Мастер Ночи и белая кошка

Глава 9

Эрфарин вернулась в свою комнату в невероятно растрепанных чувствах.

Он ей отказал! Он — ей! Не она — ему! Он — ей!

В самом деле, и кто после этого скажет, что именно женщины — сложно устроенные создания? А как понять мужчин?

Она от злости даже позабыла о страхе.

И зачем, спрашивается, она потратила деньги на этот наряд? Он вообще ничем ей не помог и никакого эффекта не вызвал! А у нее теперь даже лишнего медяка нет на самую простую шпильку для волос.

Девушка уселась на пуфик, на котором всего лишь несколько минут назад прихорашивалась, и зыркнула на свое отражение, словно обвиняя его в неудаче. Это же оно убедило ее в красоте и ошеломляющем впечатлении.

Отражение ответило кислым выражением лица.

Эрфарин вздохнула и пошла переодеваться. Темно-бордовый ажур сменился обычной одеждой для сна, состоявшей из штанов и тонкой сорочки. В этом комплекте уже не было ничего будоражащего, и девушка вновь почувствовала себя отчасти обманутой.

Где-то на краю сознания пыталась пробиться мысль о том, что все сложилось как раз неплохо. И стоило бы вообще поблагодарить мужа за то, что он не стал удовлетворять свои потребности, при этом пренебрегая ее состоянием. Но Эрфарин больше нравилось злиться, и она злилась.

Она даже в постель ложилась с мыслью, что сейчас уснет назло хозяину поместья, сладко проспит до утра и больше ни словом, ни жестом не проявит к нему никакого внимания.

Но взбудораженное состояние совсем не способствовало сну, и девушка ворочалась с боку на бок.

Возможно, стоило спуститься в столовую. Где-то там в многочисленных шкафах наверняка скрывается бутылка коньяка или какой другой полезный для нервов напиток. Пара глотков не повредит…

И в момент, когда эта мысль сформировалась достаточно четко, чтобы заставить Эрфарин вынырнуть из-под тонкого одеяла, что-то случилось.

Темнота, и без того державшая в прочных клещах все поместье, поднялась плотной, туго взбитой волной и коснулась девушки. Пронеслась по коже ледяным всплеском, а по душе — ощущением неясного ужаса.

Эрфарин вскочила на ноги. Человеческий облик лишь отчасти мог пользоваться инстинктами и чувствами, что принадлежали второму облику. Однако девушке хватило звериной чуткости, чтобы понять — проблема вовсе не в магической земле. Это не Фатеас вдруг проявил силу, это что-то с хозяином поместья.

Она выбежала из своей комнаты, пронеслась по коридору и без лишних раздумий распахнула дверь в комнаты Дархада.

Он сидел прямо на полу в гостиной, привалившись спиной к одному из кресел. И мрак сочился из него черным дымом, копотью и смолой. Обычно статная, мощная фигура хозяина дома теперь была согбенной, потяжелевшей, угнетенной. Магия, которой стало в нем слишком много, давила на его ауру, душу и хребет.

— Это выглядит плохо, — пробормотала Эрфарин.

До того опущенные веки Дархада дрогнули, он медленно открыл глаза. И скорее всего, хотел что-то сказать, но вместо этого шумно выдохнул сквозь сжатые зубы.

Темнота, что принадлежала поместью, что пыталась освоиться на этой земле, сейчас мучила этого человека, потому что именно он являлся ее хозяином. Она шла к нему, как верная собака, она хотела, чтобы он помог, направил, успокоил. Дархаду не хватало времени на то, чтобы упорядочить этот поток, и поток набирал оборот, нарастал, превращался в огромный вал и угрожал смести.

В лучшем случае перенасыщение приведет к нарушениям в ауре. Все собьется, спутается, переплетется. Магия в обычном состоянии напоминает поток, который легко поддается контролю. Его можно усиливать по своему желанию в рамках развития способностей. Но если пострадает аура, то сила будет поступать рывками. То больше, то меньше, без всякой возможности на это влиять. И понадобится много времени на восстановление.

В худшем случае магическая аура перегорит. И поток потухнет, развоплотится, и не останется ничего.

Эрфарин приблизилась к мужу. Ее снова окатило волной темноты. Дархад действительно неплохо держался, учитывая, сколько силы из магической земли сейчас на него обрушивалось. Но он не справлялся.

Девушка села перед ним, скрестив ноги, сосредоточилась и проявила свою силу. Магия Дня вспыхнула ярким светом внутри темноты, пронзила ее лучами, отодвинула ее в стороны, заставила потесниться. Противоположная сила осталась этим недовольна и надавила в ответ.

Эрфарин продолжала направлять свободную энергию, превратив ее в щит. Сила Ночи, что сейчас так рьяно отстаивала свою территорию, бросилась на ту, что пыталась ей мешать.

Когда любая из двух основополагающих сил в мире достигает собственного баланса, то без всяких проблем уступает другой. Как сменяют друг друга ночь и день. Но когда равновесия в одной из сторон нет, она не уступает ничего и идет против природы и того, как этот мир задумали Боги.

— И с этим ты бился в одиночку? — тихо спросила Эрфарин.

Дархад, что наконец смог почувствовать, как часть давления с него уходит, посмотрел на девушку. Темнота то и дело бросалась на нее, старалась дотянуться, стекала по щиту, что стоял у нее на пути, чернильными кляксами.

— Зато вся ее сила — моя, — глухо отозвался мужчина.

— Алчность губит, — покачала головой супруга.

— Возможно, но, если не перейти черту, никогда не узнаешь своего предела.

Эрфарин смолкла. Ей стало не до разговоров, тем более таких непростых.

Да, чтобы достигнуть успехов в магии, нужно каждый раз взбираться на все более высокую гору. Не только в обычных знаниях. Нужно испытывать на прочность собственную волю, нужно закалять ум, характер и душу. И раз за разом рисковать. Балансировать на грани, когда можно потерять все, когда можно вобрать в себя слишком много силы и все-таки потухнуть, как свеча на ветру.

Поэтому в мире все отличаются по силе. Поэтому вершины «мастерства» достигнуть очень тяжело.

Эрфарин не испытывала уверенность, что сможет взобраться так высоко. Она была сильным магом, и ее это устраивало. А факт того, что она обрела в нынешней своей силе уверенность, являлся одним из главных факторов, мешавших развитию. Человек, желающий получить от мира бесконечно больше, чем он уже имел, должен всегда сохранять в своей душе голод. Зверский голод, что будет толкать вперед.

Темнота стремилась к девушке. Эрфарин видела, как выставленный щит из света почти весь оказался стиснут черным коконом. Через пару вдохов сила Ночи окутала щит полностью, и девушка прикрыла глаза. Все равно она осталась полностью в глухой непроглядной темноте.

Та начала сжимать ее щит, и тот дрогнул, начал сужаться. Темнота несла с собой чувство страха. Оно не имело определенной мысли, это был первозданный ужас, и он стремился обосноваться в душе живого существа.

Кошмары Ночи и грезы Дня считались паразитами. Они стремились пробраться в сердца людей. И если им это удавалось, то прочно обосновывались в них. Выпивали досуха всю магию, развоплощались и вновь становились частичкой этого мира.

Темнота продолжала тратить свои силы на то, чтобы одолеть силу Дня, и наконец отхлынула, как волна от берега. Мрак исчерпал себя.

Эрфарин убрала щит и устало опустила плечи. Это противостояние ей далось нелегко, но не сложнее, чем собственные тренировки. Такое она сможет выдержать.

Дархад разбирался с той частью силы, что все еще стремилась к нему. Но ее стало намного меньше, и он довольно быстро со всем покончил.

— Как много ты получишь от этой земли? — как и всегда, задала вопрос девушка.

— Достаточно, чтобы после всего стать первым среди Мастеров нашей Гильдии, — подумав, ответил ей супруг.

Девушка пораженно распахнула глаза. Это очень большой уровень силы. Даже знаменитый своей силой Мастер Элиарт уже не будет ему ровней. Значит, сильнее него останутся лишь Гильдмастера.

— Звучит неплохо. Правда, подобные сегодняшнему, случаи можно предупредить, если ты позволишь быть рядом с тобой, — недовольным тоном проговорила Эрфарин, ощущая, как усталость наваливается на все тело.

— Не помню, чтобы что-то такое тебе запрещал, — ехидно подметил Дархад.

— Ты же сам меня выставил! И теперь, видимо, мы будем ждать, пока я разберусь с кошмаром, пока ты будешь в настроении и пока наступит некий невероятно подходящий для всего момент, чтобы избавиться именно от той опасности, ради которой ты и заключил брак! — вновь очень быстро, очень яростно и с очень большим вызовом проговорила жена.

Мастер Ночи резко дернул ее за руку, опрокинул на пол и мгновенно подмял под себя, нависнув сверху.

Эрфарин наивно распахнула глаза, как будто даже не веря в происходящее. Но реальность грозно надвинулась вместе с мужчиной и раздраженной тьмой, что заклубилась в его темных глазах.

Она замерла, а потом вовсе перестала дышать, когда он вдруг… ее поцеловал.

Через мгновение страх возопил во всем ее нутре. Прикосновение вызвало в ней ужас, кошмар с удовольствием впился в душу, и Эрфарин жалобно застонала. Она уперлась руками в широкую мужскую грудь и попыталась отстранить от себя мужчину, но лишь потратила на это лишние силы.

— Что такое? Разве ты не готовилась к подобному? — холодно произнес Дархад, едва отстранившись. — Разве не требуешь от меня уже второй раз подряд сделать тебя женой по-настоящему?

Эрфарин внутренне заметалась. Он это чувствовал.

— Так смело обо всем рассуждаешь. — Он провел пальцами по нежной щеке, девушка невольно отвела голову в сторону. — Я решил, что действительно нет никакого смысла тебя томить. Так что можем технично исполнить все, что полагается…

Жена прерывисто вздохнула, перебарывая страх, что Мастер Ночи отчетливо в ней ощущал, и… упрямо кивнула. Утвердительно мотнула своей очаровательной беловолосой головой.

— На это же не понадобится много времени? — уточнила она с определенным волнением.

Дархад ничуть от нее не отстранялся и все так же поглаживал местечко где-то под ухом, отчего в волны страха стали пробираться какие-то непонятные внутренние мурашки. Они холодили и будоражили одновременно.

— А если понадобится? — лениво спросил Мастер Ночи.

— Не стоит. Потратишь его на ту, которая тебе нравится, — с тем же упрямством заявила Эрфарин.

Она отвернулась от него, зажмурилась и принялась ждать.

Ощутила только, что мужчина устроился как будто бы немного поудобнее и его рука вполне по-хозяйски скользнула по ее боку к самой талии. Пробуя, оглаживая, стараясь впервые узнать. Ткань одежды, конечно, мешала, но незначительно.

Страх впивался сильнее. Эрфарин на него внутренне прикрикнула, но тот не особо впечатлился.

— Зачем ты переоделась? — спросил Дархад, глядя на всю эту борьбу и весьма ярко ее ощущая.

— Тебе же все равно не понравилось, — по-прежнему держа глаза закрытыми, ответила жена.

— Такое не может не понравиться мужчине.

Эрфарин шумно выдохнула и негодующе поджала губы.

— Мне переодеться? — задала тут же вопрос она.

Кажется, эта женщина вообще обожает вопросы. Возможно, все кошки были бы именно такими, сотвори их Боги говорящими.

— А если я попрошу, ты сделаешь это? — уточнил Мастер Ночи.

Девушка тут же кивнула.

— Ты слишком стараешься мне угодить, — как будто укоряя, произнес Дархад.

— Это плохо?

— Это немного странно.

— По контракту я должна быть тебе женой, — отчеканила Эрфарин. — А эмоции помогают обмену энергиями, поэтому, если я буду тебе нравиться — так только лучше.

— Ты только что сказала, что мне должна нравиться какая-то другая женщина, — едва скрывая насмешку в голосе, сказал мужчина.

— Да, но ты ведь понимаешь разницу?

— Я стараюсь ее понять.

Его супруга наконец открыла глаза.

— Я стараюсь ее понять ради тебя и себя.

Дархад выразительно скользнул взглядом вниз. Эрфарин за этим проследила.

Она судорожно, до онемения и до белых костяшек, стискивала его руку у себя на талии, не позволяя к себе прикоснуться.

Она даже не заметила этого. Она даже не осознала, что так сильно защищается.

Страх уже итак в нее вцепился, а если все продолжится, то он, должно быть, отхватит себе приличный кусок ее души.

— Прости, — выдохнула слабым голосом девушка.

— Ты ни в чем не виновата. Можно справиться и без… пересечения определенных черт, — сказал Дархад и мгновенно отстранился от супруги.

Эрфарин вздохнула.

Можно, но эффект разный.

— Что ж, думаю, вариант все равно есть, — решительно произнесла она, и через секунду перед Мастером Ночи уже сидела белая кошка.

Он поглядел на хвостатую.

Кошка поднялась, деловито осмотрелась и пошла в его спальню. Хозяин поместья прошел за ней, словно это он здесь пребывал впервые.

Его жена во второй ипостаси вспрыгнула на кровать, потопталась на месте, свернулась в клубочек и явно вознамерилась спать.

— Интересно, — пробормотал Дархад, невольно повторяясь в собственных реакциях.

Укладываясь спать, он все поглядывал на мирно спящую кошку. От нее исходила едва ощутимая аура силы Дня, отчего Мастеру Ночи дышалось чуть легче.

Эрфарин осторожно приоткрыла один глаз, когда чутко уловила, что дыхание мужчины стало ровным и глубоким.

Он мирно спал, и вечно сосредоточенное выражение лица исчезло. Кошка чутко присмотрелась и принюхалась к темноте, что окружала Мастера Ночи. Та была тяжелой и могучей. Ему, должно быть, всегда очень трудно. Но, видимо, за полтора года он так сросся с этим ощущением, что толком и не отделял его от себя.

Кошка мягко ступила вперед, легла под самый бок мужчины, почувствовав тепло. От него и ей самой стало очень уютно. И на этот раз спокойный сон быстро одолел ее.

И очнулась она, лишь почувствовав, что день уже полностью разгорелся. Эрфарин встрепенулась, поняв, что самым безответственным образом проспала рассветные часы. И поглядела на все еще спящего супруга почти с недовольством. От него исходила слишком хорошая энергия, не магическая, а обычная, человеческая. Звериная ипостась отлично в этом разбиралась. И спать вот так вот рядышком оказалось очень хорошо и уютно.

Эрфарин торопливо соскочила с постели, пробежала в гостиную и перед самой дверью вернулась к человеческому облику. Она тихонько распахнула створку, вынырнула в коридор и вернулась к себе.

Нужно поскорее заняться территорией поместья. Она торопилась и потому, что сила Дня шла к своему пику, и потому, что ей самой было очень интересно, что из ее попыток получится.

Девушка быстро привела себя в порядок, спешно спустилась в столовую и самым наглым образом изучила все шкафы, чтобы знать, что в тех скрывается. Эрфарин рассудила, что на эти полгода это и ее дом, да и никаких ограничений на все, что в нем есть, от своего мужа она не слышала.

В шкафах и холодных отсеках обнаружилось многое. Слуги действительно кормили своего айиса на убой. Ему, небось, приходится заниматься атлетическими упражнениями в два раза больше, чтобы сохранять столь роскошную подтянутую форму при таких объемах еды.

Эрфарин заварила горячий чай в большой кружке, набросала на тарелку хлеба и нарезанных деликатесов.

Ох, видела бы это ее с Ивьен воспитательница! Пришла бы в ужас! Ведь воспитанные айисы не должны пить чай объемами с пивной бочонок в портовой таверне, а любая еда на тарелке должна быть выложена эстетично: так, чтобы скорее напоминать собой украшение стола, а не ту пищу, которая вот-вот пропадет в темноте желудка.

Но благо, что воспитательница давно не следила за выросшими барышнями и, скорее всего, продолжила свою работу уже в другом доме, а в этом за Эрфарин наблюдать некому. Дархад продолжал спать, ему дневное время ни к чему, тем более в нынешнем состоянии; скорее всего, супруг примется бодрствовать как раз к закату. Девушка была предоставлена самой себе, и это ее очень устраивало. Она привыкла за все эти месяцы к тишине и одиночеству в собственном доме и не испытывала ничего угнетающего от молчаливого соседства этих явлений.

Подкрепившись, Эрфарин почувствовала прилив сил и бодрость и поняла, что точно готова заняться магической землей.

Она вышла наружу и пошла показанным ей ранее путем. Здесь всюду было темно, ночь все также довлела над поместьем Фатеас. Хотя там, над ним, полдень. Все люди в мире из-за связи с магическими потоками отлично различали время суток (а при хорошей сосредоточенности его можно определять до часа), даже если окружающее пространство намеревалось их обмануть.

Эрфарин добралась до границ настоящей темноты. Та расползалась от своего центра — от реликвии Эстерайи. И если с этим не справиться, то оно расползется по всей земле поместья. Затем просуществует крошечное время на самом своем пике, после чего резко сожмется, в последний раз вспыхнет волной силы и развоплотится.

Энергия реликвий не могла жить без баланса, но при этом сопротивлялась ему. Именно поэтому поместьями всегда кто-то управлял. Реликвия не могла обходиться без вмешательства со стороны. Ее нужно выправить, направить, поддержать. И тогда она сохранит всю свою мощь. Более того, когда процесс перерождения закончится, земля поместья станет центром притяжения магии Ночи. И именно в этом была вся ее привлекательность.

Магические потоки пронзали невидимыми волнами весь мир, но особыми магнитами служили именно такие земли. На них скапливалось гораздо больше магии Дня или Ночи, и их было проще собирать.

Дархад Форгаз работал цархэс: «тем, кто сковывает энергию». Особая профессия магов в Гильдиях артефакторов, способных осуществлять сбор энергии. Чем сильнее маг, чем глубже его познания и чутче его понимание, тем чище оказывалась энергия в его руках. А чистота первоначально собранной силы влияла на то, какой артефакт можно будет из нее создать.

Примеси, общая разреженность энергии, неаккуратность самого процесса сбора и многое другое — все это делало энергию хуже. И артефакты получались менее качественными, слабыми, дешевыми. Чистота и плотность, в противоположность, позволяли создавать самые лучшие и дорогие артефакты.

Гильдии выручали деньги на обеих категориях. Дешевый товар, конечно же, пользовался спросом у обычных людей, дорогой уходил аристократам и богатеям. Торговля Гильдий, сколь особенной она бы ни была, сохраняла главные параметры любой торговли в мире — на спрос выдвигалось предложение.

Эрфарин ступила к глухой черной стене, высвобождая свою ауру. И энергия Дня сразу же высветила черты этого места на пятьдесят райтов вокруг. Девушка почувствовала себя фонарем. Впрочем, некую подобную роль она и должна исполнять.

Она извлекла нефритовые иглы из артефакта хранения. Самые тонкие из них послужили, как служат швеям булавки. Эрфарин наметила основные места. Здесь наметила контур земли, здесь — низкорослые кусты и траву, здесь — деревья и даже пару кочек и небольшой склон.

Поместье должно вспомнить, что такое свет и как быть в этом свете. Что он высвечивает, что он показывает, что он делает видимым.

Эрфарин убрала ауру, тьма снова надвинулась на то место, откуда ее только что согнала девушка своей силой. Но пометки, сделанные иглами, остались и ярко горели во мраке.

Она приготовила другие иглы — крупные, толстые и прочные. И те, подчиняясь ее мыслям и воле, принялись вышивать контуры, словно нить — заранее нарисованный углем рисунок на тканевом холсте.

Работа с непривычки шла непросто. Эрфарин работала с самыми разными заготовками артефактов, но никогда с живой магической землей. Поэтому приходилось подстраиваться сразу. Требовался немного иной ритм действий и большая концентрация.

Уже через пару часов девушка ощутила себя вымотанной. И единственное, что радовало, — необходимые очертания действительно проявились. Темнота на нескольких райтах земли отступила, отогнанная упорной силой Дня. И теперь там была не она, а всего лишь ночной мрак. Две очень большие разницы.

Как между абсолютно глухой, закрытой со всех сторон комнатой без единого лучика света и обычной чернотой, что наступает со всех сторон, стоит солнцу скрыться. В последнем все равно оставались тонкие лучики, искорки света. Так же, как в разгаре дня оставались тени, напоминавшие об истинной темноте ночи.

Эрфарин, немного передохнув, продолжила работу. Иглы замелькали увереннее, стежки стали получаться ровнее. Она привыкла к тем усилиям, которые требовалось прикладывать каждый раз, и вошла в особый ритм, перестав обращать внимание на время. О нем напомнило само тело. Девушка поняла, что работала слишком долго, и так как почти не меняла своего положения, то все затекло.

Она с удовольствием потянулась, разминая напряженные мышцы.

Результат ей понравился. И из-за этого не хотелось останавливаться. Что ж, вполне можно сделать перерыв на обед и вернуться сюда еще хотя бы на час…

В этот момент она услышала мелодичный перезвон артефакта связи и извлекла его из хранилища наружу.

Через секунду перед ней появился туманный образ — небольшая часть какого-то кабинета и сидящая за столом незнакомая женщина.

— Айиса Рамхеа, здравствуйте, — официально заговорила та.

— Сестрица! — тут же откуда-то сбоку влезла всем корпусом Ивьен, вскидывая руку. При этом на лице девушки не было привычной улыбки, а наоборот, она выглядела какой-то расстроенной…

— Ивьен, прошу тебя не вмешиваться, — жестко осадила девушку женщина.

Младшенькая поджала губы, но выразила крайнее смирение и даже сложила руки замком у себя на коленях. Образец послушной ученицы.

— Здравствуйте, — осторожно ответила Эрфарин.

— Айиса Рамхеа, я куратор курса, на котором учится ваша сестра.

Куратор? Эрфарин нахмурилась.

Каждой группе назначался свой наставник, занимавшийся всеми учебными и общими вопросами. Куратор же отвечал за целый курсовой поток. Весьма высокая должность. И что могло заставить такого человека связаться лично?

Ивьен все-таки сломала какую-то практическую площадку… А у них нет денег, чтобы ответить по таким финансовым вопросам…

— И как куратор, я обязана сообщить вам об инциденте, — четко поставленным голосом опытного преподавателя продолжила незнакомка.

— Вовсе не обязательно, все ведь в порядке, — вновь вмешалась Ивьен и получила от куратора столь ледяной взгляд, что поспешно опустила свою белокурую голову и побоялась снова ее поднимать.

— О каком инциденте? — поспешно переспросила Эрфарин, чувствуя, как в голос просачивается напряжение.

— О нападении, — как громом среди ясного неба заявила куратор.

— Что? — полумертвым шепотом переспросила Эрфарин.

По нервам хлестнуло ядовитыми плетьми, и стало плохо. Сразу плохо и душе, и телу. Девушка удержалась на ногах только потому, что они одеревенели.

Нападение? На Ивьен?

Куратор, явно чувствуя себя не в своей тарелке, тоже взяла секунду на то, чтобы продолжить говорить. Хоть она и обладала выдержкой, но было видно, как сводятся к переносице тонкие брови и как хмурость делает первые морщины на ее лице глубже и отчетливее.

— Группа Ивьен находилась на практике. Выездной. В одном из наших загородных практических классов. Они охраняются, все меры строго соблюдаются, и за безопасностью учеников неукоснительно следят.

Эрфарин вслушивалась в каждое слово и силой сжимала пальцы другой руки.

Если бы Ивьен прямо сейчас не была перед ней, если бы артефакт связи не показывал младшую сестру, она бы не сдержала эмоций. Но младшенькая выглядела целой. Возможно, она бледна, возможно, на ней есть какая-нибудь небольшая рана или синяк, этого уже артефакт передать не мог из-за искаженного «туманного» изображения, но руки и ноги точно находились на месте.

— Так вот, ничего не было нарушено, — продолжала вещать куратор, спеша сделать акцент на том, что Академия ни в чем не поступилась своими правилами. — Но Ивьен покинула пределы зоны для практики…

— Я… — заикнулась молодая девушка, но вновь получила молчаливую отповедь.

— Она покинула их без разрешения преподавателей и не сообщила сокурсникам о своих намерениях, — продолжила отчитываться куратор. — Из-за этого никто не смог предупредишь произошедшее вовремя.

Эрфарин старательно контролировала свое дыхание. Столь простая процедура позволяла сосредоточиться и не дать тревоге заполонить голову лишними мыслями.

Куратор Академии примолкла, потом нервно огладила свой подбородок.

— Айиса Рамхеа, — заговорила она вновь немного тише и куда более «человечно», — скажу честно, подобные нарушения случаются сплошь и рядом. И хоть Академия и настаивает на том, чтобы ученики неукоснительно соблюдали все правила, мы не одергиваем своих студентов каждый раз, когда они преступают наши внутренние законы по мелочи. Много кому из детей хочется урвать момент, находясь за городом, и немного погулять вволю после всех практик, строгих заданий и закрытых классов… Но мы и подумать не могли, что злоумышленники посмеют подступиться к нашим территориям настолько близко.

— Так что же произошло? — уточнила Эрфарин.

— Сестрица, ради всех Богов, со мной все в порядке! — снова вмешалась Ивьен. — Эти идиоты…

Молодая девушка осеклась и поспешила оглянуться на куратора. Женщина лишь удрученно покачала головой.

— Эти идиоты! — столь же рьяно продолжила младшая сестра, получив молчаливое согласие на дальнейший рассказ. — Они на меня напали! Представляешь⁈ Очень быстро атаковали, хотели лишить сознания. Но я ведь учусь в Академии магического правоохранения! И я собираюсь заниматься вопросами безопасности города. Кем я буду, если свою безопасность не смогу сама и обеспечить. Я, конечно же, ударила в ответ!

Эрфарин механически кивнула сестре.

Конечно же, ударила. Ивьен всегда была храброй девочкой.

— Они, правда, оказались намного сильнее, и я особо им не навредила, — продолжила та скороговоркой. — Но я быстро бегаю. А еще у меня же есть тот артефакт, ну, знаешь, как и у тебя…

Эрфарин знала. Она пользовалась совсем недавно этим артефактом сама. Когда пыталась отстоять свою честь и жизнь.

Ей, правда, не очень помогло…

— Я была недалеко от границ территории Академии. И я быстро вернулась, а там уже находились преподаватели. В общем, я сбежала, все хорошо!

И Ивьен улыбнулась своей старшенькой. Улыбнулась, как делала всегда. Смело, открыто, победоносно.

— К сожалению, мы никого не поймали, — вновь добавила от себя куратор. — И можем лишь изучать остаточные магические следы. Впрочем… в тех пока нет ничего особенного… Но нужно некоторое время, чтобы как следует все изучить. Этот инцидент на особом контроле. И Ивьен строго предупреждена, что больше так делать не стоит.

— Вы сделали выговор моей сестре, потому что упустили ее? — неожиданно резко заговорила Эрфарин.

Куратор Академии выпрямилась в своем кресле и вновь стала холодной.

— Ваша сестра — не маленькое неразумное дитя, и она подписывала все соответствующие документы. К тому же, полагаю, что случившееся имеет отношение к личным делам вашей семьи. А это никакая Академия проконтролировать не может.

Эрфарин поджала губы. Как ловко они все умеют выворачиваться…

Вот у ее семьи вывернуться не получилось, а у окружающих выходит вполне себе сносно.

— Ивьен, ты точно в порядке? — решив отложить собственные обиды, обратилась девушка к младшей сестре.

— Да, сестрица. Все хорошо. Я больше не буду покидать корпус и площадки.

— Хорошо.

Эрфарин перевела взгляд на куратора:

— Спасибо, что связались со мной.

— Мы обязаны сообщать старшим членам семьи о подобном. Надеюсь… вам удастся разрешить проблемы.

Связь прервалась.

Эрфарин в сильном волнении рассмотрела округу: она вовсе позабыла, где находится и что именно она делает.

А потом девушка бросилась к дому. Но на подступах к особняку поняла, что нужно идти в другое место. Метка Гильдии подсказала ей, что хозяин поместья находится в другой стороне.

Она прибежала к зданию — одноэтажному, очень широкому и словно бы вытесанному из монолитной каменной плиты. Здесь она еще не бывала. Девушка поспешно вошла внутрь. Перейдя просторный пустой холл, она шагнула сквозь распахнутые настежь огромные двери, державшиеся на огромных петлях, и оказалась в Созидательном зале.

Кррац.

Все, что успела увидеть девушка, это как сильные мужские руки напряглись от тяжести черного квадрата, когда Мастер Ночи перенес его в специальный мраморный короб. После чего задвинул его крышку и быстро нанес магическую печать-подпись на каменном боку.

Дархад взглянул на представшую вдруг перед ним жену.

— А вот теперь точно что-то случилось, — прочел он ее эмоции.

И кажется, его безошибочная догадка породила еще большее волнение к ней.

— На Ивьен напали, — с нервной дрожью в голосе произнесла девушка. — То есть попытались напасть. Сейчас она в Академии…

По тому, какая возникла тишина со стороны мастера Ночи, Эрфарин поняла, что произнесенного имени слишком мало.

— На мою младшую сестру напали неизвестные.

Мастер Ночи коротко кивнул. И все-таки подумал о том, что стоит прочитать то треклятое досье на свою теперь уже жену полностью, а не отдельные страницы. Иначе он и дальше будет выглядеть таким вот болваном.

Дархад отложил инструменты и вышел из-за рабочей стойки. Мужчина приблизился к девушке.

— Нападение не удалось, я правильно понял?

Эрфарин вдруг в приступе сильнейшего волнения схватила его за руку, но он не ощутил в ней при этом привычной волны страха, которая была еще сегодня ночью.

Один ужас вполне способен выместить другой… Так это тоже работало. По крайней мере, на какое-то время.

Он осторожно накрыл ее холодные и дрожащие пальцы своей рукой.

— Эрфарин, ты должна мне все рассказать.

Его спокойный голос благотворно подействовал на нее, и девушка смогла кратко изложить то, что только что услышала.

— Они ее сторожили, понимаешь? Ко мне просто пришли. А ее прямо сторожили. Дархад, они чуть не похитили ее… — прижимая ладонь к губам, произнесла супруга совершенно испуганно.

— Этого не случилось, так ведь?

Девушка кивнула.

— Ивьен знает, что на тебя тоже нападали?

— Нет…

— Тебе стоит предупредить сестру, чтобы она проявляла осторожность, — качнул головой Мастер Ночи.

— Куратор Академии тут же начала говорить, что Ивьен нарушила правила, — раздраженно добавила Эрфарин. — Подумать только!

— Она их и нарушила, если опираться лишь на формальную сторону вопроса, — попытался подчеркнуть разумность чужих слов мужчина.

— Но при этом она сказала, что у них все так делают! — вспыхнула еще больше девушка.

— Но не все нарушения могут закончиться судебными разбирательствами.

Супруга недоуменно посмотрела на него своими невероятно красивыми глазами.

— Академия обязана следить за учениками, — принялся терпеливо объяснять Дархад, продолжая сжимать ладони жены в своей руке. Пока было можно, нужно пользоваться. Им обоим это пойдем во благо. — И несмотря на то, что на Ивьен напали за пределами их территорий и вышла она туда по собственной воле, ты имеешь право подать в суд на Академию. Поэтому куратор сразу же ответила тебе тем, что будет в их встречном иске. Это для тебя нападение на сестру — личное дело, а для них это потенциальная головная боль…

— Мне не до судов, — потерла Эрфарин лоб одной рукой. Вторую она не отнимала.

— Они этого не знают, — пожал широкими печами Мастер Ночи.

Дархад крепче перехватил ее руку и повел за собой к выходу из зала. Эрфарин послушно следовала за мужем вплоть до самого дома и рабочего кабинета.

Здесь он усадил ее в кресло напротив рабочего стола, а сам подошел к одному из шкафов и извлек оттуда большую книгу.

Эрфарин быстро оглядела комнату. Здесь присутствовал тот же порядок в количестве предметов, что и во всем доме. Из меблировки — лишь самое необходимое, без лишних мелочей. Правда, пара вьющихся растений на высоких книжных шкафах все-таки обнаружилась.

Все предметы были выполнены из массива арбены, выглядели добротно и приглушенно, совсем не вычурно, благодаря ее спокойному темно-золотому отливу. Пожалуй, только знаток и опытный глаз мог по-настоящему понять, какое баснословное состояние стоят эти шкафы, стол, кресла и пара секретеров.

Эрфарин почувствовала себя спокойнее в месте, которое буквально дышало работой. Не зря же стол Мастера Ночи заставлен какими-то томами, папками и стопками бумаг.

Девушка вытянула шею, чтобы подглядеть, что же мужчина достал такое из шкафа, и увидела, что это большой справочник кодов для связи.

Дархад дотянулся до своего артефакта связи и быстро набрал нужный код.

Вскоре появилось изображение. Симпатичная темноволосая девушка в строгой форме сидела за столом. Секретарь?..

— Гильдия Ангарет, Мастер Ночи Дархад Форгаз. Немедленно свяжите меня с проректором.

Темноволосая барышня вздрогнула.

— Конечно, айис Форгаз. Секунду…

Изображение и впрямь сменилось меньше чем через вздох. И вот перед ними, нервно одергивая полы только что накинутого камзола, стоял худощавый мужчина.

— Приветствую, айис…

Дархад взмахнул рукой и сразу же прервал речь собеседника.

— Я к вам с личной просьбой.

— Я слушаю вас, айис, — надевая очки на широкий нос, отозвался проректор.

— Ивьен Рамхеа, с ней произошел тревожный инцидент.

— Да, там что-то случилось на практике…

— Не что-то, а нападение, — с неимоверным давлением произнес Дархад. Даже Эрфарин вжала голову в плечи. — Настоящее. И оно несло в себе серьезную угрозу для девушки. Я бы хотел получить все сведения об этом случае как можно скорее.

— Могу я узнать, почему такое пристальное внимание? Понимаете, интересы студентов нам важнее всего и мы должны их оберегать, — предпринял попытку сопротивляться напору собеседника проректор.

— Вы уже не уберегли, — еще холоднее ответил ему Мастер Ночи. — Она младшая сестра моей жены. Уделяйте время тому, чтобы прочитать хотя бы сводку основных городских новостей.

— Ах, жены… Жены? Жены⁈ — проректор вздрогнул всем телом, и очки начали съезжать с носа. Он их вовремя поправил.

Дархад покосился в сторону Эрфарин. Супруга в волнении перебирала пальчиками ткань юбки.

— Мы потратим некоторое время, чтобы прибыть к вам, — как нечто само собой разумеющееся, произнес Мастер Ночи. — К тому моменту я хочу иметь первые отчеты. Мы ведь поедем?

— А можно? — встрепенулась девушка, потому что последний вопрос уже оказался обращен именно к ней.

— А ты бы хотела?

— Да.

— И ждать бы не хотела?

— Нет.

— Тогда поедем, — как всегда твердо ответил Дархад. И вновь вернул внимание проректору. — Мы будем чуть больше чем через час.

Мастер Ночи, не дожидаясь никаких ответных фраз, прервал связь.

— Что такое?

Эрфарин поняла, что неотрывно смотрит на мужа, но даже то, что он это заметил, не смогло ее заставить отвести взгляд.

— Немного не ожидала. Все-таки проректор одной из лучших Академий…

— Можно было связаться и с ректором, — весьма просто рассудил Дархад, — но, насколько знаю, он сейчас в столице нашего славного Королевства.

Жена как-то слабо хохотнула и покачала головой. Мужчина не совсем понял ее реакцию.

— Погоди… Как мы поедем? — встрепенулась Эрфарин, решив не заострять внимания на том, что такие вот разговоры с проректорами Академий города для нее — нечто за пределами нормального. — Сейчас ведь все еще день. И солнце…

Дархад усмехнулся.

— Поэтому если ты не будешь против, то оставим шторы в салоне кареты закрытыми.

Эрфарин не сразу поняла, а потом тихо рассмеялась. Тревога немного отпустила.

— Спасибо.

Мастер Ночи улыбнулся ей в ответ.