Клеймо мажора

Глава 22.

Это до отвращения стыдно. Заниматься сексом, пусть даже таким, пока там меня ждут люди. Сосать, стараясь не издавать ни звука, пока тело насквозь бьют импульсы чего – то…

Я не могу назвать это удовольствием или наслаждением. Это не оргазм, это откровенное насилие над нервной системой, когда тело против воли сковывают ощущения похожие на оргазм. Жалкая пародия, от которой ноет грудь и течет между ног. Тело конвульсивно дергается, а я просто реву, понимая, что именно в этот момент любые симпатии по отношению к Данте с корнем вырваны из моей головы.

Одно дело унизить меня наедине, попытаться научить получать удовольствие от его фантазий, другое дело выставить меня сучкой в течке перед всем универом.

А именно это он и делает, когда выходит из подсобки, оставляя меня одну, запачканную собственной спермой. Я даже не выхожу, сижу в подсобке, пока Ася не заканчивает собрание в неловкой тишине.

Нет, наверное, большинство меня даже поймут, ведь Данте всеобщий любимчик, наверное, мне должно быть плевать на взгляды и шепотки вокруг. Но если я еще надеялась на нормальное отношение от Данте, то сегодня поняла, кем для него являюсь и что нужно поскорее избавляться от подобного хозяина, потому что сегодня он трахал мой рот в подсобке, практически у всех на глазах, а завтра заставит отсосать кому – то другому….

Через час в подсобку стучатся, а я так и сижу, снова и снова переживая момент полного унижения…

— Люб, — заглядывает Ася, вздыхает. Я тут же стираю слезы, улыбаюсь через силу. – Что происходит? Ты считаешь это нормально? Все же все слышали, блин...

— Просто, такая сильная любовь. Ты что, не современная?

— Люб…

— Да знаю я! Только сделать ничего не могу.

— Почему? Тебе нравится… такое?

— Нет! Господи, конечно, нет!! – толку от признаний и правды нет никакой, но когда рассказываю все как есть, когда появляется человек, с которым можно разделить горе, становится намного легче. – И, в общем, пока ему не надоест я в его власти…

— Это просто бред! Это незаконно!

— У него мое дело! Я не хочу сидеть в тюрьме!

— Позвони снова его отцу!

— Тогда он позвонит моим родителям, все расскажет, даст делу ход… Мне просто нужно потерпеть, понимаешь… Он скоро переключится на кого — то другого…

— Ты не можешь это терпеть! Я понимаю тебя, если бы в подвале с ним заперли, но ты свободна, на твоей стороне правда! Ты должна сама написать на него заявление. Прямо сегодня. Рассказать про шантаж, про изнасилование, про моральное и физическое насилие. Ты не можешь и не должна больше этого терпеть!

— Все всё узнают…

— Зато ты будешь свободна! Тебе не придется больше унижаться!

Ее искренность и вера вселяют в меня надежду, что все будет хорошо, что пройдя через испытания, я просто избавлюсь от этого человека. Просто нужно быть сильной. Я смогу быть сильной!

— Ты права, я смогу! Он больше не будет надо мной измываться.

— Правильно! Никто такого не заслуживает! Любая женщина может выбраться из таких отношений, главное желание. Ты же хочешь?

— Конечно! Даже видеть его больше не хочу!

— Тогда только вперед, ты сможешь, а я всегда поддержу. Правда на твоей стороне!

Мы обнимаемся, я стираю новые и новые слезы, готовая поверить в себя, потому что Ася в меня верит.

Мы выходим из подсобки, садимся и детально прорабатываем дальнейший план действий. На бумаге кажется все очень просто. Просто с юридической точки зрения, но страшно с моральной. Это словно обнаженной пройти по людному проспекту, нужно отключить стыдливость и просто сделать это, показать всем свою подноготную и столкнуться с осуждением.

Мы уже собираемся выйти из кабинета, когда на мой телефон звонит моя мама. За последнюю неделю она звонила уже четыре раза, но тогда мне разговаривать просто было с ней стыдно, казалось, что она по голосу все поймет.

Но сегодня во мне живет надежда, а значит, голос будет бодрым.

— Мам, привет!

— Привет, дочка, ты можешь разговаривать? Не занята, а то последнее время….

— Прости, могу, конечно. Правда, дел было много. Ты просто поболтать…

— Да не, хотела попросить, чтобы на свадьбу Кривошеевых вы захватили из города торт. Сама знаешь, какие у нас кондитерские

— Свадьбы Кривошеевых? Ты про Ольку? — черт, я и забыла, что мой двоюродный брат женится на этих выходных. То есть завтра…

— Конечно. Я Данте говорила, но вот, напоминаю и адрес тебе скинула уже.

— Постой, постой, — по телу холодный пот. – Ты про какого... Данте?

Тупой вопрос, тупейший, но я не понимаю.

— Шутница ты моя. Про парня твоего, конечно. И кстати, он прислал шикарных рабочих, даже отец остался доволен…

— Рабочих… Я не знаю про это…

— Ну и правильно, зачем тебе. Он у тебя замечательный. Я рада, что мы, наконец, познакомимся.

— Мам! Все не так!

— Ты там совсем заучилась, да? Я уже всем рассказала, что у тебя замечательный жених. Про торт только не забудьте. И Любочка, не забывай предохраняться, в конце концов, надо учебу закончить, потом уже детей….

— Мама! — кричу ей, словно в пустоту.

— Ой, дочь, меня папа твой зовет, потом поболтаем.