Мастер Ночи и белая кошка

Глава 30

Эрфарин приблизилась к реликвии, когда до рассвета оставались считаные минуты.

Из артефакта хранения вылетели десятки крепких нефритовых игл. Эрфарин рассмотрела каждую, убедилась, что на предметах нет повреждений от предыдущего использования, а затем отправила их высоко вверх.

Иглы пробивались сквозь энергию Ночи, ставшей уже не такой плотной, прямо к небу, что теперь можно было спокойно рассмотреть. И все же несколько игл растратили всю скопленную в них силу и рассыпались. Но большинство добрались до нужной высоты.

Эрфарин заставила их захватить первые лучи солнца, подобно нитям, и вновь вернуться к себе.

Иглы вонзились в землю поместья, а нити света, сосредоточившие в себе мягкое тепло разгорающегося дня и яркие отблески едва появившегося над горизонтом солнца, прочно натянулись.

Девушка очертила таким образом широкий круг вокруг реликвии. Она впервые собиралась контролировать столько игл одновременно, и от концентрации, которая при этом требовалась, с первых же минут кружилась голова.

И все-таки это было лишь началом.

Эрфарин направилась к границам поместья и покинула его. Сумерки расступались перед рассветом. Мир проявлялся, становился ярче, терял свою таинственность и приглушенность.

Тарнан и Раана о чем-то увлеченно спорили, но слышалось в их голосах какое-то особое довольство, а вовсе не взвинченность. Однако настроение студентов заметно ухудшилось, когда Эрфарин их предупредила об эксперименте с поместьем и попросила покинуть его границы. А лучше всего отдохнуть, воспользовавшись возможностью.

Ученики удивительно синхронно вздыхали, смотрели на границу Фатеаса, все еще окруженную плотной тьмой, почти с любовью и кидали друг в друга хитрые взгляды. Словно что-то задумали, словно что-то хотели натворить вот прямо сейчас…

Нет, определенно. Нужно, чтобы Дархад засчитал им упорство и на этом завершил испытания.

Студенты все-таки подчинились и ушли. Правда, уходя, Раана как-то очень ловко поднырнула своей рукой под локоть Тарнана и принялась что-то ему вещать нежным голоском.

Эрфарин хитро улыбнулась и вернулась к своей важной задаче.

Вскоре она почувствовала прилив энергии Дня: так солнце полностью выглянуло из-за горизонта и обильно пролило свет, прогнав большинство теней. Девушка принялась вбирать в себя знакомую силу, понимая, что той понадобится много. Ее сил и вовсе может не хватить, поэтому придется полагаться на то, что она подготовит заранее.

Прямо перед Эрфарин, сотканный из лучиков света, появился… котенок. Особое проявление ее ауры, что она тренировала самой себе в помощь.

Еще один. И еще несколько. Не меньше двух дюжин «котят» — ярких, маленьких комочков с острыми ушками и торчащими вверх хвостиками.

«Котята», следуя ее мысленной команде и магическому направлению, принялись играть с рассветом и скатывать тот в клубки. Энергия Дня уплотнялась, становилась похожа на комочки, связанные из нитей. Таких становилось все больше. «Котята», заканчивая играть с одним, тут же кидались играться с другими.

Эрфарин заставляла световые шары скапливаться в ряды прямо в воздухе. Дождавшись создания не менее пяти десятков, она остановилась. «Котята» развеялись, вновь став частью ее ауры.

Девушка вернулась в поместье. Дархад стоял на самой границе между светом и тьмой под раскидистыми ветвями деревьев. Солнечные лучи щедро проливались на магическую землю, но он пока еще был вынужден вести себя осторожно. Однако Фатеас заметно сам по себе стремился к балансу. Он уже не отвергал весь свет, а позволял ему утвердиться здесь. Хороший признак.

Эрфарин тем временем сотканные из света шары расположила в два круга перед иглами. Те в свою очередь продолжали тянуть за собой свет с высоты и окружать реликвию.

Девушка уселась прямо на землю и сосредоточилась.

— Давай начнем, — произнесла она коротко.

Дархад посмотрел вперед перед собой, и хоть он не мог видеть реликвию собственными глазами, он мог ее ощущать. И потянулся к ней мысленно.

Реликвия продолжала хранить в себе мощный поток энергии. За полтора года он сократился на две трети, но оставшаяся мощь впечатляла. Такая сила в одном предмете…

Мастер Ночи лишь едва ее коснулся, едва позволил укрепиться мысленной связи, как реликвия уже поняла желание хозяина магической земли. И конечно же, выполнила его.

Всплеск энергии Ночи больше походил на волну от гигантского цунами. Она угрожала снести все на своем пути.

Эрфарин ощутила мощный поток противоположной силы и в ту же секунду обратилась к собственной.

Световые шары раскрылись, скопленная в них энергия плеснула во все стороны, но ее остановили натянутые нити. Нефритовые иглы мелко задрожали. Они все равно что колышки, что пытаются удержать навес под шквалистым ветром.

Эрфарин нахмурилась. Ей приходилось оставаться сосредоточенной, чтобы ничего не упустить, не позволить выстроенной ловушке прорваться. По крайней мере, не так быстро…

Дархад принялся поглощать часть энергии. Но той оставалось слишком много. Она билась в границах, что очертил ей свет, накатывала волнами на выставленные стены, стекала обратно и вновь возвращалась, набрасывалась и пыталась сломить. Ей было слишком тесно.

Появилась первая трещина. Тьма с удовольствием ринулась сквозь нее в поместье. Эрфарин видела, что та затягивает участки, которые девушка с таким трудом отбила совсем недавно, закрашивает в непроницаемую глухую тьму. Но она не позволила себе отвлечься.

Что ж, иногда приходится начинать заново. Это не так уж и страшно.

Вторая трещина, третья.

Тьма вновь обрела высокомерие, вновь взглянула на свет с высоты собственной силы. И даже потянулась к основному источнику энергии Дня — к самой Эрфарин. Девушка своей аурой отгородилась от тьмы. Та принялась кружить вокруг нее и пытаться давить, словно проверяя…

Харды, с таким давлением она может упустить контроль.

Эрфарин ощутила твердую руку на своем плече. Так как тьма сгустилась, Дархад смог приблизиться к жене и теперь вбирал в себя всю ту силу, что пробовала атаковать ее.

Капля пота скатилась по виску девушки. Энергия Ночи по-прежнему бесновалась в своей клетке, но так как та не сломалась под ее напором, то сила тьмы в ответ тоже становилась все осторожнее и спокойнее.

Извечный баланс. Рано или поздно к нему приходит все на свете. Только понятие времени бывает растяжимым.

Эрфарин показалось, что прошло несколько часов.

— Достаточно, — услышала она приглушенный голос.

Но не сразу смогла остановиться. Напряжение сковало ее тело и разум до такой степени, что казалось невозможным прервать связь с магией. Ей понадобилось время, чтобы отделить себя от действия, чтобы закончить его и прийти в себя.

Эрфарин открыла глаза и заморгала, перед самым носом плавали цветные круги. Свет все еще наполнял ее слишком сильно, она не видела темноты вокруг.

— Спасибо, — услышала она голос Дархада совсем близко, но все еще не видела его самого. Лишь едва почувствовала прикосновение его руки к своим пальцам.

— Получилось? — спросила она, тряся головой.

— Намного лучше, чем я надеялся, — послышался ответ. Голос оказался до боли знакомым.

Девушка с силой зажмурилась и открыла глаза. Взор наконец-то прояснился.

— Вот видишь, — провел из стороны в сторону рукой айис Рамхеа. — Прекрасно, просто прекрасно. Такая роскошь и некоторые столичные лавки за пояс заткнет.

Эрфарин посмотрела на стойку из полированного темного дерева. Потянулась к ней рукой и ощутила гладкую поверхность, уже слегка согретую солнцем, что падало прерывистыми лучиками на нее.

Девушке показалось что-то странным, но она никак не могла понять, что именно.

Она прошла по торговому залу. Здесь действительно было очень красиво. Высокие стойки, застекленные витрины, узкие шкафы с прозрачными вставками. Писчие принадлежности — от классических до вычурных, украшенных драгоценными камнями. Ровные стопки бумаги, в том числе с гербовой печатью, торговать которой имеет право небольшое количество представителей рынка.

Широкий просторный зал, с окнами по всей левой стороне и прозрачным купольным сводом в потолке. Мраморный пол с серебристыми прожилками. Несколько удобных кресел возле квадратных столов, где гости смогут присесть и опробовать предметы или подождать, пока им собирают заказ.

Эрфарин шла по Торговому дому Рамхеа, видя его словно впервые, но при этом понимая, что видит его в тысячный раз.

Сзади раздавался крайне довольный голос дедушки.

Работники, что сегодня представили им итоговый вариант помещения, отвечали сдержанно, но слышалось, что и они рады получить похвальбу. Айис Рамхеа искренне благодарил их за весь труд, что они вложили в каждую деталь.

— Эрфарин, подойди сюда, моя девочка. Хочу тебе кое-что показать, — окрикнул ее дедушка.

Он мог часами увлеченно делиться тем, что для него важно. Внучки, конечно же, с удовольствием слушали. Они не горели этим делом так же, как старший их семьи, но зажигались от самих его эмоций.

В зал ворвалась Ивьен. Взъерошенная, румяная и довольная тем, что купила вкусные пирожки в пекарне на углу, где их так быстро разбирали, что часто можно было не успеть. Младшенькая победно трясла кулем.

— Почему ты не в Академии? — спросила у сестры Эрфарин.

— А зачем мне быть в Академии? Учебные часы закончились, — быстро ответила Ивьен.

— Ты должна оставаться там, чтобы…

Эрфарин смолкла и приложила пальцы ко лбу, силясь что-то вспомнить. Но что?

— Не могу же я только учиться, — вещала тем временем младшая, обнимая дедушку и намекая ему, что пора пить чай.

— Да, конечно. Я запуталась во времени…

Дедушка и Ивьен поспешили на второй этаж. И старший Рамхеа бежал по лестнице, словно разбаловавшийся школьник.

— Дедушка, осторожно, у тебя же сердце!

— Со мной все в порядке, дорогая! — крикнул он уже сверху.

Эрфарин оставалась на своем месте.

О чем она беспокоится? О чем вообще нужно беспокоиться в такой момент? Все ведь хорошо…

Она медленно осмотрелась вокруг. Торговый дом, ее семья, мама, которая тоже скоро сюда придет… Свет, тихая радость будней, едва слышимые голоса родных сверху. Знакомые предметы, люди, звуки и запахи.

Все как всегда. Все как до…

Это выглядело как то, во что хотелось бы поверить, только вот…

Эрфарин закрыла глаза.

Оказывается, она соскучилась по семье гораздо больше, чем ей самой представлялось.

Греза. Ее пленила греза, потому что она слишком окунулась в силу Дня.

Нужно отказаться несмотря на то, как хорошо она себя здесь чувствовала.

Эрфарин усилием воли принялась отодвигать от себя «картинку». Греза была всего лишь изображением, что застилала взор.

Все дальше и дальше. Словно отодвигать от себя кусок хлеба в момент, когда мучает зверский голод. Но это стоящая цена за то, чтобы вырваться из плена несуществующего и вернуться в реальность.

Греза принялась искажаться, попыталась еще раз окутать светом девушку, проникнуть в нее негой и теплом, но Эрфарин стояла твердо на своем решении. И связь оборвалась.

Внутри больно дернуло, заныло. На глаза невольно навернулись слезы. Всего лишь эмоции обманутого сердца. Нужно заставить голос разума возобладать над ним, донести мысль, что все это фальшь, но сердце не всегда готово было так просто подчиняться доводам рассудка.

— Эрфарин.

Она ощутила, как теплые ладони коснулись ее лица. Она увидела Дархада. По-настоящему увидела. Сила Дня отступила, и ничего теперь не мешало ей смотреть.

— Умеешь же ты напугать, — признался Мастер Ночи.

— Извини. Я не подумала, что так затянет…

— Ты устала. Грезы и кошмары нас ловят на слабостях.

Она осмотрелась вокруг.

— Кажется, даже что-то устояло, — вынесла она вердикт.

— Да.

Эрфарин оценивала, с чего именно ей стоит начать работать.

— Ты сначала должна отдохнуть.

— А ты?

— Сочиню речь для нового набора.

Она беспокойно посмотрела на мужа, словно бы о чем-то догадываясь. Но в следующую секунду обратилась в кошку у него на руках.

Дархад принес ее в дом, аккуратно уложил на постель, а сам пришел в свой кабинет.

Тревожная мысль уже прочно засела в голове, и он понимал, что нужно что-то с этим делать. Нужно выяснить правду, нужно со всем покончить, даже если она окажется ужасающей. Тем более если она окажется ужасающей!

Но худшим оказалось ожидание. Мастер вынужденно ждал, когда солнце закончит свой привычный оборот по небосклону.

И как только мир вновь окрасился в неверный серый цвет, он покинул поместье. Впервые за последнее время без Эрфарин. Это показалось даже странным, и Дархад почувствовал себя неуютно. Но девушку нельзя брать с собой. Если все подтвердится, если опасения сбудутся…

Если начнется бой, у него совсем немного шансов. Даже учитывая особенные артефакты, что он на всякий случай взял с собой.

Когда он прибыл к нужному особняку, один из слуг встретил его, мгновенно узнав, и вызвался проводить к хозяину дома.

Дархад с немалым интересом рассматривал территорию. Это поместье пережило свою агонию и справилось с ней. Таким должен будет стать и Фатеас. Если он сам тоже справится.

Никакой тьмы, никакого давления. Но отчётливо ощутимая энергия Ночи. Внутри этой земли тоже хранился очень мощный артефакт, и теперь он притягивал густую энергию мироздания. Ковать основы здесь, должно быть, одно удовольствие.

Ухоженные дорожки, множество зелени, часть которой прятала небольшие хозяйственные постройки. Выстриженные в декоративной манере кусты, похожие на кроликов и собак. Небольшой фонтан, в чьей чаше виднелись детские игрушки-кораблики, видимо позабытые после игры.

Добротный высокий дом с крыльцом и крытой террасой из светло-серого кирпича. Чуть в стороне виднелся большой навес, под которым расположился большой стол и кресла. Именно там сейчас суетились дети и жена Мастера Ночи Элиарта Рунна.

Образцовая семья. Счастливая семья. Совсем не как у Илнана… Но что, если вдруг именно здесь — исток черноты?

— Немного неожиданно, — признался Элиарт, спешно выйдя к гостю, когда слуга о нем сообщил. — Всегда так холодно отвергал мои приглашения, а тут вдруг сам явился.

Старший Мастер крепко сжал протянутую ладонь Дархада.

— Хотел попросить совета у старшего соратника, — спокойно ответил гость.

Спокойствие стоило ему усилий. Он слышал детский смех и голос женщины, которая пыталась призвать отпрысков к порядку. Недавно родившаяся на свет девочка чуть-чуть похныкала, но мама что-то нежно залепетала и успокоила ее.

— Да, конечно. Проходи, — гостеприимно указал на террасу Элиарт.

Здесь было тоже просторно и уютно. И тоже обнаружилось несколько игрушек.

Хозяин дома, смущенно улыбнувшись, собрал мягких медведей, зайцев, деревянных солдатиков и кучу каких-то погремушек (в широких ладонях Мастера они все еле уместились) и поспешил куда-то запрятать.

Дархад рассматривал стол, что нашелся и здесь. Явно рассчитанный на то, чтобы большая семья проводила вечера на свежем воздухе вместе. Удобные кресла и высокий стульчик для маленького ребенка. Его уже разрисовали цветными чернилами старшие дети, постаравшись украсить: цветочки выглядели кривыми, но милыми.

— И что тебя интересует? — бодро спросил Элиарт, занимая место рядом.

— Какой артефакт лучше использовать для дополнительной личной концентрации? — спросил Дархад первое, что пришло на ум.

Элиарт серьезно задумался. Гость за ним следил.

— Знаешь, я полагался на…

Дархад не слушал старшего соратника. Его не интересовали слова. Он изучал вид, тон, движения. Пытался понять.

Одна детская погремушка лежала на полу под ножкой стола. Видимо, ее никто не заметил.

Отступать поздно. Фальшивыми вопросами он не добьется ничего.

— Это сделал ты? — оборвал чужую речь Дархад. Он сам удивился своему тихому и твердому голосу.

Элиарт недоуменно сдвинул брови, словно бы хотел уточнить, что именно собеседник имеет в виду, но потом вдруг замер. Внимательные светлые глаза сосредоточились на собеседнике. Хозяин дома провел рукой по русым волосам, выигрывая себе время на ответ.

Ему хватило жизненного опыта понять, что Дархад серьезен. Даже слишком. А это значит, что и вопрос соответствующий. А значит, он может быть связан только с одним. С происходящим. И делать вид, что не понял, в его возрасте — глупо.

— Зачем бы мне? Ты принесешь очень большую славу нашей общей Гильдии, — с явной неловкостью произнес Элиарт.

— Именно что я, — настоял на этом слове Дархад. — А иногда личное становится важнее общего. Сколько бы клятв мы ни давали Ангарет. Меня отстранят, ты завоюешь новую магическую землю и попытаешься еще раз.

— Думаешь, я настолько жаден? — шумно вздохнул хозяин дома.

— Думаю, алчность способна пробудиться в каждом из нас, особенно когда цель так близка, а выгода слишком огромна.

Старший Мастер покачал головой, соглашаясь.

— Что бы я тебе ни сказал, как ты проверишь достоверность моего ответа? — обратился он к своему гостю.

Дархад посмотрел перед собой, потер ладони, только этим выказывая свою нервозность. В остальном он владел собой безупречно.

— Я думал об этом, прежде чем явиться сюда. Думал, как загнать тебя в угол, — честно сказал он. — Но при определенных решениях я буду выглядеть трусом, при других — очерню Гильдию, при третьих — испорчу твою репутацию. И я понял, что не хочу использовать ни один из вариантов.

— Даже если я враг? — вскинул брови Элиарт.

— Да, — твердо ответил Дархад. — Я учился у того, кто равен тебе. И видимо, во мне все еще живет полный восхищения перед старшими юнец.

Хозяин дома посмотрел вперед. Там, за окнами, веселились дети. Младшая дочь уснула на руках жены.

— Пусть тогда ты ответишь лишь за то, что совершил. Не хочу, чтобы потом твоя семья оправдывалась за то, что мне всего лишь показалось, — добавил Дархад. — Поэтому просто ответь мне — причастен ты или нет. У тебя достаточно сил, влияния и ресурсов. Ты вполне мог добыть какие угодно артефакты для Илнана, и главное — бал-открытие. Ты тогда ушел раньше, чем мы с Эрфарин. Потом случилось нападение. Многое… сходится.

Элиарт нахмурился.

Ведь действительно сходится. И его возможности, и вот такие моменты времени. А кого может подозревать Мастер Ночи? Только того, кто либо равен ему, либо превосходит. Остальным не добраться. Особенно если речь идет о служащих Ангарет. Они же не какая-то провинциальная Гильдия с весьма скромным бюджетом и четко посчитанными драгоценными ресурсами. Они те, кто равен многим столичным Мастерам.

— Сейчас, подожди минуту, — произнес старший соратник.

Он ушел и вернулся спустя какое-то время. Положил на стол перед Дархадом артефакт.

Гость не стал прикасаться к нему, но тщательно рассмотрел. Весьма примечательный предмет. Стальной, резной, богато украшенный. Скованный очень талантливым Мастером Ночи, скорее всего прожившим уже больше сотни лет. От артефакта исходила плотная аура. Густая, как смола, тьма. Роскошная, мощная, привлекательная. Хотелось дотянуться рукой. Она словно сама звала.

— Что это? — спросил Дархад, удержавшись от соблазна.

— То, в чем я действительно виновен. Это поместье — новая для меня земля. Я прошел через то же, что и ты.

Гость слушал не перебивая, все это он и так знал. Это не секрет.

— Я… правда старался сковать энергию лунного затмения. Я считал, что моих знаний и навыков достаточно, — признался хозяин дома.

— Но у тебя не получилось. И я дерзнул взять эту ответственность на себя.

— Да… Весьма громкое заявление вышло. Но так как Главы согласились, то никто, конечно, не спорил.

Дархад неопределенно хмыкнул.

Значит, Элиарт Рунн не верил в него по-настоящему? Просто не стал оспаривать решение Гильдмастеров? Интересно…

— Так вот. Лунное затмение, основа, что ты обязан выковать к Фестивалю Таргера, — очень опасное явление. Я покалечился, Дархад.

Гость дернулся всем телом и воззрился на старшего соратника с недоверием. Черные глаза выискивали признаки травм, словно те могли прямо сейчас проявиться на хозяине дома.

— Да-да, — покивал головой Элиарт. — Сейчас уже ничего не видно, самую острую фазу мы скрыли… Знали только Главы. Моя магия пришла в полный хаос, произошло ее частичное разрушение. Это очень серьезно. Это прямой путь к развоплощению силы…

Дархад подавил тяжелый вздох и обрел очень хмурый вид.

— Но я не мог позволить себе валяться в лечебнице, — продолжил Старший Мастер. — У наших Гильдмастеров весьма амбициозные планы на Фестиваль. Основа из лунного затмения, безусловно, будет средоточием и триумфом, если тебе все удастся, но помимо этого мы должны завоевать еще многие награды. И конечно, нельзя было допускать, чтобы о столь плачевном состоянии одного из Старших Мастеров кто-то узнал. А все узнали бы, если бы лечение проходило долго. И мне пришлось нарушить закон.

Дархад вновь вернулся взглядом к артефакту. Незаконный. Элиарт восстановил свои силы за счет энергии, купленной на черном рынке. Это преступление. И серьезное. То самое, за которое предстоит расплатиться жене Илнана и самому бывшему следователю.

Илнан — важная фигура, но не настолько важная, как Старший Мастер. Жена Илнана вовсе не имеет никакого отношения к Ангарет, ее судьба неинтересна Главам. Поэтому они к ней равнодушны. Поэтому они отдали ее закону без всяких сожалений и не стали внимать мольбам Илнана, совершившего предательство.

Элиарт — фигура столь важная и влиятельная, что то же самое преступление ему простилось. А возможно, Гильдмастера и вовсе его поддержали. Или даже помогли.

Раирнес… сохранил ли он достаточно влияния в Подполье, чтобы сделать там подобную покупку? Наверняка сохранил.

В жизни нет справедливости. Только безжалостный баланс.

Элиарт должен был стать тем, кто представит уникальную магическую основу на Фестивале. Лунное затмение — редкое явление, очень сильно влияющее на магию Ночи, и если получить из нее заготовку, то артефакты, созданные из такого материала, будут уникальными. Сверхъестественно сильными. Равными тем, какими обладает королевская семья.

Магическая основа, что обратит на себя внимание столицы. Внимание Принца и Принцессы и, скорее всего, даже Короля.

Амираж будут триумфаторами, Мастер, что сковал подобное, — абсолютным победителем. Гильдия Ангарет получит чествование, что давно не видел Карда-Ормон.

Боги Ночи и Дня, ради такого можно поступиться многим.

— Ты можешь сохранить его у себя как доказательство, — предложил Элиарт, указывая на артефакт. — И если я в чем-то окажусь замешан, то используешь против меня. От этого мне не удастся отказаться, да я и не стану. Обещаю, что полностью признаю вину. Но Дархад, уверяю тебя — я не причастен к нападениям и атакам на тебя. Я хочу, чтобы моя семья жила в этой стране, в этом городе. Я бы не стал так рисковать и цеплять на себя столько грехов. Моей семье не осталось бы здесь места, если бы я оказался виновен.

Дархад медленно выдохнул, опустив голову.

Этого доказательства было более чем достаточно. По сути, Старший Мастер вручил ему свое будущее. Потому что стоит предъявить этот артефакт, и человек лишится всего: репутации, работы, будущего и свободы на долгие годы.

Если виновный готов так рисковать, то он сумасшедший. А в сумасшествие этого человека Дархад не верил.

— Прости, — коротко произнес он.

Элиарт похлопал соратника по плечу.

— Ничего. Я понимаю. Я бы тоже стал защищать свою жизнь любыми способами. Да и я рад, что ты пришел ко мне, а не заявил о своих подозрениях напрямую законникам.

Дархад усмехнулся. Об этом он тоже думал.

— Что должно остаться внутри Гильдии, остается внутри Гильдии. Это закон, что создали еще тысячи лет назад. Его соблюдают во всем мире.

— Почему ты пришел ко мне именно сейчас? — взглянул на него Элиарт.

Гость помолчал. Провел рукой по лицу, задумчиво потер подбородок.

— Кажется, теперь мне надо защитить нечто большее, чем мне казалось раньше, — признался Дархад.

Элиарт понимающе качнул головой.

На несколько секунд между соратниками повисла тишина.

— Твоя старшая дочь ведь мечтает о консерватории? — неожиданно спросил Дархад. — Я попрошу Дакину провести с ней день и дать частный урок.

Хозяин дома воззрился на своего собеседника удивленно. А потом широко улыбнулся. И как всегда, улыбка украсила этого человека.

— Правда?

— Да.

— Она будет невероятно счастлива!

Дархад улыбнулся. Он должен извиниться перед соратником за подозрения, но тот превосходил его и по богатству, и по влиянию. Поэтому оставалось лишь порадовать отцовское сердце. А оно трепетало от улыбок детей.

— Спасибо, — сдержанно произнес гость.

Элиарт, вновь все поняв, кивнул. Мужчины пожали друг другу руки, и Дархад поспешил уйти. Он достаточно потревожил этот дом.

Вообще, повода для радости не было — преступник все так же остался неизвестен. И тем не менее Дархад ощущал облегчение. Наверное потому, что не хотел узнать, что еще один из соратников — предатель. Даже для их огромной Гильдии это вышло бы слишком.

По возвращении домой Мастер Ночи застал довольно забавную картину.

Белая кошка расхаживала из стороны в сторону, вышагивая по самой границе Фатеаса, а собаки повторяли за ней.

Эрфарин, завидев его, тут же перевоплотилась.

— Где ты был?

— Совершал одну глупость, — тепло улыбнулся он жене.

— Без меня?

— Конечно без тебя. Не могу ведь я тебя разочаровать.

— Немного, пожалуй, можно, а то слишком уж ты очаровываешь.

— Я вынужден. Слышал, что завоевать расположение кошки крайне сложно.

Эрфарин приблизилась к мужу, обняла его и поцеловала. Однако вдруг получила весьма сдержанную нежность вместо бури.

— Что такое? — насупилась девушка.

— Позволь мне еще одну глупость на сегодня, — попросил Дархад, поводя пальцами по ее щеке. — Нужно попробовать поработать…

Супруга поджала губы, выразительно повела бровями, но все-таки благосклонно смилостивилась.

Они перешли в Созидательный зал.

— Отведи от меня свет, пожалуйста, — поспросил Мастер.

Эрфарин сменила обличье и принялась впитывать энергию света.

Излишняя энергия Ночи скапливалась у самых стен и воплощалась в темно-серых потоках.

Кошка принялась деловито исследовать силу темноты и весьма решительно с ней расправляться. Вокруг звериного облика светилась аура, и пока энергия Ночи еще не смогла вновь закрепиться здесь, то соприкосновения с противоположной силой хватало для развеивания. Если сила тьмы пыталась сопротивляться, то получала удар острыми коготками, что вспарывали ее до нутра.

Кошка с особой тщательностью расправилась со всей силой, что успела просочиться в зал, и даже какое-то время посидела на самом пороге, отталкивая энергию обратно. Удовлетворившись результатом, она вернулась внутрь, дошла до стойки и запрыгнула на ее поверхность.

Здесь уже лежало две основы. Мастер Ночи разглядывал результаты своей работы.

Дархад проследил за тем, как совершенно по-звериному кошка касается одной лапой черной плиты и даже принюхивается к ней, топорща усы. Мужчина привычно разминал руки после работы.

Стоило Эрфарин наступить лапами на одну из основ, как по стойке из несокрушимого черноводного камня разошлись трещины. Зверь инстинктивно отпрянул и испуганно прижал уши.

— Да, хорошие основы. Очень плотные. А стойку придется заменить, — весело сообщил жене Мастер.

Кошка поглядела на него виновато. Он рассмеялся.

— Нет, не из-за тебя. Она и так еле держалась.

Оборотень выставила передние лапы вперед и потянулась.

Дархад проследил за всеми движениями и грациозным изгибом звериного тела.

— Эрфарин, это какое-то бесстыдство. Я уже говорил: зная, что это ты, я могу начать и к звериной твоей ипостаси испытывать странные влечения. Интересно, с точки зрения медицины это будет считаться отклонением?

В ту же секунду вместо кошки на поверхности стойки сидела девушка.

— Зачем обращать столько внимания на мой звериной облик? Я в обоих ипостасях прекрасно выгибаюсь, — сообщила она с очень серьезным видом.

Дархад посмотрел на жену внимательно. Потом подхватил за талию, снял со стойки, поставил на ноги и, перехватив за руку, повел за собой.

— Что такое? — еле сдерживая смех, спросила Эрфарин.

— Это просто слова. Я должен все проверить, — твёрдо заявил Мастер Ночи.

Девушка тихо хохотнула. От предвкушения сладко ныло под ложечкой.

— Хочешь затащить меня в постель? Как вульгарно.

— Хочу всего лишь получить немного ласки и тепла от собственной жены. Чтобы были силы работать дальше. Ты можешь себе представить, какая ответственность все еще лежит на мне?

Она прильнула к его боку.

— И как же ты справлялся полтора года без меня? — глядя в черные глаза, спросила Эрфарин.

— Цеплялся за гордость. Держался на упрямстве, — тут же нашелся с ответом Дархад.

— Хорошо. Я как следует позабочусь о тебе.

И она потянулась к мужу, прося о поцелуе. Потому что ждать еще хотя бы несколько мгновений было слишком невыносимо.