Мастер Ночи и белая кошка

Глава 35

Наступившее молчание оказалось настолько глубоким, что в нем можно было утонуть. От тишины тоненько зазвенело в ушах.

Эрфарин продолжала выполнять свою работу. Ивьен еле приподняла голову, посмотрела покрасневшими от слез глазами на сестру, затем на неизвестного. Она хмурилась, явно силясь вспомнить что означает имя этого человека и почему оно ей знакомо лишь смутно. Видимо старшенькая лишь вскользь упоминала его в своих рассказах о работе в Гильдии…

Тишина затягивалась и теряла этим свою значимость. Главный из преступников явно принимал решение, но понял что делал это дольше положенного, а значит уже никакого смысла в сокрытии нет. Ведь промедление подтвердило догадку девушки. Будь она не права, он бы так откровенно не растерялся.

Что ж, его небольшое поражение, ее малозначимая победа.

Мужчина стянул ставшую бесполезной повязку с лица, и даже убрал небольшой артефакт что прятался у его правой щеки.

Эрфарин бросила на Гильдмастера мимолётный взгляд, скривилась и продолжила вышивать.

Надо же. Значит за всем стоит тот, кто обитал довольно близко. Гильдия Грилсант, так неожиданно заявившая о себе в последнее время, ходит под руководством опасного человека. впрочем, возможно тогда вся Гильдия опасна.

— Странно, артефакт должен искажать мой голос так, что даже оборотень не различит, — пробормотал Телрас скорее для самого себя, чем для своих собеседниц.

Стоило признаться, он надеялся оставаться безликой фигурой до конца. Ему не хотелось лишних неудобств. А при узнавании они безусловно неизбежны. Но далеко не все складывалось согласно желаниям. А если признаться честно, то очень малая часть. Остальным руководила судьба.

Ему это не очень нравилось, но он мог лишь покориться. С людьми еще бороться можно было, с судьбой и задумками Богов — нет.

Однако Телрас достаточно трезво оценивал свои силы, чтобы сохранять уверенность в положении вещей. Все эти нюансы всего лишь мелкие неудобства и просчеты. Ничего страшного.

— Я стала сильнее, — как бы невзначай упомянула Эрфарин.

— Ах да! Влияние Мастера… я и не подумал об этом! — нахмурился мужчина.

Мастера действительно влияли на других людей. Поэтому у них хотели учиться, поэтому просто быть рядом уже считалось полезным. Потому что магия тянулась к более совершенной форме сама. И со временем одно лишь присутствие Мастера подвигало тех, кто еще не достиг ступени «мастерства» на определенное просвещение.

Жене Мастера тем более положено становиться сильнее рядом с таким-то мужем. Должно быть ее восприятие обострилось, вторая ипостась тоже кое в чем поднаторела. А Телрас не рассчитал вот эту самую разницу…

— Не думаешь что стоило скрывать что узнала меня? — спросил он, наконец усаживаясь на лавку, словно был готов к долгой обстоятельной беседе. — Это ведь теперь подвергает опасности вашу с сестрой жизнь.

— Я не верю, что моя жизнь вне опасности, — с нескрываемым презрением ответила Эрфарин. — Я работаю над артефактами, которые вы надеетесь потом использовать. Я ведь могу их определить, указать на них. Вряд ли вы оставите меня в живых. Поэтому я бы предпочла общаться с вами настоящим.

— Интересная ты девушка. Ты храбрее чем мне думалось, — искренне оценил он ее ответ.

Эрфарин тоже теперь так казалось. Кажется Дархад научил ее дерзости. И некоторому безрассудству.

Даже такая память о муже даже в такой ситуации заставила ее слабо улыбнуться своим мыслям. Стало чуть теплее, чуть надежнее.

Что ж, одну уловку раскрыли, но все еще оставалась та, что жгла изнутри раскаленной нитью. Ее тоже можно раскрыть, но пока этого не произошло, Эрфарин надеялась на лучшее.

— Зря ты считаешь себя обреченной, — сказал Телрас. — Есть множество артефактов, что воздействуют на разум.

— Откуда у вас такие вещи? Откуда вообще подобные силы у провинциальной Гильдии?

Собеседник тут же ожесточился. Эрфарин ощутила это двумя ипостасями, кожей, шкурой. По лицу Гильдмастера пробежали тени, а в глазах застыла затаенная злоба.

— Вот всегда вы, жители главных городов, так рассуждаете, — прошипел он, не справляясь со своими чувствами. — Словно в нашем достославном Королевстве Нарм-Царт существует только одноименная столица, Карда-Ормон и все остальные!

— Это не так, — качнула головой Эрфарин, надеясь как-то утихомирить собеседника. Она не ожидала от него подобной реакции на свои случайно оброненные слова.

— Это так! — резко хлопнул ладонью по столешнице Телрас и Ивьен коротко вздрогнула. — Вам просто не с чем сравнивать. Для вас все — провинция! Все — слабее! Все что вы превосходите по всем параметрам! Немного несправедливо, тебе так не кажется, айиса Рамхеа?

— Полагаю что у вас много мыслей на этот счет, — нейтрально ответила девушка.

— Да, есть несколько, — цокнул языком Гильдмастер.

Ему не приносило радости то, что он вот так сорвался. Однако он и так сдерживал слишком много своих порывов, и так слишком многое утаивал. Поэтому иногда, в самые острые секунды, когда слышал нечто подобное, сдержаться уже не мог.

Девушка конечно и подумать не могла что попала в уязвимую точку. Ну да ничего. Бывает. Здесь, в этом месте, глубоко под землей, на дне славного города Карда-Ормон, можно позволить себе немного лишнего. Наверху увидят, заметят, возьмут на заметку, а тут некому. Подчиненные будут молчать, девушек легко приструнить, а за стены ничего не просочиться. Их в свое время строили на совесть.

— Где ваша трость?

— Ах это…

Телрас извлек трость из артефакта хранения. Перехватил ее удобнее, поставил рядом с собой. И даже сам рассмотрел, словно бы давно не видел этот предмет.

— Просто атрибут. Что-то подобное почему-то людям внушает больше уважения. И такие вещи оттягивают на себя внимание. Их запоминают, а самого человека не очень.

— Воздействие на разум — это ваша магия? — задала следующий вопрос Эрфраин.

Пока можно было задавать вопросы, она решила пользоваться этим. Даже если каждый из них — ступень к смерти. Пока что время есть. Главное не совершать никаких глупостей вроде тех что она уже попыталась провернуть с артефактами. Но не попытаться этого сделать она тоже не могла.

Шансы, шансы… она вырывала у жизни и судьбы шансы… Ее бой, ее сопротивление не закончилось в карете на том моменте, когда ее заставили обернуться кошкой. Нет, не так просто. Дархад бы не одобрил такого смирения с судьбой. Теффа и Раирнес тем более. Не может же она подвести тех, кто там, снаружи, возможно очень далеко, борется за нее.

Она верила что они борются.

— Да. Отчего-то Боги так распорядились, что магия Ночи чаще всего связана с чувствами и их самым разнообразным проявлением, а магия Дня с разумом и всеми его тонкими материями, — ответил на ее вопрос Телрас. — Ну это конечно если развивать. Я, Мастер Дня, развил.

— Но следов ваша сила не имеет, — произнесла девушка. — Главы проверяли ведь после того случая, когда поймали Илнана и артефакт ударил по всем…

— Потому что артефакт мой. И задумка моя.

— Вы — цархэс?

— Вовсе нет. Ковать не умею. А вот придумывать кое-что новое у меня выходит. Поэтому отследить вы ничего и не смогли.

Эрфарин полагала что подробности своей задумки враг ей не расскажет, поэтому не стала задавать лишних вопросов. Ивьен рядышком пошевелилась, кое-как выпрямилась и постаралась держаться. Возможно у нее тоже копились вопросы, но она разумно молчала. Никто не знал за что еще может ударить враг.

— Взбесившиеся лошади ваших рук дело? — поинтересовалась Эрфарин.

— Да, — мотнул головой Телрас, — мне нужно было убедиться, что «волки» попадут под воздействие моей магии. Я слышал что в стане этих наёмников крайне сильные люди. И нужно было все проверить. В тот миг я коснулся их сознаний и понял, что шансы справиться с ними высоки. Разница в уровне силы Мастеров знаете ли иногда отличается очень сильно.

Эрфарин с этим согласилась. Она прекрасно это знала, потому что видела своими глазами.

— Что вам нужно от Дархада? — задала она главный вопрос.

— Чтобы он перестал быть конкурентом, — ответил вовсе не так, как она рассчитывала собеседник.

— Вы отберете у него землю и…

— Я вынужден забрать у него все. Так надёжнее. Сначала я хотел обойтись слабыми мерами, но не вышло.

— Я не понимаю, — честно призналась девушка, на секунду отрываясь от своей вышивки.

— Тебе и не нужно, — отстранённо улыбнулся Телрас. — Он тебя любит. Это для всех очевидно. И он тебя ищет. Я проверял.

Гильдмастер увидел своими глазами как девушка вся наполнилась силой, жизнью лишь от этих скудных слов. И он даже позавидовал, что кому-то достаточно такой мелочи. Ему вот не хватало. Не хватало столь многого, что приходилось отбирать у других.

Эрфарин шумно втянула в себя воздух.

Она знала, она верила, но вот так услышать… Харды! Если она сейчас подастся эмоциям, какая-нибудь греза ее вновь атакует. Ее желание спастись, ее желание быть найденной слишком сильно. Магия может этим воспользоваться.

Впрочем магия может ударить и другим своим кнутом — послать кошмар, где Дархад не успевает, где они с Ивьен умирают…

Нельзя поддаваться эмоциями. Боль внутри в некотором смысле в этот миг даже спасала. Сосредоточившись на ней, все остальное отступило.

— Не преисполняйся надеждой, — тут же дал ей совет Телрас, словно мог читать мысли. — А то тебя затянет какая-нибудь греза и я потеряю хорошую фатрис. Не хотелось бы. Когда айис Форгаз дойдет до черты, когда он окончательно отчается в поиске тебя, когда растеряет все моральные силы, я потребую от него развоплотить собственную магию. Только при таком условии я верну тебя ему. Немного конечно искалечу разум, дабы подправить память, но… будете зализывать раны друг другу. Вполне романтично на мой взгляд.

Эрфарин вздрогнула всем телом. Внутри что-то оборвалось.

Такая логика показалась ей слишком жестокой. Враг буквально собирался вырвать сердце Мастера из груди и обменять его на нечто столь же равноценное.

Боги Дня и Ночи, зачем только она стала сердцем Дархада⁈ Зачем их сделка стала их истинной неотвратимой судьбой⁈

Ей казалось что они получили слишком много и вот итог — за все нужно платить свою цену.

Очень хотелось разреветься самым жалким образом, но девушка не могла себе позволить такую глупость на глазах сильного врага. Возможно он не насладиться ее слезами, но убедиться в том что все сделал правильно. Ни к чему это.

Она не позволила эмоциям заглушить разум. И не позволила страху пережать ей горло. До Дархада пока еще никто не добрался, только до нее. А шантаж… что ж, с этим наверняка можно что-нибудь сделать.

— Если хозяин магической земли лишит себя сил… такая земля все равно останется в Гильдии, — проговорила Эрфарин с трудом. Ей было трудно мыслить рационально в свете открывшихся планом противника. — Ее просто передадут другому Мастеру. Потому что это не какая-то ошибка или слабость…

— Артефакты сделают так, что Фатеас больше не будет принадлежать Ангарет, — указал Телрас на магические предметы, что лежали на столе.

Девушка сцепила руки в замок, словно бы тут же решала отстраниться от работы. Хотя все знали что это лишь секундная передышка.

— Да, я использую для этого твои руки, — подтвердил Гильдмастер. — Твои руки излечили землю, но и будут иметь отношение к разрыву связи с ней. Иногда так бывает. Многие вещи в мире обоюдоострые.

Как любовь, например.

Телрас думал что это пожалуй самое опасное оружие, потому что оно всегда стоит у сердца двоих. И он ухватился за него и держал крепко. Никуда Мастер Ночи не денется, все выполнит, все сделает. Иначе получит труп своей жены.

Сорвется ли тогда Дархад Форгазз? Может и сорвется, утонет в ненависти? Но что ненависть, что гнев, что безумие, что горе, все они положат конец его правлению над Фатеасом, да вообще его жизни. По крайней мере на самый острый период. А когда он очнется, даже если у него хватит сил справиться с пробитым насквозь сердцем, уже будет поздно.

Хороший расклад. Выгодный со всех сторон. Может именно так и нужно было поступить с самого начала.

Телрас и правда вел себя на первых шагах осторожно. Он не ставил целью сокрушение нескольких жизней, он просто перебирал варианты. Когда все варианты что не требовали больших жертв не привели его к результату, он решил действовать жестко. Жестоко. И вот теперь все встало на тот путь, который ему нужен.

Теперь да. Немного жаль, что приходится пачкаться, но что поделать.

Никто не поверит в его сожаления, однако Гильдмастер ни в чей вере и не нуждался. Он давно привык жить своей собственной.

— Почему вы не убили Дархада?

Телрас хмыкнул.

— Ты знаешь что расследованием смерти Мастеров занимается особый отряд стражей? И что они напрямую отчитываются короне? Я не желаю, чтобы по моему следу пустились такие ищейки.

— Но вы же…

— Работай, айиса Рамхеа, — резко поднялся на ноги Телрас, давая понять что время и возможность для откровений подошло к концу. — Тебе нужно исправить еще много ошибок. И знай если у тебя есть еще какая оригинальная и дерзкая задумка, то как только я ее разоблачу, то сломаю твоей сестре обе руки. Так что тебе еще и кормить придется ее с ложечки и в туалет водить. Не думаю что у тебя есть столько свободного времени, чтобы ухаживать за кем-то.

Телрас оставил пленниц под надзором своих подчиненных.

Эрфарин переборов новую внутреннюю волну отчаяния, продолжила работать. Без трюков, без обмана, с такой самоотдачей, словно сама готова разрушить Фатеас. Пусть будет так.

Ей очень хотелось чтобы возникла греза, чтобы она погрузилась в нее хотя бы на минуту. Это было страшной слабостью, фактически чуть ли не признанием полного поражения перед врагом, но разум девушки сейчас горел в огне. И она не знала как избавиться от этого.

В конце она все-таки свалилась в обморок.

Ивьен, едва пришедшая в себя после ударов, кинулась к сестре.

Надзиратель довольно грубо схватил старшую Рамхеа и отволок ее в камеру, где и бросил на деревянный настил как какую-то неживую вещь.

Ивьен подползла к старшей, взглянула в ее лицо и ужаснулась. Эрфарин почти лишилась всяких красок, выцвела, словно не являлась живым человеком. От страха младшая стала проверять пульс и дыхание родного человека. Те проявлялись, но как-то слабо, как будто уже тоже хотели замереть, остановиться, исчезнуть.

— Старшенькая, — сквозь слезы прошептала Ивьен, гладя руками по лицу сестры.

Эрфарин с трудом пришла в себя спустя неизвестное количество времени.

— Пить.

Ивьен подала ей воду и помогла сделать несколько глотков. Потом поддержала, чтобы девушка смогла принять полусидящее положение.

— Как ты? — подняла Эрфарин глаза на младшую. Свой смертельно уставший взгляд.

— Потерплю, — отмахнулась та, поняв что беспокоятся о ее ранах.

Раны и синяки это ерунда. Ее не искалечили и ладно, может сама себя обслуживать и даже на ногах стоять. Это уже в их ситуации неплохо.

— Извини, — прошептала Эрфарин. — Это из-за меня…

Ивьен замотала головой.

— Что ты! Если был такой шанс, стоило попробовать. Но до чего же глазастая сволочь!

Они помолчали и посидели в тишине. Ивьен помогла старшей чуть-чуть поесть. Сама себя тоже заставила проглотить несколько кусков жесткого мяса. Им нужны силы. Каждая крупица, что они могут здесь добыть, что они могут для себя урвать. Возможно это решит их будущее.

— Значит их цель — поместье? — принялась рассуждать младшая Рамхеа, устроив старшую у себя на плече. — Не слишком ли много стараний ради магической земли? Она конечно ценная но…

— Нам ли с тобой не знать как ослепляет жадность? — также тихо ответила Эрфарин с тяжелым вздохом

Ивьен вспоминал отца. И обозлилась еще больше. Сразу на всех. Всех, кто не может остановится, кто не в силах бороться с собственными дикими желаниям, слабостями и пристрастиями. И кто обрекает на страдания из-за собственной глупости окружающих.

— Эрфарин… я думаю, что смогу драться, — на выдохе произнесла Ивьен, напряженно вглядываясь вперед, туда, за решетку. Там никого не было. Все это время пока их держали запертыми, клетку не охраняли. Значит ее запирают надежные артефакты, значит подслушивать некому.

— Не смей! — встрепенулась старшая и даже нашла в себе силы выпрямиться, вцепиться в хрупкие плечи сестры и встряхнуть ее, в надежде выбить дурную мысль из головы.

— Послушай меня! — мягко ответа от себя руки Ивьен и взглянула в глаза Эрфарин. — Мы должны рассмотреть все варианты. Но мне нужно понимать… что с тобой? Ты… не могла так сильно пострадать. Я же знаю, — проговорила она еле слышимым шепотом.

— Могла. И пострадала. Ты же видишь, — вяло отозвалась та.

Ивьен впилась в нее взглядом. Эрфарин покосилась в сторону двери.

А затем едва проявила ауру но долю секунды и Ивьен увидела как от той тянется тонкая ниточка. Сначала она недоуменно сдвинула брови, а потом осознание ледяным ужасом прокатилась по ее позвоночнику и она зажала рот ладонями, чтобы сдержать испуганный возглас.

— Эрфарин, это… это…

— Да. Поэтому повреждения настоящие.

Она боролась. Когда она на секунду приняла в карете человеческий облик, то выбросила одну из игл где-то на улице. Отчаяние подсказало решение, на которое никто в здравом уме бы не решился.

Эрфарин оставила одну свою иглу снаружи и привязала к ней тонкую ниточку жизненной энергии.

Красную нить своей жизни.

И та тянулась… тянулась на сотни райтов. Тянулась вместе с ее энергией и жизнью. Она стремительно тратила то что будет не восстановить, не вернуть, если пройти критическую отметку. Жизненная магическая энергия — все равно что кровь. Если потерять ее слишком много, то ничто уже не спасет.

Магия развоплотиться. А возможно вытянет за собой и всю жизнь из ослабевшего тела.

Эрфарин едва успевала немного восстанавливаться. Но не могла позволить себе проявить ауру и вобрать больше энергии. Потому что тогда все увидят и узнают. И может быть все-таки убьют. Или искалечат.

Но пока есть возможность, она будет поддерживать эту паутинку, связанную всего лишь с одной иголочкой, валявшейся где-то на улицах громадного Карда-Ормона. И ее энергия будет оставаться там, снаружи, далеко. Ярким следом, маяком, намеком, подсказкой.

Лишь бы получилось!

— Эрфарин, — гулко сглотнула Ивьен. — На сколько… тебя хватит?

Старшая сестра помолчала.

— Еще на два дня.

Два дня она сможет изображать повреждение, потом она окажется смертельно раненной.

— А если он не найдет?

— Он найдет, — припечатала Эрфарин.

У нее есть только эта вера и больше ничего. Поэтому она всю свою душу обратила в молитву и та понеслась вовсе не к Богам, а к Дархаду Форгазу. Тому, кто может их спасти.