Мастер Ночи и белая кошка

Глава 2

Эрфарин подвинула нефритовые иглы буквально на пару тайтов правее — точно под солнечные лучи. Светило приближалось к зениту, и энергия Дня вступала на свой пик.

После этого девушка вернулась к разбухшему от постоянного пользования ежедневнику. На его страницах пестрило множество дел. На сегодня, завтра и вообще всю следующую декаду.

Кажется, она успеет закончить узор на артефактной заготовке еще быстрее, чем ей думалось, а потому стоило вписать в расписание передачу оконченной работы обратно в отделение Гильдии.

За более сжатый срок, чем оговоренный изначально по контракту, она получит надбавку.

— Где-то на сто золотых больше, — прикинула Эрфарин, прикусывая кончик писчего пера от приятного чувства предвкушения. — Хватит на то, чтобы пару охранных заклинаний обновить. Ах да! Ивьен, скорее всего, нужны кое-какие вещи в Академию… Тогда одно заклинание.

Девушка все вписала в ежедневник. И прикинула время, когда именно вызвать нужных людей для того, чтобы они провели обновление. Точно не сегодня и не завтра, и не…

Эрфарин в порыве волнения сжала перо крепче. Судорожно вздохнула. И тут же обругала себя. В самом деле, у нее совсем нет времени на все эти нервные женские расстройства и жалость к себе. У нее очень много дел. Для них скоро понадобится новый ежедневник.

Ей еще надо выйти замуж где-то между всем этим.

Из-за того, что дата договорного брака пока не была определена, это доставляло определенное неудобство.

В самом деле. Вот, например, завтра она свободна с пяти до половины шестого. Почему завтра все и не оформить? Это не венчание в Храме Богов. Это всего лишь сделка, что будет закреплена в Канцелярии магических союзов, маркирования и документоведения. Вполне можно и успеть…

Эрфарин отложила перо и грустно хмыкнула.

Всего лишь сделка. Всего лишь Серый брак.

Она повернулась к распахнутому настежь окну. За окном набирало силу грандиозное лето. В Карда-Ормоне, этом городе парков, садов и белокаменных мостов, лето всегда было именно грандиозным. Всесильным, всепобеждающим и до крайности заносчивым. Оно стирало следы зимней бесснежной прохлады одной рукой и не отпускало город и все его окрестности следующие семь или восемь месяцев. И лишь на жалкие остатки года отдавало свою территорию дождям, хмурому небу и сильным продувным ветрам, что трепали богатую и всюду растущую зелень и теплые одежды горожан.

Эрфарин любила свой город. И радовалась, что лето именно начинается. Отчего-то ей казалось, что если бы за окном сейчас выл тот самый ветер, то это словно бы выражало муторность, что сдавливала ее душу. А под яркими лучами солнца грустить хотелось меньше и реже. Да она почти и не грустила. У нее же очень много дел.

Девушка покосилась на свой ежедневник.

— Если так подумать, — тщательно проговорила она вслух для самой себя, тем самым разгоняя окружающую тишину, — половина этих дел будет решена, когда я заключу брак. Муж — это ведь надежда и опора, так ведь?

А сильный и богатый муж тем более.

Но к этой мысли нужно привыкнуть. И, чтобы начать привыкать уже прямо сейчас, она закрыла блокнот, вновь сдвинула иглы так, чтобы они лежали напрямую под солнечными лучами, поднялась и подошла к окну.

Эрфарин оперлась руками на открытую раму и слегка выдвинулась вперед, тоже под самые лучи солнца, поднялась на цыпочки, чтобы быть ближе к светилу.

Его тепло легко и мягко ласкало открытые участки кожи. Изящное домашнее платье светло-сиреневого цвета, чей простой крой едва разбавлялся белоснежным поясом на талии и паутинным кружевом по подолу, оставляло шею и руки открытыми. Красоваться ей особо было не перед кем, поэтому она и не красовалась. Но все же не позволяла себе в стенах родного дома пребывать в совсем уж неприличном виде.

Да, она одна в огромном особняке. Ну и что? Для себя тоже можно оставаться красивой. Ведь она сейчас здесь единственная хозяйка. А еще ей, конечно же, предстоит беседа с Ивьен. Перед младшей сестрицей нужно предстать как полагается, иначе та начнет пыхтеть, ругаться, упирать руки в стройные бока и грозиться все-таки приехать и чем-нибудь помочь.

А приезжать Ивьен нельзя. Никак нельзя.

Эрфарин интуитивно почувствовала магию и обернулась. Нефритовые иглы светились мягким светом, они впитали в себя достаточно энергии Дня, а потому можно было вернуться к работе.

Девушка отошла от окна и вновь села за стол.

Ее окружал кабинет дедушки, заставленный кучей мебели из натурального красного дерева. В многочисленных шкафах хранились торговые книги, книги учета, долговые книги, книги поставщиков, книги покупателей и книги партнерских соглашений. А также вся возможная литература по торговле, что написали в мире.

Все шкафы стояли вдоль стен и даже в проемах между широкими окнами. Между ними едва хватило места для пары тумб. На них Эрфарин лично водрузила горшки с цветами. Дедушка не понимал зачем, а она утверждала, что как можно не иметь зеленых оттенков в своем пространстве, если являешься уроженцем Карда-Ормона. Дедушка смеялся и соглашался. Двум своим внучкам он вообще ни в чем не отказывал.

Видимо, поэтому Эрфарин работала последнее время здесь.

Нет, за дедушкин рабочий стол она не садилась. Ей отчего-то казалось, что лучше оставить его истинному хозяину, который, конечно же, еще вернется в эти стены. Поэтому она расположилась за столом, стоявшим посреди кабинета. За ним обычно проводили совещания с ближайшими помощниками, имевшими исключительную привилегию входить в этот дом.

Артефактная заготовка из энергии Ночи как раз здесь помещалась. Длинное, прямоугольное полотно. Бархатное на взгляд и на ощупь, казалось, что в него можно погрузиться, стоит едва коснуться. Но нет, оно, конечно же, было тончайшим, как лист бумаги. Черное настолько, что казалось неестественным.

Прекрасная заготовка, созданная магами Ночи их Гильдии. И теперь ее должны сбалансировать маги Дня. То есть она.

— Приступим.

Эрфарин подвинула к себе иглы. Те, что покороче, расположила у себя под правой рукой, те, что подлиннее, — под левой. Так должно быть удобно.

Магия легко пробудилась. Привычная мысль, обращающая собственную силу в форму, — и в ушки всех игл проскользнули нити из чистого света.

Иглы приподнялись над столом, а далее все пошло как всегда. Руки двигались отдельно друг от друга, взгляд внимательно следил за стежками и с левой, и с правой стороны.

Первый ряд, выполненный длинными иглами, ложился более свободно, более мягко, а второй, что получался с помощью коротких игл, — более плотно и жестко.

Заготовка артефакта подрагивала, шла легкими волнами. Эрфарин работала привычно — безошибочно и быстро. И вскоре был подведен итог.

Магия Дня прекрасно вплелась в предмет. Черное полотно сверкало искорками, словно ночное небо звездами. Стежки по краям уплотнили смешавшиеся энергии, сделали их четче, не позволяли больше магии так легко развоплощаться.

Эрфарин сложила артефактную заготовку, словно большой обрез ткани.

Заготовку доработают другие служащие Гильдии. В артефакторике существовало множество профессий, и создание хорошего артефакта требовало множества этапов. Поэтому на выходе предмет будет стоить дорого. Гильдия Ангарет создавала одни из самых качественных магических предметов в Карда-Ормоне.

Девушка, оставшись довольна собой, отложила готовую работу в сторону.

Как раз в этот момент раздалась благозвучная трель артефакта связи. Эрфарин дотянулась рукой до резного кругляшка, что лежал недалеко на столе, и слегка коснулась его центра.

Энергия едва заметно пошевелилась, и посреди дедушкиного кабинета возник туманный образ Ивьен. За ее спиной виднелась часть комнаты, стена, украшенная странной картиной, открытый стеллаж со сгруженными на него учебниками и не задвинутый стул. Все такое же туманное, сотканное из сизого дыма. Артефакты связи позволяли и слышать, и видеть друг друга. Чудесные изобретения.

— Здравствуй, сестрица, — раздался звонкий голосок Ивьен.

— Здравствуй, сестрица, — вторила ей с улыбкой Эрфарин.

Младшая должна тоже сейчас видеть часть стола, за которым сидела хозяйка особняка.

— Работала, конечно же, да? — тут же бросилась в атаку Ивьен. — Небось встала в пять утра и вот до сих пор не отдыхала.

— В полшестого, — поправила ее старшая.

— Хм.

— Как дела в знаменитой, великой и ужасной Академии магического правоохранения имени Андрада Пятого? — поспешила перевести разговор в другое русло Эрфарин.

Ивьен радостно похлопала в ладоши. И было в этом нечто очаровательно-детское, несмотря на то, что именно сейчас младшая сестра выглядела строго и официально. Ведь она красовалась в студенческой форме своего учебного заведения — мягкие туфельки с едва заметным каблуком, черные прямые штаны и ярко-синяя рубашка с вышитой на ней эмблемой. Артефакт связи плохо передавал оттенки, но Эрфарин знала, как все это выглядит вживую.

— Прекрасно. Просто прекрасно! Старшенькая, тебе бы сюда приехать! Здесь такие учебные классы, а уж полигоны для тренировок!

Светло-серые глаза студентки горели живым огнем, и рассмотреть это не мешал даже слегка смазанный образ.

— Младшенькая, ты там ничего еще не повредила?

— Нет, ничего, — наморщила очаровательный носик Ивьен. — Я в десятке лучших первокурсников. Меня все любят и хвалят. Обещают повысить стипендию после предстоящих экзаменов.

— Прям вот так и все? Это в лучшей-то Академии правоохранения в нашем городе? Престижнее в этом направлении только столичная. И я слышала, что у нас крайне строгие преподаватели и что студентам приходится нелегко. Даже тем, кто показывает лучшие результаты. А ты там как будто вовсе отдыхаешь, — пожурила ее Эрфарин.

Ивьен смущенно отвела глаза в сторону (младшенькая, небось, еще и покраснела, просто артефакт этого не передавал в полной мере).

— Будь послушной и веди себя хорошо, — наставительно изрекла Эрфарин.

— Вы с мамой прямо в унисон говорите, — поджала губы Ивьен.

— Мы должны тебя воспитать как достойного члена общества.

— Зануды, — наигранно возмутилась младшая.

— Я завтра переведу тебе двадцать золотых, купи себе нужное.

— Эрфарин, не надо! — тут же вскинулась Ивьен. — У меня все есть. Это же одна из лучших Академий во всей стране. Здесь всем обеспечивают.

— Никогда не бывает достаточно. Я переведу.

Младшая сестра нервно закусила губу и удрученно покачала головой. Тяжелое положение их семьи не предполагало таких растрат. Ни к чему они. Она может обойтись теми материалами, что дает Академия. Конечно, все семьи обеспечивают своих детей дополнительными вещами, инструментами и артефактами для практики, но другие — это другие…

— Старшенькая, — очень аккуратно начала говорить Ивьен и принялась исподтишка рассматривать собеседницу, — Серый брак… утвержден?

Эрфарин понимала, что их разговор все равно сведется к этому. Серый брак не может быть тайной двоих, как бы ни хотелось. Он будет полностью достоянием общественности. И уж тем более членов семей.

И уж тем более когда ты выходишь замуж не за простого человека, а за Мастера.

— Да, конечно. Сегодня пришло окончательное подтверждение, — спокойно ответила девушка.

Она не хотела, чтобы младшая сестра знала о ее переживаниях. Им всем достаточно переживаний. Общих и личных. Наслаивать одно на другое чревато. Сестре нужно учиться и думать только об этом.

— Эрфарин, может… не надо? — предприняла жалкую попытку Ивьен.

— Все уже решено. Сделка состоится.

— Сделка! — тут же злобно фыркнула младшая и принялась расхаживать туда-сюда. Образ, что передавал артефакт, конечно же, тоже заметался по кабинету особняка. — Именно что сделка. Ты продаешь себя! Сестра, неужели нет другого выхода? Да пусть забирают родовой особняк. Пусть им подавятся! — категорично и эмоционально выкрикнула Ивьен.

— Нет, — мотнула головой Эрфарин. — Ни за что. Я не отдам наш дом. Я не отдам и торговый дом. Нужно выиграть время. Дедушка поправится, и они с мамой вернутся. И все будет в порядке. Мы все сбережем. А потом все восстановим.

Ивьен нервно вцепилась в свои волосы. Почему все так сложилось? Почему?

— Может, я хотя бы отпрошусь… приеду, хотя бы чем-нибудь тебе помогу. Сестра! Я так волнуюсь за тебя. Это несправедливо, что ты борешься одна.

Эрфарин улыбнулась. Ей очень повезло с младшей сестрой. Ей повезло с семьей. С отцом немного не повезло, но в мире нет ничего совершенного.

— Я никогда не боролась одна, — мягко произнесла она, глядя на взволнованную младшую. — Мама помогает дедушке восстановиться, ты учишься очень важной профессии, я управляю домом и делами семьи. Мы все вместе. Просто… немного в разных местах. Но это ненадолго.

— Но мы-то в одном городе, — пробурчала Ивьен.

Эрфарин покачала головой. Младшей нельзя покидать Академию. Вокруг их семьи стягивается кольцо врагов. Вполне возможно, что даже их жизни могли оказаться под угрозой. Эрфарин очень надеялась, что это лишь ее домыслы, что это она, напуганная одиночеством, придумывает лишнее.

Боги Дня и Ночи, пусть это будут действительно лишь мысли и путанные женские эмоции! Лишь бы не истина…

Но на территорию родового дома уже пытались проникнуть, особняк уже пытались один раз поджечь… Многие охранные заклинания перестали работать: у их семьи нет средств их обновлять и поддерживать. Эрфарин влезла в долг перед собственной Гильдией, милость которой вовсе не безразмерна. Никто не будет решать все твои проблемы за тебя. Никто.

— И когда же… будет заключен союз? — все с теми же запинками, опасаясь темы, спросила Ивьен.

— Завтра ночью за мной… приедут. — Не справившись с внутренним волнением, Эрфарин тоже споткнулась.

— Завтра⁈ Ох…

Ивьен в привычном жесте приложила ладонь ко лбу. Она всегда так делала, когда сильно волновалась. Потом рука переместилась, и она зачесала давно не стриженную челку назад. В отличие от старшей сестры она давно обстригла свои светлые волосы, оставив длину, едва достигающую плеч. Так было удобнее во время множественных практик, которым обучали в Академии правоохранения.

В конечном счете она будущий следователь этого города. Ей предстоит очень много думать и очень много ходить, а также иногда бегать, сражаться и ловить преступников. Тут не до длинных кос.

— Да. А официальный контракт, думаю, тоже достаточно скоро подпишем, — произнесла Эрфарин, стараясь не сильно задумываться, какие именно перемены ее ждут.

Они просто ждут. И они просто произойдут. Ничего страшного. После кошмарного краха семьи что вообще может ее напугать?

— И ты станешь женой Мастера Ночи, — подвела итог Ивьен.

— Я стану временной женой Мастера Ночи, — тут же поправила ее старшая сестра. — Серый брак расторгается после того, как каждая из сторон выполнит выставленные ей условия.

— И его условие — это чтобы ты была с ним рядом. Всегда.

— Да, не волнуйся. В перечень моих условий вошла и охрана нашего дома. С особняком все будет хорошо, — быстро добавила Эрфарин, словно бы не понимала, к чему склоняется беседа.

— Я не об этом волнуюсь, — критично подметила младшая и вперилась взглядом светло-серых глаз в сестру. — И спать с ним будешь?

— Ивьен! — тут же яростно оборвала ее Эрфарин и еле подавила в себе желание вскочить на ноги. Внутри, где-то под желудком, мелко и неприятно закололо. — Слишком мала, чтобы на такие темы рассуждать!

— Мне семнадцать, — вскинула остренький подбородок собеседница. — И я живу в пансионе смешанного типа. Скорее всего, я знаю больше тебя.

Старшая сестра, даже несмотря на злость, что резко поднялась в ней, не смогла сдержать смешок.

— То, что знаешь, — ладно, главное, не практикуй. Успеешь еще повзрослеть, — с очень чуткой заботой в голосе произнесла Эрфарин.

Студентка Академии, конечно же, послушно кивнула.

Ничего подобного Ивьен и не думала, она воспитанная и разумная барышня. И понимала, что всему свое время. Ей-то уж точно не до отношений. Она собирается работать в структурах стражи своего родного города. Защищать его и оберегать. Его и свой собственный дом.

— Да не нужно смотреть так, словно меня к людоеду отправляют, — хмыкнула Эрфарин.

— Всего лишь к перенасыщенному энергией Мастеру Ночи и в это его… поместье Фатеас, — все с тем же подростковым преувеличением произнесла Ивьен, — перерождение которого прогремело полтора года назад на весь Карда-Ормон. Боги Ночи и Дня, на том месте была закрыта столь сильная реликвия! Страшно представить, сколько энергии она к себе притягивает.

— Вот видишь, все знают, все слышали, а я смогу еще и увидеть собственными глазами, — попыталась похвастаться старшая сестра, хотя сама не могла отыскать в себе радость от шанса на столь уникальное событие.

— Ну, знаешь ли! Этому, как его там… Дархад Форгаз? Вот ему… — крайне небрежно произнесла Ивьен, что, конечно же, совсем не соответствовало реальности.

Имя каждого Мастера Дня или Ночи своей страны знал каждый житель этой самой страны: все-таки сильнейшие маги, достигшие высшего уровня развития и управления энергией.

— … так вот, этому очень важному айису тоже повезло, — с крайне смешным высокомерием продолжила вещать Ивьен, все выше задирая нос. — Потому что ты, дорогая сестрица, великолепна. И вообще-то, за тебя должны бороться принцы.

Эрфарин звонко рассмеялась.

— Да-да, — покачала пальцем студентка Академии, — это все потому, что мы живем во втором по величине и значимости городе, а не в столице. Уж там ты бы точно привлекла внимание всех самых высших и титулованных.

И Ивьен выразительным взглядом окинула всю фигуру сестры и покивала, как бы утверждаясь в собственных же словах.

Ее старшенькая — невероятная красавица. Хрупкая, гибкая и изящная, она приковывала к себе взгляды. Водопад длинных светлых волос достигал стройной талии, серо-голубые глаза в обрамлении пушистых ресниц, аккуратный подбородок и прямой нос, пухлые губы и едва заметные ямочки на щеках при улыбке. Каждая черта словно была аккуратно вылеплена и создана в столь гармоничном виде, чтобы подходить к другой. Поэтому красота Эрфарин обращала на себя внимание всех, не оставляя никого равнодушным.

Поэтому что бы там ни думала сама обладательница всей этой потрясающей внешности, а Мастеру Ночи крайне повезло.

— Я вполне проживу и без принцев, — вскинула руки хозяйка особняка. — С ними, должно быть, слишком много мороки.

Сестры дружно хихикнули.

— Эрфарин, — вновь очень строго произнесла Ивьен, — ты должна увидеть, а потом все мне рассказать. Поняла? Для этого ты должна выжить.

Последнее слово младшенькая явно выделила, и старшая ее очень хорошо поняла.

— Ивьен, если бы Серый брак с перенасыщенным магом всегда приводил к смерти пары, его бы либо упразднили, либо придумали что-то другое. Я сильный маг. Я справлюсь.

Младшая сестра мотнула головой. Она очень старалась в это поверить. И не думать о том, что в двух подобных союзах из пяти пара все-таки гибнет…

Ивьен ощутила гадкую горечь на языке. Но нет, нельзя говорить это вслух. Эрфарин и так все знает и понимает, она не вслепую заключает сделку, в Сером браке нет никакого обмана. И в этом даже угадывалась какая-то злая ирония. Нельзя даже на какие-то крохи времени поверить, что все будет в порядке.

— Старшенькая, стряси со своего муженька побольше, — нагло и одновременно с тем игриво проговорила вдруг Ивьен. — Мы же все-таки внучки знаменитого торговца. Выгодная сделка заставит дедушку гордиться тобой.

Эрфарин вновь тихо рассмеялась.

— Да, хорошо. Я свяжусь с тобой, как смогу. Удачи в задачках на логику, младшенькая. И не разнеси тренировочные полигоны.

Сестры синхронно махнули друг другу руками и прервали связь.

В кабинете вновь стало тихо, и хозяйка особняка вздохнула.

Она, конечно, хотела бы, чтобы Ивьен жила здесь, дома, а не в пансионе. Но лучше пусть пока живет там. Пока младшенькая еще слишком слаба как маг, только учится управлять своей силой, только выбирает, какую именно форму та должна принимать. Как раз под наблюдением лучших преподавателей. Неплохо.

Все складывается в целом неплохо. Эрфарин повторяла себе это как мантру.

Мама и дедушка очень далеко на севере их Королевства Нарм-Царт, в особом госпитале в окружении гор, снега и лекарей с уникальными знаниями. С родными там все будет хорошо, а дедушка медленно, но верно уже идет на поправку. Сестра в Академии. Своих учеников любая Академия защищает всеми силами, да и на территорию престижного учебного заведения никто и ничто не может просочиться незаметно.

Поэтому только сама Эрфарин — единственная жительница родового особняка — пока еще находится под атакой. Пока что ей единственной присылают письма с угрозами, от нее единственной ждут, что она начнет распродавать секреты дедушки, что она сдастся, что сделает все, лишь бы оставить себе хотя бы этот дом, а возможно, одну лишь жизнь…

Но и она — Эрфарин упрямо сжала руки в кулаки — просто так не отступит. Все враги — явные и скрытые — тут же себе зубы от злости стешут, как только будет заключен Серый брак с Мастером Ночи Дархадом Форгазом. Ни у кого нет сил бороться с таким титулом. Ни у богатых торговцев, ни у представителей высокого света.

И, словно бы играя дурную шутку с Эрфарин, донесся звук в открытое окно. Стук копыт, фырканье лошадей и характерный шорох колес карет.

Девушка буквально вскипела от злости.

Какая омерзительная наглость!

Территория поместья, конечно же, начиналась не у порога особняка, а за две сотни райтов до него. Но как только охранные заклинания перестали действовать, каждый навязчивый посетитель считал себя вправе подбираться прямо под двери дома. Никто даже не считал нужным соблюдать приличия хотя бы из уважения к дедушке, фамилии его семьи и самой Эрфарин! Столь пренебрежительное отношение, столь показательная вседозволенность раздражали ее неимоверно. Только поделать она ничего не могла…

Все деньги — их крохи — она направила на то, чтобы попытаться защитить сам дом от злоумышленников. Охранять еще и всю прилегающую территорию уже не представлялось возможным. Эрфарин с тяжелым сердцем пожертвовала ею.

Девушка выглянула в окно: то, что она увидела, повергло ее в полное ошеломление, следом за которым пришел испуг.

Две богато украшенные кареты и за ними еще пара куда проще. Из салонов вышли сразу несколько людей и принялись о чем-то переговариваться, указывая руками в стороны.

Эрфарин стремительно покинула кабинет.

Она быстро пересекла коридор, сбежала по ступеням лестницы. И через гостиную, через передний холл подлетела к широким двустворчатым дверям, решительно распахнув их.

— Прошу айисов предоставить объяснения подобным действиям! — яростно и громко проговорила Эрфарин.

Группа людей, в числе которых отыскались и старые знакомые, и совсем неизвестные, весьма деловито осматривалась. Оценивали придомовую территорию и сам особняк. И кажется, что-то делили…

Их, конечно же, позабавило то, что она самолично оказалась на пороге дома. Слуг в поместье не было. Им нечем было платить. Они знали об этом.

— Планирую переделать территорию, Эрфарин, — небрежно бросил ей один из тех, кого она знала.

«Чтоб тебя харды сожрали, Хатеон», — подумалось девушке.

Встречи с этим человеком давались ей особенно тяжело. Она прекрасно понимала, что нужно соблюдать нормы этикета даже с тем, кого презираешь, но бороться с желанием расцарапать холеное лицо этого мужчины порой почти не получалось.

В его словах, конечно же, крылась провокация.

Он вечно обращался к ней по имени, игнорируя нормы общения. И явно рассчитывал что-то подобное услышать и от нее и наконец получить тем самым знак, что женщина готова к большему…

— Что это значит? — с трудом контролируя себя, спросила Эрфарин, оставаясь на пороге. На пороге охранные заклинания еще действуют. А если она сделает пару шагов вперед, то окажется без защиты.

— Я выкупил долги за дом. Фактически он уже принадлежит мне, — произнес Хатеон Грисель.

Эрфарин содрогнулась. Боги, только не это! Только не он!

Злость волной поднялась изнутри, и глаза предательски увлажнились, но она запретила себе столь яркие эмоции. Только не перед этой мразью! И не перед теми, кто приехал вместе с ним здесь развлечься!

— Айис Грисель, расписки действуют еще месяц. Прошу вас покинуть территорию моей семьи, — отчеканила девушка стальным голосом.

Он с наглой ухмылкой посмотрел на нее.

Хатеон Грисель искренне считал себя неотразимым. Он — наследник одного из богатейших торговых домов Карда-Ормона — вырос в окружении подхалимов и льстецов. А вступив в половозрелый возраст, конечно же, пользовался популярностью у многих барышень. И таким образом тщеславие в нем лишь закрепилось.

В этом мужчине было очень много роскоши и лоска, он носил дорогие костюмы с той долей небрежности, которая имеется лишь у тех, кто с пеленок воспитывался в богатой семье. Костюмы его красили, драгоценные перстни на холеных руках подчеркивали статус, отдающие легкой магической энергией артефакты намекали, что он может позволить себе быть защищенным от многих напастей.

Это ей приходится жаться к дверям. Такие, как Хатеон, свободны.

Но убери всю атрибутику — и останется довольно простого вида молодой мужчина с короткими темно-русыми волосами, обычными чертами лица — близко посаженные глаза и вовсе слегка портили облик, — вечно искривлённым в надменной насмешке ртом и вульгарной привычкой осматривать каждую женщину сверху донизу, словно товар на полке.

— А что изменится через месяц, Эрфарин? — вступил в разговор второй человек. Они с Хатеоном прибыли в одной карете.

Мариик Терваль. Не менее лощеный, но менее развязный. Темноволосый, голубоглазый, стройный и горделивый. Кажется, он за плечами имел военное училище, а потому его выправка была безупречна. Это компенсировало его невысокий рост. Сейчас на его тонких губах скользила лишь ехидная усмешка.

Его интерес к единственной хозяйке особняка выражался тоже весьма откровенно.

Они с Хатеоном поспорили на нее. Эрфарин знала об этом. Эти мужчины, заявившие, что являются ее пленниками, посчитали своим долгом рассказать, какая ей оказана честь. Им очень нравилось смотреть, как птичка мечется в клетке.

— Я погашу долг, — выдавила из себя Эрфарин, отвечая на вопрос.

Мариик широко улыбнулся. Хатеон хохотнул.

— Ты прекрасна. В своей глухой ярости, в своем упрямстве и в слепой вере в лучшее будущее, — поделился своими мыслями последний, с неприятной откровенностью вглядываясь в свою собеседницу.

Боги Дня и Ночи, как же эта женщина красива!

Он жадно впивался в каждую ее черту. В это невероятно выразительное лицо, пухлые губы, гипнотические серо-голубые глаза, оттененные более темными, чем волосы, бровями и ресницами. Во весь ее гордый стан с плавными изгибами, с приятной округлостью бедер и высокой полной грудью. Истинное испытание для мужской выдержки.

Эрфарин прожигала взглядом незнакомцев, которые пришли вместе с этими мужчинами. Ходили, рассматривали, на что-то указывали, уже что-то делили. Топтали родную для нее землю. Ей казалось, что это пачкает ее.

— Ты готова согласиться на мои условия? — уточнил Хатеон.

Он внимательно следил за ее реакцией. Все-таки эта девушка привлекала его и тем, что до сих пор так и не сдалась. Глупость, конечно, но женщине глупость простительна. Все равно итог один — побежит к мужчине. У кого еще искать защиты?

Он готов был подождать. Ради того, что он получит потом, можно и потратить время на эти дикие игры.

— Ни за что, — как всегда категорично ответила Эрфарин.

Он принялся к ней приближаться. Но за десять шагов до порога охранные заклинания дома остановили его. Хатеон покосился на невидимый барьер.

Мариик, остававшийся на своем месте, фыркнул. Он не был настолько одержим этой женщиной (не уступать же ее вот так просто давнему знакомому⁈), а потому не рвался к ней при каждом удобном поводе. Он полагал, что удобный случай еще представится.

— И как долго ты сможешь просуществовать в этой клетке? Эрфарин, эту хрупкую защиту можно сломать, — проговорил Хатеон.

— И тогда за это придется отвечать по закону, — тут же ответила она.

Он рассмеялся.

— Если бы закон непреложно всегда и всех защищал, то, пожалуй, я бы не осмелился показаться здесь. Но я у твоего дома.

— Что не делает вам чести.

— Торговцам свойственно поступаться некоторыми вещами, чтобы получить больше выгоды в будущем.

— Айис Грисель, пожалуйста, не навязывайте мне свое общество. Это переходит все рамки приличий. Айис Терваль, попрошу вас отбыть со всеми людьми. Эту встречу вы со мной не согласовали. Вы же ничего не выкупили? — выделила хозяйка дома последние слова.

— Есть еще торговый дом, Эрфарин, — небрежно улыбнулся Мариик, и на его лице она увидела уродливый оскал.

Сердце заполошно забилось в груди.

Девушка кинула взгляд на третьего участника, который пока что оставался возле своей кареты. Точнее, участницу. Женщина ждала. Зачем вмешиваться в развлечения мужчин, когда можно просто подождать.

Адалан Хораф тоже была владелицей торговых домов. И она знала, как никто другой, что терпение вознаграждается.

— Видишь? Переходит рамки твое упрямство. Оставь глупую гордость, и этот дом останется твоим. Я верну его тебе. Всего-то и надо, что побыть со мной. К чему это наносное благочестие? — принялся кривиться Хатеон. Он вообще, кажется, любил звук своего голоса, а потому часто толкал длинные речи. — Вам, женщинам, только и подавай что силу и деньги, у меня есть все это. Да и ты уже достаточно набила цену. А если ты согласишься доставить радость не только мне, но и моим друзьям, то полагаю, что мы вполне сможем отбить охотников и на торговый дом твоей семьи. По крайней мере, на какое-то время. Но, конечно же, я желаю заполучить тебя первым. Ты станешь венцом моей коллекции.

Хатеон на всякий случай взглянул на Мариика, как бы согласовывая с ним это предложение. Тот усмехнулся и пожал плечами. Он не претендовал на первое место. Он просто претендовал. Он просто развлекался без особых затрат.

Эрфарин в ответ звонко рассмеялась. Ее не могли оскорбить такие речи. Надо отдать должное Хатеону: он хотя бы подбирал слова. За последние полгода, за которые их семья пришла к полному краху и разорению, она слышала слова, намеки и речи гораздо более грязные и худшие.

Вот почему Ивьен должна оставаться в Академии. Потому что младшей сестре тоже приходили письма, пока она была здесь. Ее даже пару раз подловили на улице и обрушили в лицо поток грязи, из-за чего совсем еще юная девушка перепугалась до смерти и потом долго не могла покинуть стены родового особняка.

— Какой еще коллекции? — с неприкрытой насмешкой произнесла Эрфарин. — Из продажных девиц и этих несчастных куда менее состоятельных девушек, которых вы обманываете раз за разом?

Холеное лицо Хатеона исказилось.

— Я хотел проявить к тебе милость…

— Вы хотели проявить ко мне милость хозяина, в чьих руках находится жизнь невольницы. С чего-то решили, что ублажать вас — достойная плата за подачку, что вы готовы мне преподнести в ответ.

— А разве у тебя есть выбор? Тебе все равно придется под кого-то лечь, — рявкнул Хатеон. — Иначе ты потеряешь и последние крохи своего имущества, после чего окажешься на улице!

— Вас не должна волновать моя судьба, — холодно отозвалась собеседница.

— Я посмотрю на тебя через месяц, когда твой драгоценный дом окажется в моих руках. Кабинет твоего деда я сожгу, а в твоей комнате на твоей кровати я отымею пару светловолосых девок! — с особым цинизмом произнес Хатеон.

Эрфарин взглянула на него с презрением. Незваный гость, кажется, даже задрожал от сдерживаемой ярости. Пробить бы к хардам все эти последние барьеры и прямо здесь показать зазнавшейся девице, где ее настоящее место!.. Но борьба с заклинаниями — опасная затея. Пока что он еще не знал, сколько именно магии осталось вокруг дома.

Поэтому он нарочито громко стал обсуждать с Марииком, как именно стоит переделать территорию особняка. Они даже отошли от Эрфарин, повернулись к ней спинами и принялись раздавать приказы своим людям.

И вот тогда Адалан сошла со своего места. Высокая, неспешная и слишком худая. Черноволосая, темноглазая и слишком надменная. Подведенные красной помадой губы задвигались прежде, чем из горла родился звук. Словно бы она заставляла себя говорить с той, кто уже не входил в ее круг, кто уже был недостоин, но кому она еще по доброте душевной готова оказывать последнюю милость.

— Хочешь, я прекращу это представление? — предложила Адалан, изобразив улыбку. Но двинулись только яркие губы, больше ни одна мышца на строгом выразительном лице не шевельнулась.

Эрфарин посмотрела на нее, не ожидая ничего хорошего. Потому что хорошего ждать от той, которая просто смотрит на чужое унижение, не стоит.

— Только предложи что-нибудь ценное, — тут же добавила женщина.

Пожалуй, у Адалан действительно хватило бы влияния и средств, чтобы урезонить мужчин. Она была старше них, кажется, ей за сорок… И она не самая простая наследница семейных состояний, а вполне состоявшийся знаток своих сфер. Она уже многому научилась и многое может. Но лишь в случае обмена.

Ценное? Да, пожалуй, у семьи Эрфарин еще осталось нечто ценное. Но именно это они должны сберечь. Потому что, кроме этого, не осталось ничего.

— Уходите, — произнесла хозяйка дома.

Адалан аккуратно покачала головой. Красные губы сжались и вновь расслабились. И лицо женщины совершенно замерло. Перестало что-либо выражать.

— Ваша семья умирает, и начинается пир стервятников. Ты ничего не спасешь, ты лишь обречешь себя на агонию. Тем более ты одна.

— Я не одна, — неожиданно очень спокойно сказала Эрфарин. — Я выхожу замуж.

Адалан застыла. До этой секунды она хотя бы дышала, как-то едва заметно двигалась, а сейчас остановилась. Казалось, даже ее очень красивое и благопристойное зеленое платье перестало подчиняться порывам ветра и тоже замерло.

Разговор Хатеона и Мариика резко прервался. Мужчины обернулись к хозяйке особняка, конечно же все расслышав.

— И кто же на тебя польстился? — протянул Хатеон, лихорадочно перебирая варианты. И нельзя было отказать ему в уме — он быстро нашел ответ. Потому что польститься на оставшуюся без всяких средств к существованию девицу мог бы кто-то только на особых условиях. — Серый брак?

Эрфарин холодно улыбнулась.

— Конечно, кто бы иначе тебя взял… Ну да это все временная передышка. Кто там мог согласиться? Какой-нибудь канцелярист среднего ранга или, может, банковский казначей? Выше тебе сейчас не прыгнуть, а высокому свету ты и вовсе не нужна… — скороговоркой проговорил Хатеон, будто бы вовсе для убеждения самого себя.

— Дархад Форгаз. Мой будущий муж — Дархад Форгаз, — произнесла Эрфарин.

По лицам присутствующих пробежал испуг, смешанный со злостью.

Эрфарин знала, что они мгновенно поверили ей. Потому что такими именами не шутят, ими не бросаются на ветер. И конечно, первейшим инстинктом стало желание отступить.

Адалан первая сорвалась со своего места. Ей даже оказалось не до соблюдения элегантной походки, она поспешно достигла своей кареты и забралась внутрь. Возница тут же подбодрил лошадей громким свистом, и те бодро зацокали копытами.

Эрфарин удовлетворенно усмехнулась.

Одно лишь имя Мастера Ночи сработало лучше всякого охранного заклинания. И благо, что подтверждение о браке пришло сегодня утром, иначе бы она не смогла загородиться этим именем, и харды знают, что бы сегодня произошло.

Мариик уже окликал тех людей, что привел с собой. И было видно, что убраться он отсюда хочет с той же скоростью, что и Адалан.

Только его соратник упрямо стоял на своем месте.

— Гильдия Ангарет очень заботится о своих людях, — кривя рот, произнес Хатеон.

Ему очень не понравилось услышанное. По многим причинам.

Эта девушка нужна ему. И не только потому, что он хотел физически ей завладеть. Это вторично. Он мог рассуждать достаточно здраво, чтобы расставить приоритеты. И главными из них были знания: в этом доме хранились особые знания, и в голове Эрфарин, скорее всего, — тоже. Ее дед — знаменитейший создатель удивительных вещей. Если он, Хатеон, получит какие-нибудь уникальные сведения в свои руки, то его собственная семья обогатится.

Только нужно сломать эту девицу. Этот особняк и торговый дом — она бьется за них уже полгода, несмотря на все случившееся, несмотря на то что у нее практически не осталось возможностей и сил. Вокруг нее кружит куча шакалов, и каждый готов напасть, чтобы урвать себе кусок. Хатеон хотел быть первым. И вдруг Серый брак с Мастером Ночи⁈ Что это за шутка Богов⁈

Он собирался показать этой упрямице, что ждет эту землю, доказать ей, что вся борьба бесполезна, что пора сдаться…

И вдруг это треклятое имя!

Хатеон сжал челюсти. Эрфарин смотрела на него надменно и без всякого страха.

Харды! Надо было не щадить ее вовсе, нужно было уже давно применить силу… Но что делать теперь⁈

— Уходим.

Как же мерзко вот так все оставлять, потому что это явно выглядело побегом. И хозяйка особняка откровенно наслаждалась своей победой.

Эрфарин внимательно проследила за тем, как эти люди убираются с ее глаз. Она видела злобный взгляд «поклонника», что он бросил на нее вместо прощания, но, пожалуй, это последнее, что он мог себе позволить.

Она нервно выдохнула, когда осталась одна, и привалилась к косяку двери.

Нет, она ничего не отдаст в руки этих подонков. И пусть ей пришлось пойти на сделку, мало чем отличавшуюся от предложения Хатеона и ему подобных, но на эти условия она пошла сама. И у нее имелся гарант выполнения всего, что она предъявила в ответ. Теперь можно было ничего не бояться.

Время страха прошло.