Мастер Ночи и белая кошка

Глава 28

Дархад, выйдя из ванной комнаты, резко остановился, уставившись на лунный свет, что прочертил перед ним широкую полосу.

Окна ведь должны быть закрыты…

Ему понадобилась секунда, чтобы вспомнить — теперь можно не опасаться. И он сделал несколько шагов вперед, чтобы оказаться прямо напротив оконного проема.

Мастер Ночи посмотрел на Малую луну. Луна в ответ вроде бы смотрела тоже, а вроде бы и нет. Она касалась многого и многих, а не только его одного. Так же, как и весело искрившиеся вокруг нее звезды, словно младшие сестры.

Восстанавливающие эликсиры (что передал один из служащих Гильдии настолько быстро, будто только и ждал под самым порогом Фатеаса) действовали, и Дархад ощущал прилив сил. Возможно, следовало поспать, но он знал, что не сможет уснуть из-за всех мыслей, что настойчиво лезли в голову.

Мастер Ночи посмотрел на Эрфарин. Ей, должно быть, понадобится время, чтобы восстановиться…

Девушка вдруг сменила облик на человеческий.

Все-таки странная магия. Невозможно успеть уследить глазами, как тела меняют друг друга.

Но супруга через секунду вновь стала кошкой.

— Ты же говорила, что доверяешь и поэтому легко меняешь ипостась. А теперь? — тихо произнес Дархад, приближаясь к кровати.

Слова, которые сначала могли показаться лишь шуткой, неожиданно взволновали самого Мастера, когда он произнес их вслух.

Он уже не в первый раз пугает собственную жену. Возможно, ее подсознание теперь относится к нему настороженно. Или вовсе отвергает.

Где-то внутри неприятно скользнул холод.

Облик супруги снова поменялся на человеческий. И вновь на кошачий.

— Эрфарин? — с тревогой в голосе обратился Дархад к девушке.

Но она не отвечала. Казалось, что и правда крепко спала, однако… Это ведь ненормально?

Мастер Ночи подхватил оборотня на руки и вышел на балкон. Здесь он удобно устроился в низком кресле.

Кошка, почувствовав, что лунный свет напрямую касается ее, немного повозилась на груди у Дархада и замерла. До мужчины донеслось мирное урчание.

И кажется, несмотря на одолевавшие тревоги, он все-таки провалился в неглубокий сон. И очнулся лишь от ощущения приятной тяжести.

Мастер Ночи открыл глаза и посмотрел на свою жену. Эрфарин, оставаясь близко-близко, смотрела на него в ответ. И несмотря на то что сейчас она оставалась спиной к лунам, казалось, весь их свет сосредоточился в потрясающе красивых серо-голубых глазах.

— Как ты? — тихо спросил Дархад, осторожно заправляя прядь волос ей за ухо.

— А ты?

— Смиренно прохожу испытания судьбы лишь в одном теле, в отличие от тебя.

Эрфарин чутко прислушалась к своей звериной ипостаси.

— Я меняла облик?

— С десяток раз. Выглядело довольно интересно.

— Рада, что продолжаю тебя развлекать.

— И спасать.

Мастер Ночи поцеловал ее в плечо.

Она прислушалась и к этому ощущению тоже. И к тому, что вторая рука мужа целомудренно лежала на ее талии, никуда не двигаясь.

— Но этого мало.

— Не все сразу, — легко улыбнулся Дархад.

Он вообще был удивительно расслаблен. И вновь напоминал огромного кота.

Эрфарин потянулась к его волосам, еще слегка влажным после ванны, провела по ним ладошкой, спустилась по шее прямо в вырез рубашки.

— Нет, хочется все и сейчас, — неожиданно рьяно заявила она. — Я хочу быть с тобой… по-настоящему, до конца.

Мастер Ночи внимательно посмотрел на девушку.

— Ты…

— Столько страхов, — мученически вздохнула девушка, — столько страхов… Я хочу их победить.

В ней смешались эмоции. До предела. И страхи, и желания. Своеобразная тьма и свет внутри одной души.

Дархад это ощущал. Странно, он был уверен, что, даже когда сможет полностью закрывать свою эмпатию, он все равно продолжит ощущать свою жену. Нутром. Подкожной сутью.

Он осторожно откинул длинную светлую прядь с ее плеча.

— Эрфарин, границы соблюдать не получится.

— К хардам их все.

Он впился в ее губы, закрепляя свое право, подтверждая все собственные намерения и стремления.

Она приняла его. И стало понятно, что она сама еле держалась все это время, что все ограничения дались ей не менее трудно. Может быть, и более. Ей пришлось бороться с этой мерзкой гнилью внутри и постоянно помнить о том, что та может разрушить любой порыв, любую яркую эмоцию.

Дархад поднялся с места, подхватил девушку, в несколько шагов вернулся в спальню и поставил ее на кровать.

Эрфарин получила возможность оказаться глазами на одном уровне с Мастером Ночи, и одно это уже заставило ее улыбнуться.

Он держал ее в своих руках и вновь целовал. Она чувствовала, как голову все больше ведет, и, кажется, она слышала грохот оков, которые падают, падают… одежда с нее пропадала удивительно быстро. И она осознала, что сама безнадежно отстала в этом ответном действе.

Она потянулась к его рубашке. Пальцы стали вдруг непослушными, предательски задрожали, и девушка всхлипнула, уткнулась носом в шею Мастера Ночи, пряча неловкость и стыд.

Дархад взял ее руки в свои. Эрфарин ощутила нежные прикосновения его губ к каждому пальцу по очереди. Она, смешавшись, взглянула на него. Он, конечно же, не смеялся над ней. Он смотрел в ответ… От этого взгляда по позвонкам пробежала дрожь, а потом стало пронзительно-сладко.

Мастер Ночи осторожно уложил жену на постель, чтобы справиться со своими вещами. Она наблюдала. Блеск в ее глазах стал отдавать раскаленным свечением, когда она увидела его всего. Целиком.

Эрфарин невольно сжала бедра. И облизнулась.

Настолько хорош.

Дархад накрыл ее собой. Она крепко прильнула к нему, чувствуя, как от предвкушения приятно покалывает нервы, как восторг окончательно рвет последние клочки кошмара, что пытался снова захватить ее душу.

И теперь ничего не мешало ей быть с этим мужчиной, делить желание и страсть и осуществить все то, что так настойчиво пробивалось в откровенные сны.

Он в своем праве не сомневался и откровенно им пользовался. Ее губы горели от его поцелуев, на ее шее и груди явно останутся следы. Впрочем… пусть они останутся везде.

Эрфарин положила ладонь ему на затылок, притягивая сильнее к себе. Другой ладонью накрыла мужскую руку, призывая быть настойчивее. Ей вовсе не хотелось, чтобы он подбирался к ней… аккуратно.

— Нам явно не до нежностей, да, дорогая супруга? — услышала она ласковый, бархатный голос Дархада, обращенный к ней.

Девушка лихорадочно замотала головой. Нет, не до нежностей. Они сейчас не помогут, не освободят.

Она скользнула руками по его спине и плечам, получая физическое удовольствие от размеров его тела. И от всей этой мощи, которой она имела право владеть и которую имела право изучать.

Эрфарин потянулась к мужу за поцелуем, и он смял ее рот, пробиваясь в его глубины и опаляя жаром своего дыхания. Мужская рука крепче сжала ее бедро. Мастер Ночи вновь каким-то долгим приятным движением провел по ее ноге, и она почувствовала слабость и томление. Он скользнул на внутреннюю сторону, но девушка вдруг сжалась.

— Ты боишься?

— Нет, я…

Дархад очень нежно поцеловал ее в щеку, в губы и в шею.

— Какая милая скромность, — улыбнулся он. — Но мы ведь не будем из-за нее отказывать себе в удовольствии?

Он почти невесомо касался ее, и Эрфарин переборола глупый инстинкт, расслабилась и позволила всем границам окончательно пасть.

Она выгнулась под ним, устремляясь к его рукам, что прикоснулись к сокровенному, к самому чувствительному. Она ощущала, как жар усиливается, затопляет, скручивает все нутро и заставляет бесстыдно требовать еще, больше и сильнее.

Дархад любовался ей такой. Полностью отданной восхитительно чувственному удовольствию. И ему хотелось большего. А от мысли, что он может позволить себе все, потому что эта женщина сама готова быть с ним и к тому же его жена, дурманило разум. И он сорвался, наконец достигнув с ней истинного единения.

Эрфарин застонала, выражая собственное наслаждение, и Мастер Ночи впитал этот стон в себя. Он рад был обнаружить, что ее страсть не менее требовательна, фактически беспощадна. И что девушка вовсе не собирается с ней бороться, не старается отринуть, скрыться под пологами морали и нравственности.

Она крепко-накрепко слилась с ним и соединилась, и ритм стал жгуче-бешеным. И подвел их к ослепительной черте быстро.

— Этого мало, — распахивая глаза, резко выдохнула Эрфарин.

— Конечно мало, — вторил ей Дархад.

Энергия Дня проявилась едва заметной аурой, протянулась к нему тонкими гибкими потоками. Сила тьмы в Мастере приняла их с пылкостью и азартом. Равновесие всегда доставляло особую радость, и яростная сила, что так долго бурлила в Дархаде, наконец поутихла, присмирела.

Ну вот и кто кого приручает?

Мужчина возвысился над девушкой, подхватил под бедра и притянул к себе. Она провокационно изогнулась, медленно и до предела чувственно проскользила влажным жаром по сосредоточию его напряжения, глядя за тем, как все остатки самоконтроля Мастера Ночи разбиваются вдребезги.

Эрфарин скорее кожей, нутром ощутила его рык. И случился новый срыв. Сильнее, сокрушительнее предыдущего.

Она знала, что на ее лице цветет совершенно сумасшедшая улыбка. И ничего не могла с этим поделать. Ощущение абсолютного торжества, победы затопляло ее до неистового состояния.

Она желала испытать все с этим мужчиной, вне зависимости, что там будет после. И ее желание сбывалось.

Дархад вновь опустился к ней, заключил в объятия, поцеловал долгим, лишающим дыхания поцелуем. Она теряла себя в ощущениях, в том, что она столь желанна, в том, что ее приводит в очередной экстаз чувство абсолютной заполненности.

Он возвращал ее к себе именем, заставлял смотреть в глаза и достигать нового блаженства. Раз за разом, до безумия, до полного исступления и изнеможения, до предела, который оказался доступен только им двоим.

Упоение, опаляющее, почти мучительное, длилось долго. А после начало отступать, неторопливо, аккуратно, давая насладиться тихой волной покоя, что пришла за яростным штормом.

Эрфарин пошевелилась. Тело наполняла истома и приятная леность, из-за чего командовать им оказалось трудно.

Надо же, это оказалось похоже на смену ипостаси. Словно она стала другой. Не до конца, но во многом. Как же все-таки приятно.

— Будешь так мурлыкать, у меня появится нездоровая тяга ко всем твоим обличиям, — сообщил Дархад куда-то ей в макушку.

Девушка хохотнула, приподнялась и посмотрела на мужа глазами, полными восторга.

— Оборачивайся я каким-нибудь дикобразом, вряд ли ты бы так смело рассуждал.

Мастер Ночи рассмотрел свою жену — открытую, доступную, полностью ему принадлежавшую. Заклейменную его поцелуями (заклеймить хотелось снова и еще больше), познавшую первое удовольствие и доверившуюся настолько, что страх наконец отступил, заткнулся и исчез из нее.

Энергии пришли в порядок. И как будто бы тоже мурчали где-то под сердцем и кожей. Им нравилось быть близко и нравилось быть в равновесии.

— Хоть креветкой, — Дархад притянул супругу к себе ближе, — все равно будешь нравиться.

— Не бывает оборотней-креветок, — рассмеялась Эрфарин. Ей очень хотелось смеяться и говорить о всякой ерунде. Целоваться и обниматься хотелось тоже, но нужно отдохнуть. Нужно ведь? — Ипостасей для перевоплощения тридцать две. Говорят, что это именно те звери, что наполняют великолепные вечноцветущие сады Богов Дня и Ночи.

— Хмм, можно ли тогда считать, что второй облик — это довольно своеобразная шутка бессмертных? — Дархад мало придавал значения тому, о чем они говорят.

Он поводил рукой по спине жены и думал, что все сложилось слишком удачно. Настолько, что впору нестись в Храм Богов и благодарить.

— Возможно, — пожала плечиком Эрфарин.

— Тогда мне, наверное, повезло, что ты именно кошка, а не львица?

— Испугался бы? — изогнула она бровь.

— Нет. Но на руках тебя носить было бы уже не так просто. Так что я бы уложил тебя в постель и не выпускал. Впрочем, я и так не намерен…

Эрфарин блаженно закрыла глаза, отдаваясь поцелуям и ласкам. Если бы каждая ее клетка не горела от соприкосновения с этим мужчиной, если бы она не ощущала его сердцебиение рядом с собой, то не поверила бы, что такое удовольствие доступно смертным. Оно выходило за грань, оно уводило за предел, окутывало бархатной тьмой и сосредотачивало в себе весь свет.

Нечто, что сильнее, чем греза.

И оно пребывало в их распоряжении.

Почему так много? За что?

Эрфарин бы непременно испугалась такого дара, но этой ночью она победила всякий страх. И не намеревалась пускать в свою душу новый.

К ней прикасаться может только Мастер Ночи Дархад Форгаз.

И она позволила ему вновь все, что было, и все, чего еще не было. И сама тянулась к нему, ласкалась, пробовала и изучала. Позабыв о всякой неловкости и неопытности. Это тоже обернулось восхитительным наслаждением, которому девушка полностью отдалась.

Надо как-то сделать так, чтобы она все-таки получила возможность носить его фамилию…

— Ты хороший преподаватель, — произнесла Эрфарин, пытаясь выровнять дыхание. — Но я настаиваю, чтобы ничего подобного своим студенткам ты не показывал.

— Лучшим ученикам положена личная программа обучения, — проговорил Дархад ей на ухо и слегка прикусил зубами шею, — но нужно и впредь очень и очень стараться.

— Я буду, — клятвенно заверила Эрфарин. — Дай только дух перевести.

Супруг усмехнулся и позволил ей отстраниться.

— Хотя я, кажется, знаю рецепт, который восстановит силы, — пробормотала девушка.

Она быстро поцеловала мужа, выскочила из постели, перебежала в свою комнату и вернулась оттуда, тщательно завязывая халат.

— Пойдем, я ведь обещала, — поманила она его за собой.

Дархад поднялся из постели. Она за ним тщательно проследила. За ним за всем, за его телом и каждым движением.

Девушка закусила губу, встряхнула головой и шумно выдохнула.

Наваждение какое-то, а не мужчина. От одного взгляда на него у нее приятная дрожь во всех клетках. Это же ненормально… или нормально? Как ей теперь справляться с этим? И должна ли она вообще бороться за здравость своего рассудка или можно позволить ему помутиться на Мастере Ночи окончательно и бесповоротно и уплыть в блаженные мысли о нем?

— Уже никуда не идем? — с нахальной улыбкой спросил супруг, облачившись в одни только штаны и приблизившись вплотную.

Он улавливал эмоции девушки. Они ему нравились. На протяжении всего этого времени, когда они стали по-настоящему близки, они нравились ему неимоверно. И он более от них не заграждался и не прятался.

Чувства Эрфарин были роскошным пламенным омутом. И Дархад не отказывал себе в том, чтобы погрузиться в него с головой. Столько света и огня. И все направлены к нему. Даже сейчас, когда магия не проявлялась, когда не виднелась аура, все равно все эти невидимые лучики тянулись к нему.

— Ну у меня же не только эта ночь, чтобы всем этим воспользоваться, — с придыханием проговорила Эрфарин, проведя ладошкой по его груди.

— Всегда в полном твоем распоряжении.

Мастер Ночи к ней потянулся, попробовал ухватить, но супруга по-кошачьи ловко вывернулась и решительно вышла из спальни.

Дархад последовал за ней.

Ему не так уж важно, что она там придумала или задумала, или вспомнила. Он с трудом помнил ее обещания.

Она была слишком красивая, и он любовался ею. Теперь он видел ее всю и знал о ней все.

Хотя нет. Еще не все. Они ведь еще далеко не все попробовали. Но он узнает. У них полно времени.

По краю сознания скользнула мысль о том, что «полно» в их случае имеет сроки, но он их отмел.

Сделка есть сделка. Всегда можно передоговориться.

Эрфарин пришла на кухню и принялась порхать между столом и шкафами.

Они опять не воспользовались светом. Они о нем и не помнили. Они достаточно хорошо ориентировались во мраке, а теперь он и вовсе казался уютным.

Эрфарин и вовсе думала о том, что вечная ночь, что существует на территории Фатеаса, — прекрасное явление. Ей отчего-то совсем не хотелось, чтобы день их прерывал. Не хотелось, чтобы свет показывал их друг другу отчетливее. Чтобы он убирал все эти тени.

Полумрак дарил возможность ощущать сильнее, ориентироваться не только на глаза, а доверять всем чувствам сразу. Хотя глаза… Дархад смотрел на нее. Она это ощущала. Его глаза — сердце Ночи и Ночь — он сам. Ее личная тьма.

Боги, как же хорошо.

Она заварила чай, растолкла ирфанский перец, добавила его, апельсин и потертый горький шоколад. И пододвинула исходящую паром и очень приятным ароматом чашку Дархаду.

Она ведь и правда обещала ему чай.

Мастер Ночи попробовал.

— Вкусно.

— Его пьют на самом жарком юге. Он прибавляет сил, укрепляет тело и, если переборщить с перцем, прогревает так, что солнце потом не кажется горячим.

Дархад подумал, что передоговориться точно придется.

Ему жизненно необходимо, чтобы эта женщина готовила в его доме что-нибудь вот такое среди ночи. Хотя время суток неважно.

Важна только она.

Он со звоном отставил чашку, преодолел расстояние и поцеловал ее с неистовостью, с жадностью, с одержимостью. Источником его жажды была она, и только она была способна справиться с этим чудовищным чувством.

Эрфарин глухо застонала и откликнулась всем существом. Он подхватил ее, она оплела его руками и ногами, отвечая тем же голодом, из-за которого она принялась кусаться и оставлять на нем уже свои следы.

Они стремительно слились, как сливаются магии Ночи и Дня, когда достигают идеального баланса.

И внутренний жар вырвался наружу раскаленными прикосновениями, стоном и шепотом. И вся суть сосредоточилась именно в этом, в том, что они могли разъединиться лишь на пару минут, лишь на какие-то доли секунды, а потом сдерживаться оказывалось невозможно. Оба поняли это сейчас, и оба сдались инстинктам, природе и магии.

Радость, перераставшая в ликование, плавила нервы и сознание. И разум отступил, отдав все чувствам и эмоциям. И они бушевали, полыхали и давали сил больше, чем любые эликсиры, позволяя испить наслаждение до самого конца…

Приходить в себя категорически не хотелось, но артефакт связи выдавал настойчивую переливчатую трель.

Эрфарин неохотно ответила, но глаза так и не открыла.

— Сестрица? — донесся голос младшей сестры. — А почему нет визуального образа? Артефакт сломался?

— Ничего не сломалось, говори так.

— Ты что-то скрываешь от меня? — тут же напряглась Ивьен.

Эрфарин заставила себя сосредоточиться, приподняла голову над подушкой (она с трудом помнила, как они вернулись в спальню, но отлично помнила, что именно они здесь вытворяли — поэтому никакого визуального образа!). Она глянула на Дархада. Мастер Ночи потирал лицо и зевал, неторопливо просыпаясь.

Боги, сколько времени? Который час?

А день? А год?..

— Да, скрываю.

— Хмм…

— Ивьен, что ты хотела?

Эрфарин тут же легко ударила по руке супруга, пока та самая рука не добралась до чувствительных мест и голос не начал ее подводить. Мастер Ночи хмыкнул жене на ухо, прижал к себе и все равно немного потрогал и там, и здесь. Почти без провокаций.

Девушка уткнулась лицом в подушку и шумно в нее выдохнула. Бороться было выше ее сил, но она все равно боролась. В самом деле, иначе у нее появится дикая ненормальная зависимость от этих крепких рук.

Хотя… она столько раз ими тайком любовалась, а теперь хорошо их изучила и прекрасно на себе прочувствовала. Мысль о том, что в этих самых руках заключена неимоверная сила, способная ковать энергию, но при этом с ней они обращались самым нежным образом, заставляла внутренне мурлыкать.

Впрочем, Эрфарин теперь почти не контролировала эту часть кошачьей ипостаси, поэтому вслух она все-таки проявлялась. Дархад утверждал, что ему очень нравится. Девушка решила, что вполне может не сдерживаться.

— Сестрица Хатеона… — тем временем успела напомнить о себе Ивьен.

Сосредоточиться на ком-то, даже на родной сестре, оказалось неимоверно трудно, учитывая, что Дархад упорно лез к жене с поцелуями. И все, что хотела Эрфарин, — это отвечать ему со всей искренностью.

— Ты опять подралась⁈

— Нет, но, возможно, еще подерусь. Она вдруг заявила, что подаст на меня в суд за случившееся.

Девушка отстранилась от мужа и встревоженно нахмурилась.

— И говорит, что Хатеон уже вот-вот приедет в Академию и будет разговаривать с проректором. И они это просто так не оставят, — завершила свой короткий рассказ младшенькая.

— Что-то поздно они очнулись, — добавил от себя Дархад.

Ивьен многозначительно примолкла, явно удивленная вмешательством в разговор третьего лица.

— Айис Форгаз?

— Он самый.

Секунд на пять повисла тишина.

— Вот оно как… я помешала? — неожиданно игривым тоном спросила Ивьен. Ей совсем не трудно было сопоставить всю странность ситуации.

— Не сильно, — лениво отозвался Мастер Ночи.

— Все успели, значит, — довольно заявила молодая девушка.

— Ивьен! — с осуждением воскликнула Эрфарин.

— Да-да, сделаем вид, что я маленькая и ничего не понимаю.

— Мне нравится твоя сестра, — решительно заявил Дархад, весело глядя на жену. — Она бы подружилась с моими младшими.

Эрфарин выразительно закатила глаза. Не хватало им такого объединения. Что они потом будут делать с табуном младших сестричек, которые лишь на первый взгляд кажутся невинными?

Одна Дакина чего стоит со своим стальным и пробирающим до костей взглядом.

Хотя с Ивьен, может быть, они бы действительно сошлись…

— Что говорит Академия по поводу вашего столкновения? — спросил Мастер Ночи.

— Что мы обе виноваты, да к тому же серьезных последствий наша схватка не имела, поэтому повода для судебного разбирательства нет. Но эта пустоголовая кричит, что они все сделают, лишь бы я понесла самое суровое наказание от закона, — быстро ответила Ивьен.

— Я поняла тебя, я скоро буду, — сказала Эрфарин, стараясь выпутаться из простыни.

— Погоди, сестрица, я тут не просто так знания получаю. У меня есть достойный ответ нашим с тобой врагам. Она же мне письма продолжала слать. Красивые такие, с угрозами.

— Ты тоже их получала? — занервничала девушка и затравленно посмотрела на Дархада.

Мужчина ответил ей уверенным взглядом.

Таким тоном, как у младшей Рамхеа, не рассуждают о том, что до смерти пугает.

— Конечно, — фыркнула Ивьен. — Но полагаю, что на твое имя их приходило раз в пять больше, поэтому я особо тебя с ними не тревожила.

— Почему ты раньше не рассказала?

— Потому что те, у кого духу не хватает свое имя в конце проставить, явно не достойны, чтобы я их боялась.

— Она прелесть, — пробормотал еле слышно Дархад.

— Я ведь права, айис Форгаз?

— Безусловно.

— Так вот, — крайне удовлетворенно продолжила младшая Рамхеа, радуясь такой поддержке. — Сестрица Хатеона мало того что хребта не имеет, так еще глупа настолько, что умудрялась своей магией письма запечатывать, чтобы те точно оказались у меня и ничто их не могло испортить. Я потрудилась и обозначила остатки ее энергии на письмах. И так как это прямое доказательство ее причастности, то их даже в суде примут. И у них не получится сделать из меня злодейку.

— Боги Дня и Ночи, моя сестра всегда такой была? — заметалась Эрфарин.

— Айиса Рамхеа, мне кажется, или вы во всем разобрались сами и просто хотите похвастать своими успехами? — с явно слышимой иронией в голосе спросил Дархад.

— Не без этого, только вот, — Ивьен немного замялась, — думаю, что Хатеона окончательно взбесит эта ситуация. И я больше боюсь, что после этого он вновь нацелится на тебя, старшенькая.

— Ивьен, — вновь обратился к молодой девушке Дархад, — обратись к руководству Академии и скажи, что кто бы сейчас ни хотел говорить с тобой, ты без совершеннолетнего представителя своей семьи не будешь ни с кем общаться.

— Да, хорошо, — без всяких возражений послушалась молодая девушка.

Артефакт погас.

— Прости. Вместе со мной к тебе ползут все проблемы моей семьи, — с очень виноватым видом взглянула на мужа Эрфарин.

— Я с тебя стребую компенсацию. — Он поцеловал ее в плечо и направился в ванную комнату.

Девушка слабо улыбнулась, проводив его взглядом.

Вопреки всему, ее мучило дурное предчувствие. Словно бы, сколько врагов ни было побеждено, появлялись новые. А те, кто до сих пор остался безнаказанным, находили все новые способы для удара. И удары попадали в цель.

Она так надеялась, что череда неудач и проигрышей прервется, что удастся свободно вздохнуть, но судьба раз за разом показывала, что основные сражения еще впереди. И требовала прикладывать все больше усилий каждый раз.

Эрфарин упрямо тряхнула головой. Она не имела права сдаваться ни тогда, когда все это только началось, ни тем более сейчас, когда несколько побед у нее все же имелось.

Девушка направилась в свою комнату: ей тоже нужно было быстрее собираться.