Мастер Ночи и белая кошка

Глава 22

Хелиас ударил сразу же.

Мастер Дня. Его сила проявлялась в виде гибких плетей. И одна мгновенно подсекла ноги Раирнесу, когда вторая уже готовилась атаковать сверху.

Главе Ангарет пришлось изловчиться, чтобы уйти от обеих плетей. Но из земли тут же появились новые. Множество. И кажется, шансов спастись от них не осталось. Слишком быстрые, слишком гибкие, они буквально окружили Раирнеса и лишили его всякого места для маневра. Чтобы в следующую секунду рвануть к нему и связать по рукам и ногам.

— Ну что, сломать тебе несколько костей, чтобы в следующий раз думал, как разговаривать со старшими? — яростно произнес Хелиас, заставляя плети сжиматься сильнее.

— Возраст для Глав не играет никакой роли, иначе бы мы без конца кланялись представителям столицы, — вполне спокойно отозвался Гильдмастер Ангарет. — Им там, знаешь ли, и полтора века многим исполняется…

В унисон с его последними словами острые шипы проткнули плети насквозь, и те напомнили собой ветви колючего растения.

Хелиас с шипением отпрянул. Мало того что его сила развеялась, так он еще и физически ощутил, насколько колючие эти лучи… Глава Даирнэль осторожно отогнул край рубашки и увидел, что на коже выступили капельки крови.

Он вскинул голову. Вгляделся в Раирнеса.

Тот не смотрел на своего противника, отряхивался, слегка разминался после скованности и странно шевелил пальцами в воздухе, словно пытался что-то нащупать.

Хелиас прищурился.

Этот стервец, его противник… шестидесяти лет от роду. Младше него на двадцать четыре года. Он выглядел уверенным. И ничуть не чувствовал той вины, которую пытались ему вменить.

Да, обвинил другую Гильдию. Но найденные осколки артефакта указали на Даирнэль, что еще оставалось думать?

Вот что они с Теффой на пару заявили. И повторили перед законниками. Ошибка по не зависящим ни от кого обстоятельствам.

Хелиас вновь ударил. Что бы там ни задумал соперник, ему нужна быстрая победа и унижение. Поэтому он согласился провести поединок на территории Ангарет, а не затребовал их к себе.

Нет уж, пусть все видят, как их Глава проиграет. Это собьет с них спесь. Неплохой урок для всякого поколения.

Гибкие плети вновь рванули к врагу быстро, почти на грани видимости. Но уже не пытались сковать. Наоборот. Они мельтешили, отвлекали, сбивали концентрацию. Постоянно двигались и словно бы вовсе играли.

Раирнес был вынужден юлой крутиться на месте, стараясь предсказать, откуда придет опасность.

Но все равно не угадал.

Хелиас ударил свободной энергией. Плети своей аурой прикрыли его атаку, а в самую последнюю секунду разошлись в стороны, и Раирнес не успел ничего сделать.

Его сбила с ног чудовищная по своей силе волна магической энергии. Он покатился по земле, и это движение остановила одна из плетей. Она же обвила его ногу и неторопливо подняла над землей.

— Словно рыбья туша на разделке, — оценил Хелиас, медленно приближаясь.

Ему нравилось смотреть, как Глава Ангарет нелепо дергается, вися вниз головой.

— Как думаешь, изменится к тебе отношение у подчиненных после такого зрелища? — почесав ухо, спросил Глава Даирнэль. — Все-таки зрелище… не соответствует твоему статусу.

— Будто бы ты хоть что-то понимаешь в статусах, — немного удушливым голосом из-за своего положения произнес Раирнес. — Я никогда не стремился выглядеть в глазах своих людей излишне строго и официально. Это добавляет напряжения в общение. А оно ни к чему.

— Это у вашего поколения такое свободомыслие, я воспитан по старым порядкам, — сухо ответил Хелиас.

Плеть встряхнула Главу Ангарет как тряпку, и тот даже ойкнул от неожиданности. Плеть сильнее сжала его ногу.

— Все-таки что-нибудь я тебе сломаю…

Раздался хруст, а за ним вскрик. Но вовсе не со стороны того, кто уже, казалось бы, побежден.

Хелиас прижал поврежденную руку к груди, не в силах справиться с той болью, что пронзала все его нутро.

— Все-таки нужно думать, с кем сражаешься, а не полагать, что количество прожитых лет что-то решает, — ответил ему Раирнес с улыбкой.

Плеть ослабла, так как Хелиас потерял из-за боли контроль над своей силой. Раирнес ловко перевернулся и приземлился ногами на землю.

— Как?.. — осипшим голосом спросил Глава Даирнэль.

— Вот так, — пнул ногой валяющуюся на земле плеть Глава Ангарет. Ту пронзал тонкий луч света.

По всей видимости, он вонзился в плеть в последнюю секунду. Причем вложенная в него энергия была опять настолько могущественна, что сказалась на физическом теле, а не просто развеяла чужую магию.

— Ты! — рявкнул Хелиас. — Смеешь драться со мной такими подлыми уловками⁈

— Подлыми? Все знают, какую форму принимает моя магия, — с искренним удивлением произнес противник.

Раирнес примерился к звездам и использовал их свет, поэтому длинный тонкий луч, появившийся в его руках, отличался цветом серебра.

— Я про этот твой трюк! — продолжал яриться Глава Даирнэль и даже принялся оглядываться по сторонам, желая выискать за пределами арены тех, кто непременно разделит с ним все негодование. — Ты смеешь вытягивать энергию из чужой магии!

— А, про это. Да, смею, — легкомысленно пожал плечами противник. — А почему нет? Потому что это официальная дуэль, а не схватка в подворотне? Так правилами не запрещено использовать чужую силу против ее же хозяина. Или опять скажешь, что ты из того поколения, которое считает это неприличным и унижением собственного достоинства?

Хелиас молчал. Только желваки на скулах дернулись, свидетельствуя о том, что его задели за живое.

Раирнес хмыкнул. Какой честный дуэлянт! Так и хотелось высмеять столь исключительную порядочность. Глава Ангарет не очень любил приверженцев строгой морали. Нельзя прожить жизнь, ни в чем не испачкавшись. И не нужно изображать из себя благочестивцев. Чтобы потом смотреть вот таким вот огненным взором в ответ и всем видом показывать свое разочарование.

— Знаешь, чему учит Подполье? — вдруг совершенно ледяным, потусторонним голосом спросил Раирнес, поигрывая лучом света в руках. — Использовать все, что у тебя есть. Иначе не выжить.

Он сделал шаг вперед. Хелиас, сбросив с себя оцепенение, загородился аурой. Однако луч света прошел сквозь нее и зацепил его плечо, ранив до крови.

— Да чтоб тебя! — выкрикнул он, снова поражаясь точности, силе и безжалостности атаки.

Нужно быть внимательным. Раирнес оказался слишком искусен.

Вытянуть чужую энергию можно, но на это обычно требуется время, поэтому люди не отвлекаются на подобное, особенно в схватках, когда счет идет на доли секунд. Но Глава Ангарет действовал поразительно быстро.

Неприятная ловушка. Теперь нужно каждый раз определять, из какой энергии соткан луч. Если из силы самого Хелиаса, то защищаться он не сможет. Родная энергия пройдет сквозь любой щит. Защита поможет только против чужой силы. Но как определить, если враг настолько быстро может манипулировать обоими потоками магии⁈

— Нет-нет, больше никакой свободной силы, — цокнул языком Раирнес, раскусив соперника. — Так неинтересно.

Он бросился вперед. Хелиас попытался разорвать дистанцию, но за его спиной, глухо вонзаясь в землю, принялись падать с неба лучи.

— Ты человек или хард⁈ — заорал Глава Даирнэль, понимая, что ему сокращают площадь для движения.

Более того. Каждый луч — смертельно опасен. Тонок и остр.

Раирнес оскалился: только губы изогнулись, взгляд голубых глаз остался пустым.

И тут Хелиас вспомнил одно неприятное сведение о своем сопернике. То, что он связан с Подпольем, давно известно многим. Без подробностей. Но Глава Даирнэль, занимая свой пост, все-таки наводил справки о своих соратниках-соперниках. И одну скрытую от большинства подробность знал.

Раирнес Амираж, вырываясь из глубин Подполья, устроил бойню. И всякий, кто пытался его остановить, был пронзен насквозь лучами света. Говорили, что он оставил после себя десятки пришпиленных к стенам, полу и потолку безжизненных тел…

Хелиас теперь кожей чувствовал, что если допустит хоть одну ошибку, если не будет достаточно осмотрителен, то не отделается унизительным повешением над землей. Проигрыш будет болезненным. Даже слишком.

Но бой же не на смерть! Так какого харда⁈

Глaва Даирнэль высвободил свою ауру и сгустил энергию. Лучи света принялись разбиваться о такую мощную защиту. Она требовала большого расхода энергии, но лучше так, чем совсем проиграть.

Плети выскочили за спиной Раирнеса, но лучи, сотканные из света звезд, пришпилили их к земле одну за другой.

— У тебя глаза на затылке⁈ — рыкнул Хелиас.

— В Подполье много темных мест. У меня очень чувствительная шкура, — усмехнулся Глава Ангарет, глядя ему в глаза. — А еще те, кто проигрывает, всегда используют одни и те же трюки. Потому что у вас нет времени ни на что оригинальное.

— Да чтоб ты пропал, — прошипел Хелиас и ответил всей своей силой.

Две энергии столкнулись. Энергии Дня сошлись в противостоянии, и из-за их давления друг на друга свет вспыхнул так ярко, словно среди ночи взошло солнце. Свет заслонил собой всю арену, и зрители почти лишились возможности что-либо видеть. Рассмотреть могли разве что Мастера.

А потом все резко кончилось. Погасло. И стихло.

— Признаю, что не могу победить, — поднял руки Хелиас, стараясь контролировать дыхание и не думать, что все тело ломит от колоссального расхода магии.

Раирнес секунду смотрел на соперника, затем легко рассмеялся. Как обычный человек — искренне, естественно. В голубые глаза вернулась жизнь.

— У меня тоже закончились силы, — признался он, беспомощно разводя руки в стороны.

Артефакты, держащие над ареной купол, принялись гасить. К Главам двинулся представитель закона.

— Все? — решила уточнить Эрфарин, вертя головой по сторонам. Публика, до того сосредоточенная на бое, теперь шумно его обсуждала, почти позабыв про участников дуэли. — Это ничья?

— Это компромисс, — отозвался Элиарт, поравнявшись с девушкой. — Если они не желают доводить бой до кровопролития, это правильный момент, чтобы остановиться. Это позволит отделаться Ангарет за нанесенное оскорбление парочкой каких-нибудь среднего значения артефактов, и не более того. А Даирнэль заткнутся и прекратят пытаться стребовать больше.

— Это все равно как-то… — поежилась девушка.

— Неблагородно и некрасиво? — подсказал ей Дархад.

— Да.

— Зато эффективно.

Эрфарин силилась понять. И в конце концов привыкнуть ко всему подобному. Право слово, она сама словно бы героиня романтической прозы, где все непременно обязано выглядеть эстетично, высокоморально и одухотворенно.

Ей стало смешно и неудобно за собственные мысли.

Если результат достигнут, возможно, только это и важно. И не стоит препарировать события.

— Айис Хелиас, дайте мне минуту привести себя в порядок, и мы окончательно рассчитаемся по всем долгам, — громко заявил Раирнес, разрезая собой еще не разошедшуюся толпу и направляясь в Старший корпус.

Гильдмастер Даирнэль едва заметно кивнул. По всей видимости, ему и самому нужна была передышка и возможность подлатать раны.

Теффа присоединилась к супругу, и они переступили порог корпуса вместе. Однако Главы хранили строгое молчание, пока не достигли своего кабинета и не скрылись в нем.

Раирнес прошел дальше, к двери, почти сливающейся со стеной и едва заметной, распахнул ее и оказался в небольшой комнате. Это место считалось комнатой отдыха, и никто, кроме него и Теффы, не имел права тут бывать.

Здесь располагался удобный диван, пара кресел, стол, платяной шкаф и комод. Все из того же темного дерева, что меблировка в главной приемной. Но вместе с тем атмосфера казалась более уютной. То ли благодаря ковру, что устилал весь центр комнаты, то ли чайному сервизу лишь на две чашки, что расположился на комоде и где всегда лежало что-то сладкое, то ли из-за милых безделушек, что Теффа не могла позволить себе держать в окружении, как Глава. Но могла заполнить ими личный уголок.

Поэтому тут и там стояли фарфоровые фигурки самых разных животных.

Все, чтобы передохнуть от суеты, отвлечься от важных решений в полной тишине и изоляции. Артефакты глушили всякие шумы и звуки извне, даже если со всей силы ломиться в дверь, здесь ничего не будет слышно.

Раирнес извлек дополнительный комплект одежды из шкафа и принялся переодеваться.

— Ну как тебе? — спросила Теффа, плотно закрыв за собой дверь и прислонившись к ней спиной.

— Хм… — многозначительно протянул муж и соратник, скидывая рубашку и снимая с вешалки свежую. — Хелиас закостенел. Никаких новых трюков, никакого развития. Впрочем, он всегда был таким. Приверженец старой школы, тяжело принимающий новое. Он, видите ли, оскорблен тем, что я использовал против него его же энергию! Он хочет честных дуэлей! Смешно даже…

Глaва Ангарет тщательно застегнул все пуговицы. Теффа, сдвинувшись со своего места, помогла ему надеть драгоценные запонки.

— А еще… — продолжал рассуждать мужчина, — ты видишь?

Супруга покосилась в сторону. Голубые глаза женщины сначала словно бы скользнули по пустоте, не найдя, за что зацепиться, но затем Теффа все-таки рассмотрела.

Прямо на уровне ее глаз замер тончайший луч света. Толщиной с паутинку.

Она подняла руку, едва коснулась пальцем, тут же ощутив кошмарную остроту. Кожа лопнула, наружу вытекла капелька крови. Теффа быстро слизала ее кончиком языка.

Такая вот «паутинка» поранила ее всего лишь при касании, а если она воткнется в кого-нибудь…

— Вижу, — ответила она на вопрос мужа.

— А Хелиас не увидел, — с ледяной улыбкой на губах поделился Раирнес. — Моя последняя атака на него. Он думал, что мы сражаемся лишь аурой. А когда погасил, я держал возле его глаза такой луч. Он не увидел и не почувствовал. Было бы забавно проткнуть его и посмотреть, что будет… Ты знаешь, что из-за такой тонкости боль не наступает? Жертва ничего не чувствует, она просто вдруг неожиданно для себя начинает угасать. Не может сдвинуться с места, не может даже толком осмыслить, что именно с ней не так. Это, конечно, если пронзить голову, а если руку или ногу, то еще интереснее…

Теффа внимательно посмотрела на мужчину. Потом обняла его, крепко прижавшись.

— Мне так нравится, что ты абсолютное чудовище.

Раирнес весело хохотнул и быстро поцеловал жену в губы.

— Пока что мы не готовы быть первой и единственной самой сильной Гильдией в городе. Но вот чуть позже… Как только мы достигнем определенных высот и возьмем свои победы, мы одолеем наших извечных соперников и останемся единственными на пьедестале в Карда-Ормоне. Это будет очень интересный опыт.

Теффа согласно закивала. Она тоже этого хотела. В Карда-Ормоне за всю его историю еще никогда не существовало Первенствующей Гильдии — то есть той, что занимала бы вершину в гордом одиночестве. Но они имели неплохой шанс достигнуть ее. Да, на это уйдет еще несколько лет, но у них есть время… Разобраться бы только со всеми этими неурядицами поскорее и победить на Фестивале.

Для этого пришлось отказаться от уединения и вновь встретиться с Хелиасом.

Дархад и Эрфарин тоже были приглашены, как сторона, из-за которой все случилось. Однако им пришлось лишь наблюдать.

Армант вновь оказался вынужден бегать по Старшему корпусу, чтобы в особых магических шкатулках принести два ценных артефакта.

Теффа небрежно открыла крышку, демонстрируя представителю Даирнэль то, что должно окончательно поставить точку в случившемся споре.

— Полагаю, нам лучше сотрудничать в дальнейшем расследовании, — произнесла Теффа ровным голосом.

Закрытые вопросы ее не тревожили и уже никак не выводили из себя. Все Гильдии время от времени выясняли отношения. Ничего особенного. Ничего, чтобы совсем прекратить диалог и не обговорить важных деталей.

Теперь не только Ангарет в происходящее затянуты.

— Да, это действительно не помешает, — сухо отозвался Хелиас, забирая артефакты. — Но позвольте высказать предположение.

Теффа и Раирнес с интересом уставились на Главу Даирнэль.

Дархад тоже перевёл пристальный взгляд на него.

— Это один человек. Всего лишь человек. Не Гильдия, не какая-то структура. Похищение энергии в таком количестве не позволит ни создать, ни продать что-либо. Значит, это чья-то личная нужда.

— И в чем такая может заключаться? — спросил Раирнес.

— Хмм… Возможно, есть какой-то неизвестный артефакт, что на грани пробуждения, и хотят подвести его к пику энергии, — выдвинул следующее предположение Хелиас.

Главы Ангарет обменялись многозначительными взглядами между собой. Их собеседник мог поклясться, что слышит, как шестеренки закрутились в их головах.

Хелиас и сам многое обдумывал с момента, когда у Даирнэль тоже посмели украсть энергию. И поэтому произносил слова вовсе не бездумно, не для того, чтобы просто о чем-то рассудить.

Его предположение звучало интересно. И разумно. И как-то очень логично. Это то, ради чего неизвестный действительно мог бы рисковать.

— Возможно, вор как раз хочет «продать» его. Сослужить для кого-то службу… — добавил Хелиас.

— Но выбирать нас в качестве жертв — не слишком ли смело для обычного вора? — уточнила Теффа.

— У нас самые сильные магические земли. И… думаю, что никто из нас не ожидал, что найдется такой смельчак.

Раирнес недовольно цокнул языком.

— Считаешь, что мы слишком расслабились? Посчитали себя неприкосновенными?

— И сразу же получили за это урок, — кивнул Хелиас.

На несколько секунд в кабинете повисло молчание.

— И чтобы вы больше не думали, что это дикая игра моей Гильдии, — нарушил тишину Глава Даирнэль, нервно складывая руки перед собой. — Да, нашему с вами забавному противостоянию и игре в шпионов неизвестно сколько лет, и да, в определенные моменты времени в ней есть смысл и даже угроза, но не сейчас.

Хелиас пожевал губами, явно не желая говорить дальше, но смысла молчать уже тоже не было, раз уж начал.

— Два моих самых старших Мастера перебираются в столицу и будут служить другой Гильдии. Из-за этого освобождаются сразу две магические территории. У меня есть Мастера, которые их займут, но у меня нет того, кто сейчас будет осваивать новую территорию на стадии перерождения. Тем более такой силы, как Фатеас.

Хелиас не испытывал восторга от того, что пришлось раскрыть такие тайны. Но они действительно давали возможность отвести от себя всякие подозрения. Гильдия лишается сразу двух Мастеров. Это повлечет за собой очень большие изменения. И Даирнэль будет не до освоения новой магической земли. Тем более не до тайной войны за нее.

И его словам Ангарет сразу же поверили.

Теффа и Раирнес даже взглянули на своего соратника-соперника с явным пониманием.

Когда уходят Мастера — это всегда непростое время. Но это естественный процесс. Столица Королевства манит. Так же, как и манит возможность дослужиться до особого положения и до особых чинов, что приблизят к королевской семье. Совершенно иные возможности и ресурсы для развития.

— Благодарим за честность, — вежливо кивнула Теффа.

Хелиас коротко со всеми попрощался и поспешил уйти.

— Что ж, может, теперь с их поддержкой поиски вора пойдут лучше, — произнес Раирнес, усаживаясь за свой рабочий стол.

— Тогда, думаю, нам следует вернуться на землю поместья, чтобы вор не проявил очередные чудеса ловкости, — тут же сказал Дархад, поглядывая в сторону выхода из кабинета Гильдмастеров.

— Стоять! — резко произнесла Теффа. — Раз уж ты здесь, айис Форгаз, то будь любезен, проведи лекцию для нового набора.

Дархад нахмурился.

— Мое время ограничено вне Фатеаса. Вдруг луна какая выглянет…

Главы посмотрели на Эрфарин. Девушка невольно втянула голову в плечи.

— Думается, что ты уже можешь чувствовать больше безопасности и свободы. А у молодых людей как раз ярки впечатления после поединка Гильдмастеров. Наверняка есть вопросы, нужно на них ответить. А для айисы Рамхеа в это время найдется работа. Как раз есть несколько заказов, которые мы хотели бы поручить такой сильной и талантливой фатрис. На балу ты продемонстрировала прекрасное искусство.

Эрфарин вынужденно улыбнулась и покорно склонила голову.

Главы — это Главы. Работа в Гильдии не прекращается ни в какие времена, и исключения для ее служащих имеют ограничения. Они с Дархадом не могут отстраниться полностью от всех своих обязанностей.

Мастер Ночи тоже покорился. И отправился сначала к себе в кабинет, а затем в лекционную аудиторию.

Большой зал тут же наполнился возбужденными шепотками и хаотичным движением, потому что много кому вдруг нестерпимо захотелось усесться в первых рядах.

Дархад облокотился о лекционную стойку и осмотрел новый набор.

Юные, восторженные, вдохновленные. Еще знающие лишь понаслышке, что учиться при Гильдиях так же трудно, как в лучших Академиях, еще не испытавшие никаких трудностей и не ведающие, что в артефакторике не место всякому.

Примерно половина уйдет через полгода. И четверть от оставшихся — через год. После этого отсеивания останутся самые сильные и именно те, кто по-настоящему готов работать в этой сфере.

Но это все потом. Не сегодня.

— Хорошо рассмотрели бой Глав?

Студенты быстро-быстро закивали.

— Если есть вопросы, я на них отвечу.

У учеников действительно имелось что спросить. А возможность получить ответы у самого Дархада Форгаза вовсе привела молодых людей в излишнее волнение.

— Воровство чужой энергии не считается преступлением?

— Если эта энергия уже проявлена и направлена против вас — нет, — пояснил Мастер Ночи. — Все равно что выбить нож из руки соперника и обратить против него. Это скорее вопрос дуэльной этики. Но это довольно устаревшие кодексы.

— А как Глава Амираж так тонко распоряжается чужой энергией? Для этого нужно достичь ступени «мастерства»?

— Для этого нужно развить восприятие и чувствовать, как проявляется энергия другого человека. Мастером быть необязательно.

— А если бы схватка была насмерть, Гильдмастер Хелиас победил бы?

Дархад задумался на пару секунд.

Ему казалось, что он знает ответ. Но это стало бы той степенью откровенности, которую эти молодые люди перед Гильдией Ангарет еще не заслужили.

— В схватке насмерть ничего нельзя предсказать. Каждый из нас не знает, на что способен до конца. И выяснить это можно, только оказавшись на грани. Но поводов для этого нужно избегать, а не стремиться к ним, — сказал Мастер Ночи то, что полагалось.

— А как же достичь предела? Мастера только и твердят, что нужно достичь предела, чтобы произошел прогресс.

— Предел в ваших головах, — коснулся Дархад своего виска. — Вы боитесь, испытываете неуверенность, не знаете, чего хотите на самом деле, слишком много думаете, слишком мало думаете, слишком ленивы, слишком усердны. Вы проходите мимо возможностей и упираетесь в стену. А нужно видеть ее, но смотреть сквозь нее.

— Мастер Форгаз, это совершенно ничего не позволяет понять…

— Поэтому численность нашей Гильдии тридцать тысяч человек, а Мастеров — всего шесть, и Главы, как отдельные единицы, — с этой же ступенью, — широко усмехнулся Дархад.

Ученики сникли и даже перестали перешептываться и обсуждать все то, что увидели.

Типичная реакция. У каждого нового потока такая.

— Теперь, когда вы испытали сильное разочарование, открывайте тетради, и я расскажу вам, что негативные эмоции делают вас уязвимыми для энергии Ночи и кошмаров, которые она порождает и которыми может атаковать вас в любой момент.

Ученики зашуршали листами и похватали в руки перья. Правильно. Каждый новый поток всегда с удовольствием внимал вводным лекциям, где преподаватели рассказывали о том, как бороться с ужасом и как со временем обратить его себе на пользу и, как следствие, стать сильнее.

По окончании урока молодые студенты уходили немного задумчивыми, но крайне сосредоточенными и вдохновленными, явно настроенными на то, чтобы бороться с собственными слабостями. Тем более что, оказывается, для этого существовали целые техники, начиная от дыхания, заканчивая особым ментальным состоянием.

Дархад поспешил покинуть аудиторию вслед за ними, желая разыскать собственную жену.

Он перешел в крыло, что было полностью посвящено фатрис, и, прежде чем у кого-либо спросить о ней, уже завидел Эрфарин.

С девушкой разговаривал какой-то незнакомец.

Стоило признаться, что Дархад почти не общался с обычными фатрис, только с сильнейшими из них, что работали в Старшем корпусе. А тех, кто приходил сюда лишь затем, чтобы сдать работу или отчет, не знал вовсе.

Именно поэтому они с Эрфарин вовсе не пересекались за эти годы. Хоть и работали в одном городе, представительница рода Рамхеа оставалась служащей лишь одного из подразделений Ангарет, а не его головной части.

Поэтому Дархад не мог определить собеседника своей жены. Но он ему категорически не нравился!

Почему этот тип улыбается? Нет, понятно почему. Но зачем Эрфарин отвечает ему искренней улыбкой? Он ей нравится? Они хорошо знакомы? Давние друзья?

Мастер Ночи выругался про себя за то, что совершенно ничего не знает про окружение своей супруги. Он знает про ее врагов, а вот про таких вот хлыщей, которые наверняка роем вокруг нее вьются при любой возможности, — совершенно ничего.

Может быть, стоит поручить Хото добыть сведения? Или это слишком?

Эрфарин звонко рассмеялась, прикрыв рот ладошкой. Незнакомый тип зачем-то закивал, как игрушечный болванчик — вылитый настоящий болван! — даже наклонился к девушке поближе, что-то продолжая ей рассказывать сквозь смех.

Дархада перекосило.

Все-таки Эрфарин слишком дружелюбная… Надо увозить ее в поместье и не выпускать оттуда. А если и приводить сюда, то в обществе Грасса. Грассу дать команду кусать за ногу (или сразу за горло?) всякого, кто посмеет приближаться к девушке, а лучше вовсе гнать до границы территорий Старшего корпуса…

Мастер Ночи понял, что его выдержка проходит еще одну стадию закалки. Все-таки он не имел права вмешиваться в этот разговор и отгонять всяких подозрительных согильдийцев (надо вообще этого неизвестного проверить на квалификацию!).

Эрфарин обернулась к кому-то, кто, мимо проходя, поздоровался с ней, и заметила мужа. И тоже ему улыбнулась.

Эта улыбка была другой. Дархад даже почувствовал, как внутри унимается раздражение.

Что ж, возможно, он не будет ни на кого натравливать Грасса…

Так она улыбается только ему. Теперь Мастер Ночи в этом уверился. Не вежливо, не дружески, а очень нежно и ярко.

Супруга быстро распрощалась со своим собеседником и поспешила приблизиться.

— Что этот тип от тебя хотел? — не смог удержаться от вопроса Дархад.

— Это не тип, — ответила Эрфарин. — Это мой бывший сокурсник. Мы просто поздоровались.

— Тогда он мог поздороваться и сразу уйти, а не стараться пригласить тебя на обед.

Она хохотнула, перехватила руку мужчины и положила свою кисть ему на локоть. Они двинулись по коридорам корпуса в сторону выхода.

— Ко мне подошел всего один мой бывший соученик, как же мне тогда реагировать, что тебя взглядами пожирает каждая студентка Гильдии?

Дархад даже осмотрелся по сторонам, чтобы приметить этих самых пожирательниц. И тут же их отыскал.

Столкнувшись с прямым взглядом черных глаз Мастера Ночи, несколько юных фатрис поспешили разбежаться по сторонам со смущенными смешками.

— Только пожирать и могут, больше ничего толкового не умеют, — пожал мужчина плечами.

— То есть ты проверял? — тут же прищурилась Эрфарин.

— Скорее, заранее интересовался.

— Неужели такие вопросы допустимы от лица преподавателя своим ученикам?

— Любые вопросы допустимы, если кто-то настойчиво пытается разлечься перед тобой на столе, — скривился Дархад, вспоминая «особые» случаи. — Поэтому я задаю им вопросы, от которых у них — молодых и дерзких — уши горят, и таким образом уберегаю от совершенно глупых ошибок юности.

Эрфарин расхохоталась.

Нет, все-таки вот так улыбается и вот так смеется она только ему и только с ним. Поэтому харды с тем типом, пусть живет непокусанный Грассом.

— Ничего себе методы воспитания, — вынесла свою оценку девушка.

— Гильдии — это весьма специфические места, — как само собой разумеющееся подтвердил Дархад.

— Да уж. И как это меня стороной обошло?

— А ты предлагала себя преподавателям?

— Мне это и в голову не приходило.

— Хорошим мальчикам и девочкам и не должно приходить. А остальные получают жизненные уроки.

Эрфарин в своей характерной манере покачала головой.

В этот момент Мастер Ночи услышал настойчивую трель артефакта связи. Но не стал активировать его полностью, чтобы не показывать никому из случайных свидетелей, с кем именно он говорит. Поэтому из магического предмета донесся лишь голос, без отображения.

— Айис, нам нужно увидеться, — коротко произнес Хото. — Это касается нашего особого вопроса.

— Хорошо. Что ж, готова посетить собственный дом? — обратился Дархад с неожиданным вопросом к супруге, погашая артефакт.

И, как следовало ожидать, она вся встрепенулась и дико разволновалась.

— А можно? Да, конечно!

— Остаться я тебе там не позволю, но какое-то время побыть да, можно.

— Тогда поехали быстрее.

Дорогу до родового особняка Эрфарин провела как на иголках.

За прошедшее время она смирилась с тем, что территория ее дома опасна. Ведь даже несмотря на то что они схватили тех, кто напал на нее, они так и не выяснили имя заказчика. Потому что посредника убили, ниточки оборвались, и все как бы застыло в подвешенном состоянии.

Она знала только то, что Дархад не оставляет попыток это выяснить и что Хото со своими «волками» продолжают охранять ее дом на тот случай, если какие-то недоброжелатели вновь попытаются сунуться. Хотя, конечно, за все это время таких глупцов не нашлось. Лучшие наемники в городе обладали достаточной репутацией, чтобы отваживать даже самых рьяных и безумных.

Эрфарин не решалась настаивать на еще каких-то требованиях, ведь стражи города, у которых были все сведения об инциденте, тоже вели расследование со своей стороны. То есть ее проблемами занималось очень большое количество людей. И требовать еще большего она не смела.

Поэтому то, что они вот так вдруг могли посетить ее дом, выбило из колеи. И неимоверно обрадовало. Резко покинутые всеми родные стены хотелось увидеть и хотя бы немного узнать, что там творится.

Хотя… разве что цветы завяли. Раз больше никто не решался на атаку, особняк должен быть цел.

Ах да, скорее всего, там пыль во всех углах, ведь у рода Рамхеа совершенно не осталось средств на то, чтобы обновить бытовые артефакты, помогающие поддерживать основной порядок. Ну что ж, ничего страшного, если придется побегать с мокрой тряпкой.

Эрфарин прикинула площадь дома и нервно закусила губу. Уборка может занять гораздо больше времени, чем она себе представляет. Интересно, Дархад согласится ее подождать?

А может быть, он согласится даже помочь?

Зрелище того, как Мастер Ночи наводит чистоту вместе с ней, заставило и вовсе заклокотать смех где-то в горле. И Эрфарин еле сдержалась. Она поймала на себе вопросительный взгляд мужа, но тут же покачала головой. Нет, такой нелепости она ему не расскажет.

И наконец они выехали на знакомую дорогу. Она вела в тот самый квартал, где располагались богатые особняки, скрытые друг от друга приличными придомовыми территориями. Так, чтобы не видеть и не слышать соседей.

И вскоре Эрфарин увидела родной дом. Несмотря на темноту, несмотря на то что особняк стал едва различим из-за расстояния, она уже все рассмотрела. Потому что она знала его наизусть, до последней детали.

Боги! Сколько времени прошло? Месяц… А ощущение такое, словно минуло десять лет.

Карета остановилась недалеко от главного входа.

Девушку заставили вздрогнуть воспоминания. Именно сюда осмелились подъехать Хатеон, Мариик и Адалан, потерявшие всякий стыд. Но теперь они остались далеко, теперь дом для них недоступен.

Дархад подал ей руку, и девушка выбралась из кареты. И тут же ощутила, как муж крепче сжимает ее пальцы. Потому что против воли, против всякой логики Эрфарин все равно задрожала.

Почему-то встреча с особняком оказалась для нее гораздо важнее, чем она могла себе вообразить. Кажется, она готова его обнимать, но это глупости, конечно… Точно не у всех на глазах.

— Айис, айиса, приветствую, — тут же обозначил свое появление Хото.

Дархад сдержанно кивнул наемнику. Девушка попыталась улыбнуться, но губы предательски дрожали.

Ее отвлекло то, что «волки» вдруг начали появляться буквально со всех сторон. Из-за ночного времени суток их приближение походило на приход живых теней. Они вынырнули откуда-то из самых темных уголков придомовой территории.

Ее дом охраняла целая стая.

Некоторых она узнавала. В ту ночь, когда Дархад так вовремя ее спас, так вовремя их всех привел, эти люди находились там, скручивали преступников и ломали им руки за то, что они посмели причинить ей зло. Но какие-то лица были совершенно незнакомыми.

«Волки» достаточно спокойно, без лишнего подобострастия, поздоровались со своим нанимателем и тут же разбрелись по сторонам, по всей видимости продолжая свою работу.

— Эрфарин, ты можешь заняться тем, что считаешь нужным. Нам нужно поговорить, — коротко поцеловав ее пальцы, произнес Дархад.

Девушка внимательно осмотрела супруга и продолжавшего оставаться подле него командира наемников. Хото по-доброму ей улыбнулся.

В этот момент она смогла рассмотреть его куда подробнее, чем в тот единственный раз. Глава «волков» не выделялся ростом, но был крепок и широкоплеч. Седина в волосах его не портила, а скорее придавала приятной харизмы, как и сосредоточенный взгляд синих глаз из-под низких бровей.

— Формальности, айиса, — ответил он, приметив ее беспокойство. — Скучные формальности, не более того.

— Хорошо, тогда я пойду, — произнесла Эрфарин и поспешила к главному входу в дом.

Ее немного беспокоили эти «формальности», но все-таки она не имела права подозревать в чем-то ни наёмников, ни Дархада. Мастер Ночи и вовсе ни разу не скрыл от нее правду. Поэтому стоило довериться ему и в этот раз.

Девушка пробежала по всему дому, словно разбаловавшийся ребенок, не стесняясь ни своей скорости, ни стука каблучков. Воспитательницы, конечно же, такого бы не одобрили, но их уроки в эти моменты Эрфарин позабыла.

Пыли она не нашла. Зато отыскала отлично работающие бытовые артефакты. То, о чем она уж точно никого не просила. Но, кажется, Дархад позаботился даже об этом.

Такой мелочи хватило, чтобы где-то под самым сердцем потеплело, даже, скорее, растаяло, и глаза отчего-то вновь увлажнились.

Обратно она шла уже куда медленнее, поглаживая перила лестниц и сами стены.

Она пришла в кабинет к дедушке, с особой радостью поприветствовав всю мебель, что стояла вдоль стен.

Окна здесь оставались открыты, и нежное тепло лета проникало сюда свободно.

Эрфарин отметила, что здесь остался тот же порядок. Даже растения не выглядели привядшими.

Боги Дня и Ночи! «Сумеречные волки» поливали ее цветы!

Стало смешно, и девушка рассмеялась. Нет, право слово, конечно, наемники выполняют работу, за которую им платят, но такое… Даже как-то захотелось перед ними извиниться.

Эрфарин села за рабочий стол дедушки. Обычно она себе такого не позволяла. Но не в этот раз. Пока что она здесь все еще единственная полноправная хозяйка. И ей можно и нужно почувствовать важность момента.

На столе аккуратными стопками высились письма.

Что ж, тоже логично.

Почта продолжала поступать в родовой особняк на всех членов семьи Рамхеа. Потому что других адресов никто не давал.

Эрфарин начала распечатывать письма. Часть из них — месячной давности — посвящалась долгам. И девушка с особым удовольствием рвала их и тут же выкидывала, потому что теперь кредиторы не имели никакой власти. И она им ничего не должна.

Чaсть писем содержала всяческие формальности о городских мероприятиях или обычные новости, что рассылались всем, кто платил за доставку сведений на дом.

Еще часть — от крохотного круга друзей, что не покинули ее семью. На них стоило бы ответить, поблагодарить людей за беспокойство.

И вдруг попалось письмо, что обожгло ей руки.

Эрфарин отбросила его, как ядовитую змею. Казалось, что пальцы действительно обожжены или испачканы, хотя никакой магии в бумаге не было. Кроме самовозгорания. Письмо вспыхнуло и превратилось в прах.

Угроза. Еще одна угроза. Одна из сотен, что она получала, пока не стала женой Дархада Форгаза.

Эрфарин тут же попала в ловушку собственных эмоций. Вся эта дрянь преследовала ее год. И лишь месяц она провела в спокойствии. Из-за того, что ее супруг проявлял себя лишь с самой лучшей стороны, загораживал от всех бед, девушка быстро привыкла к безопасности. И теперь воспоминания прошлого оказались ударом.

Она вернулась в те же ощущения, что душили ее так долго.

Какое-то время она тупо смотрела перед собой. Потом вновь протянула руки к письмам.

Нельзя бояться. Она перестала бояться даже кошмаров, что постоянно пытались атаковать ее на территории Фатеаса, а бояться бумаги и вовсе глупо.

Поэтому она сначала перебрала только те конверты, что содержали четкие подписи и адреса. А все невнятные, незнакомые или вовсе без маркировок отложила. И вернулась к ним позже всех.

Еще пара конвертов. Пара предложений. Тоже типично для недавней ее жизни.

Недвусмысленные предложения поступали ей регулярно.

Многие не видели разницы между подобным и серым браком. Эрфарин видела. В браке были гарантии, а в этих письмах — лишь игра в покровителя, желание обладать красивой игрушкой и выставлять ее потом напоказ. Хвастаться, гордиться, без конца подкармливать свое тщеславие.

Еще одно письмо с угрозами. Оно тоже сгорело через полминуты после распечатывания.

Эрфарин вздохнула.

Дверь в кабинет резко открылась, и Дархад решительно пересек его порог.

Мастер Ночи с интересом окинул кабинет главы рода Рамхеа. Затем мужчина заметил подавленное состояние супруги, хотя при его появлении она постаралась выпрямиться, улыбнуться и изобразить хорошее настроение.

— Что-то случилось? Цветы вроде бы не завяли…

— С цветами все хорошо. Спасибо. Не знаю как «Сумеречные волки» согласились вести быт, но я выражу им свою самую искреннюю благодарность.

Дархад неопределенно пожал плечами.

Как согласились? С очень веселым настроением. Хото сказал, что таких заданий им еще не поручали. Поэтому его «волчицы» даже приободрились. Они — закаленные бойцы со множеством очень опасных навыков, готовые их применить при нужном случае. Но, оказывается, даже таким грозным воительницам пришлось по душе простое и домашнее поручение.

Правда, за это шла отдельная плата, но об этом Дархад своей супруге рассказывать не спешил.

— Что это? — поинтересовался он, сев в кресло напротив рабочего стола Эрфарин. — Если кредиторы, то выбрось. Все улажено.

— Да, я выкину, — кивнула девушка, в какой-то растерянности глядя на конверты.

Может быть, и правда выкинуть? И забыть? Она ведь теперь в безопасности. А враги… пусть и дальше тратят чернила.

Дархад бросил еще один взгляд на конверты. Полностью белые. Ни одной печати.

Мужчина схватил одно из писем. Эрфарин дернулась, попыталась перехватить его, но мужчина мягко отвел ее руку и вскрыл конверт.

— Какой выразительный слог, — оценил он, прочитав угрозу.

Письмо вспыхнуло. Мастер Ночи стряхнул с рук пепел и достал артефакт связи.

— Хото, нужен тот, кто предотвратит заклинание уничтожения.

— Минуту, айис Форгаз.

Ровно через минуту в кабинет вошел — вплыл безупречной походкой хищника — молодой парень.

— Нужно, чтобы письмо осталось целым, — показал на обезличенные конверты Мастер Ночи.

«Волк» коротко кивнул.

Он сам распечатал письмо и тут же применил магию. Однако бумага все равно начала подгорать по краям. Наемник удивленно вскинул брови.

— Однако кто-то потратился, — произнес он. — Надежная магия.

Он создал тонкую пленку, и она опустилась на лист бумаги, полностью окутав ее в едва видимый кокон. Обгорелые края остались, но огонь уже не мог полностью сжечь письмо.

«Волк» сотворил этот трюк со всеми безадресными письмами. После чего тут же удалился.

— Нужно выяснить, кто за этим стоит, — задумчиво провел пальцами по подбородку Дархад. — В самом деле, это даже не смелость, а откровенная дурь.

Самое свежее письмо оказалось двудневной давности.

То есть кто-то осмеливался писать их даже после того, как Эрфарин Рамхеа была представлена всему высшему свету как супруга Мастера Ночи Гильдии Ангарет.

Девушка осторожно отобрала часть писем, хотя испытывала физическую неприязнь при прикосновении к ним.

— Вот это конкуренты. А вот это… очень характерные чернила. Точнее, большое разнообразие. Должно быть, Мариик. Пользуется возможностями собственных печатных устройств. Но этого слишком мало, чтобы его поймать. Если я посмею указать на него, он еще и встречные обвинения в клевете выдвинет.

Дархад подумал, что этого достаточно, чтобы раздражение превысило пределы.

Он вновь коснулся своего артефакта связи. И тот соединил его с той, кто мог существенно ему помочь.

— Приветствую, Дакина. У меня к тебе серьезный разговор, — разъярённым голосом произнес Мастер Ночи, как только магический предмет представил перед его взором оперную певицу, особую гостью Фестиваля Таргера, его родную сестру — Дакину Форгаз.