Оранжевое Лето

Глава одиннадцатая. БЕЛЫЙ ТИГР

Мне снился невероятный сон: бескрайняя красная пустыня расстилалась передо мной до самого горизонта, словно море застывшей крови. Я ступала по раскалённому песку босыми ногами, и под каждым шагом вырывались кроваво-золотые всполохи пламени, но мне не было горячо. Огонь лизал кожу нежными языками, не обжигая, а лаская. Страх покинул моё сердце, оставив после себя блаженное спокойствие. На этот раз огонь не сжигал мою плоть. Больше не было мучительной боли, только тёплое, почти материнское объятие стихии.

Стоило мне внутренне порадоваться этому чуду, как резкая вспышка в ноге вернула меня в реальность, но открыть глаза не было сил.

Сквозь туман ко мне проникал прекрасный голос. Рыжеволосый ангел звал меня из глубин сна.

Это точно он

Его образ проплывал в затуманенном сознании ярким оранжевым облаком.

— Белочка, очнись, — упрашивал ангел.

Этот потрясающий голос мог принадлежать только ангелу, и я была готова следовать за ним, куда бы он ни позвал.

Но кто такая эта белочка, и почему я чувствую странный болезненно-сладкий отклик в груди? Знаю ли я её?

— Пожалуйста, открой глаза, — голос стал ещё более умоляющим. — Ты должна сказать мне, что я тебе нравлюсь.

Теперь он точно обращался ко мне, и я хотела подчиниться этой мольбе, но, пребывая в полутьме, не могла заставить себя проснуться.

— Помнишь, что с тобой будет, если она не очнётся? — бархатный голос превратился в сталь. — Ты был чересчур медлителен.

— Прости. Я помню. Уверен, она скоро придёт в себя, — послышался знакомый глубокий голос второго ангела — того, с холодными синими глазами и чёрными крыльями. — Что с тобой происходит?

— Пока не уверен.

Вокруг воцарилась тишина.

Просыпаясь, я почувствовала яркую боль в ноге и застонала. Руки стало нестерпимо жечь от множественных ссадин, когда я попыталась сжать их в кулаки.

Собравшись с силами, я наконец смогла приоткрыть глаза. Холодный больничный свет мгновенно ослепил, заставляя меня зажмуриться. Запах антисептиков и лекарств ударил в ноздри, напомнив о том, где я нахожусь. Я попыталась поднять руку, но система капельниц и датчиков помешала мне это сделать.

— Тише. Не делай резких движений, — горячая ладонь легла мне на плечо, и от этого прикосновения по телу разлилось блаженное тепло.

Я вздрогнула от внезапного осознания всего произошедшего — обрыв, падение, кровь, крылья — и пылающая рука мгновенно отскочила от моего тела.

— Валтер! — Повернув голову, я увидела его потрясающе красивое лицо совсем близко от своего. Он был бледным и потерянным. — Ты в... порядке? — мой голос скрипел, словно ржавый напильник, скользящий по наждачной бумаге.

Новак тут же подал мне стакан холодной воды с трубочкой. Я благодарно кивнула и жадно впилась в спасительную соломинку, осушая всё до дна.

Пессимисты и оптимисты вечно спорят о предмете, который обезвоженный человек решает за секунды. Какая разница, пустой или полный, если важно только то, что в нём есть самое необходимое?

— Со мной всё хорошо, — ответил он и снова придвинулся поближе.

На его губе и щеке остались тонкие розовые шрамы, которые уже начали заживать.

Так быстро!

— А как твоё крыло? — шёпотом спросила я, придвинув к нему лицо настолько близко, насколько позволяли больничные трубки и провода. Мне не хотелось, чтобы он думал, будто я боюсь его после всего увиденного. — Как ты себя чувствуешь... в целом? Насколько серьёзными оказались твои травмы?

Его глаза сузились и на секунду вспыхнули красным.

Я была права. Дело было не в освещении.

— О чём ты вообще говоришь? — ответил он с плохо скрываемым раздражением, голос стал холодным и отстранённым. — У тебя, похоже, всё ещё шок. — Он быстро и настороженно осмотрел всю палату, словно проверяя, не подслушивает ли кто-то наш разговор. — Скорее всего, разум помутился из-за боли и кровопотери. Нужно позвать медсестру, пусть дадут тебе успокоительное.

Успокоительное? Разум помутился?

Неожиданно я почувствовала такую дикую злость, что израненные руки непроизвольно сжались в кулаки, вновь распространяя обжигающую до запястья боль. Если бы не капельница, я бы не сдержалась и от души влепила ему такой смачный подзатыльник, который он вряд ли забыл бы до конца своих дней.

Надеюсь, голова заживает так же быстро, как и остальные его раны.

— Уходи, — медленно и твёрдо проговорила я.

Валтер не пошевелился, но его лицо приняло удивлённый вид.

— Ты не расслышал? — строго повторила я. — Уходи отсюда и оставь меня в покое.

— Что я сделал? — воскликнул парень. — Я же спас тебя там, на Олимпе. Ты не должна быть грубой! Ты должна быть благодарной! Да что с тобой не так?

Прекрасно. Теперь он тоже разозлился.

— Что со мной не так? — повторила я его тон. — Я действительно благодарна за спасение. Без тебя и правда погибла бы. Но знаешь, я ненавижу лжецов. А ты, похоже, решил, что из меня можно дурочку сделать.

— Каким образом?

Его лицо было так близко, что наши носы почти соприкасались, а от его дыхания щёки покрывались горячей испариной. Теперь я наконец понимала, почему Валтер всегда такой обжигающе горячий — потому что он не человек! Но в моей взбудораженной голове не укладывалось, почему даже в такой накалённой ситуации, когда я пылала праведным гневом, смешанным с первобытным страхом, я безумно хотела прикоснуться к его губам, которые маячили в опасной близости.

Я совсем рехнулась?

— Твои глаза постоянно становятся красными, температура тела высокая, у тебя настоящие крылья, — начала я перечислять, не сводя с него обвиняющего взгляда. — Раны заживают с невероятной скоростью, как у какого-то мутанта из фильма. Я прекрасно помню — ты был сильно ранен, истекал кровью, мне даже показалось, что повредил позвоночник. А ещё у тебя аномальная реакция на физические прикосновения. Хочешь сказать, что всё это мне привиделось в бреду?

В какой-то момент мне показалось, что он перестал меня слушать. Валтер заворожённо смотрел на мои губы, не отрываясь ни на секунду. Я заметила, как он нервно сглотнул, и что-то глубоко внутри затрепетало лёгкими крылышками.

Интересно, каково это — целовать его? Какой вкус? Его губы, наверное, мягкие и приятные на ощупь. И горячие...

За этими размышлениями я не заметила, как он перевёл свой взгляд, и прямой зрительный контакт с Валтером сразу же развеял все мысли у меня в голове, оставив одну лишь пустоту.

— И кто я, по-твоему? — его голос стал тихим, едва слышным.

— Ангел!?

Я не смогла определиться, вопрос это или ответ. Кем он мог ещё быть, если не ангелом? Ведь мне точно не привиделись его крылья.

Бледное лицо Валтера стало непроницаемым, и он отодвинулся. Впрочем, всё ещё оставался достаточно близко, чтобы я могла физически ощущать исходящее от него неестественное тепло.

— Ангелы не спасают людей, — проговорил он. — Но мне льстит, что ты так обо мне подумала. Для людей ангелы — это нечто возвышенное и доброе.

— Хм. Так кто же вы такие, если не ангелы? Демоны?

— Что? — он вскинул брови.

Неожиданная догадка поразила даже меня, когда я это произнесла.

— Боги?

Сказав это вслух, я сразу закрыла рот рукой. Валтер смотрел на меня так, словно я окончательно лишилась рассудка — глаза широко распахнуты, брови взлетели к линии волос.

— Ты действительно не перестаёшь меня удивлять! — потрясённо заявил он, качая головой. — И ты меня странным называла? Сама себя слышишь?

— А что не так? Вдруг вы и есть Олимпийские Боги.

Он тихо рассмеялся и поднял руки к потолку.

— Дело даже не в твоих догадках, а в том, что ты с такой серьёзностью спокойно рассуждаешь о подобных вещах. Нормальный человек был бы в ужасе. Обычно, после такого нужна терапия.

Ох, если бы он знал, что творилось у меня внутри. Там, в глубине, было много эмоций. Ужас там тоже имелся, а ещё печаль, сомнения и то большое, что я не могла разобрать. Может быть... нежность? Или даже любовь? Нет, для любви слишком рано. Возможно, это благодарность.

— Ой, да без разницы. Просто не ври мне больше.

— Без разницы? То есть тебе всё равно, что я не человек?

— Всё равно, — уверенно ответила я, обманывая нас обоих. — Друг-ангел — это даже выгодно.

Валтер не ответил и просто уставился в стену. Он явно пытался разгадать, шучу я или говорю серьёзно. Осознавал ли он в этот момент, что только что невольно подтвердил реальность всего невероятного, что я видела собственными глазами?

— Так как твоё крыло? Заживает?

Валтер медленно повернул голову и долго, изучающе смотрел на меня, словно пытался просканировать мой мозг и убедиться, что он ещё функционирует в пределах нормы.

— Ты вела весь этот диалог, чтобы в итоге узнать о моем состоянии?

— А ты так и не ответишь? — съязвила я.

— Крыло сломано, пара костей, пара рёбер треснула, но я быстро восстанавливаюсь, поэтому можешь за меня не переживать. Переживай за себя. Твоё тело драгоценное. У тебя вывих голеностопного сустава второй степени, передняя дислокация плечевого сустава... — видя мой непонимающий взгляд, Валтер осёкся и продолжил. — А также множественные гематомы и серьёзные ссадины на ладонях. Восстанавливаться будешь недели три. Удивительно, насколько ты крепкая, а ведь человек!

— Это правда, — согласилась я. — А сколько тебе нужно на восстановление?

— Максимум четверо суток.

— Не понимаю. Почему боги уязвимы? Разве раны не должны затягиваться мгновенно, как в аниме?

Он продолжал пристально смотреть на меня с непроницаемым выражением лица.

— Боги, может, и неуязвимы, но мы не боги, — голос прозвучал отрешённо, словно его расстраивал этот факт. — А также не ангелы и не демоны.

— Кто же тогда? — Я задумалась, затем махнула рукой. — Хотя подожди, не говори. Хочу сама догадаться.

В голове вертелись разные теории. Кто ещё мог иметь красные крылья и горящие глаза в религии, мифологии или старых преданиях? Дедушка рассказывал много легенд и сказок различных народов мира, должно же быть что-то похожее...

Валтер молча ждал, по напряжению в его позе было видно — мои догадки имеют для него колоссальное значение.

— Ты никогда не догадаешься. О таких, как мы, ты не слышала и...

— Я поняла, кого ты мне напоминаешь! — осенило меня, при воспоминании о последних снах. — Ты напоминаешь мне огненную сказочную птицу.

— Птицу?

— Точно! Птицу! Феникса! Или Финиста, или Фоникса! У разных народов называется по-разному, но суть одна!

Валтер отшатнулся, словно я ударила его электрическим разрядом, и начал часто моргать, будто пытался прогнать наваждение. Шок на его лице был настолько явным, что даже рот приоткрылся от изумления, обнажив белоснежные зубы.

— Как ты... Кто рассказал тебе о нас? Кара? — его голос казался встревоженным, с нотками злости.

— Да нет же! — замахала я руками, насколько позволяли больничные трубки. — Просто дедушка рассказывал истории о Фениксах и их видах в различных мифологиях, как и многом другом. Он был настоящим знатоком фольклора! Даже говорил, что некоторые люди способны превращаться в огненную птицу, только я думала, что это просто красивые сказки. Ты разве не слышал таких легенд?

Мысли кружились и танцевали в голове бешеной каруселью. Не дав ему ни малейшего шанса ответить, я продолжала засыпать ошарашенного Валтера градом вопросов.

— Дракара знает, кто ты на самом деле? Стоп, ты действительно птица Феникс? Как в легендах?

Я не понимала, что поразило меня больше: напоминание о девушке, которая знает, кто они такие и уже дважды пыталась меня убить, или осознание, что мужчина, являющийся мне во снах и наяву, — не человек, а существо из старых преданий.

— Я не птица. Но легенды о Фениксе пошли именно из-за таких, как я. В некотором смысле. Так что можешь называть мою расу Фениксами, это очень созвучно с оригинальным произношением.

— Значит, из глаз лазером не стреляешь? — наигранно грустно спросила я.

Я попыталась смягчить обстановку юмором, так как чувствовала напряжение, витавшее в воздухе. К моему облегчению, Валтер слабо улыбнулся — мне удалось пробить его броню серьёзности.

— Нет. Хочешь что-нибудь ещё обо мне узнать сегодня?

Было заметно, что ему трудно говорить об этом. Очевидно, они не часто рассказывают людям о своём происхождении.

— Да, есть кое-что, но не о тебе, — перешла я к важному.

— Весь внимание.

— Кто такая Дракара и почему она хочет моей смерти?

Густая тишина окутала всё пространство. Валтер явно не хотел говорить о девушке.

— Она мой... друг, — наконец выдавил он сквозь сжатые зубы. — Точнее, мы росли вместе с детства. Кай, Кара и я жили под одной крышей в доме моего отца, как одна семья. — Он наклонил голову в бок. — Это ответ на твой первый вопрос, а вот со вторым... я сам во всём разберусь. Уверен, это просто какое-то чудовищное недоразумение.

— Недоразумение? Значит Дракара тоже Феникс, как и ты?

— Нет. Она не Феникс, но я не хочу сваливать на тебя слишком много информации сегодня, — намекнул он, чтобы я остановилась с вопросами. — Можешь спросить ещё что-нибудь лично обо мне. Если хочешь.

Я мысленно усмехнулась. Ему явно хотелось, чтобы я проявила больше интереса именно к его персоне, а не к посторонним людям. Что ж, на сегодня я уступлю его тщеславию, но он обязательно расскажет мне абсолютно всё — и о себе, и об остальных.

— А про тебя неинтересно! — шутливо выпалила я, изображая показное равнодушие.

Валтер мгновенно выпрямился и прищурился.

С чувством юмора у него очевидно имеются проблемы.

Это открытие меня раззадорило.

— Тебя не интересует, опасен ли я для людей, например?

Мне показалось, или он пытается напугать меня? А может, проверяет на прочность?

— Не особо, — пожала я плечами, стараясь казаться как можно безразличнее, хотя внутри всё сжалось.

Валтер долго смотрел сквозь меня отсутствующим взглядом, явно размышляя о чём-то важном. Молчание затягивалось, и я не сразу осмелилась нарушить его.

— Не помню, чтобы Фениксы в сказках когда-либо причиняли людям вред. К тому же ты уже дважды спас мне жизнь, рискуя собственной. Для меня ты точно не опасен.

— Мы не в сказках, но я и правда дважды тебя спас, — оторвав взгляд от стены, ответил Валтер, и я приняла это за положительный ответ. — И как ты вообще можешь называть себя везучей после такого?

Он снова подтрунивает надо мной. Хороший знак.

— Ну, после встречи с тобой я и правда могу сказать, что везение мне немного изменило.

Он снова стал напрягаться и сжимать челюсти, поэтому я поспешила продолжить.

— Может, поняв, что меня всегда может спасти мускулистый рыжеволосый красавец, я подсознательно решила попадать в неприятности как можно чаще? — невинно похлопала я ресницами. — Хочется иногда побыть классической дамой в беде, знаешь ли.

Это прозвучало слишком слащаво и приторно, выдавая с головой мои истинные чувства, но, похоже, игра стоила свеч. Напряжённые плечи Валтера медленно опустились, а я успела поймать мимолётную улыбку, которую он тут же поспешно спрятал за маской серьёзности.

— Не стоит обольщаться. Я не могу спасать тебя всё время, — предупредил он. — Как бы то ни было, я не уверен, что буду рядом с тобой долго.

— Почему? Дамы в беде не в твоём вкусе? — кокетливо спросила я и поджала губы. Боль дала о себе знать. Видимо до этого я была под обезболивающим, чьё действие постепенно угасало. Либо капельница была не очень эффективна, хотя я даже понятия не имела, чем меня пичкают. — Фактически мы с тобой друзья, а друзья всегда приходят на помощь.

Валтер приподнял брови и пробежался взглядом по моему лицу, словно улавливая небольшие изменения.

— Я уже сомневаюсь, что хочу быть твоим другом, — признался он. — Меня по-настоящему пугает то, что я чувствую, находясь рядом с тобой. Кажется, что теряю себя. Мне это не нравится.

— Жалеешь, что сблизился со мной? — спросила я, надеясь, что голос не прозвучал слишком печально и разочарованно.

— В некотором смысле, — мягко, но безжалостно подтвердил он.

В

некотором смысле...

Не зная, что ответить, я безучастно смотрела на лучи заходящего солнца, пробивающиеся сквозь больничное окно. Дождь прекратился, оставив после себя лишь оранжево-алое небо вдалеке, которое отчего-то вгоняло в беспросветную тоску.

Я ведь обещала себе там, на краю смерти, что если каким-то чудом выживу — признаюсь ему в своих чувствах. Так почему же сейчас, когда он сидит в полуметре от меня живой и такой

красивый

, я не могу выдавить из себя ни единого слова? А есть ли вообще смысл в таких признаниях теперь, когда он открыто жалеет о самом факте знакомства со мной?

— Я передумала! — взмолилась я, пытаясь скрыть, как боль медленными волнами разливается по телу. — Расскажи мне что-нибудь о себе!

Неважно, что он скажет, пусть только говорит и не замыкается!

— Что ты хочешь знать? — он произнёс это как-то растерянно: мольба в моём голосе застала его врасплох.

— Откуда вы пришли? Такие как ты и Кай всегда жили среди нас?

Мне правда хотелось, чтобы он говорил. Сейчас всё это воспринималось как интересная история, только наяву.

Он протянул горячую руку и нежно погладил меня по щеке.

Так приятно.

Очевидно, он считал мои истинные чувства, скрывающиеся за показным любопытством.

— Я расстроил тебя своими словами? Чтобы я не сказал, я не уйду.

— Не уйдёшь! А если уйдёшь, я снова попаду в неприятности, — упрямо вырвалось у меня.

— Мы с тобой этого не допустим, — весело сказал Валтер, и в янтарных глазах заплясали озорные огоньки. — Кстати говоря, мы оба попадём в серьёзные неприятности, если ты немедленно не позвонишь своему брату.

— Брату? — удивилась я.

— О да, брату. Он звонил уже несколько раз и, похоже, совершенно не обрадовался, услышав мой голос.

— Ты говорил с Яром?

— Яр! Так вот как зовут того, кто при встрече может оторвать мне голову! — насмешливо сказал Валтер.

Я лишь виновато улыбнулась, придав своему лицу максимально милое выражение. Яр действительно вряд ли пришёл в восторг, обнаружив, что рядом со мной находится незнакомый мужчина. Он до сих пор упорно считал меня своей маленькой беззащитной сестрёнкой, которую никто не смеет даже пальцем тронуть.

— Это Кира рассказала ему о том, что случилось? — спросила я, внезапно вспомнив о подруге. — Кстати, где она сейчас? Как себя чувствует?

На удивление, я не переживала за подругу, понимая, что Кай точно не позволит ничему плохому с ней случиться. После того, что произошло на Олимпе, я в этом не сомневалась.

— Да, она позвонила ему сразу, как только тебя привезли в больницу. С Кирой всё в порядке, правда ей нужно время, чтобы прийти в себя. Твоя подруга не так легко всё приняла, как ты, — ответил Валтер сразу на оба вопроса.

Я понимающе кивнула. Это было ожидаемо. Мне бы тоже, по-хорошему, нужно быть в панике, только вот никто никогда не знает, как воспримутся те или иные события.

— Но мой телефон разбился, — вспомнила я.

Валтер изящным движением достал из кармана джинсов новенький смартфон в золотистом корпусе и протянул мне.

— Это что? — изумилась я, разглядывая дорогую технику.

— Я взял на себя смелость и купил тебе новый, — пояснил он. — Надеюсь, тебе нравится такой цвет?

Я приняла телефон и покрутила его в руках, ощущая холодный металл корпуса.

Ужас, это же последняя модель и я в курсе, сколько она может стоить. Больше моей месячной зарплаты.

— Спасибо! — выдохнула я, пытаясь скрыть шок от осознания, сколько придётся выложить за это. — Я не могу отдать тебе сразу такую сумму, но я обязательно верну тебе деньги со следующей зарплаты... ну, может, с двух зарплат, если ты не против. — Я болезненно поморщилась, мысленно прикидывая, сколько придётся отдавать ежемесячно за этот роскошный гаджет. На жизнь останется совсем немного.

— Не нужно ничего возвращать, это подарок.

— У меня не день рождения, и такие дорогие подарки я не принимаю...

— Теперь принимаешь, — жёстко перебил он. — Позвони Яру, пока он не оказался здесь и не убил меня.

Я фыркнула, не сдержав смеха от его преувеличенно драматичного тона.

— Неужели так боишься моего братика?

— Слышала бы ты, как холодно он со мной говорил, — ответил Валтер, наигранно поёживаясь от воспоминаний. — У меня мурашки по коже побежали.

— Ладно, сейчас позвоню. Но о смартфоне ещё поговорим позже.

Сжав телефон в руке, я поморщилась. Боль в ладонях напомнила о себе. Валтер проследил за моим движением и расстроено посмотрел на забинтованную руку. Он переживал за меня, я это видела.

— Ставь на громкую связь. У тебя капельница. Я буду вести себя тихо, обещаю.

Яр взял трубку с первого гудка, будто сидел рядом с мобильником. Голос был взволнованным, и мне стало даже жаль его.

— Как ты? Как руки? Как нога? — полился поток вопросов.

Я недовольно посмотрела на Валтера. Выходит, он рассказал все подробности моему брату?!

— Всё в полном порядке, не паникуй, — попыталась я его успокоить. — Лежу в комфортной палате под присмотром врачей. Чувствую себя бодрячком, можешь спать спокойно и не накручивать себя.

— Слава богам! — с облегчением сказал Яр. — Что ты вообще забыла в этой чаще...

— Это гора...

— Мне плевать! Давно в неприятности не попадала, как я посмотрю. Если бы не этот мужик, точно бы костей не собрала. Да, да, я в курсе, мне Кира всё рассказала.

Кира?

Я мгновенно почувствовала острый укол совести за брошенный ранее укоризненный взгляд в сторону Валтера.

Что же ещё подруга успела поведать брату?

— Прям всё?

Надеюсь, подруге хватило ума не упоминать про огромные крылья.

— Да, всё! Как ты упала с обрыва, и как этот мужик поймал тебя уже внизу. Вам что там, всем гулять негде, только по лесам шляетесь?

Я закатила глаза к потолку и многозначительно перевела взгляд на Валтера. Он сосредоточенно слушал наш семейный разговор, слегка поджав чувственные губы.

— Ты так и будешь меня отчитывать? У меня ножка болит, ручки болят и сердечко, — пролепетала я в трубку.

Валтер коротко ухмыльнулся.

— Что конкретно с сердцем? — серьёзно спросил брат, заставив меня хрюкнуть от смеха.

— Сердечко болит от тоски по брату.

— Вот бессовестная, — уже спокойным голосом отозвался он. — Всё же будь осторожнее, иначе скоро меня в могилу загонишь. В последнее время ты попадаешь в неприятности чаще обычного.

Он говорил почти теми же словами, что и Валтер, и я снова выразительно закатила глаза.

— Со всяким может случиться. Не волнуйся. Сейчас всё хорошо.

— Больше не лазай по горам, ясно?

— Да ясно, ясно.

— Надеюсь, этот твой Валтер действительно хороший, порядочный парень, — задумчиво продолжил брат. — Кто-то должен за тобой присматривать и оберегать, хоть ты и упорно хочешь считать себя сильной и независимой.

— Я тоже надеюсь, — призналась я. — Было бы здорово, если бы он иногда и правда присматривал за мной.

После этих слов я почувствовала, как щёки нещадно горят.

Мы говорили с Яром ещё несколько минут. Вроде брат успокоился и даже немного рассказал о своём новом детективном романе. Я тепло улыбнулась и украдкой перевела взгляд на Валтера.

Новак всё это время терпеливо сидел рядом с кроватью и внимательно слушал наш семейный разговор. Выражение лица у него было заинтересованное.

— А где всё-таки Кира? — обратилась я к нему, едва закончив разговор с братом. Точного ответа на этот вопрос я так и не получила ранее. И мне не понравилось, как Валтер опустил глаза вниз.

— Думаю, я был с ней слишком резок.

— Что случилось?

— Я был в ярости и, увидев её целой и невредимой, наговорил всякого. Сорвался, — признался он с горечью.

— Например чего?

— Например, что она никудышный, эгоистичный друг, — абсолютно спокойно ответил он, подняв глаза. По его тону было очевидно — он и сейчас придерживается того же мнения.

— Что?! — приподнялась я.

Это

моё солнышко никудышный друг?

В голове промелькнул образ смертельно напуганной подруги, которая перенесла самый большой шок в своей жизни.

— Лежи спокойно. Ты дёргаешься, и поэтому тебе больно! Вообще-то, у тебя капельница! — его рука властно легла на плечо и прижала меня к кровати. — Я по-прежнему считаю так же.

— Но это же...

— Хороший друг развернулся бы и отправился назад, поняв, что идти дальше опасно. — Он не давал мне защищать подругу.

— Так тебя же там не было! Как ты можешь делать такие выводы?

— Это совершенно неважно, — отмахнулся он с раздражением. — Некоторые идиотские решения нужно пресекать на корню, не дожидаясь катастрофы. Как вы вообще додумались лезть в горы во время проливного дождя? — Голос становился всё более жёстким. — Я чуть с ума не сошёл, когда узнал о вашей авантюре.

— Я тоже в шоке! — взорвалась я, одновременно закипая от вопиющей несправедливости к подруге. — Ты постоянно следил за мной?

— Конечно, я следил. Издалека. Если за тобой не наблюдать, ты и до Рождества не доживёшь.

Конечно

? Издалека? Да, теперь всё складывается.

— Ты в курсе, что это НЕ нормально? Ладно, — я подняла свободную руку. — Если ты постоянно за мной следишь, то как же умудрился упустить тот немаловажный факт, что с нами поехала ваша безумная подруга-убийца? Если бы ты перехватил Дракару на подходе, никакого падения бы не было!

Лицо Валтера стало бледнее привычного мрамора. В золотистых глазах появилась глубокая, болезненная печаль, а губы сжались в тонкую линию. Он молчал, словно не находя подходящих слов для оправдания.

Ну и как после этого на него злиться?

— Больше никогда не говори о том, что мы не должны встречаться, — заявила я, решив идти ва-банк. — Если хочешь, наблюдай за мной постоянно. Будь всегда рядом. Не отходи ни на шаг! Ты нужен мне... — Я зарделась, раскрыв свои чувства для нас обоих. — И за своей нестабильной подругой тоже понаблюдай получше, а то я действительно не доживу до Рождества именно из-за неё.

— Я же сказал, это недоразумение...

— Ты мне нравишься, — выпалила я, словно сорвав пластырь с незажившей раны.

— Искренне рад это слышать, но должен сказать, что подобные отношения ничем хорошим не кончатся.

— Но ты сам это начал!

— Да. Изначально я просто пытался сблизиться с тобой из-за интереса к твоим способностям.

— Способностям? — переспросила я.

— Да, способностям. У меня есть свой корыстный интерес на твой счёт.

Так и знала, что не могу нравится такому, как он, просто так.

— Расскажи, — еле слышно попросила я сквозь болезненный ком, застрявший в горле и мешающий дышать.

— Не хочу! — резко отрезал он, отворачивая лицо.

Я нервно дёрнулась. Никто и никогда не вызывал во мне такую бурю различных чувств, как этот парень. Он пугал меня, злил, притягивал. Меня влекло к нему с самого первого дня нашей встречи, хоть я и противилась этому.

Я закусила нижнюю губу, надеясь, что физическая боль заглушит сердечную, и машинально посмотрела на опустевший пакет капельницы. Лекарство закончилось.

Вот и сказочке конец.

Валтер проследил за направлением моего отсутствующего взгляда, поднялся с места и широкими шагами вышел из палаты, не произнеся ни слова. Через пару минут в палату влетела медсестра в белом халате, стремительно подбежала к кровати и профессионально вытащила иглу с трубкой из вены, после чего аккуратно перевязала место укола мягким бинтом. Без капельницы стало значительно комфортнее двигаться, и я осторожно села на кровати, болезненно поморщившись от резких прострелов боли в повреждённых конечностях.

Валтер, дождавшись, пока медсестра закончит процедуры и покинет палату, тихо прикрыл за ней дверь и снова неуверенно сел на самый краешек больничной кровати.

— Прости. Я снова расстроил тебя, — в его бархатном голосе слышалось глубокое раскаяние. — Боюсь, для одного дня информации слишком много.

— Не извиняйся! — уже увереннее проговорила я. — Не знаю, что там у меня за способности такие, но раз уж ты так крутишься возле меня, это должно быть что-то дикое. Я умею стирать границу между пространством и временем? Ой, нет! Я могу глотать вилки? Крутая тема.

Шутить

, чтобы не плакать. Моя идеальная тактика.

— Ты точно издеваешься! — гневно прошипел он. — Твои шуточки не к месту!

— Мои шуточки всегда к месту, — возразила я и замолчала. Если бы он знал, что без них я просто постоянно рыдала бы. Это моя естественная защитная реакция на все негативные события в этом мире. — О Господи, неужели у меня способность очаровывать ангелов? Хотя вряд ли.

Глаза Валтера сузились до опасных щёлочек.

— Ты, похоже, никогда не прекращаешь смеяться над всем вокруг. Но ты и правда очаровываешь, только не ангелов.

Он нежно улыбнулся и ласково погладил меня по растрёпанным волосам. И тут мне снова стало грустно.

— Так... Я продолжу накидывать варианты, пока ты не расскажешь мне о моих способностях.

— Валтер устало провёл рукой по лицу.

— Может ты замечала, что я могу беспрепятственно касаться лишь тебя, — начал он.

— Ты касался других...

— Не перебивай, — его строгий взгляд был пронизывающим, но почему-то ничуть меня не напугал. — Когда я прикасаюсь к другим, мне больно. С тобой иначе. Это происходит не просто так. Существуют люди, которые имеют рецессивный ген, позволяющий брать и отдавать чужие способности.

— Пение, танцы, вышивание крестиком?

— Тебя так боль веселит? Я же пытаюсь объяснить!

— Прости, — виновато пробормотала я. — Может, сейчас действительно не время для шуток. Просто я нервничаю до дрожи, и этот бесконтрольный поток чепухи остановить невероятно сложно. — Я собралась с мыслями. — Значит, я могу дотрагиваться до тебя, не причиняя боли, потому что обладаю каким-то особым геном?

— Верно. Поэтому с тобой я могу быть без перчаток.

— А что по поводу брать и отдавать?

Валтер задумался.

— Пока не уверен. Это лишь предположение, основанное на старых записях моего мира. Таких как ты мало, поэтому я и хотел тебя... изучить.

— Хм... — я медленно переваривала информацию. — Никогда бы не подумала, что во мне скрывается что-то настолько особенное. Что это вообще за ген такой? Мои родители тоже были носителями? — задумчиво спросила я, закрывая утомлённые глаза.

Столько шокирующей информации нужно было осмыслить и принять.

— Слышала о белых тиграх?

— Конечно, вид такой.

— Белые тигры — это не вид. Это тигры, родившиеся у обычных рыжих тигров. Если оба родителя имеют редкий рецессивный ген, существует вероятность, что родится белый тигрёнок.

Я понимающе кивнула, открыв глаза.

— Я — белый тигрёнок?

— Верно, — проговорил Валтер, улыбаясь. — Самый редкий, уникальный тигрёнок. Один на многие поколения.

Это прозвучало тепло и мило, но в груди всё ещё лежала тяжесть.

— Тогда мой брат...

— Нет, твой брат — обычный рыжий тигр... скорее всего. Мне нужно его увидеть, чтобы сказать наверняка, но такое явление — большая редкость.

— Ну вот. А мне всегда хотелось быть просто фоновым персонажем.

Валтер молчал, смотря в сторону окна.

— Что ж, тебе придётся смириться с фактом своей уникальности. Скажи-ка мне вот что... — перевёл он взгляд на меня.

— Да?

— О чём ты думала, когда впервые увидела меня... ну... настоящего? — в голосе слышалась осторожность, словно он боялся услышать ответ. — Ты была в состоянии шока или смертельно напугана?

— Смертельно напугана.

— Ясно.

Его лицо стало каменной маской.

Этот Феникс такой ранимый.

Видимо, он ожидал именно такой реакции — страха, ужаса перед его истинной природой.

— Пыталась понять, как вытащить тебя с этой чёртовой горы. Проклинала всё на свете. Думала, что ты умираешь, а у меня, кроме дождевика, воды и одежды, ничего толком с собой не было. Ещё и связь не ловила, да и телефон разбился. Мыслей было слишком много, но все они крутились вокруг одного — как тебя спасти.

Валтер быстро заморгал, удивлённо глядя на меня.

— Неужели тебя совсем не смутили крылья? Почему не попыталась выбраться сама? Из-за дождя?

— Так и не было такой мысли, — неохотно призналась я. — Казалось, ты умираешь.

— Ты могла закричать, позвать на помощь! — воскликнул он с недоверием.

— Никто бы не услышал, и, если честно, я тогда... рыдала. Было не до того.

Мне было сложно признавать свою слабость, но это была правда, хоть и горькая.

Он покачал головой.

— Это исключительно моя вина, — тихо проговорил он. — Если бы я был более внимательным и предусмотрительным, ничего такого не произошло бы. Ты могла погибнуть из-за моей беспечности.

— Никогда не знаешь, что может случиться, — я повторила то же, что сказала брату. — Как я уже говорила ранее, я часто попадаю в неприятности, но мне всегда везёт. Кира даже трёт мою руку на удачу. Так что это просто маленькая случайность.

— Да, очень маленькая. Всего лишь чуть не погибла.

Я устало вздохнула, ощущая, как накопившаяся усталость тяжёлым грузом давит на плечи и веки.

За окном солнце медленно клонилось к горизонту, заливая стерильную палату мягким золотистым светом, который превращал белые стены в тёплые янтарные поверхности. Боль в изломанном теле уже стала перманентной, и я потихоньку начинала к ней привыкать, как к неприятному, но неизбежному спутнику.

— Что-то ты совсем побледнела, — обеспокоенно заметил Валтер, внимательно изучая моё лицо острым взглядом.

— Терпимо. Всё в порядке.

— Я за медсестрой, — недовольно проговорил он, поднимаясь с кровати.

— Всё в порядке, — повторила я. С меня же совсем недавно сняли капельницу.

— Ия, тебе больно, я же вижу. Вторую капельницу вряд ли поставят, — будто прочитав мои мысли, сказал он.

— Я не капельниц боюсь, — пробормотала я. — Просто не хочу отвлекаться от тебя. Вдруг ты растворишься, как дым, так и не рассказав мне о своём происхождении и сородичах. А я очень любопытная, и сказки люблю.

Он коснулся пальцем кончика моего носа.

— Я никуда не уйду, ma chérie. Мы с тобой ещё о многом поговорим.

Собравшись с силами, я заставила себя улыбнуться.

Он действительно встал и быстро вышел за медсестрой, оставив палату наполненной запахом его присутствия — смесью мяты, дерева и чего-то необъяснимо тёплого.

— Ваш молодой человек сказал, что у вас боли. Это нормально, всё-таки вы пострадали, — заговорила медсестра по-английски, делая инъекцию. — Сейчас станет значительно легче.

Мой

молодой человек...

— Спасибо.

Лекарство подействовало довольно быстро, и я тут же почувствовала сонливость.

Медсестра довольно кивнула и вышла из палаты.

Я закрыла глаза. Горячая, большая ладонь накрыла мою руку и моё сердце.

Он рядом.

— Не уходи, — сквозь наползающий сон пробормотала я.

— Не уйду.

— Если куда-то пойдёшь, пока я буду спать, — еле связно пролепетала я, проваливаясь в забытье. — Захвати Киру, когда будешь возвращаться.

— Зачем? — насмешливо спросил бархатный голос.

— Мне нужно узнать, не потеряла ли она рассудок, когда увидела летающего Кая.