Мастер Ночи и белая кошка

Глава 19

Эрфарин всей своей сущностью (двумя!) ощутила, что именно навсегда.

Тьма оказалась всецелостной, всесокрушающей, всевластной. Она все заполнила собой. Весь мир, все ощущения, всю кровь в венах. Не осталось ничего, кроме ее бессмертного ледяного дыхания.

Эрфарин и представить не могла, что есть нечто темнее мрака, что насыщает поместье Фатеас. Теперь узнала, лишившись собственного мироощущения. Увидела, лишившись всякого зрения.

— Впечатляет, — послышался беспощадно спокойный и строгий голос Дархада из абсолютного «ничто». — Но этого недостаточно.

И темноту ударила сила разъяренного Мастера Ночи.

Мрак раскололся. Сначала тонкими паутинками, как бывает на стекле, а затем трещины разрослись, раздвинули в сторону неизвестную энергию и в конце концов разорвали ее в клочья, вернув мир обратно. Показав все его черты, грани и оттенки.

Чужая сила быстро развоплощалась, опадала всюду крупными черными клоками и истаивала темным дымом.

— Как ты? — обратился к жене Дархад.

— Не знаю… — честно ответила Эрфарин. — А что случилось?

— Чтобы узнать это, придется выйти наружу, — произнес он так буднично, как будто говорил о погоде. — И что бы после этого ни случилось, никуда от меня не отходи. Поняла?

— Да.

— Эрфарин.

— Что?

— Это будет сложно… но постарайся не бояться.

Мастер Ночи взглянул ей в глаза. И в его взгляде девушка увидела лишь уверенность, сосредоточенность и надежность. Никакого страха, растерянности и сомнений. Никакого мрака, говорившего о том, что там, снаружи салона, их ждет нечто, с чем он не справится.

И Эрфарин поняла, что не боится. Совсем.

Поэтому уверенно кивнула в ответ.

Дархад крепко взял ее за руку, рывком распахнул дверцу кареты, и они быстро ступили на каменные плиты улицы.

Возница и лошади все еще пребывали в странном состоянии забытья и еле заметно вздрагивали, но их пока что пришлось оставить.

Мастер Ночи держал девушку близко к себе, почти прижимая к своему боку, и посматривал по сторонам.

Обширную часть улицы накрывал магический купол, сотканный из общей энергии силы тьмы и света. Очень прочная магия отделила их от всего остального.

Мощный артефакт или несколько, связанные в сеть.

Способные быстро развернуться и вот так вот захватить в капкан, над которым еще предстоит поломать голову. Или же сокрушить грубой силой. Даже если осколки разлетятся во все стороны, никому навредить они не смогут. Ведь улица перекрыта из-за бала-открытия в Приемном Дворце.

Они здесь все в весьма уединенной обстановке.

— Вы уверены в том, что вам стоило привлекать столько внимания? — спросил Дархад громко.

— Наша встреча не займет много времени, — сказал кто-то из стоящих напротив людей.

Восемь человек, хорошо скрывающие свою силу артефактами, так что было невозможно заранее оценить их уровень. Одетые в темную одежду, спрятавшие свои лица за расписанными красным цветом вычурными масками.

Очень уверенные в себе.

Видимо, рассчитывали разобраться со своими целями до того, как городская стража прибудет сюда.

Один из шайки подал команду, и нападавшие вновь нанесли слаженный удар.

Эрфарин отчетливо его ощутила и душой, и телом. На них понесся сгусток тьмы. По всей видимости, он должен был не только сбить их с ног, но и лишить всякой ориентации, как недавно. А жертву, что не может слышать, видеть и двигаться, добить не составляет труда.

Дархад ответил. Свободная энергия Мастера Ночи встала в нескольких райтах непроходимой стеной, и чужая сила разбилась о нее с треском и чьими-то болезненными воплями. Кто-то имел явно прочную связь со своей силой и получил хороший ответный удар.

Эрфарин покосилась на мужа. Он по-прежнему был спокоен. Она не совсем понимала, что именно он сейчас сделал, но, кажется, противной стороне уже приходилось не до веселья.

Враги снова обменялись знаками, и несколько из них мгновенно сдвинулись с места, бросившись на пару.

Эрфарин невольно сделала шаг назад. Человеческая интуиция и животный инстинкт приказывали бежать. Она знала, что ей не справиться с этими людьми, и поэтому выживание представлялось возможным, только если оказаться быстрее.

Дархад довольно жестко дернул супругу за руку и вновь притянул к себе. Он смотрел только на врагов, но все еще не двигался с места.

Нападавшие схватились за артефакты.

Мастер Ночи хищно оскалился. Вокруг него и Эрфарин вновь образовался щит, он сомкнулся куполом над их головами и принял на себя все первые удары артефактов. А затем распался на части, как будто цветок лотоса раскрыл свои лепестки. И каждый такой «лепесток» обрушился на одного из противников, решившегося приблизиться.

Враги сбились с шага, сбились с ритма. На их туловища рухнула огромная тяжесть. Они попытались загородиться собственной магической аурой. Послышались сдавленные хрипы.

— На колени, — клокочущим от ярости голосом произнес Дархад.

Нападавшие сопротивлялись. Тяжесть увеличивалась. «Лепестки» чернели, становились плотнее и начинали больше напоминать плиты… Те самые, что получаются, если Мастер Ночи кует энергию темноты.

— Вы мне не противники. На колени, — вновь приказал он, и враги рухнули на плиты улицы с жалкими воплями, более не имея возможности сопротивляться.

Они еле шевелили ногами и руками под «лепестками», и только это доказывало факт их жизни.

Впрочем, вполне может статься, что они просто задохнутся под такой тяжестью, потому что Мастер Ночи не позволял давлению магии ослабнуть ни на миг.

— Проверяете мои способности? — спросил Дархад у тех, кто еще оставался на своем месте и не спешил нападать. — Думаете, так у вас больше шансов?

— Безусловно. Мы же не самоубийцы, — послышался ответ той стороны.

Они сделали пару шагов вперед и проявили свою ауру.

— Все трое Мастера, — шепотом произнесла Эрфарин, чувствуя нарастающую опасность.

У всех, кто сейчас уже корчился на земле, конечно же, такого уровня не было. Но эти трое — Мастера Ночи, и Дархаду предстоит противостоять им в одиночку.

Девушка лихорадочно обдумывала, что будет через пару секунд.

Если она соберет все силы и если нанесет удар неожиданно, то, возможно, одному из них навредит. Если еще извлечь артефакты из магического хранилища, то, пожалуй, шансы станут действительно реальными. Но вот двое других…

— Это кто же так потратился? — задал формальный вопрос Дархад, не надеясь получить ответ.

Его на самом деле удивило то, какие силы сейчас противостояли ему. Наемники такого уровня — не шутка. Слишком дорогая команда.

Трое атаковали. Дархад загородился новым куполом, но защита дрогнула. Эрфарин дернулась всем телом и еле задушила в собственном горле испуганный крик.

Мастер Ночи покосился на девушку.

Со второго раза купол пробьют. Ему не страшно, но…

Взгляд жены метался по сторонам, и тревога уже переросла в страх. Пока еще не жуткий, пока еще не тот, от которого теряют разум. Только Дархад не хотел, чтобы она вообще боялась. Но чувства не всегда можно контролировать.

Ему вот злость контролировать почти не удавалось.

Почему кто-то вообще смеет портить настроение его жене в день бала-открытия? Почему после этого кто-то вообще смеет мешать их дороге домой? Почему вместо того, чтобы проводить время наедине, чтобы бороться с остатками кошмара, они должны драться и погружаться в отчаяние больше прежнего?

Злость внутри вскипела, раскалилась, разожглась.

Сокрытая могущественная сила прогудела растревоженным хищным зверем, желая сорваться с цепи и расквитаться с врагами.

Жажда крови, жажда боя, жажда исключительной победы пробудилась и подсказала, что делать дальше.

Заставила принять решение.

Пусть сегодня, пусть сейчас. Всем секретам когда-то приходит конец.

Он скрывал свою тайну достаточно долго. Еще дольше — уже неуместная роскошь.

Что ж, хорошо. Кажется, газетам вновь будет о чем писать…

— Эрфарин, — вновь обратился Дархад к супруге. — Сейчас не бояться будет еще сложнее, но ты все равно должна постараться.

— О чем ты? — шепотом спросила она, смотря на мужчину с невероятной тревогой. — Тебе их не победить, да? Я могу… я постараюсь атаковать… И у меня есть сильные артефакты. Мы, наверное, сможем вырваться…

— Эрфарин, — спокойнее прежнего сказал Мастер Ночи, — время твоего страха прошло. Бояться будут только те, кто нам противостоит.

Она застыла в немом вопросе, а потом на самом краю взгляда вдруг что-то появилось.

Девушка невольно посмотрела на то, что привлекло ее внимание, и сердце перестало биться. Сознание заволокло какой-то странной дымкой. Удивительным равнодушием, граничащим с абсолютным умопомешательством. Когда разум стирает всякий мир перед глазами и выстраивает свой, другой, безопасный. Потому что реальность приобрела черты истинного ужаса.

Она просто появилась.

Фигура, превышающая рост самого Дархада.

Закованная в тяжелые кожаные доспехи, поверх которых надет плащ, плотно обтягивающий плечи. Бесшумная, безмолвная, бездыханная. Она не двигалась, не шла, а плыла над землей, делая равномерные шаги, равные движению секундной стрелки. Глубокий капюшон скрывал лицо. Не было даже намека на какие-то черты, словно там, под той же черной кожей, вообще ничего нет… Ничего, кроме воплощенного страха.

Эрфарин со свистом втянула в себя воздух, почти не веря в то, что видит.

Фигура отделилась от Мастера Ночи и пошла вперед. На его врагов.

Кошмар.

Материально воплощенный кошмар. Огромный, тяжелый, живой. Ощутимый на магическом и физическом уровне. Излучающий одной лишь своей аурой столь полновесную, хлёсткую, уничтожающую силу, что не хватало возможности представить, что будет, когда он проявит свои истинные способности.

В сравнении с ним, тот кошмар, что атаковал ее, показался всего лишь неудачной забавой. Легким ветерком на фоне тайфуна.

Эрфарин думала, что то нападение на территории родного дома вышло ужасным. Что к ее душе прикоснулось чудовище, ведь оно смогло оставить на ней свой след…

Боги. Как ограничено ее понимание магии и могущества Мастеров…

— Дархад, — сдавленно произнесла девушка.

На лице Мастера Ночи замерла улыбка превосходства. Ужасно жестокая, кошмарно холодная. Приговаривающая врагов к их концу.

— Смотри, что бывает с теми, кто совершает ошибку, — произнес мужчина тихо, почти беззлобно. И пожалуй, именно это доказывало то, насколько беспощадным он является в эту самую секунду.

Вместе с кошмаром тут же всюду расстелилась тьма, сомкнулась непроницаемыми стенами под куполом. Чтобы скрыть все, что сейчас здесь будет происходить, чтобы утвердить свою абсолютную власть на этой территории и над людьми, против которых выступила невероятная сила.

Эрфарин вспомнила это ощущение… когда на нее напали на территории родового особняка, тот кошмар тоже принес вместе с собой свое собственное пространство.

Но теперь то казалось слабым бумажным заграждением, а это ощущалось плитами из черноводного камня.

Кошмар «проплыл» своим неотвратимым невесомым шагом мимо тех, кто уже и без того лежал на земле под «лепестками». И даже вялые попытки этих людей к сопротивлению прекратились.

Эрфарин впервые видела, как за одну секунду у людей седеют волосы. Как они хрипят и скулят от ужаса. И царапают до самой крови ногтями каменную уличную кладку.

Кошмар двигался дальше. Плащ, что окутывал жуткую фигуру, рваный на самых концах, шевелился в такт шагов и ветра.

Воплощение материального ужаса добралось до Мастеров Ночи, так и не сумевших нанести удар. Их жилы сковало, мышцы одеревенели, а души тряслись.

Кошмар впервые за эти секунды воспользовался силой. До этого все присутствующие всего лишь соприкасались с аурой этого порождения.

Он обогнул одного, второго, третьего. Люди захрипели, они не могли кричать. Страх от кошмара сдавливал все нутро. Оно закипало и замерзало одновременно. Дыхание закручивалось в легких и превращалось в иглы, что терзали грудную клетку.

Люди хотели бы пасть к земле, хотели бы закрыть голову руками, хотели бы сжаться, скукожиться, скрючиться, полностью закрыться от этого мира, но ни одного этого права им не было дано.

Кошмар вернулся к первому Мастеру Ночи из нападавших. Высокой фигуре воплощённого ужаса пришлось наклониться, чтобы сравняться с лицом человека, к которому она приблизилась.

Глаза преступника полезли наружу, веки неестественно высоко поднялись, сосуды лопнули, окрашивая белки в мерзкий мутный розоватый цвет.

— Сними маску, — отдал приказ Дархад.

Кошмар протянул руку. Рука воплощения оказалась также закована в тяжелую кожаную перчатку и оканчивалась подобием длинных когтей.

Он подцепил когтем маску и сдернул с лица человека.

И сделал странное.

Кошмар всей рукой, всей пятерней, невесомо, почти нежно, провел по лицу человека. Словно бы старался тактильно насладиться сдвинутыми в неимоверном напряжении бровями, тяжело раздувающимися ноздрями и перекошенным в безмолвном вопле ртом.

Эрфарин уловила тяжелый вздох Дархада. И вновь вгляделась в Мастера Ночи.

Он наслаждался. Это был вздох удовлетворения.

Кошка же, наоборот, пребывала в оцепенении от происходящего.

Слишком много страха, слишком быстро бьющиеся сердца, слишком много угасших сознаний. Слишком много того, что может покалечить и убить. Слишком много силы, которая почти убила…

Все это свидетельствовало о том, что нужно уходить, убегать, спасаться.

Эрфарин подавляла свою вторую ипостась одной лишь волей, хотя и сама с трудом справлялась.

— Они нужны живые, — произнесла она, заставив язык ворочаться во рту и надеясь достучаться до мужа. Надеясь, что он не потерял разум.

— Живые… — протянул Мастер Ночи, как будто пробуя слово на вкус. — Они разве достойны…

— Дархад, — прошептала девушка, одергивая супруга, — у меня не получается не бояться.

Он медленно повернул к ней голову. В глазах не было безумия. В них отражалось нечто худшее.

Осознание своей силы, осознание своей власти и осознание ужасающе легкой возможности решать судьбу нескольких людей. Выносить им приговор и смотреть, как они корчатся в последней агонии.

Дархад протянул руку, едва коснулся кончиками пальцев щеки девушки и ощутил ее внутреннюю судорогу. Она хотела отстраниться и прикладывала усилие, чтобы не сделать этого.

— Что ж, я понял, — произнес Мастер Ночи едва слышно. — Я не стану.

Кошмар в ту же секунду спрятал свою силу, вновь осталась лишь его подавляющая аура. Но по сравнению с тем, что длилось здесь эти несколько секунд, дышать стало определенно легче. В окружающий мир вернулась свобода, вернулась воля, помимо гнета Мастера вернулось что-то живое…

Дархад направил уже теперь свою силу против врагов. И Мастера Ночи тоже рухнули на колени, сдавленные чужой неимоверно тяжелой энергией. Их чувства и разум были сокрушены кошмаром. Они не могли сопротивляться.

Кошмар же вернулся к своему хозяину. Неспешно и спокойно. Он повернул голову в сторону Эрфарин, не сбивая ритма шага, посмотрел и вновь отвернулся.

Эрфарин неотрывно следила за высокой фигурой, лицо которой не представлялось возможным рассмотреть. Внимание кошмара отозвалось в ней странным чувством… Она не смогла себе его объяснить.

Воплощение материального ужаса замерло рядом с Мастером, а потом растворилось в его ауре и его тени.

В мир вернулось спокойствие. А еще фонарный свет, звуки и ощущения. А все чувства как будто, наоборот, впали в апатию и еле ворочались в душе.

— Так-то лучше, — беззаботно отозвался Дархад, поглядывая на поверженных противников с довольством.

Эрфарин вдруг испытала неимоверное раздражение к такому поведению. Она выдернула руку и отступила от мужа.

— Да чтоб тебя! — не выдержала девушка. — К чему это все? И зачем тебе это? И почему ты владеешь кошмаром⁈

— Я защитил нас, — помрачнел Мастер. — Маги Ночи могут овладеть кошмарами, Маги Дня — грезами. Я применил силу, которой добился сам. И, как видишь, мы благодаря ей полностью в безопасности.

— Нет, это слишком. Это… — Эрфарин оборвала себя сама.

Она прижала ладонь к губам. Она даже не знала, что именно хочет сказать.

Такая сила в руках одного человека…

Нет, все Мастера Ночи или Дня сильны, и есть те, кто, конечно же, сильнее Дархада Форгаза, но из всех людей, что Эрфарин видела за свою жизнь, сильнее пока не было никого. Другие люди оставались за гранью, где-то в слухах, в разговорах, в воображении. А сейчас и прямо здесь она все увидела своими глазами.

— Эту силу я создал благодаря энергии поместья. Я еще не до конца ее усвоил, поэтому кошмар не совершенен, — с изрядной долей самокритики поделился Дархад.

У Эрфарин вырвался нервный смешок. Не до конца усвоил? Еще не совершенен? А что будет, когда случится это самое «до конца»?

От таких мыслей сердце решило куда-то спрятаться и попросило более не допускать столь страшных мыслей в разум. И девушка действительно захотела от всего отстраниться. Благо, что в мир вместе с его обычным ритмом вернулась и привычная суета.

Артефакты, державшие купол над ними, исчерпали себя. Все-таки мощные магические предметы имели свойство быстро растрачивать свою силу.

И до места столкновения наконец добралась городская стража.

Они принесли вместе с собой хмурые лица, подозрительные взгляды, магические артефакты, что мгновенно очертили периметр.

И затем через несколько минут стали скапливаться любопытные. Судя по особо дорогим нарядам отдельных горожан, даже те, кто уже тоже покинул бал-открытие, не посчитали ниже своего достоинства выйти из карет и встать вместе с простыми людьми в один любопытный ряд.

Эрфарин почувствовала себя в ловушке и прежде, чем отдала отчет своим действиям, вновь встала под бок к Дархаду. Он совершенно привычно перехватил ее руку и сжал в своей широкой горячей ладони. Ей так стало гораздо спокойнее.

— Утверждаете, что на вас напали? — спросил стражник, поглядывая на пару с таким прищуром, словно старался разглядеть в них хардов, принявших облик людей.

Короткий пересказ супругов случившегося ему не понравился.

— А на что это похоже? — бросил ему в ответ вопрос Дархад. — Пострадал возница и лошади. Мы справились только благодаря собственным силам.

— И что это за силы такие, что нападавшие теперь седые, а половина даже в себя не приходит?

Мастер Ночи бросил темный взгляд в сторону напавших. Те пока еще лежали. Рядом с ними стояли стражники, пытались осмотреть, привести в чувство, разговорить и хоть что-то вызнать.

— Превышение воздействия личными способностями карается законом, — поспешил добавить страж самым строгим тоном.

— Их, как видите, много, а мы с женой всего лишь вдвоем, — хладнокровно отозвался Мастер Ночи. — Быстрой помощи прибыть неоткуда, учитывая, что они создали заграждение. Я не мог рисковать жизнью жены или своей. Поэтому ударил наверняка.

Представитель закона сверлил мужчину взглядом.

Эрфарин нервно покусывала губы.

Если стражи признают, что Дархад использовал слишком много сил против тех, кто заведомо слабее него, то их арестуют вместе с врагами. И последует долгое разбирательство. Закон крайне строго ограничивал всех людей. Чтобы те, у кого получилось достичь высоких уровней силы, не могли подавлять тех, кто гораздо слабее них.

Кошмар был сильнее, чем все эти поверженные вместе взятые. Даже их Мастера. А такие силы, использованные без очень серьезного оправдания, приравнивались к самым опасным деяниям.

Эрфарин резко подурнело.

— Просим ограничить давление на нашего Мастера! — вдруг вмешался резкий голос так вовремя объявившегося Раирнеса.

Вместе с Теффой они быстро приближались к ним. Главы буквально раздвинули своим решительным продвижением впереди столпившихся и даже некоторых стражей оттолкнули со своего пути.

Эрфарин бросила быстрый взгляд на супруга. И когда он только успел передать сведения Гильдмастерам? Неужели сразу же после нападения?

— Главы Гильдии Ангарет, — представил обоих Раирнес в такой манере, словно представлял лично королевскую семью. — Мастер Форгаз наш подчиненный. Наши имена впишите в протокол. Мы свидетельствуем о том, что айис Дархад в последнее время подвергается атакам со стороны пока еще не установленных лиц. Протоколы о ранее совершенных против него преступлений, конечно же, составлены, и дела полностью открыты. Расследование все еще ведется. И, как нам кажется, это очередной противоправный акт.

Страж поджал губы. Такая словесная атака пришлась ему не по душе.

Раирнес встал рядом с Дархадом, и сложилось ощущение, что между ними и законниками выстроился непробиваемый щит.

— Вы не ответили на вопрос — какую способность вы использовали? — настаивал на своем страж.

— Управление собственной силой в воплощенной форме. И кошмар, — отчеканил Дархад без всякого на то желания.

Страж попытался скрыть ехидную улыбку, но у него это плохо получилось.

Ловить зарвавшихся магов ему нравилось особенно.

— Кошмар не является вашей установленной способностью, — тут же подчеркнул законник, успев кое-что проверить через специальный артефакт.

— Потому что он еще не сформирован до конца, — ответил Мастер Ночи.

— Подтверждаю, — тут же вмешался Раирнес. — В Гильдии все зафиксировано в официальной форме. Развитие кошмара у нашего Мастера началось, но еще не завершено. А потому не является необходимым к установлению.

Страж взбешенно посмотрел на гильдийцев.

— Придется все это еще раз повторить в нашем управлении, — сказал он приказным тоном и сразу же ушел, не желая больше пререкаться.

— Ну, этого уже не избежать, — пробормотал Раирнес, когда они остались одни. — Теффа, я буду сопровождать, а ты возвращайся в Гильдию. По возможности надо купировать слухи и сделать так, чтобы не все газеты завтра напечатали об этом инциденте.

Глaва согласилась и быстро вернулась в карету, на которой они с супругом сюда прибыли, чтобы отбыть в Старший корпус Гильдии Ангарет.

— На вопросы отвечайте спокойно и особо ничего не скрывайте, — скороговоркой произнес Раирнес. — Мы уладим шероховатости, если таковые возникнут.

Потом он глянул на поверженных преступников.

— Никто же не умер? И не умрет?

Дархад поморщился.

Он бы убил… нескольких уж точно. На этот раз уж точно. Нельзя же постоянно щадить врагов. Он уже пощадил тех, кто напал на Эрфарин в день их первой встречи. Еще теперь эти…

Он бы убил, если бы жена не призналась в том, что теперь боится его самого.

Должно быть, для нее это оказалось слишком.

— Не должны, но разум у некоторых помутнен, — ответил Мастер Ночи. — Не думаю, что их восстановят…

Он по эмоциям считывал, что трое совершенно потеряли связь с реальностью. Потому что были спокойны. Лежали на земле, бессмысленно смотрели в пустоту и не испытывали ни волнений, ни страха, ни гнева. Сознание спасло их, увело в грезы или в «ничто». И теперь им нечего бояться.

— Вот и славно, — одобрительно кивнул Раирнес и отошел на несколько шагов в сторону, извлекая артефакт связи наружу и начиная какие-то переговоры.

Никак хотел подготовить почву до приезда в управление стражей…

— Это из-за меня? — вдруг тихо спросила Эрфарин.

— Что? — обернулся к ней Дархад.

Девушка выглядела бледной.

— Нападение на меня, нападение на Ивьен, а теперь вот это… Это из-за меня.

Мужчина прижал ее к себе.

— Пока рано делать выводы. Их допросят, и мы что-нибудь узнаем.

— О том, что очередной посредник мертв… Боги Дня и Ночи, Ивьен! Я должна убедиться, что с ней все в порядке! — вдруг занервничала Эрфарин.

— Свяжешься с ней, когда мы будем дома. — Дархад обхватил жену за плечи и слегка встряхнул. — Если бы что-то случилось, проректор бы уже нам передал. Твоя сестра в гораздо большей безопасности…

Ему не хотелось это признавать, но глупо отворачиваться от правды. Учитывая, что эта самая правда нападает открыто, посреди дороги, посреди города. И даже не боится выступать против Мастера. И даже сама воплощается в весьма грозной силе.

Если бы у него не было кошмара, он бы все равно их победил. Но пришлось бы драться собственноручно, и победа могла не быть столь сокрушительной.

Чью сторону представляют напавшие?

Дархад с трудом мог поверить в то, что это кто-то из поклонников Эрфарин настолько обезумел, что не пожалел средств на наёмников такой элитной когорты. Тогда кто-то из ее кредиторов? Кто-то, кому не выгодно восстановление Торгового дома ее деда?

Все это вроде бы звучало как достойные версии. Но что-то не сходилось.

Категоричность. Стремление. Жестокость.

Нет, кредиторы не будут гоняться за девушкой. Мастер Ночи рассчитался с ними. Торговцы-конкуренты не стали бы действовать столь открыто. До этого ведь они обходились косвенными методами, и те проявляли себя хорошо…

К тому же нападавшие были готовы именно к тому, что сам Дархад даст им отпор. Именно поэтому среди них нашлось сразу трое Мастеров. И обращались они именно к нему, девушку почти игнорировали…

Значит, цель — он сам. Только вот зачем? И кому это нужно?

Дархад впервые ощутил, что в голову закрадывается боль от всех этих вопросов.