Мастер Ночи и белая кошка

Глава 21

После нескольких часов сна, когда за пределами поместья настал самый разгар дня, Дархад проснулся.

Он недовольно покосился на жену. На ее нежную руку у себя на груди и ногу на своем бедре. На всю такую близкую, нежную и доступную.

Эрфарин, пребывая во сне, сладко вздохнула и прижалась к нему еще плотнее.

— Нет, ну в самом деле!.. — прошипел Мастер Ночи.

Девушка чутко уловила голос у себя над ухом, приподняла светловолосую голову и принялась просыпаться, хлопая ресницами.

— Безумно рад тебя видеть, моя дорогая супруга. Все это, конечно, невероятная услада для глаз, но ты думаешь, я железный? — с явным раздражением высказал все свои мысли Дархад.

Она недоуменно воззрилась на рассерженного Мастера Ночи. Потом оценила общее положение тел. Поняла, что проснулась не в облике кошки, а в человеческом теле…

— Нет, я… нет, прости, смена облика, она… происходит, когда доверяешь… это случайно вышло.

Эрфарин старательно принялась суетиться, чтобы отстраниться и как-то добиться необходимого расстояния от мужчины, который реагировал… реагировал.

На щеках ярче обозначился румянец, но девушка не могла не признаться, что ей это даже льстило.

Дархад не позволил ей ничего. Притянул обратно к себе.

— Вот это плохая идея. — Он подцепил пальцами лямку нижней сорочки на женском плече.

Девушка стыдливо отвела взгляд.

— Под то платье… больше ничего не может подойти, иначе будет выделяться из-под ткани, — проговорила она еле внятно.

Дархад, конечно, все еще старательно сердился. По крайней мере, хмурил брови. Но так как стараться скрыть естественную реакцию уже явно было поздно, он решил насладиться. По праву мужа.

Тем более что нижнее белье выглядело волнительно-восхитительным. Слишком тонкая ткань, слишком многое открывающая. Все линии и черты красивого тела его жены вплоть до провокационно напрягшихся сосков. Мастер Ночи с трудом отвел от них взгляд.

— Я куплю что-нибудь пострашнее, — обещала тем временем Эрфарин, слегка упираясь в его грудь и плечо горячими ладошками. — Какую-нибудь убогую хламиду. Тебе точно не понравится.

— Ты бедная, у тебя нет денег на хламиду, — иронично подметил супруг. — А я тебе такое точно оплачивать не буду. Хотя… вряд ли ты и в ней будешь плохо выглядеть.

— Ладно, такая нищенка, как я, не смеет более испытывать терпение своего айиса. Я пойду, — решительно заявила представительница рода Рамхеа, стараясь вывернуться из крепких рук.

Потому что иначе она точно голову потеряет.

А это ни к чему. Где-то там за пределами полумрака этой спальни, за вездесущей тьмой поместья день набрал свою полную силу, солнце светило во всю свою мощь. Можно поработать…

Работать совершенно не хотелось. Хотелось оставаться здесь.

— Не уверен, — категорично заявил Дархад, не отпуская девушку от себя. — Мне понравилось про айиса. Повтори.

— Обойдешься, — поджала губы Эрфарин, надеясь, что у нее хватит сил не сдаться.

Близость волновала, будоражила, провоцировала.

Хотелось большего, хотелось продолжения. Хотелось всего.

Сладостная истома все больше овладевала ею, расслабляла, убаюкивала. И кажется, даже засевшему внутри кошмару она напевала очень хорошую колыбельную. Потому что тот вроде бы поднимал голову, демонстрировал свой оскал, но как-то блекло, невнятно, словно из-за какого-то невидимого барьера.

Да, доверие играло большую роль. И в том, что она могла вот так перевоплотиться во сне, не боясь менять облики. И в том, что совсем не могла бояться своего мужа, как мужчину. Как того, кто имеет право прикасаться ко всей ней.

Боги, да она готова была молить об этом!

— Очень плохое поведение. Очень, — дал свою оценку несогласию жены Дархад.

И конечно же, поцеловал ее. В наказание.

Неторопливо, нежно, крайне чувственно.

Он едва скользил по поверхности ее эмоций, не желая подглядывать за ней до конца, но и не желая упустить момент, если кошмар вновь вопьется в ее душу.

Эрфарин уже куда смелее принимала его ласки и объятия, не прислушивалась к себе каждую секунду, и поэтому поцелуй очень быстро стал глубоко-личным, пьянящим и жарким. Дархад крепче прижал девушку к себе, и она поддалась и ему самому, и сильным эмоциям, и самой этой возможности.

— Я не знаю, смогу ли… — тихо прошептала Эрфарин.

— Не волнуйся, я буду соблюдать границы, — пообещал ей Мастер Ночи.

— Я не хочу.

— Чего не хочешь?

— Чтобы ты соблюдал границы.

Мужчина усмехнулся.

— Тогда твой кошмар нам нужно победить. Правильно?

Девушка кивнула.

— Мы над этим как раз и работаем, — уверенно произнес Дархад.

Его губы скользнули по ее скулам, по носу и подбородку. Эрфарин вдруг поняла, что он повторяет ее. То, как она целовала его, обожжённого лунным светом, в карете. Но тогда ей нужно было убрать искры с его тела, он же сейчас буквально зажигал каждую ее клетку…

Руки Дархада скользнули по ее телу, по бокам, по бедрам. Чуть-чуть вниз и совсем не чуть-чуть вверх, сминая ткань сорочки, оголяя кожу, проникая на внутреннюю сторону, позволяя мужским пальцам ощутить весь шелк и нежность женского тела. Оставляя ничтожное расстояние до сосредоточия всего ее естества.

Черная муть толкнулась в ее горло отвратительной тошнотой. Эрфарин судорожно втянула в себя воздух.

— Я понял. Нельзя, — тихо произнес Дархад, оправляя края ее нижнего белья. — Хотел подарить тебе больше наслаждения, моя нежность.

Девушка отвернула лицо, закрыв глаза.

— Ты нарушаешь свое слово. Хотя только и хвастаешь тем, что честна со мной во всем, — тут же ласково укорил ее Мастер Ночи. — Мы же договорились — тебе нечего стыдиться. Все это — не твоя вина.

Эрфарин несмело взглянула на мужа.

Не ее… но все-таки калека здесь она. Неполноценная здесь она. Она не может ни принять его нежность, ни подарить в ответ удовольствие.

— В самом деле, — очень тяжко вздохнул Дархад, как следует рассмотрев выражение лица супруги и все поняв, — женщина не должна столько думать в постели с мужчиной. Я, кажется, недорабатываю.

Ей стало смешно. Кошмар снова отступил.

Дархад как следует рассмотрел свою жену. И, выбрав местечко, с которого стоило вновь продолжить, поцеловал впадинку на ее шее. Ее пульс участился, Эрфарин блаженно выдохнула, приподнимая голову, поощряя, давая больше пространства.

Его губы скользнули по четко очерченной ключице, одновременно пока пальцы стягивали тонкую лямку сорочки вниз с плеча.

Девушка вздрогнула.

— Неприятно?

— Очень приятно, — призналась она совершенно не своим голосом. Она даже не знала, что в нем может появиться столь предательская хрипотца.

— Тогда я продолжу.

Эрфарин исступленно кивнула, почти теряясь в ощущениях.

Боги Дня и Ночи! Эти прикосновения пальцев и поцелуи строго по границам имевшего на себе кокон из легкой ткани тела… Ее даже пугало то удовольствие, что растекалось по всем ее венам и мышцам. И удивляло, насколько это может быть возбуждающе.

Ограничение.

При том, что невыносимо хотелось большего, одновременно с этим хотелось, чтобы все продолжалось так. Чтобы Дархад изучал лишь то, что она могла перед ним открыть, и не касался всего остального.

Она извращенка. Вот и все… даже если они победят ее кошмар, даже если все станет возможно… он поймет, что с ней вообще все не так. Поймет и…

Мужские руки добрались до ее коленей. Чуткие пальцы скользнули под коленную чашечку, во впадинку с каким-то очень правильным… давлением?..

Мурашки пробежали по всему телу, а мышцы скрутило в сладкой судороге.

— Я правда извращенка, — не сдержавшись, прошептала Эрфарин.

Странное удовольствие пульсировало точками, расходилось по ней рваными волнами. Словно ее тело пробуждалось, возгоралось отдельными очагами, при этом стремясь вспыхнуть полностью. Оно впитывало страсть и нежность и училось им. Училось новым ощущениям и чувствам, тонкому пленяющему удовольствию. Такому роскошному, с которым ничто в мире нельзя сравнить.

И каждая клетка желала еще большего. Жажда стала отчетливо физической.

Совсем другой голод. Восхитительный.

Эрфарин обняла мужа. Скользнула ладонями по его широким плечам, по спине. Желая напитаться, насладиться им самим. Его близостью, его реакцией, его жаром. Тем, что он ее муж и принадлежит ей. Сейчас уж точно, и еще некоторое время после этого момента.

Она должна все узнать, все познать вместе с ним. Чтобы потом… потом…

Эрфарин услышала его смешок.

— Мне уже даже интересно, это ты вся такая чувствительная сама по себе или именно потому, что я до главных твоих местечек добраться не могу? — произнес Дархад, едва отрываясь от только ему ведомой дорожки из поцелуев.

— Я… я не знаю, — быстро облизав губы, выдохнула девушка.

— Не испытывала раньше такого?

— Нет, — на резком выдохе сказала Эрфарин.

— Прекрасно, — протянул Мастер Ночи с явным удовольствием. Почти мурлыкнул. Как огромный роскошный кот.

Если его прекрасная супруга такая чувствительная именно потому, что она с ним, это будет замечательно. При настоящей близости они спалят этот мир ко всем хардам.

От одной только этой мысли Дархад чувствовал, что дуреет. Темнота надвинулась на глаза и сознание, желая сбить с разума все оковы, сорвать четко выстроенные мысли. И отпустить на волю все данные природой инстинкты.

Он держался.

Да, его выдержке может позавидовать любой.

Мастер Ночи провел рукой по изгибу талии Эрфарин, тонкая ткань струилась, мешала, лишала главного, самого сладкого…

Девушка подняла руку и коснулась его сосредоточенного лица, едва проведя большим пальцем по хмурой морщинке между бровями.

— Тебе, должно быть… больно? — спросила она с нескрываемым беспокойством.

Дархад бросил на нее насмешливый взгляд.

Конечно же, она чувствовала все его напряжение. Такая заботливая… Сейчас опять начнет предлагать взять ее, несмотря на все.

Нет, он слишком долго подбирался к такой заманчивой цели. Еще немного потерпит.

— Я как-нибудь справлюсь.

— Это же вредно, — категорично сказала Эрфарин. — Не знаю… любовницу заведи.

Супруг расхохотался, даже прекратил поцелуи, хотя пришло самое время спуститься пониже и коснуться губами очаровательной стройной коленки.

— Третьей ее в постель уложим? — сквозь смех уточнил Дархад. — Приручать буду тебя, а заканчивать с ней?

Эрфарин тут же рассердилась и оттолкнула его. Перевернулась на бок, сжалась и шумно засопела.

— Ну тебя к хардам! Вот и справляйся сам… со всем своим… вот этим вот… всяким!

Дальше он не разобрал.

Дархад поцеловал свою очень чуткую и участливую жену в плечо и отстранился.

Все-таки брак — это очень интересно! Мастер Ночи пребывал в восторге. Или это именно у них такой интересный брак?

Как только он скрылся в ванной комнате, Эрфарин, конечно же, сбежала в свою спальню и плотно закрыла дверь. И замок защелкнула. Она помнила о бесполезности этого маневра перед хозяином дома, но все-таки надеялась, что он будет врываться в ее комнату только по серьезному поводу. Вот как недавно…

Она закусила губу, но не сдержалась и все равно хихикнула.

Боги Дня и Ночи! Ей нравится собственный муж!

Именно так и должно быть. Но это у нормальных людей, а они не совсем нормальные.

Она быстро привела себя в порядок. Исключением стал только какой-то немного безумный взгляд, который, кажется, выдавал ту бурю, что все еще бушевала внутри. Но Эрфарин решила с ней не бороться. С ней было хорошо. Она задушит, заглушит кошмар.

А вообще, ей следовало как следует поработать в поместье. Но перед этим…

Эрфарин в волнении прикоснулась к артефакту связи и через несколько секунд уже смотрела на полупрозрачный образ младшей сестры. Ивьен находилась в своей комнате. Она была не в ученической форме, а в удобной тунике и штанах. И с совершенно растрепанной прической, словно девушка не расчесывалась.

И сразу стало ясно, что она провела взаперти все эти часы и, по всей видимости, решила наказать себя и всех окружающих тем, чтобы не выходить из помещения ни под каким предлогом.

— Ивьен, прости меня. Я была неправа! — быстро проговорила Эрфарин, не тратя себя на приветствия и не надеясь услышать ничего ласкового в ответ.

Девушка, конечно же, супилась и хмурила красивые брови.

— Я никогда тебя такой не видела, ты меня напугала, — честно призналась она.

— Знаю, извини меня!

— Что-то случилось, да? — напряженно спросила Ивьен и подалась корпусом вперед, стремясь разглядеть старшенькую получше. — Пишут о непонятном инциденте, что случился, когда Мастер Ночи Дархад Форгаз возвращался с приема. О тебе ни слова…

— Временную супругу не будут упоминать… Я им не очень интересна, — едва заметно скривилась Эрфарин.

Факт женитьбы Мастера Гильдии Ангарет, конечно, стоил того, чтобы упомянуть разок имя избранницы, а вот то, что временная жена всюду следует за ним, для газетчиков вовсе не та новость, на которой можно поднять шум. Гораздо важнее осветить тот факт, что случилось некое таинственное нападение на представителя выдающейся Гильдии артефакторов.

— Что случилось? Ты испугалась за меня, значит, что-то напугало тебя. Что? — крайне строгим тоном спросила Ивьен.

Эрфарин помолчала. Но потом все-таки решилась рассказать сестре о нападении неизвестных, когда они возвращались с бала. Невозможно же все от нее утаивать…

Младшенькая вскочила с кровати и заметалась по комнате. Так, что иногда пропадала из поля зрения артефакта связи. Она несколько раз провела пятерней по волосам и растрепала их окончательно.

— Хард знает что такое! — выразила свое мнение Ивьен в конце концов. — Как ты вообще?

— Все хорошо, — спокойно ответила Эрфарин, надеясь так передать свое настроение и показать, что повода нервничать действительно нет. По крайней мере, сейчас уже точно. — Дархад защитил нас обоих. С ним… мне не страшно.

Она, конечно, слукавила. Немного страшно. И из-за собственного кошмара в душе и из-за того, каким, оказывается, владел Мастер Ночи Гильдии Ангарет. Но это она оставит при себе.

— Кошмар — это… — Ивьен попыталась подобрать слово, — … поразительно, конечно. Знаешь, сестрица, я думаю, что тоже попробую взрастить свой…

Старшая сестра вздохнула.

— Не сейчас, — тут же принялась убеждать младшая. — Попозже, потом… В моей профессии он пригодится.

Эрфарин готова была согласиться с этим, даже несмотря на то, что Ивьен обрекает себя на муки. Да и не может же она запрещать что-то младшенькой из-за собственных опасений, у Ивьен своя жизнь, и она имеет право сделать свой выбор.

Даже если он опасный.

— Вот бы попросить Мастера Форгаза показать кошмар, — задумчиво добавила девушка.

— Кто бы сомневался, что ты тут же начнешь любопытничать. Удивительно, что у тебя нет второй ипостаси, — хмыкнула Эрфарин.

— Да, только тебе достались уши, лапы и хвост. Надеюсь, у айиса Дархада нет аллергии на кошек.

— Совсем нет, мы с ним прекрасно уживаемся.

— О-о, разрешаешь ему гладить тебя за ушком? — тут же коварно улыбнулась Ивьен и многозначительно осмотрела старшую сестру.

— Ну тебя, младшенькая.

Ивьен хихикнула. Но сразу же стала серьезной.

— Будь осторожна, Эрфарин.

Она прекрасно понимала, что опасности еще не отступили, что все еще не закончилось, а потому следовало проявлять осторожность.

— Ты тоже, — ответила старшенькая.

Артефакт погас.

Эрфарин позволила себе лишь пару минут провести в пространных размышлениях о семье и о своей жизни, после чего решительно поднялась и покинула особняк.

Самое время поработать.

Как и всякий раз, она приблизилась именно к тому месту, откуда шел исток всей тьмы, что захватила Фатеас. Реликвия Эстерайи по-прежнему высвобождала свои немалые силы, но все же этот поток стал немного иным. Не столь насыщенным, не столь неумолимым, как при первом знакомстве с ним. Магия Дня пыталась уравновесить эту силу, и шаг за шагом это удавалось.

Иглы воспарили перед Эрфарин, и каждую из них она направила в нужную точку.

Свет солнца где-то там, за границами Фатеаса. Он существует, и он могущественен. Девушка обратила его в нити, сплела их вместе, сделала туже, плотнее и принялась вышивать свет.

Черта за чертой.

Граница земли, корни деревьев, сами деревья, их высокие кроны, дорожки, что прошивали поместье насквозь, фонари.

Контуры, очертания, линии, силуэты. Свет вонзался в тьму поместья, отодвигал ее, отгонял, заставлял подвинуться.

Эрфарин медленно двигалась по территории, выискивая самые темные места. Нефритовые иглы летали вокруг нее острыми быстрыми стрелами в разные стороны. Девушка полностью сосредоточилась на работе. И вокруг нее проявилась аура, она оказалась объята мягким светом и сама по себе немного напоминала светлячка.

Тьма теряла свой глубокий непроницаемый черный цвет, становилась серее, становилась слабее. Уступала противоположной силе, чувствуя, что та тоже достаточно сильна. И что их противостояние вполне может считаться достойным.

Свет фонарей теперь казался ярче, отбрасывал свои блики дальше, позволял видеть чуть больше.

Руки Эрфарин неустанно двигались, внимательные серо-голубые глаза выискивали уголки, в которые следовало направить больше сил.

Несколько нефритовых игл вдруг сошлись ближе друг к другу и рванули вперед еще быстрее. Они прошили насквозь бросившийся к девушке кошмар. Световые нити резко перекрутились и разошлись в стороны, разрывая порождение магии Ночи в клочья. Эрфарин, избавившись от этого материального воплощения ужаса, лишь хмыкнула и пошла дальше, тут же о нем позабыв.

Увлекшись работой, она поняла, что прошло несколько часов, лишь потому, что черпать энергию из силы Дня стало сложнее. И девушка осознала, что за пределами Фатеаса наступили сумерки.

Можно было продолжить работу и дальше, но это потребовало бы больше усилий. А усталость все-таки подкралась, легла тяжелым плащом на плечи.

Эрфарин остановилась, оценила собственные труды и засчитала себе неплохой успех. По крайней мере, теперь все ее старания давали в том числе и видимый результат, а не просто пропадали где-то в глубокой темной бездне.

Фатеас приободрился. Энергии Дня и Ночи стремились к балансу уже и по своей воле, тем самым помогая девушке. Тьмы еще было много, однако дышать вновь стало чуть легче.

Эрфарин скрыла ауру и обратила внимание, что за ней следуют собаки. Животные, конечно же, тут же удостоились тепла нежных рук и небольшой игры в догонялки. Девушка приняла облик кошки и пробежалась с ними по границам магической земли.

Это вовсе не отняло силы, а дало прилив новых.

Оказавшись рядом со зданием Созидательного зала, она вновь приняла человеческий облик и осторожно шагнула внутрь.

Молот раз за разом тяжело опускался на концентрированный сгусток энергии Ночи. Сила тьмы вихрилась вокруг Мастера Ночи, и он направлял ее, вкладывал в свой удар.

Дархад выглядел еще более сосредоточенным, чем обычно. Он без устали бил и бил по сформированному квадрату абсолютно черного цвета, и вибрация от удара расходилась по всему Созидательному залу.

На стойке стояли песочные часы, и время стремительно утекало.

Мастер Ночи сделал очередной замах. Гул от удара рванул во все стороны, заставляя воздух трескаться. Энергия Ночи обрела черты волны и докатилась до самого входа.

Эрфарин мягко отвела ее от себя собственной магией Дня.

В душу девушки закралось тревожное чувство. Она вглядывалась в супруга с беспокойством, ощущая что-то не то…

Замах. Сила всего могучего тела в этом движении. От предельного усилия на лбу обозначились вены.

Удар. Волна силы. Еще могущественнее прежнего.

Песок в часах быстро падал вниз.

Замах. Сила каждой жилы в нем. Дыхание Мастера Ночи слишком тяжелое и рывком вырывается из легких, заставляя его лицо искажаться в немыслимом напряжении.

Удар. Волна. Эрфарин вновь защитилась от энергии Ночи, в которой уже промелькнули самые настоящие черные искры.

Девушка впервые видела такое. Тем не менее красивое зрелище не смогло отвлечь ее от переживаний.

Она хотела податься вперед, в ней росло желание остановить ковку, но… она не смела.

Ей казалось, что если она остановит Дархада, то это будет неправильно. Даже несмотря на то, что он достиг предела и мучил себя.

Высокие результаты требуют колоссального труда. И Мастер Ночи этот труд вкладывал с полной самоотдачей.

Замах. Едва заметное промедление — тренированные мышцы устали, они сдавались, возможно, даже сдались, но воля человека заставила совершить их очередное преодоление предела.

Удар. Тяжелейший из всех. Волна стала потоком, искры рассыпались часто и густо. Энергия Ночи ликовала.

Скованная сила будто бы пела на каком-то своем языке, и чувствовать ее можно было только кожей и душой.

Время истекло.

И тут случилось немыслимое — Дархад покачнулся.

Эрфарин впервые за все время, что наблюдала за его работой, поняла, что он отдал все силы. Немыслимо тяжелый молот с грохотом выпал из ослабевших рук.

Мастер Ночи уперся ладонями в стойку, словно бы готовый вовсе распластаться на ней или, хуже того, вовсе рухнуть на пол.

Девушка быстро подошла к мужу, всматриваясь, как он морщится от боли во всем теле и даже с присвистом втягивает в себя воздух. Крупные капли пота скатывались по его лицу.

— Дархад…

— Сейчас пройдет, — упрямо мотнул он головой.

Перед глазами мутилось, очертания зала почти растворились в белесой пелене, и он жмурился, надеясь разогнать то, что мешает зрению.

Он ощутил легкое прикосновение руки Эрфарин к себе, и впервые оно вызвало у него неприязнь. И прежде чем справиться с собой, он отстранился.

Больно.

Даже от такого едва заметного касания.

Тело, испытавшее перенапряжение, пропустившее через себя слишком большое количество магической энергии, обостренно реагировало на все.

До него сквозь звон в ушах донесся глубокий вздох девушки.

Обидится? Хард…

— Тебе больно, — утвердительно заявила Эрфарин, и в ее голосе отчетливо звенела тревога. — Не знаю, в чем необходимость доводить себя до такого состояния, но раз уж надо, то давай ты хотя бы не будешь противиться помощи. Тебе нужно присесть.

Она сильнее вцепилась в его руку и принялась упорно тянуть за собой.

Дархад вынужденно покорился ее воле и позволил провести себя через зал и усадить на стул. Эрфарин пододвинулась ближе к супругу и принялась переживать.

Он это понял по ее дыханию и некой напряженности, что вилась вокруг стройной фигурки. Так как перед глазами стало проясняться, он рассмотрел еще и поджатые губы и характерную складку между бровей.

— Говорю же, сейчас пройдет.

Супруга шумно выдохнула.

Ее взгляд скользнул по рукам Мастера Ночи, и она заметила, как он характерно сжимает и разжимает кулаки.

— У тебя судороги от перенапряжения.

— Ничего. Иногда бывает.

— Так не пойдет.

Эрфарин поднялась, обошла мужа с одной и другой стороны, слегка прикасаясь к его плечам.

Дархад даже шею вывернул, чтобы попытаться посмотреть на нее. Но девушка схватила его голову ладошками и повернула так, чтобы он смотрел ровно перед собой.

— А что ты собралась делать? — осторожно спросил Мастер Ночи.

Она аккуратно прикоснулась к его плечу. Потом стала прощупывать всю руку вплоть до кисти.

— Будет слишком больно — скажи, — строго произнесла жена.

Эрфарин принялась разминать его мышцы. Очень чутко. Словно бы могла слышать их сокращение и ток самой крови. Он, скосив глаза вбок, наблюдал за тем, как по нему порхают изящные женские пальчики, с изумлением. Хотя пришлось признать и то, что в женских руках тоже обнаружилось достаточно силы.

А потом из артефакта хранения супруги появились иглы. Тонкие длинные иглы. Таких Дархад у нее еще не видел.

— Эм, решительная моя, а что?..

Игла резко вошла в надплечье, вызвав горячую волну тепла, распространившуюся по коже. Затем иглы стали последовательно входить в только Эрфарин ведомые точки на руке: в плечевой сустав, плечо, предплечье и запястье. То же самое повторилось и со второй рукой.

Девушка, сосредоточенная на работе, не замечала, с каким интересом Мастер смотрит на нее.

Эрфарин пустила через иглы собственную энергию. Это не было способом исцеления или настоящего лечения, но все-таки умерить давление силы Ночи она могла.

Дархад действительно начал чувствовать облегчение. Та боль, что сначала выкручивала его так, что даже в лопатки отдавала, стала стихать.

— Откуда ты такое умеешь? — спросил он.

— У фатрис часто болят руки, — призналась Эрфарин. — Издержки профессии. Приходится осваивать разные методики и для самолечения, и для помощи соратникам.

Вскоре боль совсем стихла. Девушка аккуратно вынула все иглы и спрятала их в своем артефакте. Мастер Ночи поднял и опустил руки, убеждаясь, что его больше не мучают неприятные ощущения.

— Спасибо.

Эрфарин лучезарно улыбнулась.

— Я хотела бы сказать тебе быть осторожней, но, видимо, ты трудишься над чем-то особенным.

Взгляд Мастера Ночи метнулся к рабочей стойке.

— Я вовсе не пытаюсь выведать секрет, — замахала руками супруга. — Я просто так сказала.

Она действительно не пыталась вытянуть из него тайны. Об определенных вещах в Гильдии не рассказывали по приказам самих Глав, а то и вовсе потому, что пришлось подписать документ о неразглашении. Есть сведения, которыми Гильдии готовы делиться, однако вместе с ними существовали вещи, что должно скрывать всеми силами.

— Я пытаюсь использовать новую технику работы, — обтекаемо произнес Дархад. — Мне понадобится время к ней привыкнуть, потом будет полегче. И тебе не придется возиться со мной, как с беспокойным пациентом.

— Ближайшие полгода я и должна с тобой возиться, — пожала плечами Эрфарин.

— Ну да… — едва заметно ухмыльнулся Мастер Ночи, хотя самому хотелось улыбаться, как довольному коту. Это ведь так замечательно, что представительница рода Рамхеа никуда не может от него деться. — Работала когда-нибудь с заготовками от Мастеров?

— Нет, это ведь очень тяжело, — покачала головой супруга. — Ко мне попадали полуготовые артефакты. А они, даже если основаны на вашей ковке, уже прошли через множество огранок и обработок. И куда пластичнее. А чистая заготовка, только что из-под молота… не доводилось. Но я бы хотела… прочувствовать. Просто чтобы понимать, куда стремиться.

— Это можно, — тут же, к ее искреннему удивлению, ответил Дархад.

Он достал заготовку из собственного артефакта хранения — небольшой иссиня-черный осколок с неровными углами. Он помещался на ладони, но от него тянуло могущественной силой Ночи. Энергия проявляла себя физически ощутимой.

— Он создан на основе моей ковки, — пояснил Мастер. — Я прошу оставлять для себя небольшие образцы после некоторых своих работ. Чтобы понимать, во что они превращаются и какое качество показывают.

Эрфарин впилась взглядом в заготовку. Та отвечала сдержанным масляным блеском драгоценности. Манила. И пугала. Пугала ужасно, потому что в небольшом кусочке скрывалась поистине чудовищная сила.

Заготовка не прошла никакой обработки, в нее еще не вплелась ничья магия, ее еще не дорабатывали до состояния половинчатого артефакта. Она была чистой и дикой. И казалась даже в чем-то слишком уж превосходящей способности самой Эрфарин.

И все же девушка невольно сжала пальцы перед собой. Хотелось попробовать.

— Но если я вмешаюсь в энергию, то ее свойства изменятся.

— Ничего. У меня много таких, — спокойно ответил Дархад.

Супруга покачала головой почти с осуждением. Много таких! То есть много того, что является для большинства совершенно недоступным. А у Мастера они, словно отработанный материал, просто в магическом хранилище валяются.

Эрфарин достала нефритовые иглы и принялась примеряться. Спрятала эти иглы и извлекла другие.

Дархад следил за девушкой. В конце концов она взяла иглу — среднюю по толщине и не слишком длинную, но заточенную до крайней степени остроты. На самом ее конце еле заметно мерцали искры света, как признак, что предмет буквально пронзает собой энергию Дня, ее окружавшую.

Эрфарин направила иглу в заготовку. Та уперлась в осколок и не желала двигаться. Девушка приложила усилия, и игла еле-еле сдвинулась вперед. Еще усилие — и инструмент для работы фатрис проник в заготовку еще на толщину волоска. Девушка старалась, применив разное направление энергии. Использовала свою магическую ауру, усиление и даже обратилась к свету звезд. Но тщетно. Еще шаг толщиной в волосок — весь ее результат.

А она уже готова задохнуться от усердия, и усталость разливалась по мышцам.

— Все равно что обычной иглой каменную стену прошивать, — призналась она. — Это даже сложнее, чем я думала.

— Вдохновилась? — вскинув брови, поинтересовался Дархад.

— Не знаю… — поникла Эрфарин. — Иногда вершины пугают и вовсе не хочется на них взбираться…

— Не ощущаешь вызова? — задал он следующий вопрос. — Желание сломать эту надменность?

Супруга задумалась, но не нашлась с ответом.

— Как ты стал Мастером? — взамен спросила она. — Все говорят, что это… почти невозможно описать словами. Поэтому нет никаких учебников и каких-то техник.

— Да, это действительно трудно описать, — признался Мастер Ночи.

Он проявил свою ауру, и Эрфарин даже отшатнулась, потому что та продолжала уплотняться. В конце концов темные потоки энергии обогнули всю фигуру мужчины наподобие вихрей.

И каждый поток заметно притягивал к себе энергию. Энергию мироздания. Та сама вливалась в них, как протоки — в реку.

Девушка проявила свою ауру. Тоже потоки, но более прозрачные, не такие сильные и структурные. И не притягивающие ничего, пока она сама не приложит для этого усилия, пока она не проявит волю и не сосредоточится.

Вот в этом и состоит разница.

Все люди в мире были вынуждены сами обращаться к энергии мироздания и черпать ее столько, на сколько хватит возможностей. Это походило на вдох. Он мог быть коротким или долгим, но у него всяко есть предел. У каждого человека свой.

Мастера же переступили эту ступень, им не требовались усилия. Они не ограничивались вдохом, потому что они научились дыханию. И энергия мироздания притягивалась к ним сама.

До ступени «мастерства» опасностей от магии как таковых не существовало, но проявлялись ограничения. Каждый человек обязан прикладывать все больше усилий, чтобы притянуть все больше энергии, если желал развития.

На ступени «мастерства» ограничений уже не существовало, но как раз проявлялась опасность. Если позволить энергии мироздания влиться слишком большим и бурным потоком, это приводило к полному выжиганию собственной силы и ее потери. Или вовсе к смерти.

В первом случае за каждый глоток нужно было бороться, во втором — постоянно отказываться от излишества.

Мир никому не позволял обрести всесилие.

— Для меня это оказалось похоже на повтор одного и того же действия несчетное количество раз, — произнес Дархад, обращаясь к собственным воспоминаниям. — Знаешь, как люди тренируются с мечом и делают один и тот же выпад раз за разом. Тысячу раз. Чтобы не просто ему научиться, а чтобы внедрить его в сами клетки тела, в дыхание и ритм сердца. Я ощущал примерно то же. И вдруг мое действие стало инстинктом, чем-то абсолютно неотделимым от меня, и оно стало абсолютно понятно. Как понятно движение руки или ноги. Так я достиг ступени Мастера. Но это действительно не передать словами.

— Как нельзя выразить словами талант, — рассудила Эрфарин. — А мне кажется, чтобы стать Мастером, нужен именно талант.

Дархад подумал.

— Возможно. Иначе бы все в этом мире умели всё. А так не бывает.

— Дедушка говорил, что это только траве не дано достигнуть тех же высот, что достигают деревья, потому что природа не дала ей волю, — слегка улыбнулась девушка. — А Боги даровали людям ее. Вечную издевку, потому что нами движет жадность и вечный дар, потому что мы действительно можем преодолеть собственный предел.

— Это хорошие слова. Всегда нужно стремиться, — согласно кивнул Мастер Ночи.

— Да, мне теперь тоже так кажется, — призналась Эрфарин.

Вдруг залаяли собаки.

Дархад вместе с девушкой покинул Созидательный зал, выйдя наружу. И обоих изрядно удивило то, что через пару минут удалось различить две приближающиеся фигуры — Раирнеса и Илнана. Причем Глава Гильдии был одет в роскошный черный камзол с серебряной вышивкой, будто его буквально выдернули с какого-то крайне важного мероприятия. А Илнан, наоборот, контрастировал с Гильдмастером легкой небритостью, темными мешками под глазами и всклокоченной шевелюрой.

— Что случилось? — спросил Дархад, ступив к ним навстречу.

— Похитили еще один кусок энергии, — с какой-то особенной злостью ответил Глава Гильдии.

Илнан весь скривился, хоть и слышал об этом уже не в первый раз.

Супруги переглянулись.

— Что-то это все начинает утомлять, — признался Дархад. — И кто же стал жертвой на этот раз?

— Даирнэль, — сухо ответил Раирнес.

Илнан вновь поморщился и, что-то буркнув, пошел проверять тот участок, откуда украли энергию. Хоть это и было бессмысленным занятием. И все-таки… все-таки… что-то во всем этом не так.

— Что-то во всем этом не так, — высказал вслух его мысли Дархад. — И получается, Даирнэль действительно не стоит подозревать? Не будут же они клеймить себя таким позором ради того, чтобы у нас кусок энергии отнять? Для них такая часть слишком несущественна. У них самих магических земель немало. Глупо совершать такое мелкое воровство…

Раирнес остервенело почесал затылок.

— Я думал, что они нас провоцируют. Или издеваются. Возможно, хотят показать, что мы не в силах справиться даже с защитой собственных земель. Что все это просто моральное давление перед Фестивалем…

— А теперь выходит, что у вора есть цель? — робко спросила Эрфарин.

Мужчины синхронно посмотрели на нее.

— Или он безумен, — протянул Глава Гильдии.

— Разве безумцам так везет? Разве они могут так легко обманывать почетные Гильдии?

Гильдмастер недовольно поджал губы. Ему бы очень хотелось приписать действия какому-нибудь дураку, который не понимает, что творит.

Жаль, что не получалось.

— И что теперь? — обратился к нему Дархад. — Если подозревать Даирнэль не имеет смысла, их Гильдмастера небось рвут и мечут из-за того, что мы выдвинули им официальные обвинения. А учитывая, что их постигло то же оскорбление, что и нас…

— О да! — вдруг вполне себе довольно рассмеялся Раирнес. — Теперь они требуют крови. И поединка. Уж очень их задело то, что мы обвинили их в таких действиях… Хелиас прямо весь на яд изошел.

— Вы будете драться? — опасливо спросила Эрфарин.

— Конечно буду, — пожал плечами Глава Ангарет. — Мы с Теффой были готовы и к такому повороту, знали, чем может кончиться обвинение.

— Вы не очень переживаете… — добавила девушка, как следует приглядываясь к своему Гильдмастеру.

Раирнес покосился на нее и как-то странно ухмыльнулся. В нем снова промелькнуло нечто, что она уже видела, когда он испытывал ее на прочность. Что-то темное, глубоко запрятанное, ледяное и совершенно бесчувственное.

— Думаю, нам тоже стоит поприсутствовать, — рассудил Дархад. — Как тем, кто причастен…

— Конечно, — кивнул Раирнес. — Ведь если Хелиас победит, то потребует с нас компенсацию. Полагаю, что платой может стать энергия с твоей земли. Как жест унижения.

Мастер Ночи ничего не ответил, и в нем не проявилось никаких чувств. И Эрфарин совершенно не понимала почему. Ее саму охватило волнение на грани паники.

Отдать энергию магической земли другим в качестве расплаты? Это слишком! Магические земли драгоценны! Они слишком многое значат для Гильдий.

И ее собственные труды… Она вовсе не для Даирнэль старается!

Все это хотелось высказать мужчинам, смевшим вести себя так безответственно. Но они принялись обсуждать свои выводы о произошедшем с Илнаном, который, конечно же, после повторной проверки вернулся ни с чем.

В итоге всю дорогу Эрфарин беспокойно ерзала на месте в карете и пыталась представить, что же вот-вот случится. А мужчины — ох уж эти мужчины! — обсуждали уже сам Фестиваль и те работы, что были представлены на прошедшем балу-открытии, и особенно то, как всех поразили результаты трудов Гильдии Грилсант во главе с Главой Телрасом.

— Почему вы такие безмятежные? — перебила она их мирную беседу и даже сдвинулась на самый краешек сидения, как бы всем телом перебивая говоривших. — Разве дуэль Мастеров, тем более Глав Гильдий, это не нечто опасное? Поединок же может закончиться смертью! Глава… возможно, нужно договориться? Нужен ли такой риск?

— Смертью вряд ли, — потерев переносицу, спокойно ответил Раирнес. — Хелиас, конечно, оскорблен, но это не тот повод, чтобы драться насмерть. Да и я, даже при том что готов признать ошибку, конечно же, не позволю себя избивать, как безмолвного младенца.

Девушка примолкла. Она не решилась спорить дальше, хотя не могла согласиться с такой вот расслабленностью.

Конечно, Главы почетной пары Гильдий по силе примерно равны, иначе какая-то из них давно бы вырвалась вперед, но Даирнэль оскорблены. Наверняка приложат все возможные усилия ради победы.

Они добрались до территории Ангарет, и Эрфарин увидела, как тут все кипит и волнуется.

Для схватки Глав подготовили одну из боевых площадок, где обычно тренировались ученики. Артефакты создали над ней защитный купол, причем такой, что от него буквально трещал воздух вокруг. Слишком могущественная энергия. Но только такая удержит силу тех, кто правит огромными Гильдиями.

Конечно же, здесь собрались и преподаватели, и ученики, и другие Мастера. От Даирнэль лишних зрителей не пришло, только официальный состав, в том числе Хелиас со своим соратником, вторым Гильдмастером. Но именно Хелиас выделялся больше всех. Он стоял чуть впереди, кривил губы и оглядывал вечных противников так, словно готовился биться со всеми ними.

На нем была удобная форма для поединков — свободного кроя рубашка и штаны темного цвета.

Раирнес выскочил из кареты первым, и ждущая его Теффа тут же принялась что-то тихо говорить своему мужу. А Глава Ангарет стал быстро расстёгивать камзол, который уж точно не стоил того, чтобы проводить в нем дуэль.

Эрфарин вышла вслед за Дархадом. Илнан покинул салон за ними, но тут же затерялся среди толпы.

Девушка тревожно смотрела на подготовленную для боев арену — простая прямоугольная площадка, окружённая защитным куполом. Чтобы никого не зацепить. А вокруг — гудящая толпа. Кому-то зрелище явно представлялось неким развлечением, и они ждали начала, другие любопытничали, третьи о чем-то рассуждали с озабоченным видом.

— Дархад, неужели нельзя… извиниться? — тихо спросила Эрфарин, дернув мужа за руку и заставляя его повернуться к себе. Потому что, кажется, все, что волновало Мастера Ночи, — это как бы занять место получше, чтобы все видеть.

— Нет, в таких случаях слова ничего не значат. Это вопрос репутации и силы. Нельзя просто поговорить в кабинете и на этом все закончить. Нужно показать всем, какие у слов бывают последствия. И что это такое — когда в схватку вступают сильнейшие, — проговорил Мастер Ночи без всякого выражения и все-таки привел супругу к той точке, откуда открывался прекрасный обзор на площадку для сражений.

Здесь были и другие Мастера Гильдии Ангарет. Точнее, все. Все шестеро. Каждый из них вежливо ей кивнул в знак приветствия. Элиарт улыбнулся и махнул рукой.

В любой другой ситуации Эрфарин воспользовалась бы возможностью и рассмотрела тех, кто находится наравне с ее супругом. Но сейчас у нее не нашлось для этого настроения, а в мыслях вовсе творился сумбур.

Вскоре подле них встала и Теффа. Сражаться должен был только один из Глав, поэтому она оставалась наблюдателем.

По ее лицу совершенно ничего нельзя было понять.

Эрфарин обратила свой взор на боевую арену. Хелиас и Раирнес подошли и встали друг напротив друга. Возле них стоял один человек из Ангарет, один из Даирнэль и представитель закона — регулировкой таких боев всегда занимались официальные структуры. Никому не дозволялось устраивать бои просто так, лишь доказав, что для дуэли есть существенные причины, — на них давали разрешения.

Сейчас, по всей видимости, оговаривались последние детали, основные правила и проверка на скрытые артефакты.

Затем купол, что окружал арену, в одном месте приоткрылся. Раирнес и Хелиас прошли сквозь него, как через дверь. Купол схлопнулся, вновь стал целым, запирая участников поединка внутри.

И тогда представитель закона дал знак, что бой можно начинать.