервную систему, позволяя полностью раствориться в ощущении удовольствия, что убивает и оживляет одновременно.

Я кончаю с криком и почти сразу чувствую, как нутро наполняется горячим семенем, а Данте рычит, стискивая зубы и вдавливаясь лбом в мой, кончая второй раз.

Мы шумно дышим, поглаживая кожу, покрытую капельками испарины. Смотрим в глаза и одновременно смеемся, словно достигли долгожданной цели. Вместе.

— Стоило оно ожидания? — спрашиваю тихо, пока тело гудит как паровоз, а в висках до сих пор пульсирует.

— Непонятно пока, надо повторить…

— Давай ночью, мы и так тут устроили армагедон, — смотрю по сторонам, представляя сколько это все прибирать. И еще помыться.

Данте достает свой член, роняя несколько капель на пол.

— Нас ждет пополнение? – усмехается он, остыв немного. Я качаю головой.

— Я села на таблетки почти сразу как мы сошлись.

— Какая продуманная, — отходит он, осматривая свою работу. Господи, я никогда не была настолько грязной. Но, наверное, впервые это грязь именно внешняя, а внутри стерильно чисто. – Походи так, мне нравится.

— Ну уж нет. Тут, где – то были душевые.

Мы действительно находим, где помыться, а когда покидаем студию, понимаю, что профукали целый день съемки. Более того заплатили людям просто так.

— Моделей буду искать я, — говорю, когда мы садимся в машину. Данте пожимает плечами и спокойно ведет машину, пока я выбираю в социальной сети приятных девушек. Но почему – то думаю о том, понравятся ли они Данте.

Почему я не могу решить ничего сама.

— Как тебе эта?

— Я думал ты сама будешь выбирать, — смеется Данте, заворачивая на парковку китайского ресторана. – Голодная?

— Это тонкий намек на мою задницу?

— Бля, Люб, заебала с этим. Охуенная у тебя задница. Может если ее трахнуть, ты успокоишься?

— Да я пошутила, че ты сразу… — хочу открыть дверь, но Данте пихает меня обратно, открывая двери сам. – Придурок блин.

— Сама такого выбрала.

— Я выбрала других, но ты всегда маячил где – то рядом, как неизбежное зло…

— Добро тебя не возбуждает.

К ресторану мы идем за руки, а Данте все время улыбается как дурак.

— Что ты десна сушишь?

— Предвкушаю сегодняшнюю ночь.

— Ты не устал? Мы можем перенести на завтра.

— Ты устанешь ждать, когда я устану, — хохочет он, когда к нам подходит девушка, чтобы проводить за столик. Она так жрет его глазами, что хочется вырвать ее нарощенные ресницы.

— Она тебе понравилась?

— Смотря для чего?

— Ну, трахнул бы ее.

— Конечно, — спокойно говорит Данте, листая меню. Ну капец…

— Понятно…

— Кажется все же нужно было подождать подольше.

— Ты издеваешься?

— Люб… Я могу трахать кого угодно, но мне кажется я дал понять, что хочу делать это только с тобой.

Он говорит, и я должна поверить, правильно. Но проверить не помешает. Просто, чтобы быть точно уверенной.

— Что ты задумала?

— Я? – искреннее удивляюсь. – Ничего.

— У тебя вот тут морщинка появляется, когда ты думаешь.

— У меня нет морщин, мне двадцать лет!

— Но будут.

— Возможно к этому времени, ты найдешь себе кого помоложе. Без морщин, — закрываюсь меню, наконец полностью погружаясь в его изучение. И почему – то становится до слез обидно, ведь однажды все это может закончится. Я не могу быть уверенной, что всегда было настоящим. Он все еще принц стальной империи, а я все еще девочка с периферии. Иначе почему к своим родителям он мотается один.