Мастер Ночи и белая кошка

Глава 14

Карета неспешно двигалась по улицам погрузившегося в ночь города.

Карда-Ормон жил, засыпал, замедлялся, просыпался, торопился, останавливался, оборачивался, пробегал, шептал и голосил. Огромный своими главными архитектурными ансамблями, подвижный своими повозками и каретами, связанный своими мостами, дышащий своими парками, говоривший, мыслящий, смотрящий миллионами своих жителей, город являл собой триумф жизни, существования, бытия.

Вся разница ночного времени суток состояла лишь в том, что тьма разгонялась высокими уличными фонарями, работавшими на артефактах. Большая и малая луны еле виднелись в высоких небесах.

Эрфарин внимательно на них поглядела, словно могла вовсе приказать им скрыться. Мастеру Ночи повредит их свет, если он с ними соприкоснется. Стоит быть осторожнее. Младшие сестры солнца отражают его свет, напоминают о своем старшем брате, даже когда тот путешествует по другому краю мира.

— Так что насчет твоих трех сестер? — спросила девушка, невольно вспомнив вопрос, из-за которого ее терзало любопытство.

— А что с ними? — отвлекся от каких-то своих мыслей Дархад. — Вечно шумно.

— И, полагаю, очень весело.

— С тремя младшими? — скептично изогнул он бровь.

Эрфарин задумалась. Вспомнила об Ивьен. Потом обо всем, что случалось в их жизнях. Они друг другу весьма сильно раскрашивали их самыми разными цветами.

— Да. Я с одной еле справляюсь… Кто по профессии другие две сестры? Тоже знаменитости?

Мастер Ночи не знал почему, но вопросы, что супруга беспрестанно задавала, не казались навязчивыми или излишними. Возможно, потому, что в них был искренний интерес. Дархад знал об этом, он знал эмоции девушки. Такая же искренность, которая всегда звучала в ее мелодичном смехе.

— Языковед и хранитель музейного фонда, — ответил мужчина. — Иногда они очень страдают оттого, что зарабатывают намного меньше, чем знаменитая оперная певица, чей талант особо ценит Первый Принц и Мастер Ночи одной из главных Гильдий города. Но зато они занимаются тем, что им нравится. Как и наши родители. Они живут в пригороде, и у них своя пасека. Иногда кажется, что они знают всех своих пчел наизусть.

— Можно вкусный медовый торт приготовить, — тут же подумала Эрфарин и даже представила этот вкус и аромат, отчего рот сразу же наполнился слюной.

Все в их семье любили сладкое, из-за чего часто собирались вместе за столом за долгим чаепитием.

И если так вспомнить, то отец не мог усидеть с ними долго. Вечно придумывал поводы куда-то уйти поскорее…

Может ли быть такое, что малейшие проявления характера, такие вот крошечные детали в привычках, в каких-то случайно оброненных словах, взгляде или жесте и есть те самые знаки, что судьба посылает остальным? Обличает каждого в глазах других? И словно бы подсвечивает, выставляет напоказ то, что обычно скрыто? И пытается о чем-то предупредить?

Или это излишние размышления?

В конце концов, легко видеть намеки тогда, когда главное событие уже случилось. Но до того, как оно стряслось, отчего-то внимание остается рассеянным…

— Ты любишь готовить? — спросил Дархад, и его голос не позволил девушке слишком увязнуть в странных мыслях.

— Я люблю есть, — рассмеялась Эрфарин. — И потому вечно путалась у кухарок под ногами. Чтобы я не томилась ожиданием и не совала руки в сырое тесто, меня порой старались занять какой-нибудь мелкой работой. Вот я и запомнила несколько рецептов.

Мастер Ночи подумал, что в его жене гораздо больше от кошки, чем, пожалуй, подозревает даже она сама. Обычные хвостатые тоже тянулись на притягательные ароматы и выклянчивали себе вкусности.

Карета медленно остановилась возле красивого двухэтажного здания из красного камня. К нему вела невысокая лестница из плоских ступеней, а входные двери украшал роскошный мозаичный рисунок.

— Здесь одевается моя сестра, поэтому портным можно верить, — произнес Дархад, подавая жене руку и помогая ей выбраться из салона кареты.

Эрфарин невольно насторожилась.

Если здесь шьют наряды Дакине Форгаз, то место точно не может быть простым.

Пара вошла внутрь салона.

Пространство первого холла полнилось светом, чистотой, зеркальными вставками между деревянных панелей на стенах, декоративными колоннами, золотыми узорами на потолке и хрусталем люстр. Почти кричаще, почти навязчиво-богато, но все-таки на самой грани. Остался всего шаг, чтобы переступить из роскошной элегантности в абсурдную заносчивость. Однако кто бы ни занимался убранством салона, он знал, как замереть на самой грани.

Эрфарин остро проглядела все доступные взору уголки и тут же вцепилась взглядом во встречающего. Элегантно одетый в темно-зеленую форму молодой мужчина приветствовал своих гостей с вежливой улыбкой. Девушка невольно почувствовала, как ее казавшееся до этого вполне приемлемым платье жемчужно-голубого цвета буквально вскричало о том, что ему уже четыре года и крой юбки безнадежно устарел.

Служащий салона, конечно же, не высказал своего мнения ни взглядом, ни жестом, но Эрфарин могла поставить что угодно на то, что угадала его мысли.

Их проводили в индивидуальную комнату, размером больше напоминающую приличную приемную аристократического дома. Гостей усадили на диван со множеством подушек, поинтересовались о напитках и, только получив отказ, покинули.

Впрочем, ожидание длилось вряд ли меньше минуты, когда в зал впорхнула женщина с двумя своими помощницами. На ней тоже была форма, только темно-зеленого цвета. На ней — богаче, на помощницах — попроще, однако в нарядах виднелась идеальная выкройка и чувствовался безупречный вкус.

— Приветствую, айис Форгаз, для нас честь принимать вас, — красивым голосом произнесла служащая. — Имеем ли мы шанс завоевать то же доверие у вас, что выказывает нам достопочтенная айиса Дакина?

Дархад усмехнулся краем губ и полоснул взглядом по всем трем женщинам.

Они мгновенно поняли свою ошибку и изменили положения тел. До этого они оставались к Эрфарин полубоком, а теперь встали ровно и склонились с тем же почтением.

— Моя супруга, Эрфарин Рамхеа, — твердо произнес Мастер Ночи. — Как видите, ее красота способна попрать законы мироздания и потому я желаю получить от вас обрамление, которое вовсе их с грохотом обрушит.

Служащие салона вовсю рассматривали девушку.

Эрфарин немного напряглась под столькими взглядами, потому что те буквально принялись ощупывать каждый тайт ее тела.

Потом главная швея попросила ее подняться.

— В меня и правда играют как в куклу, — высказала свое мнение Эрфарин.

— Если тебе полегчает, то со мной в немного ином роде, но то же самое делают Главы нашей Гильдии, — ответил ей Мастер Ночи почти без всякой иронии.

Жена мягко улыбнулась в ответ на его слова.

— Что именно требуется? — с каким-то особым довольством поинтересовалась главная служащая.

— Наряды для предварительных приемов и балов-открытий Фестиваля Таргера, — отозвался Дархад.

— А для самого Фестиваля?

Эрфарин тут же спрятала взгляд.

К моменту Фестиваля они разведутся, контракт истечет.

— Нет, пока еще слишком рано. Мода так переменчива. Сейчас какая-то ягодная палитра… Через полгода кто-нибудь откроет прелесть северных лишайников или пустынных колючек, и придется начинать все по новой. Поэтому ни к чему сейчас торопиться, — как ни в чем не бывало проговорил Дархад.

А работницы салона поняли, что заказчик явно не собирается испытывать к ним особого расположения, на которое они уже понадеялись. По крайней мере не после того, как они посмели поклониться его жене, лишь когда он сам им на это указал.

— Хорошо, — сложила руки перед собой служащая салона, не позволяя чувствам отразиться на лице. — Роскошно. Это действительно будет роскошно. Мы постараемся на славу. И создадим для вас прекрасные образы.

— Мне не нужно, — тут же отмахнулся Дархад и даже уселся на диване как-то по-особому основательно, как бы намекая, что вставать с него он не собирается.

— Во-первых, айис Форгаз, я не имею никакого морального права не воспользоваться случаем и не попытаться переманить вас у вашего портного, — продолжила главная мастерица. — А во-вторых, как это не нужно? Вы с айисой должны смотреться как единое целое. А значит, пошивом должен заниматься один салон. Мы создадим для вас парные костюмы.

— Я надеюсь, это предполагает, что моя жена наденет штаны, а не я — юбку? — скривился Мастер Ночи.

Девушки-помощницы хохотнули.

— Это, безусловно, привлекло бы к вам всеобщее внимание, но пострадала бы репутация и ваша, и наша, — не поведя и бровью, продолжила служащая. — Мы, конечно же, этого не допустим. Ткани, многоуважаемый айис, небольшие элементы украшений и, конечно же, цветовая гамма. Вот что должно совпадать. Во всем остальном наряды, безусловно, будут отдельно подчеркивать мужественность и женственность. Мы, знаете ли, далеко ушли от тех лет, когда для одежды главным являлось срамные места прикрыть. Теперь она элемент жизни, способный сильно на нее влиять.

Дархад пристально посмотрел на женщину. Но во взгляде Мастера Ночи можно было угадать живой огонек любопытства.

— Думаю, это выйдет неплохо, — выразил мужчина свое согласие. — Но, если используете в моем костюме бархат, цветные пуговицы или туфли на каблуке выше, чем три тайта, я рассержусь.

Старшая мастерица поглядела на мужчину с удивлением, быстро сменившимся глубоким уважением.

— Так вы все-таки разбираетесь в нюансах мужской моды.

Дархад неопределённо улыбнулся и пожал плечами.

Эрфарин покосилась на мужа, вновь оценивая его безупречный внешний вид. Впрочем, пока еще не случалось момента, когда он бы выглядел как-то иначе.

— Ты же говорил, что тебя просто обслуживает портной и его помощницы, — тут же не удержалась и произнесла девушка.

— Конечно, — не увидел никаких противоречий супруг. — А еще три младшие и пока еще незамужние сестры, для которых я выступаю на многих приемах и встречах сопровождающим и которые, конечно же, не могли позволить, чтобы их брат «одевался как циркач на арене или бродячий менестрель».

Эрфарин рассмеялась.

Да, в это она вполне могла поверить. Под бдительными очами трех пар женских глаз мужчина вполне мог научиться одеваться как положено.

Какое-то время пришлось потратить на то, чтобы обсудить фасоны, цвета и отдельные элементы нарядов.

Затем супругов развели по разным комнатам для снятия мерок.

Эрфарин, прикусив губу, терпела прикосновения чужих рук к разным частям своего тела. Благо мастерицы действовали быстро, и, прежде чем их заказчица окончательно бы сорвалась и выставила себя сумасшедшей, все закончилось.

— Ты в порядке? — украдкой спросил Дархад, вновь воссоединившись с женой.

Он взял девушку за руку. Эрфарин приняла этот жест естественно и сама крепче ухватилось за мужа, ища и зашиты, и спасения.

— Да, но все равно тяжелее… когда прикасаешься не ты.

Страх кружил вокруг души и готовился ужалить, однако присутствие Мастера Ночи повлияло благотворно. Эрфарин, зная, что он не причинит ей вреда, гораздо лучше справлялась с кошмаром.

В черных глазах Дархада промелькнула трудно определяемая эмоция, очень похожая на довольство. Даже горделивость…

— На сегодня с переодеваниями закончили, — подвел он итог всему сумбуру, что случился в салоне. — Дальше будем только смотреть.

— Что смотреть? — поинтересовалась девушка.

Она получила на свой вопрос лишь улыбку. Они распрощались с портными и вновь оказались в карете.

Эрфарин принялась вертеться на месте и поглядывать наружу за окошко, чтобы понять, куда они следуют. Эти переплетения улиц были ей мало знакомы.

Они удалились от центра и оказались в тихом зеленом квартале, что с одной стороны ласково обнимал небольшой речной канал.

Карета остановилась. Супруги вышли к одноэтажному зданию с красивыми окнами, небольшой, но широкой лестницей, ведущей ко входу, и плотно закрытыми дверями, перед которыми стоял привратник. Служащий распахнул створки синхронно с тем, как гости сделали шаг на самую верхнюю ступень.

— Сердечно приветствую, айис, айиса.

Эрфарин украдкой разглядывала просторный светлый холл, что открылся перед ними. Отчего-то она сразу прочувствовала атмосферу не просто богатства, а запредельной роскоши. Здесь не слышались голоса, не слышались шаги, здесь не существовало суеты. Служащие действительно проявляли искренность в своих эмоциях радости и вежливости. Они встречали пришедших, как самых дорогих гостей.

Эрфарин старалась вести себя также сдержанно, каким было невероятное богатство, что подступило со всех сторон. Бесстрастное, холодное, отстранённое. Без вычурности, без навязчивости, без крикливости.

Дорогой, даже, скорее, драгоценный паркет с невероятно сложным рисунком. Украшенные белым золотом магические лампы, дающие ровно столько света, сколько нужно. Высокие потолки, порождающие ощущения свободного пространства. Элегантная роспись стен, созданная рукой талантливого художника.

Когда гостей взялись провожать и они почти пересекли холл до конца, Эрфарин догадалась, куда попала.

Ювелирный.

— Мы осмотрим Синий и Красный залы, — проговорил Дархад с каким-то странным акцентом на двух словах.

— Да, айис, — еще глубже склонила перед ним голову сопровождающая.

За холлом последовал короткий коридор, и они вошли в новый зал.

Искры брызнули в глаза. Драгоценные камни приветствовали гостей даже с большей жаждой, чем служащие. Платина благосклонно сверкала и притягивала взгляд, золото нежно и ласково подманивало, серебро что-то журчало на собственном древнем бессловесном языке.

Стойки, витрины, пьедесталы — за безупречно чистыми тонкими стеклами они скрывали сокровища.

Сопровождающая уже что-то шепнула хозяевам зала. И ее сменила новая девушка. Такая же безупречная, как представленные здесь украшения. Но на ней самой их почти не виднелось. Только строгая бело-синяя форма и крохотные сережки с сапфирами в аккуратных мочках ушей.

Дархад передал работнице копию созданного у портных каталога. В том было подробно описано и нарисовано все, что будет сшито.

— Подходящий драгоценный комплект к каждому образу для моей супруги, — коротко распорядился Мастер Ночи.

— Дадите нам пару минут, айис? — уточнила служащая.

Мужчина небрежно кивнул. Девушка ушла к другим служащим, чтобы все обсудить.

— Дархад, — встала как вкопанная Эрфарин, крепко вцепляясь в локоть мужа, — мне не нужен комплект к каждому образу.

— Это мужчины обходятся тем, что запонки меняют. Для женщин правила несколько сложнее.

Он это точно знал, потому что сестры вечно носились с украшениями и ломали головы над тем, что к чему подходит и что с чем сочетается самым выгодным образом. Важным считалось, чтобы драгоценности заставляли сиять глаза еще ярче.

Невероятные глаза его супруги достойны сиять в оправе лучшего, что существует в этом мире.

— Кукол из нас делаете? — поджав губы, проговорила Эрфарин раздраженным тоном.

— Высший свет делает их из всех нас, — философски подметил Дархад. — Но мы ведь можем воспользоваться его правилами и переиначить их себе на пользу.

— Польза — это оставить здесь целое состояние? Ювелирные комплекты можно носить не по одному разу, — упорствовала девушка.

— Можно, но тебе не нужно, — все также абсолютно расслабленно парировал Мастер Ночи.

— Дархад, это уже просто глупо. Так тратиться на меня без существенной на то необходимости.

— Эрфарин, будешь спорить, я скуплю оба зала целиком.

Жена смолкла, нахмурила изящные брови и окатила супруга полным враждебности взглядом.

— Ты ведешь себя как болван, — сухо изрекла девушка. — Ты хотел это знать, вот и знай.

Мастер Ночи тихо рассмеялся. Ему понравилось то, как она ему противостоит. Пожалуй, он даже может быстро войти во вкус и вот так ее дразнить. Тем более что любой подобный спор он с легкостью выиграет.

— Моя дорогая супруга, ты обрекаешь меня на сдержанность во всем, — произнес Дархад, чуть склонившись к женскому ушку. — Даже в таких мелочах. Право слово, я могу и не выдержать.

Эрфарин в легком волнении закусила губы. Ей показалось, что к подобным словам стоит отнестись со всей серьёзностью.

— И что же тогда? — уточнила она.

— Натворю глупостей каких-нибудь, — весело заявил Мастер Ночи. — Поэтому если я как следует не могу потратить энергию напрямую на тебя, то позволь потратить хотя бы деньги.

Девушка прерывисто вздохнула. Ресницы на миг прикрыли ее загоревшийся взгляд, а затем снова взметнулись вверх, открывая супругу сосредоточенный взор серо-голубых глаз. Эрфарин явно приняла решение и готова была ему следовать.

— Ну хорошо, — выразила она свою благосклонность.

Дархад в ответ сильнее сжал ее пальцы.

— Позвольте представить, — произнесла одна из девушек-служащих, как раз подойдя к паре.

Из нутра хрупких лишь на вид витрин под безупречные лучи правильно выстроенного освещения зала перед ними начали возникать украшения.

Эрфарин подумала про себя, что являлась кошкой, а не сорокой. Про последних говорили, что они тащат к себе все блестящее. Но в этот момент она позабыла про ипостаси и все сущности.

Камни мерцали, манили, завораживали, словно в них заключили грезы. Столько красоты — и ко всей она могла прикоснуться. Она могла ею завладеть и наслаждаться бесконечно…

— Выбирайте тщательнее. Это единственный блеск, который вам останется. Потому что никакой победы вам не светит, — раздался голос за спиной.

Дархад и Эрфарин обернулись, чтобы рассмотреть того, кто это сказал.

Девушка горделиво смотрела на пару в ответ. Низкорослая, слегка полноватая, с красиво уложенными темными волосами, она откровенно рассматривала мужчину и женщину перед собой. Карие глаза полнились презрением.

Эрфарин не могла узнать ее. Слишком юна, должно быть, не старше Ивьен. Оставалось только гадать, откуда в этой молодой особе столько яда.

— Полагаю, шанса на победу лишите нас не вы, а лучшие Мастера Даирнэль? — ответил Дархад ровным тоном, едва удостоив молодую особу своим вниманием.

— Хм! Разумеется, мои согильдийцы лучшие! — еще выше задрала нос собеседница. — И мы завоюем главные награды Фестиваля Таргера. Но когда я сама достигну высшего уровня силы…

— Вам для этого еще нужно много расти и трудиться. Что до ваших Мастеров — проиграть им не стыдно, если соревнование будет честным, — оборвал ее Мастер Ночи.

Молодая девушка смешалась. Она явно не ожидала, что обозначенный соперник выкажет уважение ее стороне. Из-за этого совсем еще юное лицо исказилось, сделалось совсем детским, выдавая всю неопытность и слишком яростный напор той, кто совсем еще не умеет владеть собой, а лишь пытается подражать взрослым.

Девушке понадобилось непозволительно долгое время — несколько секунд — на то, чтобы придумать хоть какую-нибудь ответную фразу, из-за чего чувствовалось ее полное поражение в этой едва начавшейся беседе.

— Конечно честным! — невольно повысила голос незнакомка. — Мы не вы, Ангарет, посылающие своих глупых шпионов…

— Ради всех богов! — раздался громкий окрик от порога. — Дочь, я оставил тебя всего на пару минут!

В зал стремительным шагом вошел мужчина. В его внешности уже отражался почтительный возраст, но энергии в человеке по-прежнему было еще много. Он тоже не отличался ростом, но обладал жилистой подтянутой фигурой и какой-то общей выразительностью, не имеющей никакого отношения к красоте. Возможно, такое ощущение давала скрытая в нем сила.

И репутация, что прочно связана с его именем.

Хелиас, Мастер Дня, один из двух Глав Гильдии Даирнэль.

— Гильдмастер, — поприветствовала его пара.

— Здравствуйте-здравствуйте, айис Форгаз, айиса Рамхеа! Прошу прощения за эту девчонку, она несдержанна на язык, — строго глянул на дочь мужчина.

Девушка фыркнула.

— Сколько раз я тебе говорил, что ты имеешь право сражаться в словах и силе лишь там, где ты представляешь Гильдию, — без всякого стеснения и даже не понижая голос, продолжил отчитывать ее Хелиас. — А не там, где мы все всего лишь гости. И охота тебе выставлять себя в дурном свете при первой же встрече с супругой Мастера Ночи.

— Супругой? Странно так относиться к той, что не имеет права на фамилию мужа и за очевидные материальные выгодны расплачивается, — девушка смерила Эрфарин презрительным взглядом, — последним, что осталось.

— Вон из салона! — ледяным тоном проговорил Гильдмастер.

— Но отец…

— Живо в карету, иначе я тебя выпорю прямо здесь!

Явно не ожидая подобной реакции от родителя, девушка растерялась и спешно ушла. Взгляды небольшого количества посетителей, что находились в этом зале в данный момент, показались ей жгучими и словно бы оставляли на ее спине невидимые клейма насмешки и неприязни.

— Я прошу прощения. — Хелиас склонил почти уже седую голову перед супругами. — Ей семнадцать, она ужасно категорична во многих вещах и… ее сильно задело то, как вы обошлись с Марииком Тервалем. Она поклонница его стихов. А различать суть людей еще не научилась.

— Это тяжелая наука. Иногда иллюзии в столь нежном возрасте не так уж и плохи, — ответила Эрфарин, не желая видеть врага в еще слишком юной девушке. — Сердце целее будет.

— Благодарю за понимание, — тепло ответил Глава Даирнэль. — Однако позволю и со своей стороны выразить надежду на честный поединок.

Дархад едва заметно ухмыльнулся.

Уж кому, как не Гильдмастеру, знать о том, как «честно» ведут себя Гильдии. Особенно из почетной пары, что вечно соперничает друг с другом. Половина Карда-Ормона где-то тайком даже ставки делает на то, какая из двух главных Гильдий города проявит себя лучше в той или иной ситуации.

— Так как таланты того же Элиарта и других Мастеров вашей Гильдии в полной мере известны, я полагаю, что именно от вас, Мастер Форгаз, нам стоит ждать основной удар? — продолжил свою речь Хелиас. — Иначе бы вы обошлись без помощи этой очаровательной барышни.

— Полагаю, ваши Мастера тоже не праздно проводят время? — ответил Дархад.

Хелиас смерил собеседника взглядом. Вот от кого дочь унаследовала подобный взор.

— Да, конечно, — сухо произнес Глава Гильдии. — Ради такого события и назначенных наград придется очень постараться… Удачи нам всем. А сейчас я вынужден вас покинуть.

Он ушел ровно так же стремительно, как и появился, явно не осуществив те покупки, которые планировал. Однако вряд ли сейчас для него это было важно.

— Я представляла его иначе, — поделилась своими мыслями Эрфарин.

— Хуже? — догадался Дархад.

— Намного. Думала, он будет брызгать ядом и мешать нас с грязью.

Мастер Ночи тихо хохотнул.

— Нет-нет, Гильдмастера почетной пары Гильдий не позволяют себе такого. Яда в них достаточно, но они предпочтут уколоть почти незаметно. Потому-то и попадают достаточно часто в цель.

— Сейчас тоже? Наша Гильдия ставит на тебя?

— Не здесь, — коротко бросил Дархад.

Супруга понятливо кивнула.

Они потратили некоторое время на выбор украшений, и Эрфарин призналась себе, что эти покупки оказались для нее крайне приятны. Даже несмотря на произошедший с дочерью Главы инцидент, девушка ощущала приподнятое настроение.

Право слово, даже неловко было себе признаваться, но тратить столь баснословные суммы оказалось занимательно. Она, пожалуй, никогда не знала подобной свободы в деньгах.

Но все-таки надо будет вернуть все подарки после расторжения сделки…

— Мы разве еще не закончили? — настороженно спросила Эрфарин, понимая, что карета и не думает направляться по дороге, что приведет их к поместью.

— Нет, нужно решить еще одну проблему, — деловито ответил Дархад.

— Какую?

— Ту, что заставляет тебя считать монеты в кошельке.

Супруга нахмурилась и явно принялась про себя подбирать слова о том, что ничего подобного делать точно не стоит.

— Мы едем в банк. И не надо делать такое лицо, словно тебя это оскорбляет, — опередил ее Мастер Ночи. — Право слово, я же не могу выезжать с тобой за каждой парой чулок.

— Но без тебя я, пожалуй, в нынешних обстоятельствах тоже не поеду за ними, даже если порвутся последние.

— За таким можно послать слуг. Или вдруг ты захочешь приготовить что-нибудь интересное по невиданному рецепту…

— Ах да, прости, я обещала чай. Я приготовлю. Но все-таки посещать банк вовсе не обязательно. Я вполне знаю расценки на чулки. Я посчитаю среднюю сумму…

— Боги Ночи и Дня, такая зануда…

— Что? — оторопела Эрфарин, услышав едва различимое бурчание супруга.

Дархад странно поглядывал на нее. В черных глазах затаилось ехидство.

— Из тебя, возможно, выйдет неплохой торговец, — уже четче отозвался Мастер Ночи. — Столько всего учитываешь, столько считаешь, знаешь цены наизусть… Возможно, тебе стоит перенять дело дедушки, и вопрос с наследием Торгового дома Рамхеа будет решен.

— Я не… что ты?.. да ну тебя! — сердито фыркнула она (ну точно кошка!) и принялась смотреть в окно с такой тщательностью, словно там, на ночных улицах города, прямо на каменной кладке, были высечены ответы на все жизненные вопросы.

Дархад же в тишине салона принялся перебирать варианты у себя в голове. У него оставалось всего несколько минут на то, чтобы решить головоломку и поступить правильно. Так, чтобы его решение действительно не рассорило и не отдалило его с супругой.

Нельзя давать Эрфарин слишком незначительный капитал: она будет чувствовать стеснение в средствах и побоится потом просить лишний медяк. Нельзя давать слишком много: супруга воспримет это как жест, на который она вынудила своего временного мужа, и примется экономить еще больше. Нельзя скрыть от нее сумму: она не будет знать где предел и посчитает, что на счету три золотых.

Карета остановилась напротив банка — одного из главных его отделений на широкой площади, возвышающегося над всеми соседними зданиями в семь этажей.

Каменное, темное, монументальное. Словно гора, словно стена, словно непреодолимое препятствие.

Для воров и мошенников так уж точно. В эти стены невозможно было проникнуть, а систему невозможно было обмануть. Поэтому здесь могли позволить себе хранить деньги только очень состоятельные люди.

За свои усилия банк брал немалый процент. Однако отрабатывал он его полностью.

Как и в предыдущих местах, здесь супругов встретили со всей любезностью. Единственное различие проявлялось в том, что служащие явно не стремились угодить всеми силами. Они держались на равных и не спешили слишком низко опускать головы.

Пару проводили к одному из управляющих.

Эрфарин невольно оглядела роскошный кабинет. По-деловому сдержанный, но дающий намеки в самых мелких деталях вроде подлинников картин на стенах весьма именитого современного пейзажиста и артефактов, что охраняли и порог, и каждую стену этого помещения.

А еще девушка мгновенно узнала письменный набор из Торгового дома Рамхеа, что стоял на столе служащего.

Чувство радости смешалось с волнением. Эрфарин была искренне счастлива увидеть то, что труд дедушки действительно ценят, но извечное волнение за семью добавило темных пятен в светлую эмоцию.

Именно поэтому она почти пропустила всю стадию приветствия и незначительный обмен любезностями, явно намекающими на то, что служащий банка и Мастер Ночи знакомы уже не первый год. Эрфарин подняла голову только на ключевой фразе.

— Предоставьте моей супруге доступ к моему счету.

— Конечно, — тут же отозвался работник, принявшись открывать внушительные кожаные папки и выискивать документы.

Девушка покосилась на Мастера Ночи.

Дархад выглядел донельзя довольным.

Он сделал хороший выбор. Он не выделял ей часть, а позволял пользоваться тем же, чем пользовался сам.

Эрфарин нервно поерзала на краешке кресла.

И с секундой заминкой все-таки приняла из рук управляющего крупную монету без опознавательных знаков — артефакт-кошелек.

Вся процедура заняла всего лишь несколько минут. И с ними с той же деловитой любезностью распрощались.

Эрфарин пришлось прикусить кончик языка, чтобы не высказать свои истинные мысли вслух, пока они шагали по светлым холлам банка.

Право слово, банку следует проверять куда тщательнее своих клиентов (какая, оказывается, ненадежная структура!). И возможно, здравость их решений. Вдруг она каким-то образом шантажирует Мастера Ночи и имеет злой умысел?

Возьмет и все потратит…

— Пожалуйста, чувствуй себя свободно и не отказывай себе ни в необходимом, ни даже в сиюминутных порывах, — произнес Дархад, вмешиваясь в нестройные мысли своей жены.

— Это опасно говорить женщине, — скривив губы, ответила Эрфарин. — Нашему сердцу дороги мелочи, но эти мелочи, как правило, очень дороги.

— Что ж, если хватит желаний, то можешь попробовать меня разорить, — как всегда, с нескрываемой насмешкой произнес супруг. — Посмотрим, что закончится первым — дорогие мелочи или мой капитал.

Девушка высокомерно тряхнула головой.

— Возможно, мне следует показать тебе, каковы бывают последствия…

— Хороший настрой, — тут же одобрил Дархад. — Упрямство и определенная алчность хорошо справляются со всякими вредными страхами.

Эрфарин тут же смолкла и прислушалась к себе. Что ж, пожалуй, за все последние сумбурно проведенные часы она и правда ощущала чуть меньше волнений, чем обычно. Не считая прямых прикосновений швейных мастериц, у страха не нашлось повода поднять голову и напомнить ей о том, насколько остры и ядовиты его клыки.

Мастер Ночи поэтому все затеял?

Может быть, это и вовсе не забота, а… стратегия?

Отчего-то эта мысль показалась Эрфарин не такой уж и приятной, хотя для нее не должна иметь значения основа поступков супруга.

И все-таки… все-таки…

— Надеюсь, мы не едем к нотариусу, где ты перепишешь на меня что-нибудь? — критично подметила Эрфарин, желая хотя бы через фразы выдавить из себя досаду.

— Хм… об этом я не подумал.

— Не думай!

— Вот это требование, — улыбнулся Дархад, делая несколько шагов на опережение, чтобы распахнуть высокую тяжелую дверь перед женой.

Они покинули здание банка и оказались снаружи.

На них яростно бросился поднявшийся ветер. Взметнул подол платья, полы сюртука, мазнул своими плотными перьями по шеям и лицам, заставляя слегка прикрыть глаза от неожиданности.

И этот порыв, только многократно усиленный, повторился в небесах.

И под властью стихии грузные темные облака, что заслоняли небосклон, распахнулись. И на мир упал свет младшей луны.

Дархад, ощутив первый ожог, сразу же осознал ошибку.

Он забылся. Он отвлекся. Он перестал смотреть по сторонам.

Малое полнолуние.

Большая и малая луны — вечное зеркало солнца — окатили светом того, кто свету пока что не принадлежал. И принялись его жечь, как заклейменного, как проклятого, как худшего своего врага.

Тот, в ком нет баланса, не имел права свободно разгуливать под небесами.

Мастер Ночи глухо застонал.

— Дархад? — взволнованно ступила к нему Эрфарин, видя, как мужчина закрывает лицо руками. И разглядела, как на этих самых руках возникают мелкие искры. Каждая искра вспыхивала ярким огоньком и оставляла след на коже. Рану. Ожог. Едкую отметину. — О боги!.. Скорее!

Она схватила мужа под локоть, заставляя ускорить шаг.

Спрятать. Его нужно спрятать от света. Малая луна подловила их.

Эрфарин довела спотыкающегося Мастера Ночи до кареты, и они оказались в ее спасительном нутре.

— Дархад, дай мне посмотреть, — потянулась тут же девушка к мужу.

Он отнял руки от лица и сжал женские пальцы в своих ладонях: энергия Дня, та, которая опасна для него, если происходит из неба, и та, которая может помочь ему, если живет рядом на земле.

Соприкосновение должно помочь восстановить баланс. Но этого, конечно же, было мало. Искры света жалили кожу сотней раскаленных игл.

Дархад склонил голову и прислонил ладони Эрфарин к своему лицу.

Он не видел того, что она смотрит на него с невероятной тревогой. Он вообще мало видел. Глаза тоже жгло.

— Нет, не надо так, — напряженно произнесла Эрфарин.

Она вырвалась. Мастер Ночи шумно выдохнул.

Конечно. Ей же тяжело долго терпеть его прикосновения… Мужчина не позволял своему сознанию коснуться ее эмоций. Отчего-то не хотелось убеждаться в собственных предположениях.

Дархад медленно поднял голову, желая выпрямиться. Надо просто переждать, само пройдет. Не такой уж сильный удар. Когда-то бывало и похуже…

— Позволь я, — тихо произнесла Эрфарин, притиснувшись к супругу и наконец заглянув ему в глаза.

Темные глаза Мастера Ночи полнились яростью и болью. Вряд ли с той гордостью, что крылась в нем, ему было так легко принять свое состояние. Но и боль являлась вовсе не тем, что он мог скрыть, с чем мог справиться тайно, что мог запереть глубоко внутри себя.

Эрфарин нежно коснулась рукой его щеки, потом приблизилась и поцеловала.

Дархад даже замер на одну секунду, словно бы боялся вспугнуть девушку любым своим движением. Но она проявляла настойчивость в своем стремлении к нему и, кажется… весьма серьезно отнеслась к своим обязанностям.

Она неторопливо и нежно скользнула губами по его губам, потом по щекам и подбородку. Она снимала искры, впитывала в себя свет, облегчала ожоги и глушила острую боль. Ее пальцы коснулись мужских рук.

Чутко, трепетно, самыми подушечками она провела по запястьям, затем уже смелее раскрытыми ладонями двинулась выше по предплечьям.

Это ощущение — и изучение крепких мужских рук — вдруг захватило саму Эрфарин. И, так как не было необходимости останавливаться, она не останавливалась. Кажется, у нее даже оказалась определенная власть в этой ситуации… Как интересно и волнующе.

Но стоило ей только отыскать странное удовольствие в этих мыслях, как все стремительно переменилось.

Дархад вдруг подхватил супругу и пересадил к себе на колени. Сразу же стало понятно, насколько было неудобно до этого момента. И теперь уже сам Мастер Ночи ее поцеловал. Конечно же, с куда большей смелостью и откровенностью, которые позволила себе девушка.

— Все-таки ты испытываешь мое терпение, — успел прошипеть мужчина между поцелуями.

Он обнял жену и крепче прижал к себе, ощущая, как стройное тело на долю секунды напрягается. По всей видимости, Эрфарин испугалась и перехвата инициативы, и того, что кошмар может дать о себе знать… Но приятные ощущения победили.

Мастер Ночи успокаивающе провел руками по стройной спине, не позволяя себе ничего лишнего, не нарушая условных границ.

В принципе, можно довольствоваться тем, что есть… Он очень старался себя в этом убедить.

Все сразу получить не удастся. С ней — точно. Тогда Эрфарин и правда испугается, кошмар поднимет голову, и она не просто отстранится, а убежит. Ужас в ее душе укрепится. Поэтому Дархад убеждал себя, что должен быть крайне осторожен в том, что имеет возможность получить сейчас. О большем можно подумать позже.

И все же он заставил ее разомкнуть губы, чтобы сделать поцелуй откровеннее, чем до этого. Эрфарин слегка пошевелилась, устроилась поудобнее, провела ладонями по шее супруга.

Искры почти исчезли, боль прошла, расцветающие ощущения от такой неожиданной близости стремились вытеснить все остальное.

Девушка не отстранялась. Даже когда впитала все искры малой луны. Потому что почувствовала теперь иное… Бездну энергии Ночи. Ту, которую ей и положено уравновешивать собственной энергией Дня.

Да, тут одними поцелуями и скромными объятиями не отделаешься…

В мыслях помимо воли возникло то, что можно сделать еще, и кошмар тут же поднял голову.

Эрфарин резко отстранилась от мужа, сжалась, но запретила себе вырываться и отталкивать его еще больше.

Так нельзя. Нельзя поддаваться и нельзя оскорблять того, кто не причинил на самом деле никакой боли.

Она старалась заставить себя дышать ровно, но воздух вырывался из легких рваными клоками, словно не помещался там, словно ему там вовсе не место.

— Тише-тише, — проговорил Мастер Ночи едва слышно.

— Прости, я сейчас… — зажмурившись, прошептала Эрфарин.

Ужас от чужих прикосновений душил. Руки из темноты протянулись вновь. Захватили, сжали, принялись отрывать ее себе. Словно она их собственность.

Нет, она — жена Мастера Ночи. Она не принадлежит всяким там кошмарам, всякой подлой магии своих врагов…

Воля боролась с кошмаром. Кошмар был все еще силен.

— Достаточно. — Дархад лишь слегка подхватил пальцами подбородок девушки, чтобы заставить посмотреть на себя. — Все в порядке. Мне уже не больно. Мы можем остановиться.

Остановиться, пожалуй, и правда бы стоило. А то больно ему станет совсем в других местах, и контролировать ситуацию станет куда сложнее. А он не имеет права ее принуждать. Он обещал ей. Да и самому не хотелось переступать черту. Только не так.

Эрфарин подумала, потом серьезно кивнула. И слегка неловко сползла с мужа обратно на свое место. И все-таки отсела, отстранилась, сцепив руки перед собой.

— Прости, это из-за меня, — тихо произнесла она.

— Нет, это из-за того, что я все еще не справился с переизбытком энергии, — совладав с собой, вполне спокойно сказал Дархад. — Пока тебя не было рядом, я тоже порой… обжигался.

Это происходило еще в самом начале, когда он не привык следить за светом. Он тогда еще не верил, что энергии могут так зло шутить. Не верил, что не сможет справиться с ощущением боли. Не верил в то, что может обнаружить в себе такую слабость.

Эрфарин помолчала. Потом посмотрела на мужа. В серо-голубых глазах девушки смешались настороженность и… обида?

— Значит, ты можешь справиться с этим и без меня?

— С тобой справляться приятнее, — открыто улыбнулся ей Дархад.

— И быстрее, — упрямо настояла Эрфарин, не желая поддаваться этой улыбке.

— И быстрее, — подтвердил Мастер Ночи.

— Значит, ты и правда должен подготовить что-то особенное для Фестиваля…

Мужчина внимательно проследил за ней.

— Не спросишь, что именно?

— Мне любопытно…

Конечно же ей любопытно. Она женщина. И кошка. И его согильдиец. Если последнее вообще играет роль в их отношениях… Допустим, что играет. И поэтому ей небезразличны ставки Ангарет на грядущем Фестивале.

— Но, видимо, лучше не говорить об этом? — проявив проницательность, уточнила Эрфарин.

— Я еще не получил того результата, которым можно было бы похвастаться, — с явным неудовольствием ответил Мастер Ночи. — Поэтому нужно подождать.

Девушка приняла его ответ и больше ни о чем не спрашивала. Поэтому дорога до поместья прошла в тишине.

Супруги вышли из кареты и ступили на землю Фатеаса. И сразу поняли, что с поместьем что-то не так.

Эрфарин глухо вскрикнула и пошатнулась. Дархад крепко ухватил ее под локоть и тут же проследил за взглядом девушки. В свете фонарей сбоку от главной дорожки лежало тело… и не одно.

— Оставайся здесь, — ледяным голосом приказал Мастер Ночи супруге.

Мужчина ступил вперед и преодолел небольшое расстояние. Он тут же узнал свою служанку. И свою собаку. Дархад склонился к ним и с облегчением выдохнул.

— Они живы, только потеряли сознание.

— Слава богам, — прошептала Эрфарин. — Но что здесь вообще происходит?

Она видела, как энергия темноты хаотично мечется, как из ее бешеной пляски образовываются пустоты и сквозь них проникает свет и мрак обычной ночи. Эрфарин взволнованно вглядывалась в небо. То открывалось на доли секунды, а потом снова оказывалось сомкнутым. Не хватало, чтобы луна вновь обожгла Дархада…

— Часть энергии похитили, — произнес хозяин поместья, и его облик стал мрачнее всякой тьмы из-за поднявшейся волны гнева.