Мастер Ночи и белая кошка

Глава 25

Сегодняшней ночью Эрфарин проснулась от ощущения, от предвкушения, от возможности.

Девушка, сохраняя облик кошки (последние дни она тщательно следила за тем, чтобы ипостаси не менялись бессознательно), подскочила на лапы, спрыгнула с кровати и понеслась прочь из комнат хозяина поместья.

Дархад, разбуженный резкой вспышкой магии Дня, заворочался и подумал о том, что не раз слышал от хозяев обычных хвостатых, что те имеют привычку будить в непредсказуемые моменты, но никак не ожидал такого же от своей жены-оборотня.

Эрфарин тем временем выбежала из дома, сменила облик на человеческий (за тем, что на ней надето в такие моменты, она тоже теперь тщательно следила, поэтому не допускала никаких провокационных нарядов — наглухо застегнутый спальный комплект стал почти девизом) и зорко уставилась в ночь. Она чуть ли не захлопала в ладоши.

Ей не показалось! Всё правда так и есть. Труды последних дней увенчались успехом. И именно это самое важное.

Прошла неделя с тех пор, как они побывали в Подполье. И эти дни оказались насыщены выходами в высший свет. На самом деле, Эрфарин чувствовала, что вся эта череда приемов и балов начинает изрядно отвлекать ее от тех дел, которым она стремилась себя посвятить. А именно — борьбе с тьмой Фатеаса.

Но приходилось бывать на торжествах, что проводились в Карда-Ормоне почти каждый день.

Все-таки определенная радость от этих поездок все же была. Девушка не могла не признаться себе, что ей нравилось менять великолепные наряды один за другим. И видеть, сколько восхищенных взглядов направлены на нее и Дархада. Эрфарин даже получала долю удовольствия от беспомощности явных завистников. Все равно они ничего сделать не могли.

Остальное время она отдавала магической земле, и вот наступил миг, когда девушка смогла в полной мере прочувствовать результат своих усилий.

С поместья ушла существенная тяжесть. Магия Дня, что столько времени его оплетала, пронзала, прошивала, наконец добилась того, чтобы чуть выправить чашу весов. Пусть не до конца, но уже на явно ощутимый уровень.

Эрфарин поглядывала на звездное небо, что расстилалось над головой. Земля Фатеаса впервые за полтора года оказалась не задавлена плотным полотном тьмы. Вместо него виднелась ночь. Обычная — такая, какой положено быть. Черная, но не гнетущая. Со своими лучиками света.

И Большой луной. Малая сегодня оставалась спрятана где-то за спиной старшей сестрицы.

Эрфарин вытащила иглы из артефакта хранения и послала их вперед. Магические предметы легко кружили в разные стороны, не встречая никаких препятствий. Раньше их приходилось проталкивать усилием воли или вливая много энергии, теперь же они свободно парили в воздухе.

Тьма отступила еще немного, еще чуть-чуть освобождая поместье, позволяя ему вздохнуть спокойно, убирая остатки тяжести. И даже лунный свет легко опустился на территорию, обрисовал черты деревьев и трав, позволил рассмотреть все дорожки без фонарей, засеребрился, заструился, почти что пролился бледной тонкой рекой прямо перед Эрфарин.

Девушка ощутила, как магическая греза тянет из нее силы, все упорнее заманивая к себе и захватывая разум и тело.

— Красиво, но нет.

Она отвергла эту иллюзию, эту возможность прикоснуться к красоте и поверить, что работа наконец окончена. Что можно расслабиться и отдаться спокойствию.

Грезы обладали не меньшим коварством, чем кошмары. Страхи нападали, вгрызались. Грезы гипнотизировали, завораживали. Обе стороны пытались обмануть человека, пытались его сломать и забрать себе все его жизненные силы вместе с магией.

Мир давал магию людям, но сам же ее и забирал. Он имел на это право, как и люди имели право на борьбу.

Эрфарин переборола искушение. И поэтому лунное серебро исчезло, тени вновь подступили ближе.

Все-таки в Фатеасе явно стало легче, но еще не так, как пыталась убедить ее греза.

Она безошибочно угадала, когда в дверях главного входа появился Дархад, и обернулась к нему.

Мастер Ночи недоверчиво поглядывал по сторонам, хмурился на небо, а на луну и вовсе смотрел, почти как на своего палача.

Девушка подошла к мужу.

— Хочешь попробовать выйти под свет луны?

Дархад перевел на нее внимательный взгляд. Эрфарин протянула ему руку.

— Ты же мне веришь?

Он должен был ей верить. Он не имел права оскорблять ее недоверием. Ведь она полностью полагалась на него все это время и ни разу не усомнилась.

Мастер Ночи осторожно перехватил тонкие пальцы. Девушка потянула его за собой.

Один шаг — и он вышел на обозрение луне, под ее легкий прозрачный свет. Впервые за полтора года.

Боль не пришла следом. Ничего общего с тем, когда он только осваивался на этой земле, и ничего общего с тем моментом, что некоторое время назад случился, когда он обжегся.

Луна просто на него смотрела, больше не стремясь выплавить на нем клеймо из-за того, что он полностью погрузился во тьму. И Дархад смог посмотреть на вечное ночное светило в ответ на равных.

Эрфарин не отпускала руку мужа. На всякий случай она слегка протягивала к нему свою ауру, насыщенную магией Дня, но понимала, что этого не требуется. Все в порядке. Они сделали очень большой шаг к полному восстановлению.

— Видишь? Получилось!

Мастер Ночи взглянул на супругу. Она улыбалась ему, и, кажется, ее улыбка была ярче луны.

Дархад подхватил ее на руки, закружил и поцеловал. Эрфарин заливисто рассмеялась.

— Отлично получилось, — вынес свой вердикт Мастер Ночи. — Спасибо.

— На солнечном свету пока все же будет лучше не появляться, но о полнолунии теперь можно не беспокоиться, — очень счастливым тоном произнесла девушка и тут же получила еще один поцелуй.

На самом деле, останавливаться совсем не хотелось. Они бы и не останавливались, если бы время не подходило к определенному часу — сегодняшней ночью прием проводил губернатор Карда-Ормона в своей главной резиденции. Масштаб события предполагался не меньший, чем у бала-открытия. Кроме того, на него приглашены уже не только Гильдии артефакторов, а куда более разнообразная публика.

Сборы совпали с приходом Арты и ее помощниц. И если последние тут же были загнаны на кухню, чтобы начать готовку, то сама главная кухарка долго восторгалась супружеской парой. Тем, как они прекрасно смотрятся вместе, какие они красивые и какие потрясающие у них наряды.

Что ж, портные действительно отличились. Платье Эрфарин было соткано из плотной мягкой ткани глубокого черного цвета. Расширявшаяся книзу юбка имела вставные элементы темно-зеленого насыщенного оттенка, так что при каждом шаге цвета заменяли друг друга. А золотая нить добавляла красивые узоры.

Костюм Дархада, конечно же, тоже отличался безупречным кроем. Золотая вязь разбавляла черный цвет наряда по левой стороне, правую украшали сияющие драгоценными камнями подвески, а возле запястий были темно-зеленые ленты, обшитые вокруг.

Арта, если бы могла, то заставила пару позировать какому-нибудь художнику, но так как это было совершенно невозможно, пришлось супругов отпустить.

И через полтора часа их встречала богатая резиденция губернатора.

Центральная часть здания возвышалась на четыре этажа, от нее в стороны расходились два двухэтажных крыла, выстроенные полукругом. Светло-серый камень, портики с изящными колоннами, узорчатые окна, множество огней, что заливали стены холодным, как сама луна, сиянием. Все это производило впечатление, как и изящные цветочные клумбы перед самим зданием, что рисовали гигантские узоры разными оттенками.

Высокая мраморная лестница вела гостей к распахнутым дверям.

Эрфарин привыкла к тому, что приходилось сразу оказываться под прицелом множества глаз. Сегодня она не чувствовала никакой неловкости, да и вовсе еле замечала окружающих. На приветствия отвечала так же спокойно, как и Мастер Ночи, едва вглядываясь в лица. Сегодняшний прием являлся всего лишь данью уважения традициям. Тот, кто возглавлял город, обязан был провести собственный бал. Он не предполагал никаких противостояний между Гильдиями, каких-либо предварительных демонстраций и деловых бесед между танцами.

Всего лишь очень богатое развлечение.

— Надеюсь, здесь не как на предыдущем приеме будут лишь морепродукты в виде закусок, — пробормотала девушка. — А то, право слово, так можно и самой каракатицей стать.

— Скорее, ты станешь морским котиком… кошечкой, — добавил от себя Дархад.

Он с особым удовольствием отмечал, что Эрфарин настолько освоилась рядом с ним, что вполне могла говорить даже на столь отвлеченные темы. И не выискивать глазами тех, кто может что-то о ней сказать, или как-то не так посмотреть, или что-то в спину прошептать. Она более никого и ничего не страшилась.

— Я располнела? — вскинула супруга голову и испуганно воззрилась на Мастера Ночи, пытаясь незаметно ощупать собственный живот и бока. Она прекрасно знала, что упомянутые ластоногие хищники весьма упитанные. — Десерты на каждом приеме вкусные… и я везде почти все попробовала… Меня платье не слишком обтягивает?

Дархад рассмеялся. На супругов тут же заинтересованно поглядели, но так как пара целиком и полностью отдавала внимание друг другу, никто не получил никакой пищи для праздных разговоров.

— Ты совершенство, — легко ответил мужчина.

Они прошли насквозь главный приемный зал и оказались недалеко от небольшого подъёма, откуда свою приветственную речь скажет хозяин вечера — губернатор их города.

Тут же удалось встретить Раирнеса с Теффой, которые, конечно же, входили в круг особо почетных гостей.

Хоть этот вечер был не только для Гильдий, все самые именитые и сильные Гильдмастера, а также отдельные их подчиненные присутствовали.

Но вели себя более расслабленно. Отсутствовала необходимость приглядывать друг за другом.

А еще на настроение многих повлияло то, что между Ангарет и Даирнэль более не ощущалось той напряженности, что царила прежде. И так как тигры перестали скалиться друг на друга, остальные тоже смогли немного расслабиться.

Дархад и Эрфарин обмолвились лишь парой слов со своими Главами, после чего оказались свободны от их внимания.

— Приятного вечера, айис Форгаз, айиса Форг… ах простите, айиса Рамхеа, — проговорил слишком уж знакомый голос.

Эрфарин постаралась улыбнуться, но, кажется, не совладала с собой в нужной степени, и вместо улыбки вышел оскал.

Можно подумать, такую оговорку в высшем свете кто-то смог бы допустить неосознанно…

Адалан вежливо улыбалась паре, держа в руке бокал с розовым вином. Ее платье, сочетавшее в себе фиолетовый и светло-голубой оттенки, очень ей шло. Только, пожалуй, она слишком оголила плечи, учитывая вечную худощавость ее фигуры. Острые ключицы торчали над вырезом платья, беря на себя излишний акцент. Женщину хотелось накормить.

Например, морскими каракатицами. Сырыми.

— Здравствуйте, — холодно ответил Дархад, проскользнув взглядом по собеседнице ровно с той же долей заинтересованности, что и по мраморной колонне. Хотя, возможно, даже в меньшей степени. Все-таки колонны в зале обвивали живые цветы. Смотрелось красиво.

— Неплохое вино. Гораздо лучше того, что в тот раз пытался подсунуть вам Мариик, — ничуть не смущаясь, продолжила Адалан.

— Еще будет время попробовать, — вежливо ответила ей Эрфарин.

— Да, конечно. Я рада видеть, что ты снова вполне спокойно чувствуешь себя среди нас.

— Среди искусно замаскированных пресмыкающихся?

Адалан едва заметно усмехнулась. Это тоже не могло ее задеть.

— Змеи — удивительные и прекрасные создания. И очень хорошие охотники.

— Да, — согласно кивнула Эрфарин. — А ты знала, что даже в момент атаки скорость змеи в два раза меньше, чем у кошки? В бою один на один хвостатые, как правило, побеждают.

— Вот как, — протянула Адалан, почти уже не в силах сохранять улыбку на губах. — Что ж, надо иметь в виду.

— Надо просто сохранять разные ареалы обитания. И жить спокойно, — добавила девушка. — Приятного вечера, айиса Хораф. Дархад, я вижу, что вот там подают мусс с креветками. Я бы хотела попробовать.

Мастер Ночи тут же повел супругу в указанном ей направлении, не оставляя Адалан никакого шанса на продолжение беседы.

— Если ты будешь так легко справляться сама, то что же делать мне? — поинтересовался Дархад, тоже выбирая для себя закуску. Та оказалась и правда приятной на вкус.

— Надеюсь, что ты продолжишь со мной танцевать. С этим в одиночку я уж точно не справлюсь.

Супруг с этим согласился без лишних слов.

Ожидание не длилось долго. Губернатор появился перед своими гостями в красивом темно-зеленом камзоле, не имевшем никаких украшений, кроме крупной замысловатой броши на правой стороне. И весь его вид как бы говорил о том, что он в первую очередь отдает дань уважения именно всем тем, кто посетил эту резиденцию, а сам он вовсе не достоин и не желает привлекать к себе внимание. Небольшая уловка, старая, как мир, но она действительно сразу же заставляла испытать расположение к такому человеку.

Слова главы города оказались торжественными, но одновременно с этим теплыми. Он благодарил своих гостей и город и подчеркивал, что для него честь служить Карда-Ормону и всем его жителям. Особенно в преддверии такого крупного Фестиваля.

— Дорогие друзья, я позволю себе вольность устроить небольшое соревнование, чтобы вечер прошел еще ярче, — добавил в самом конце губернатор.

Рядом с ним появился неприметный молодой человек, одетый в нейтральную форму, как и все, кто исполнял роль обслуги и помощников в резиденции.

Он держал в руках небольшой ящик и по знаку главы города открыл его. Из нутра, обитого алым сукном, тут же вылетели три крохотные золотые птицы.

— Каждому, кто поймает птицу, я от лица города преподнесу подарок. Это делается с позволения Его Величества, поэтому можете не сомневаться — дары будут более чем стоящие.

Гости возбужденно зашумели, принялись переговариваться, а золотые птицы в ту же секунду разлетелись в стороны и сделали это столь стремительно, что их полет больше походил на проблеск молнии.

Магические артефакты быстро скрылись с глаз. Кто-то решил устроить охоту тут же, другие просто решили понаблюдать, третьи остались равнодушны.

После этого традиционно последовал танец, служивший открытием уже менее официальной части.

И Эрфарин действительно вновь получила возможность насладиться выученными с детства па, исполнять которые вместе с Дархадом отчего-то было приятнее всего на свете.

Память тут же услужливо напомнила, что бывают и другие танцы. Где не нужно четко соблюдать ритм, где нет ограничивающего порядка и музыкальной стройности. В Подполье танцы были свободно выражаемой страстью, а не вызубренным до оскомины законом.

Она сама не ожидала, что вдруг вспомнит об этом и захочет… испробовать.

Вечер полнился весельем и полагающимся на таких мероприятиях шумом разговоров, смехом и общей суетой, однако все проходило очень приятно.

После очередного круга танцев Эрфарин отлучилась в уборную. Индивидуальные комнаты, вычищенные до блеска, наполненные зеркалами, светом, приятным ароматом и украшенные цветами, вмещали в себя все необходимое, включая всякие мелочи: даже невидимки для волос и крохотные пуговички вместе с иголками и нитками.

Мало ли что могло случиться со сложной прической или нарядом.

А обращаться с такими мелочами учили любую девушку из высшего света. Не всегда неприятность можно было перепоручить слугам.

Приведя себя в порядок, Эрфарин немного покрутилась перед зеркалом, убеждаясь, что наряд нигде не примят и все так же безупречен. И что она вовсе не поправилась, хоть ни в чем себе и не отказывала.

Она покинула комнату и чуть не столкнулась с пробегающими мимо девушками. Но те через пару шагов остановились, тяжело дыша, на их щеках горел румянец.

— Нет, к хардам этих птичек, — произнесла одна.

— Если уж устраиваете атлетические соревнования, то хотя бы предупреждайте, чтобы женщины каблуки не надевали.

Они рассмеялись.

— Птички? — взглянула на них Эрфарин. — Те, за которыми губернатор объявил охоту?

— Да, одна туда улетела, — махнула рукой девушка. — Если хотите — попытайте удачу.

И обе скрылись в отдельных уборных, по всей видимости желая немного освежиться.

Эрфарин колебалась.

Но награды должны быть действительно хорошие, раз сам Король дал позволение главе города поощрить гостей этого приема. Теффа будет в восторге, если кто-то из Ангарет одной такой завладеет.

Эрфарин решительно пошла дальше по коридору, украшенному ткаными шпалерами с красивыми яркими рисунками, в том направлении, что ей указали, и дошла до одного из здешних выходов, что вели наружу.

Она оказалась на заднем дворе резиденции, ничем не уступающем по убранству и ухоженности главному входу.

Более того, на этой стороне располагался приличного размера лабиринт из живой изгороди. Здесь тоже наверняка пройдет часть вечера, и гости обязательно попытают удачу выбраться самым коротким маршрутом из хитроумно выстроенной ловушки.

Зоркие глаза девушки уловили движение золотой птички. Эрфарин видела, что кто-то попробовал ухватить ее, но та ловко пролетела между рук и скрылась в глубине лабиринта.

И кажется, стремительный полет магических артефактов утомил многих, потому что охотников тут находилось немного. А потерпев очередную неудачу, они вовсе забросили усилия и поспешили вернуться внутрь, где можно поесть и выпить.

Эрфарин ускорила шаг и вошла в зеленые коридоры. Артефакт издавал еле заметный стрекот, и она использовала все способности кошки, что только были возможны для человеческого тела, чтобы уловить его местонахождение.

Она быстро отыскала хитрый магический предмет. Кошачья реакция позволила схватить птичку. Эрфарин со счастливым видом сжала ее в руке. Осталось только написать на артефакте свое имя, это увидят в главном зале, и одним из победителей сегодняшнего вечера окажется она.

— Поздравляю с победой, — раздался чей-то голос, и девушка вздрогнула от неожиданности.

Недалеко от нее оказался Мариик. Он перегораживал собой проход, что вел к выходу из лабиринта. Мужчину подозрительно шатало, а в его голубых глазах виднелся нездоровый блеск.

— Смотрю, тебе в последнее время вообще везет, — добавил он, почесав макушку и посмотрев себе за спину. Там никого не было.

Девушка крепче схватила птичку, стараясь ничем не выдать внутреннюю дрожь, что пробежала по нервам волной.

— А вот мне что-то не очень, — отчаянно покачал головой владелец издательства.

— Не думаю, что я для тебя хороший слушатель, — как можно спокойнее проговорила Эрфарин.

Мариик мрачно взглянул на свою случайную собеседницу. И вымученно усмехнулся:

— А ты послушай! Это все из-за тебя, дрянь! Ты смотри, какая ловкая. Кошка, да? Девять жизней? Отлично цепляешься. Сколько тебя не топи, сдыхать ты не хочешь…

— Ты хоть понимаешь, что говоришь? Ты слишком пьян. Тебе стоит уйти.

Мариик загоготал.

Эрфарин с новой волной страха припомнила о том, что из лабиринта за сами его пределы не просачиваются звуки. Эта уловка сделана затем, чтобы не получить никаких подсказок извне при прохождении ловушки из зеленной ограды. Кричать бесполезно. Знал ли об этом ее недруг?

— Из-за тебя я и так стал посмешищем, — цокнул языком владелец издательства. — Из-за тебя со мной разговаривают на этом приеме, как с последним идиотом, все эти богатые и высокородные! И ты сама меня гонишь…

Девушка прижала птичку к себе.

— Но, знаешь, я вот ушел из зала, — вяло махнул рукой в сторону резиденции Мариик. — Не могу больше слушать насмешки. А вот отсюда не уйду. Тебе повезло во многом, но не в том, что ты встретила меня.

Он мерзко хихикнул.

— Знаешь, я ввязался с Хатеоном в этот спор просто так. Не хотел уступать ему. Да и не верил, что не смогу до тебя добраться, но ты оказалась такой стойкой и гордой. И на угрозы не поддалась и, даже когда я подослал к тебе человека с весьма дорогим подарком на балу-открытии, отказалась. С ума сойти, сколько в тебе спеси… Ты ведь все потеряла, а все равно корчишь из себя.

Он сплюнул себе под ноги.

— Серый брак! Люди любят давать приличные названия неприличным вещам. Ты же продалась? Продалась. Значит, шлюха. Что уж тут скрывать…

Эрфарин попыталась резко сдвинуться с места и обойти мужчину, но он ударил магией ей под ноги, стоило ей сделать лишь пару шагов.

— Ты в своем уме⁈ Если ты нападешь на меня здесь — тебе конец! — выкрикнула девушка.

Мариик пожал плечами. Сейчас она не видела в его глазах и проблеска разума.

— Ты сама к этому подвела. Надо же, и оперную певичку эту задействовала! Репутацию моего издательского дома она ловко подпортила, не придерешься. Запретила, видите ли, мне приближаться к ней и издавать о себе хоть слово! Надо же! Не побрезговала уладить дела подстилки своего братца. Вот уж точно смех!

И он рассмеялся. А потом его смех резко оборвался.

— Ты мне задолжала за все потраченные на тебя деньги и нервы.

Мариик сделал к ней шаг, и Эрфарин в ту же секунду превратилась в кошку и бросилась бежать со всех четырех лап.

Он пьян, плохо соображает и не должен сейчас быстро ориентироваться. Ей главное выбежать из этого дурного лабиринта. За ним — люди. На людях он ей ничего не сделает.

Чужая магия рухнула на нее обжигающим потоком. Кошка истошно заорала, и Эрфарин вернулась в человеческое тело, вытолкнутая из второй ипостаси кошмарной болью.

— Я знаю, что у оборотней аура куда чувствительней и уязвимее, чем у остальных, — проговорил Мариик, подступаясь к ней. — Вы же храните в ней другой свой облик.

Девушка, оставаясь в теле человека, ощущала боль второй оболочки. Та спряталась в ауре, сжалась в комок, и сейчас этот облик использовать не представлялось возможным. Человеческое тело хоть и не содержало на себе ран, те оставались в разуме и болезненно пульсировали и продлевали агонию.

Эрфарин принялась подниматься на ноги, загородившись собственной магической аурой.

— Глупо. Я сильнее тебя, — спокойно произнес Мариик. — В том-то и проблема, что все, кто выступает против тебя, превосходят тебя по силе. Не поэтому ли ты рванула к целому Мастеру, а не к кому попроще? Но вот его здесь нет.

Он бросился на нее. Она отпрыгнула в последний момент и со всей силы ударила его по лицу.

Мариик вскрикнул от неожиданной боли — надо же, сумела полоснуть когтями! — но не позволил девушке убежать. Его магия, превратившись в силки, удерживала ее на месте. Магия Ночи быстро оплетала светлую ауру девушки и должна была вот-вот сплести столь прочную сеть, что у нее не останется и шанса на побег.

Он отнял руку от лица и увидел, что вся ладонь залита кровью. Правая сторона лица горела огнем.

Кажется, она его хорошо оцарапала. Как настоящая кошка.

Гнев застлал Мариику глаза, и весь мир вдруг показался ему окрашенным в красный.

— Убью, тварь!

Эрфарин видела, что он к ней приближается, и рвала путы когтями, не обращая внимания на то, что эти усилия повреждают ей пальцы до крови.

У нее оставалось совсем мало времени. И он действительно ее убьет.

Как нелепо… в нескольких шагах от резиденции самого губернатора, что наполнен людьми, стражей и…

Путы исчезли. Их перебила чья-то сила, а потом Мариик страшно захрипел.

Эрфарин вскинула голову и уставилась на своего враз обезвреженного противника.

Дархад одной рукой сжимал его горло, а второй, сжав в кулак, молотом бил врагу под самые ребра.

Мариик лишился способности дышать и издавать какие-либо звуки. Мастер Ночи ослабил хватку, и противник принялся падать на землю, но, прежде чем достиг ее, Дархад нанес ему чудовищный удар ногой. Эрфарин, чьи чувства сейчас были обострены до предела, точно расслышала звук ломающихся костей.

Противника отшвырнуло к самой изгороди.

— Любишь ловить других в сети? Хорошо, — прозвучал приглушенный голос Дархада.

И девушка не узнала этот голос. Ей казалось, что она уже видела Мастера Ночи в сильном раздражении и даже гневе, но ничто не шло в сравнение с тем состоянием, в котором он пребывал сейчас.

Энергия Ночи сформировалась в две небольшие сети, и те рухнули на правую руку и ногу поверженного врага.

К Мариику, все еще не пришедшему в себя после жёсткого избиения, мгновенно вернулся голос, и он заорал от чудовищной боли.

Эрфарин видела, как эти две сети, что так легко упали на человека, раздавили плоть, сломали кости и вжали эти изуродованные части тела в землю, да так, что в тех местах образовались ямы.

Невозможно было представить, сколько весят такие сети.

Дархад медленно выдохнул. Внутри все плавилось от ярости, и она рвалась наружу, как бешеная собака с цепи.

Он стал примериваться к новому удару. Как бы так сделать, чтобы мразь корчилась подольше. Голову он раздавит в самую последнюю очередь…

И в этот момент здесь наконец-то появились люди.

Чужие голоса, восклицания, крики, действия стражей, которые что-то говорили самому Мастеру Ночи и бежали к его противнику.

Дархада заставили отойти, еле сдвинули с места, но все-таки увеличили расстояние между ним и побежденным.

Мастер Ночи обернулся к Эрфарин. И взглянул на нее неподвижным неживым взглядом.

Мужчина оказался рядом с ней прежде, чем кто-либо другой успел помочь ей подняться.

Он с силой схватил супругу за плечи, и она невольно затаила дыхание, зная, что сейчас, в эту самую секунду, часть ярости, часть гнева, что раскаленным блеском полыхал в черных глазах Мастера, обрушится и на нее.

И он ее убьет. Чтобы она больше не доставляла ему проблем.

— Поохотилась? — тихо и спокойно спросил Дархад.

— Что?.. Да… — проглотив ком в горле, ответила девушка, ощущая, как горячие ладони мужчины с силой сжимают ее плечи.

Она улавливала дрожь в руках мужа.

— Ты ранена? — все без тех же лишних эмоций уточнил Мастер Ночи.

Но с ним точно что-то не так. Его глаза все еще были глазами чудовища, глазами воплощенного в живую плоть дикого бешенства.

— Нет. Просто… больно, вторая ипостась пострадала, — тихо прошептала Эрфарин, чувствуя, как слезы стекают по щекам, хотя ей вовсе не хотелось плакать.

Она слишком напугана для этого.

Дархад крепко прижал ее к себе.

Она не сразу поверила в то, что получила такую жгучую нежность, а не кошмарную отповедь. Но потом все-таки очень робко прижалась к нему сама и уткнулась в грудь, желая отгородиться хотя бы на секунду от всего.

— Мне, видимо, с тобой и в уборную нужно ходить, — услышала она неразборчивый шепот и нервно хихикнула.

Мастер Ночи отстранил ее от себя, чтобы еще раз осмотреть. Он видел на ней следы от удара чужой магии, та короткими темными искрами-проблесками мелькала в светлой ауре, которую девушка так и не спрятала.

А еще он наконец рассмотрел, что у нее ранены руки. Она, видимо, рвала сеть, пытаясь вырваться.

— Вам придется рассказать, что именно здесь произошло, — приблизился к ним хмурый страж. — Потому что он отвечать не в состоянии, — указал законник себе за спину.

Дархад помог жене подняться.

Эрфарин заставила себя посмотреть в сторону Мариика. Ей не хотелось. Не потому, что она боялась увидеть его увечья. А потому, что ей просто не хотелось на него смотреть.

Ей было противно. От всего этого. От того, что случилось, и того, что могло случиться.

И от того, что она не смогла защитить себя даже сейчас, когда восстановилась, когда расправила крылья, когда вновь обрела опору под ногами.

И Мариик стал доказательством ее беспечности и слабости. Той, которую уже нельзя простить себе самой, той, на которую нельзя не обращать внимания…

Нужно что-то делать…

Сначала Эрфарин все-таки посмотрела на своего врага. Тот лежал распластанным по земле без сознания. С такого ракурса было почти не видно, какие у него страшные раны.

— Он напал на меня. Угрожал убить, — коротко ответила девушка. — Повредил вторую ипостась и использовал против меня магическую атаку во всю мощь.

Она знала, что все доказательства налицо.

Теперь уже все рассмотрели ее поврежденные руки и увидели, что на ее светлой ауре остались следи магии Ночи. Та ползала черными змеями и слишком медленно развоплощалась. Значит, концентрация энергии оказалась действительно мощной. А такую можно сосредоточить в собственной силе, только если как следует постараться.

Она, конечно же, сможет им показать и поврежденную ипостась кошки, когда наконец боль хоть немного утихнет.

Поэтому вопросов на этот раз должно быть меньше всего…

— А разве допустима такая сила удара? — вдруг прорвался сквозь весь шум высокий взвинченный голос.

Эрфарин невольно вздрогнула и тут же повернулась в сторону, откуда он донесся.

— Боги! Это же чудовищно. Сотворить такое с человеком! — заламывая руки на груди, проговорила Адалан.

Она стояла неподалеку от Мариика, и ее глаза полнились ужасом и слезами, а как всегда подведенные ярко-красной помадой губы кривились, словно она вот-вот расплачется от ужаса, который видела.

Эрфарин впала в оцепенение от такого цинизма, бесстыдства и наглости.

— Кто вы? — спросил один из стражей.

— Я близкая подруга пострадавшего, — произнесла Адалан, прикрывая рот ладонью и отчаянно качая головой. — Право слово, он не заслужил такого. Даже если тут что-то произошло, разве можно так бить в ответ? Он даже не Мастер, у него не было шансов защититься…

— Сука, — выдохнула Эрфарин сквозь плотно сжатые зубы.

Стражи принялись коситься на Дархада. Мастер Ночи смотрел на женщину в ответ. Она хитро прищурилась и отвела взгляд в сторону, словно бы не в силах справиться с потрясением от увиденного.

— Почему вы просто его не обезвредили? Зачем искалечили? — спросил страж у Мастера, невольно поддавшись на слова незнакомки.

— Он напал на мою жену, подкараулив ее здесь. Советую задавать вопросы не мне, а этому ублюдку, когда он придет в себя. И пусть радуется, что у него хоть какие-то части тела остались целыми, — жестко чеканя слова, ответил Дархад.

— Разберёмся, — буркнул страж, но больше ничего не сказал.

Мариика привели в себя, тот странно хлопал глазами и смотрел на все вокруг так, словно видел в первый раз. Он с тем же недоумением посмотрел и на свое искалеченное тело. Лекари купировали боль, поэтому он не верил в то, что с ним сотворили.

А потом он разразился отборной бранью и даже попытался броситься со своего места вперед. Он видел Эрфарин и Мастера Ночи, и все, чего он желал, это отомстить им за позор, унижение и боль.

Дархад вместе с девушкой даже не сдвинулись с места. На пути у Мариика встали стражи и довольно быстро сковали его магическими артефактами.

— Уведите его к хардам отсюда! — рявкнул один из стражей.

Законник всем существом чувствовал, что ситуация еще может закончиться совсем плачевно. Если Мастер Ночи все-таки не сдержится и решит добить этого несчастного, вряд ли его кто-то остановит.

Точнее, остановить можно. Среди стражей тоже есть Мастера, особенно на приеме у губернатора, но устраивать схватку из-за какого-то полоумного…

— Если понадобятся еще какие-то показания, мы вас вызовем, — проговорил законник. — А на сегодня все.

Дархад крепко перехватил руку Эрфарин, двинувшись к выходу из треклятого лабиринта.

— … представляете? Такой ужас… — пересказывала свои «невероятные впечатления» Адалан кому-то из гостей. Кажется, первому встречному, кого ей удалось поймать из тех, кто пытался любопытствовать. — Мариик непременно должен выдвинуть встречные обвинения. Это же против всяких правил. Что же это выходит, Мастера могут безнаказанно калечить людей?

— Я ее убью, — осипшим голосом сказала Эрфарин и даже дернулась в сторону женщины, но Дархад силой удержал девушку подле себя и заставил ее идти в том направлении, в котором нужно.

— Потом разберемся.

— Дрянь! Какая же дрянь! — трясясь от ярости, прошептала она.

— Успокойся. Если уж я не убил эту гниль, ты тем более должна справиться.

Супруга резко втянула воздух через ноздри.

— Погодите, — подбежал к ним один из стражей и протянул золотую птицу. — Кажется, это ваше.

Эрфарин, удивившись чему-то столь неожиданному во всей череде событий, сдержанно поблагодарила законника. Он тут же убежал.

Дархад перехватил у жены артефакт и покрутил его в руках.

— Мне понравилось, как сочетается твое имя с моей фамилией, но категорически не понравился повод для такого написания.

— Я рада что ты понял. — Она прижалась к нему.

На артефакте значилось — Эрфарин Форгаз.

Она все-таки успела вписать свое имя в артефакт, прежде чем Мариик на нее напал. И конечно же, ее метку победительницы увидели в главном зале.

Она, не имевшая права на фамилию мужа и никогда до этого не смевшая себя так называть, использовала именно это сочетание.

— Должны сложиться серьёзные обстоятельства, чтобы ты это сделала. Поэтому я стал искать тебя сразу же. Ты умница, что так ловко придумала.

Он передал артефакт кому-то из их Гильдии, кто тоже присутствовал на приеме, и попросил получить награду за них. О случившемся медленно расползались слухи, и следовало уйти прежде, чем вопросы начнут сыпаться со всех сторон.

Эрфарин с трудом верила, что они по-настоящему сумели уйти. Что их не потащили в управление стражей, что не пришлось ни с кем объясняться и повторять одно и то же бесконечное число раз, что не нужно крутить в голове произошедшее и вспоминать детали.

Хотя все, что случилось, все равно осело в ней. В душе и на ауре.

До тошноты противно.

Они оказались в салоне кареты, и мир вновь остался где-то там, за границей, за чертой. И можно было расслабиться.

— Ты… злишься на меня, да? — решилась спросить Эрфарин, когда они проехали несколько минут в абсолютном молчании.

— Нет, я в ярости.

Она вздохнула.

— Я знаю, что не должна была отлучаться, но там ведь находились люди, и я… да кто вообще бы додумался нападать в таком месте⁈

— Твои обезумевшие поклонники, — глухо рыкнул Мастер Ночи. — Я должен уточнить, можно ли во время действующего контракта о сером браке вносить изменения. Я, кажется, потребовал с тебя слишком мало за всю эту суету.

Эрфарин поджала губы, чувствуя себя виноватой.

Она и виновата! Ведь действительно ее поклонники! Действительно обезумившие! И она не в состоянии с ними справиться!

Боги Дня и Ночи, это же нелепо — быть настолько беззащитной.

— Харды! Как раздражает, — яростно прошипел Мастер Ночи.

Эрфарин вздрогнула.

Видимо, ей все-таки придётся испытать гнев мужа на себе. Она признавала, что заслужила и что нужно будет перетерпеть эту бурю. Лишь бы только справиться с ней…

— Иди сюда. — Дархад требовательно протянул ей руку.

Она вложила в его пальцы чуть дрожащую ладошку. Он перетянул ее с места к себе на колени.

— Прояви ауру. Не могу ощущать чужую энергию на тебе. Из себя выводит. Или я сейчас вернусь и добью того ублюдка.

Девушка растерянно воззрилась на мужа, но просьбу выполнила.

Энергия Дня расстелилась вокруг нее мягким светом. На ней все еще оставались черные полосы. И они все еще очень медленно исчезали.

Дархад тоже проявил ауру, но очень сдержанно, блекло. Чтобы его сила не подавила ее.

И очень медленно и осторожно принялся стирать с жены чужую энергию Ночи. Та под гнетом силы, что превосходила ее, спешно развеивалась.

Эрфарин наблюдала за этим замерев.

Она, фатрис, привыкшая к шитью, привыкшая к выправлению кружева, обученная тонким манипуляциям с иглами, с трудом представляла, как можно действовать с такой осторожностью и аккуратностью на уровне свободных энергий.

Они на то и назывались свободными, что не имели толковой формы и не могли четко направляться. Поэтому все в мире воплощали свою силу в форму. Без формы она оставалась хаотичной волной, способной растратить себя за мгновение, но так и не принести никаких результатов.

— Я поняла, что не знаю, во что ты воплощаешь свою силу, — тихо произнесла она.

Дархад покосился на жену.

— Я, скорее, тренировал свойство, нежели четкое воплощение. Хотя с детства учился драться на посохе, поэтому до сих пор обращаюсь к нему. Или к молоту из-за выбранной профессии. В остальных случаях, как сегодня, — выбрал то, что увидел.

— Как сеть Мариика?

— Не произноси его имя. Да, как сеть.

— Дело в плотности, да? Ровно так же, как ты создаешь наработки.

— Да. Вес, который приобретает моя сила, поднять в состоянии только Мастера, что сильнее меня.

Эрфарин поцеловала мужа. И целовала долго, со вкусом, со своим собственным желанием.

— Благодарность от кошачьей ипостаси, — слегка отстранившись, сказала она.

— Что мне сделать, чтобы получить благодарность и от тебя? — пристально рассмотрев жену, спросил Мастер Ночи.

Она снова прикоснулась к его губам своими губами. Всего на пару мгновений.

— Возможно, меня немного возбуждает демонстрация твоих способностей, — призналась она, глядя мужчине в глаза.

— Немного?

— Много мне нельзя.

Дархад гладил ее по спине. И в этом жесте не было ничего провокационного, ничего намекающего, только спокойствие и тепло. И может, поэтому оно так дурманило.

— Знаешь, я сразу подумала о тебе. Я во всем полагаюсь на тебя. Выходит, это действительно несправедливо… — с протяжным вздохом сказала Эрфарин.

— Ты спасаешь меня по-другому. И тебе спасать меня еще долго. Поэтому я успею с тебя за все стребовать.

— Хорошо. Но давай я немного все-таки рассчитаюсь…

Она снова потянулась к нему и уже не отпускала.

Карета резко остановилась, снаружи что-то грохнуло, и только это заставило их очнуться, оторваться друг от друга и осознать, что вокруг все еще существует какой-то мир.

— Да что еще там? — рявкнул Дархад.

Эрфарин отстранилась от него, пересела на противоположное сиденье, отодвинула шторку, чтобы быстро выглянуть наружу.

— Кто? Поклонники? Воры? Харды? Я сейчас любого убью, — с неимоверным раздражением проговорил Мастер Ночи.

— Тарнан и Раана, — ответила супруга.

— А этих выпорю.

Они выбрались из салона кареты. Эрфарин на всякий случай сделала полшага вперед, как бы пытаясь стать препятствием между Мастером, которого события доводили до белого каления, и учениками, которые совсем не виноваты в происходящем, но обладают удивительной способностью попадать под горячую руку.

— Ну и что вы тут творите? — проворчал хозяин Фатеаса.

Энергия поместья явно атаковала студентов. Не с той силой, что уже один раз набрасывалась на них, а скорее, с неким предупреждением. Как в момент, когда они попытались пролезть на его территорию и попали в ловушку.

Поэтому Тарнан потирал спину. А у Рааны виднелись покраснения на руках, словно ее по ним отхлестали.

— Это Раану надо спросить. Она не в себе, — с обидой в голосе проговорил парень. — Мы, как всегда, пытались справиться с тьмой поместья, но Раана действует слишком грубо. И вот результат!

Тарнан жаловался, словно ребенок, и при этом отчётливо морщился от боли. Видимо, поэтому он даже не подумал как-то аккуратнее подбирать слова. Ему явно было обидно.

Мастер Ночи гневно взглянул на рыжеволосую девушку. Она отчего-то вытянулась перед ним в струну, а потом, с силой мотнув головой, развернулась и убежала.

— Это начинает утомлять, — уже без всякой иронии произнес Дархад. — Веди ее обратно. Я не намерен больше терпеть такие выходки без существенных на то причин.

— Харды, — процедил Тарнан, — простите, Мастер, я с этим разберусь.

Он быстрым шагом поспешил за соученицей.

Мастер явно не шутил, и больше он не позволит им вести себя как вздумается. Тарнан это отчётливо понял, как и то, что они на волоске от того, чтобы потерять свою возможность стать личными учениками Дархада Форгаза. Даже если они потом справятся с его заданием, даже если покажут толковые результаты, ни один Мастер не потерпит, чтобы его ученики позволяли себе столь недопустимую асоциальную распущенность.

Тарнан нагнал Раану нескоро. Молодая девушка неслась так, словно от этого зависела ее жизнь. Но в конечном счете он схватил ее за руку и буквально дернул на себя, заставляя остановиться и не позволяя более никуда убежать.

На него смотрела не наглая конкурентка, на него таращились ярко-зеленые глаза запуганного до нервной дрожи зверька. Парень невольно протянул руки к лицу девушки и нежно заключил его в ладони, слегка погладив бархатную кожу. Он бы и вовсе притянул ее к себе, крепко обнял и загородил… но он не знал, от чего ее спасать. Разве что от гнева Мастера, что их непременно настигнет, если они не вернутся быстро с адекватными объяснениями.

— Эй, ты чего? Да что с тобой⁈ — тихо спросил Тарнан, переняв этот испуг. Он совершенно не мог найти объяснение тому, что происходило с извечной конкуренткой-напарницей.

— Я предательница. Я всех обманула… Тарнан, я всех предала, — бессильно разревелась Раана.

— Да что ты…

— Я тогда перевоплотилась, — заговорила она сбивчиво, глотая окончания слов и размазывая по щекам крупные слезы. — Мое сознание меньше зацепило, чем твое, и пострадало только человеческое тело. Я в облике лисы пробралась вперед, я хотела найти для тебя помощь. И я увидела человека…

— Какого человека? — ошеломленно переспросил сокурсник.

— Который уходил отсюда. Это, наверное, он украл энергию…

Тарнан один вдох переваривал услышанное. А затем с силой встряхнул девушку.

— Ты уверена? — склонился он к ней, чтобы взглянуть в глаза.

— Не знаю… я не видела его лица, но это произошло сразу после того всплеска энергии. Значит, это он, да? — спросила Раана у него со смешанным чувством ужаса и надежды.

Парень лихорадочно все обдумывал.

— Почему ты сразу не сказала?

Слезы вновь покатились по ее лицу, и она, не в силах более выносить правды, что была открыта только ей, крепко зажмурила глаза.

— Тарнан. От этого человека исходила энергия нашей Гильдии. Он свой, понимаешь? Свой.