Оранжевое Лето

Глава семнадцатая. ЗА ПРЕДЕЛАМИ КОНТРОЛЯ

Полночи я лежала на спине, глядя в потолок. Мои пальцы скользили по волосам там, где в последний раз касались его руки. Это ощущение — сказочное, томящее чувство влюблённости — полностью поглотило меня.

Когда-то я уже переживала отношения, но тогда всё было иначе: предвкушение, азарт, интерес и романтика. Теперь же всё словно накалилось, умножив эмоции на тысячу.

Я ощущала яростное желание чувствовать Валтера каждой клеткой своего тела, укутаться в его запах, засыпать под его голос, заботиться о нём, как о самом хрупком существе на планете. Эта мысль была почти пугающей, но она согревала меня, словно каким-то таинственным и непостижимым образом он стал моей частью.

Вчера мы договорились, что он заедет за мной в шесть вечера, и мы вдвоём отправимся в горы. Все попытки заснуть разбивались об ожидание чего-то нового, захватывающего, как прыжок в неизвестность. Адреналин прогуливался по тканям, вызывая лёгкую дрожь. Смесь волнения и тревоги заставляла сердце биться чаще. И лишь под утро, улыбаясь, я закрыла глаза.

Я провалялась в постели до обеда и еле заставила себя встать. И то только потому, что желудок напомнил о себе. Когда я наконец вышла на кухню, то сразу же заметила Киру. Она стояла у окна с кружкой кофе в руках, одетая с иголочки — лёгкая белая блузка, джинсовые шорты, аккуратно уложенные волосы. Подруга выглядела так, словно собралась на дорогую фотосессию.

— Ты куда-то уходишь? — спросила я, оглядывая её с ног до головы.

— Решили сгонять на острова с Петером. Поплаваем. Вернусь завтра вечером, — ответила она, пытаясь придать своему голосу радостные нотки. Но что-то в её движениях и интонации выдавало фальшь.

— С Петером?

— Ага, с Петером, — подтвердила она и, заметив мой взгляд, с вызовом добавила: — Он как раз в моём вкусе.

— Кира...

— Не начинай! — вскрикнула подруга, забыв о своём притворстве. — Я имею право на счастье. Я должна быть счастливой. Хотя бы то недолгое время, что мне осталось. Они... они всё испортили.

К концу фразы голос Киры дрогнул, и я увидела, как слёзы начинают наполнять её глаза.

— Что ты такое говоришь? Сколько времени тебе осталось? Ты больна? — испуганно спросила я.

— Новаки — наша общая болезнь! — выкрикнула она, и слёзы полились по её щекам. Подруга сжала кружку в руках так сильно, будто хотела её раздавить. — Даже не хочу ничего обсуждать, голова раскалывается!

Я нахмурилась, почувствовав, как беспокойство сжало грудь. Слова, её состояние, напряжённая агрессия, перемешанная с болью... Мне это совсем не нравилось.

В подростковом возрасте Кира часто страдала от жутких головных болей, которые порой заканчивались обмороками. Тогда ей было так тяжело, что приходилось лежать в полной темноте, избегая любого звука. И только когда ей исполнилось девятнадцать, всё прошло само собой, словно никогда и не бывало. И вот снова?

— Давно это началось?

Она подняла на меня заплаканные глаза, дрогнула, словно от холода, и снова отвела взгляд.

— Это неважно... У меня болит голова, потому что я несчастна! А я имею... имею право на счастье. Я заслуживаю быть счастливой!

Я подошла и вытерла слёзы подруги ладонью.

— Ты имеешь право на счастье. И конечно заслуживаешь всего самого лучшего, но ехать куда-то на сутки с почти незнакомым человеком...

— Он не незнакомый. Он — наш коллега!

Моё сердце сжалось от жалости. Я знала, что её страдания уходят корнями куда глубже, чем этот импульсивный поступок. Она пыталась заглушить боль, убежать от своих переживаний. Но что делать мне? Удерживать её, словно ребёнка, было бы неправильно. Она — взрослая женщина. А отпустить сейчас... это казалось ещё хуже.

Я медленно погладила подругу по голове, взвешивая свои слова. В мыслях уже созрел план — на данный момент единственный выход из ситуации. Оставалось надеяться, что она меня не убьёт.

— Что ж, хорошо вам отдохнуть, — наконец сказала я.

Шмыгнув носом, Кира поспешно поставила кружку в раковину, схватила пляжную сумку и, не глядя в мою сторону, выскользнула из кухни. Через секунду хлопнула входная дверь.

Даже не попрощалась. И руку на удачу не потёрла. Похоже, подруга потеряла веру в мою «сверхспособность».

Я подошла к раковине, чтобы сполоснуть посуду. Пальцы коснулись холодного фарфора, и я поёжилась. Кофе, оставшийся на дне, был ледяным, настолько, что над ним поднимался лёгкий пар. «Если она продолжит пить такие холодные напитки — заболеет», — подумала я, но тут же отмахнулась от этого как от чего-то незначительного на фоне того, что творилось у подруги внутри.

Я вытерла руки, глядя в окно. За стеклом мир казался таким спокойным и безмятежным: летний день, чистое небо, пение птиц. Я тяжело вздохнула и досчитав до десяти, потянулась за телефоном.

— Говорите, — послышался знакомый низкий голос.

Прости, солнышко.

Разбив два яйца в сковороду, я посыпала их тёртым сыром, наблюдая, как он медленно начинает плавиться под крышкой. Лёгкий запах еды заполнил кухню, создавая уютную атмосферу. Но моё внимание было сосредоточено не на готовке. Подойдя к окну, я невольно задержала взгляд на машине Кая, которая отъезжала от нашего дома. Миг — и она скрылась за углом.

Океанус схватывает всё на лету, это я поняла ещё при первой встрече. Он непредсказуем и опасен.

Не хотелось бы иметь такого врага.

Я почувствовала, как внутри начинает нарастать тревога. Почему он всё это время был здесь? Наблюдал за Кирой или за мной?

Если бы объектом слежения была Кира, вероятно, он сразу же направился бы за ней, стоило ей выйти из дома. Значит, скорее всего, он наблюдал за мной.

Я потрясла головой, пытаясь выбросить эти мысли.

Не нужно накручивать и искать угрозу там, где её нет. А её нет?

Почему Кай считает, что я могу навредить кому-то? Его слова звучали как обвинение, но на чём они основаны? Попасть на Эгниттеру я определённо не смогла бы. Если я правильно поняла, мироходцами могут быть только аларисы.

Или я могу? Может быть, существуют лазейки, о которых я не знаю? Интересно, что бы случилось, если бы человек действительно попал на Эгниттеру?

Громкий писк телефона заставил меня вздрогнуть.

На экране появился забавный котик, старательно печатающий что-то на клавиатуре. Под картинкой была подпись: «Когда ты так заработался, что забыл о своём сладком пирожочке.» Я прыснула от смеха, даже немного громче, чем ожидала, и быстро поставила смеющийся смайлик в ответ. Обычный мем, но почему-то он мгновенно поднял настроение.

Следующие двадцать минут пролетели незаметно в приятной беседе с братом. Несмотря на то, что Яр жил далеко, он всегда находил время, чтобы поддержать меня или развеять сомнения. Наши разговоры были настоящей отдушиной, особенно сейчас.

«У тебя всё серьёзно с этим парнем?» — внезапно спросил он, подбросив неожиданную тему.

Я задумалась. Мне бы хотелось ответить честно, но, как всегда, сложно было уложить свои мысли в несколько слов.

«Пока не знаю. Иногда мне кажется, что я его совсем не понимаю. Словно мы из разных миров», — написала я и, отправив сообщение, поняла, насколько правдиво оно звучит.

Ожидая ответа, я решила закинуть вещи в стирку и стала разбирать всё в корзине, проверяя карманы. В джинсах Киры я нашла смятую двадцатиевровую купюру и покачала головой.

Телефон оповестил меня о сообщении.

«Тоже мне помеха, разные миры!» — написал Яр, и я невольно улыбнулась.

Засунув руку в маленький боковой кармашек платья, которое надевала вчера, я нащупала что-то круглое. Сначала мне показалось, что это большая монета или плоская круглая конфета, но достав и оглядев предмет, поняла, что это... пуговица? Тяжёлая железная пуговица с изображением черепахи.

«И как ты сюда попала?», — задумчиво спросила я у тишины, а потом, пожав плечами, положила находку на стиральную машину. Мало ли? Может у кого-то отвалилось и случайно попало ко мне в карман? А может я сама когда-то давно, не подумав, закинула её туда, да и забыла?

Голова у меня иногда очень даже дырявая.

Ровно в шесть вечера я вышла из дома. Валтер ждал в машине и даже не поднял глаз, когда я захлопнула входную дверь в парадную.

Подойдя к автомобилю, я остановилась.

Сегодня он не откроет мне дверь?

— Привет, — поздоровалась я.

— Привет, белочка, — поприветствовал он меня своим вкрадчивым бархатным голосом, от которого я всякий раз замирала. — Как дела?

В голове словно что-то ухнуло. Опять «белочка». Откуда это? Почему я замираю на месте, стоит мне услышать это? Почему у меня начали трястись руки? В висках запульсировала боль, а лёгкая тошнота накатила волной. Развернувшись, я на мгновение закрыла глаза, пытаясь собраться.

— Ты в порядке?

Валтер уже стоял рядом, заглядывая в лицо.

Он так быстро вышел из машины, что я не заметила.

— Вроде да, — нахмурилась я. Его золотистый взгляд не отпускал меня, заставляя чувствовать себя как под микроскопом.

Я тоже пыталась рассмотреть каждую тонкую чёрточку на его лице. С тех пор, как он появился в моей жизни, я стала такой чувствительной ко всему. Чувство дежавю «ударило» меня по затылку, словно кто-то называл меня так когда-то очень давно.

— Ты побледнела. Что-то случилось?

— Мы же не встречались с тобой прежде, до Греции, так? — я аккуратно прикоснулась к рыжей пряди его волос, будто пытаясь прочитать ответ по этим огненным нитям.

— Нет.

Коротко и резко.

— Сколько раз ты был на Земле?

— Это второй, — он опустил глаза, и мне показалось, что его скулы стали ещё резче, словно он закусил внутреннюю сторону щёк.

— А когда был первый?

— Не помню.

Ну явно же лжёт!

— У тебя же совершенная память.

Неосознанно я закрутила рыжую прядь вокруг пальца, но Валтер даже не поморщился.

— Может, двадцать лет назад, — ответил он безразлично.

— Может?

— Может двадцать два года и двести девяносто три дня.

Он говорил спокойно, дыхание было ровным, но что-то тут мне не нравилось. А вдруг моя внезапная догадка верна?

— Это было по работе?

— Да, — отрезал он, словно эта тема не стоила обсуждения. — Могу рассказать тебе по пути, если это поможет.

Его уверенный тон слегка успокоил меня. Он предлагал рассказать всё. Значит, тот рыжий пожарный — это точно не он.

Конечно же нет! Что за бред!

Моё воображение снова разыгралось, романтизировав случайные образы и мысли.

А сколько времени прошло с того дня? Не двадцать два года и двести девяносто три дня?

— Да, всё отлично! — поспешила я заверить его, чтобы не выглядеть слишком настойчивой. — Извини, флешбэки из прошлого. Из-за своей впечатлительности постоянно всех подозреваю.

Я натянуто улыбнулась, и вдруг Валтер улыбнулся в ответ. В этом было что-то, что меня напрягало.

— Я уже говорил ранее: не сомневайся во мне. Что ж, по коням!

Как только я устроилась на пассажирском сиденье, он занял место за рулём, повернул ключ зажигания и, не теряя времени, начал рассказывать.

— Прости, что так резко отреагировал. Я не ожидал, что наша встреча начнётся с допроса, — поддразнил он, бросив на меня косой взгляд, но тут же вернулся к серьёзному тону. — Ладно. Тогда была моя первая вылазка на Землю. Я был молод и… слишком самоуверен.

Его голос стал чуть тише, словно он мысленно вернулся в то время.

— Это были непростые времена. Между Драконами и Фениксами царила напряжённость, граничащая с войной. До наших глав дошла информация, что на Земле родился кое-кто с уникальными способностями. Он мог не только проникать в наш мир, но и… забирать чужие способности, чтобы использовать их против носителя.

— Забирать способности? Способности? Разве подобное возможно? — спросила я, широко раскрыв глаза. — Это уже магия вне «Хогвартса» какая-то!

Валтер усмехнулся, но в его взгляде не было ни капли иронии. Он бросил короткий взгляд на меня, прежде чем снова сосредоточиться на дороге.

— Магия, говоришь? Ты держишь в руках устройство, которое позволяет тебе говорить с братом, находящимся за несколько тысяч километров, видеть его лицо в реальном времени, записывать видео, создавать целые миры в виртуальной реальности. Теперь представь, что ты вернулась в шестидесятые и показала бы кому-то обычный смартфон. Что бы они сказали? Магия? Или всё-таки наука?

Я кивнула. Его слова заставляли задуматься.

— Или возьми CRISPR, — продолжил Валтер. — Это технология редактирования генов, которая позволяет вам также, как и нам буквально переписывать ДНК. Полвека назад сама идея, что можно взять живую клетку и удалить из неё нежелательный ген, заменив его другим, звучала бы как сюжет из фантастического романа. А теперь это реальность. Медленно, но верно вы идёте по нашим следам.

Валтер улыбался. Ему явно нравилось объяснять мне такие вещи.

— А что насчёт искусственного интеллекта? Машины, которые сами учатся, принимают решения, анализируют миллиарды данных за доли секунды. В прошлом веке это считали бы чем-то из разряда магии или, может быть, предупреждением из антиутопии. А теперь ИИ управляет заводами, пишет диссертации, помогает лечить болезни.

Его голос стал чуть тише, но от этого не менее весомым.

— Технологии, которые вы используете сейчас, когда-то тоже считались невозможными. Сказкой. Но научные прорывы раз за разом стирают границы между тем, что реально, и тем, что кажется волшебным.

— Ну да, я понимаю, о чём ты говоришь, но это больше об эволюции и технологическом росте, а тут... Забрать чужую способность? Какую способность? Грызть семечки на скорость?

Я почти физически почувствовала, как он закатил глаза.

— Своими сравнениями ты лишаешь меня дара мыслить! — буркнул Валтер. — Почему так удивляешься? Знаешь же, что я копирую информацию прикосновением и это не магия.

— Да, но природа...

— Природа — куда более гибкая, чем ты думаешь, — возразил он. — Представь себе генетический код как сложнейший язык. В нём зашифрованы миллиарды возможностей, большая часть из которых никогда не активируется. Но иногда случается сбой. Или, наоборот, удача — как посмотреть. Человек может родиться с мутацией, которая открывает доступ к этим скрытым возможностям. И если другие миры, другие существа вступают в игру, это усложняет уравнение.

— Ты хочешь сказать, что абсолютно всё, о чём ты говоришь и будешь говорить научно объяснимо? — я нахмурилась, стараясь осмыслить услышанное.

— Конечно, — кивнул Валтер, его голос стал чуть ниже, более серьёзным. — Мы изучаем эти аномалии уже тысячи лет. Генетические мутации, уникальные белковые структуры, которые позволяют некоторым людям взаимодействовать с энергиями, недоступными для других. Это не магия, это биология. Чистая наука. Представь человека с генами, которые способны «подключаться» к чужому ДНК, словно антенна. И не просто взаимодействовать, но и переписывать себя, добавляя новые функции.

— Переписывать и добавлять... — задумчиво повторила я, мои собственные слова показались мне эхом. Голова вдруг закружилась, как будто мир сдвинулся, смазался и обрёл странные, новые очертания. Небо за окном машины стало напоминать масляную картину, растянутую неведомым художником. — Выходит, этот человек был тем, кто мог позаимствовать у мироходцев способность путешествовать по мирам?

— Бинго! И Драконы настаивали на уничтожении подобного индивидуума, — продолжал Валтер. — Фениксы, напротив, призывали к тому, что нельзя вмешиваться и убивать представителя чужого вида. К тому же тот человек мог стать объектом исследования, а именно наукой и занимается моя раса. Так что я, как наследник своего рода, должен был проследить, чтобы особь осталась жива и, если получится, доставить её в наш мир для опытов.

Я поморщилась.

Опытов... Звучит неприятно.

— Но что-то пошло не так?

— Но что-то пошло не так, — повторил он. В его голосе мелькнула едва уловимая горечь, но лицо оставалось спокойным. — Когда я пришёл, этот человек уже был убит кем-то. Так я провалил своё первое задание на Земле.

— Этого человека убили Драконы?

— Мы не знаем. Но я уверен, что так и есть. Думаю, это к лучшему, что улик не осталось и виновник не был найден. Если бы были доказательства вины Драконов, мог бы вспыхнуть конфликт.

— Оппозиция… — начала я, но он перебил меня

— Нет, Драконы не очень-то рады подчиняться Фениксам, но понимают, что нельзя кусать руку, которая их кормит.

— Кусать руку? Ты имеешь ввиду технологии, которые вы им предоставляете?

— Верно. Мы продлили их жизнь в три раза, — Валтер немного замедлил машину, чтобы обдумать свои слова. — Фениксы создали регенерационные камеры, которые позволяют восстанавливать любые повреждения, в том числе старение. Можно сказать, мы практически победили эту неизлечимую болезнь.

Я присвистнула, и Валтер мельком глянул на меня.

— Это что-то вроде медицинских капсул?

— В некотором смысле, — он кивнул. — Это сложная технология, которая использует биологические и генетические данные каждого индивидуума для ускорения регенерации клеток.

Я представила, как эти камеры могли бы выглядеть — сверкающие, наполненные чем-то похожим на жидкий свет.

— То есть, если кто-то тяжело ранен, вы просто помещаете его в такую камеру, и он выздоравливает? — уточнила я, всё ещё не до конца веря в услышанное.

— Не так просто, как звучит, — уточнил он. — В зависимости от тяжести повреждений. Но, да, камера способна вернуть к жизни даже после травм, которые вы, люди, посчитали бы смертельными.

— Почему же тогда они не довольны? Это ведь невероятный дар, — я искренне недоумевала.

Валтер усмехнулся.

— Драконы — гордая раса. Им не нравится чувствовать, что их жизнь полностью зависит от нас.

Его слова повисли в воздухе, как плотный туман. Теперь я видела это иначе. Не как союз рас ради создания идеального мира, а как вынужденную коалицию, балансирующую на грани напряжения и скрытой вражды.

— А вы? — не удержалась я. — Вам не кажется, что такое вмешательство в клетки это игра в бога?

Валтер на секунду замер, затем резко повернул голову ко мне. Его глаза блеснули как расплавленное золото.

Ой-ёй, кажется я сказала что-то не то.

— Мы не играем в бога, Ия. Мы делаем то, что должны.

Я сжала губы, не зная, что ответить, но Валтер продолжил, не давая мне времени на раздумья:

— Фениксы — правители, а правители обязаны заботиться о своём народе. Даже если этот народ иногда нас ненавидит. Даже если они сомневаются в нашей мотивации. Власть — это тяжёлая ноша. Если мы не будем держать свой мир в равновесии, он разрушится.

Я смотрела на него, поражённая серьёзностью тона. Валтер, который несколько минут назад казался почти обычным парнем с тёплой улыбкой, сейчас внезапно превратился в величественную фигуру, несущую груз, который я не могла себе даже представить.

— Ты действительно веришь, что без вас всё бы рухнуло?

Он цокнул, и это заставило меня улыбнуться.

— Без нас они давно бы уничтожили друг друга. Аларисы — это три расы, с разными целями, традициями, и способностями. Мы как три ножа в одном тесном пространстве. Один неверный шаг — и кто-то обязательно порежется. Этого допускать нельзя.

— И только вы держите всё под контролем?

— Не мы, а наши предки. Тысячи лет игнисы создавали Эгниттеру такой, какой она является сейчас: процветающей, зелёной, технологичной; мир, в котором есть место каждому, — его тон стал мягче, но в нём зазвучала усталость. — Мы лишь унаследовали это бремя. С первого взгляда может показаться, что это власть ради власти, но это не так. Все, кто хочет встать у руля или, как ты уже говорила, оппозиция, просто не понимают, какая это ответственность. Власть — это всегда ответственность. Ответственность и одиночество.

— Стоило оно того? — отозвалась я, — существовать без чувств и без желания жить ради тех, кто этого не оценил?

Губы Валтера едва заметно дрогнули в горькой полуулыбке.

— Да, стоило. Мы — правители.

— Одинокие правители.

— Одиночество — это часть нашего пути. Править — значит быть на вершине, а на вершине всегда холодно.

Разговор становился каким-то липким и некомфортным. Даже в шутку что либо переводить не хотелось.

— Ладно, значит, вы продлили жизнь другим расам, что ещё?

Валтер спокойно кивнул, удерживая руль одной рукой.

— Практически все важные сферы под контролем игнисов. Можно сказать, что мы — Прометеи, подарившие другим расам огонь. Мы управляем технологиями, медициной, энергетикой, научными исследованиями. Всё, что держит мир в равновесии, — это результат наших усилий.

Я вскинула брови.

— Впечатляюще. Вы контролируете... прям всё?

— Мы не контролируем искусство, культуру, личные амбиции. Эти вещи не поддаются управлению. Но если говорить о базовых системах, которые обеспечивают выживание, развитие и порядок — да, это наше дело. Энергетические ресурсы, генная инженерия, транспортные сети, экосистема планеты. Даже регуляция климата. Всё это — наша ответственность.

Я помедлила, пытаясь осмыслить услышанное. Слова Валтера звучали так, будто Фениксы были не просто частью мира, а его архитекторами.

— А почему тебя так заинтересовало то, когда я был в последний раз на Земле? — вдруг спросил он, переведя разговор в другое русло.

Я слегка напряглась, почувствовав, что этот вопрос застал меня врасплох.

— Да так, ерунда, — попыталась отмахнуться я, но всё же добавила честно: — Говорю же, флешбэки прошлого. Просто у меня будто что-то перемыкает в мозгу периодически. Как бы объяснить?

— Как тебе проще, — легко отозвался он.

— Ладно. Когда ты называешь меня «белочкой», у меня в голове будто вспыхивает что-то знакомое, но не моё. Словно короткое замыкание в памяти. Это чувство захлёстывает меня на секунду и исчезает. Как будто ты открываешь старую книгу, страницы которой порваны, а буквы выцвели, понимаешь?

Валтер улыбнулся краем губ. Он не перебивал, только слегка наклонил голову, внимательно слушая и смотря вперёд.

— Это странно, — продолжила я. — Никак не могу понять, связано ли это с тобой или с чем-то другим. Но я никогда раньше такого не испытывала.

— Просто тебя тянет ко мне. Смирись с этим, белочка.

Я замерла. Он снова бросил меня в этот вихрь ощущений, где влечение и тревога переплетались, как стебли дикого плюща.

Возьми себя в руки. Соберись, тряпка.

Мысли мгновенно рассыпались.

— Ты сейчас намеренно это сделал? — буркнула я.

— Не понимаю, о чём ты. Может, тебе просто нравится то, как я называю тебя, белочка? — Его голос звучал так обволакивающе, что я невольно сжала руки в кулаки, чтобы не выдать дрожь, пробежавшую по телу.

— Прекращай это! Я ведь сказала, что испытываю неоднозначные чувства от этого прозвища. Мне это не нравится!

— Правда? А мне кажется, что тебе как раз это нравится. Признайся, белочка, ты злишься только потому, что не можешь сопротивляться моему обаянию.

Чёрт. Он прав.

— Если без шуток, то я думаю, что это прозвище просто триггер. Вероятно в детстве кто-то так называл тебя и твоё подсознание выдаёт картинки. Такое бывает, — объяснил он, перестав флиртовать. — Но мне очень нравится так называть тебя, ты уж привыкай.

— Может всё же будешь звать меня по имени?

— Ия, — медленно и мягко произнёс он, словно пробуя имя на вкус. — Красиво, но… нет, определённо не то. В нём нет… искорки. Белочка звучит куда живее. Так что прости, выбора у тебя нет.

Я вздохнула, окончательно проигрывая этот бой.

— Ты невозможен, — бросила я, отворачиваясь, чтобы скрыть улыбку, которая предательски расползалась по моему лицу.

— Это правда, — легко согласился он, даже не пытаясь скрыть удовлетворение. — Так на чём мы остановились? Флешбэки и прозвище как-то связаны с тем, что я уже был на Земле?

— Да, и у меня есть вопрос.

— Спрашивай!

— Я могу быть тем человеком?

— Каким?

— Ты понял, каким.

Тишина заполнила пространство между нами. Я затаила дыхание, ожидая ответа.

— Нет, — твёрдо ответил он, и его тон не оставлял места для сомнений.

Его уверенность должна была меня успокоить, но вместо этого я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— А как же мой... рецессивный ген? Я ведь могу касаться тебя.

Валтер напрягся, его руки на руле чуть сильнее сжали обод, но затем он выдохнул, его голос стал мягче.

— Да, ты можешь касаться меня, — подтвердил он, не сводя глаз с дороги. — И, возможно, есть что-то ещё, о чём я пока не знаю. Ты особенная, но ты не проводник.

Проводник... Вот так они называют подобных людей.

Его голос звучал твёрдо, как будто он ставил точку в этом разговоре, но я не могла избавиться от чувства, что за этой точкой скрывается что-то огромное. Но что?

— Но Кай сказал...

— Не слушай Кая. Слушай меня и верь только мне!

Прозвучало жёстко, но я кивнула. Не хотелось бы мне быть тем, кого хотят убить Драконы. Дракара не в счёт, у неё какие-то свои мотивы, и я даже могу догадываться, какие.

— Как спала? — неожиданно спросил Валтер, вырывая меня из водоворота размышлений.

— Заснула под утро, но провалялась до обеда, — призналась я, прикрывая лицо волосами.

— Я тоже не мог заснуть после вчерашнего вечера, — поддразнил он.

Я притворно-осуждающе покачала головой.

— А сколько обычно спят Фениксы?

— Давай договоримся: с этого момента мы задаём вопросы по очереди, — предложил он, излучая ту же обезоруживающую уверенность. — Ведь я тоже хочу знать о тебе всё, а выходит, что только и делаю, что говорю о себе и своём мире.

— Разве ты не всё знаешь обо мне от Киры? Она говорила, что ты пожал ей руку в день знакомства.

Он грустно усмехнулся.

— Раскусила, значит. К сожалению, я узнал больше, чем мне было нужно, но не о тебе, а о Кире. Хотя было кое-что... Марк, кажется. Рыжий, голубоглазый… в её представлении он выглядит почти как я.

Я ощутила как кровь отхлынула от лица. Чувство вины вонзило зубы мне в горло.

Но почему я так растерялась?

— Валтер...

— Около десяти часов. Любимое блюдо? — перевёл он вопрос.

— Ты ревнуешь? — спросила я, слегка прищурившись.

Он какое-то время серьёзно смотрел на дорогу, но затем хмыкнул и улыбнулся.

— Нет. Он — прошлое, а я — настоящее и будущее! Так какое у тебя любимое блюдо?

Я быстро заморгала.

Будущее...

— Хм, я много чего люблю. — Я и правда просто люблю поесть, независимо от того, рыба это или мясо, главное, чтобы было вкусно приготовлено. — А, я знаю. Окрошку на кефире.

Он посмотрел на меня, как на умалишённую.

— Дай угадаю. Ты ещё любишь пиццу с ананасами и банановое пиво?

— В общем, да. Если бы увидела в меню пиццу с ананасами, не раздумывая заказала бы её.

— Окрошка на кефире, пицца с ананасами и банановое пиво, — повторил он недоверчиво.

— Окрошка отлично подходит для жары, если ты не знал. А сладкий ананас классно дополняет солёные соусы. Что касается бананового пива... — начала я, с важным видом отстаивая свои предпочтения, но внезапно заметила на его лице хитрую улыбку. — Эй, чего ты смеёшься? Ты хоть раз всё это пробовал?

Валтер сразу стал серьёзным.

— А я ведь действительно никогда не пробовал всё это, — задумчиво признался он. — Тогда почему я так уверен, что это невкусно?

— Насобирался лишней информации, — нашлась я, что ответить.

— Где мы можем заказать что-то подобное в Салониках? — спросил он, и в его голосе звучала совершенно искренняя заинтересованность.

Похоже, он действительно подумывал всё это попробовать, и его сосредоточенное лицо выглядело так умилительно, что я едва сдержала смех.

— Боюсь, нигде. Но я обязательно приготовлю тебе окрошку, — пообещала я. И он тихонько кивнул, смотря на дорогу.

— Моя очередь. В твоём мире есть котята? — выпалила я, и Валтер расхохотался.

— Из всех возможных вопросов ты выбрала этот?

— Я запаниковала, — призналась я, недовольно сложив руки на груди.

— У нас есть котята с четырьмя ушками.

— Врёшь!

— Ни капли, — отозвался он. — Ещё у нас есть котики, которые меняют цвет шерсти, как хамелеоны.

— Нееееет. Ты все выдумываешь!

— Моя очередь. Почему тебе нравится аниме?

Я задумалась всего на секунду.

— Неважно, насколько страшный соперник и через что герою придётся пройти, в конечном итоге, герой всё равно победит.

Валтер кивнул, словно проникнувшись моими словами.

Дорога казалась бесконечной. Я даже не представляла, как далеко он собирался меня завезти. Мы ехали уже около двух часов, болтая обо всём на свете.

Я рассказала ему про своего брата и дедушку, про то, как обожаю группу Ghost, и что в детстве мечтала стать водителем огромного американского школьного автобуса. Он слушал внимательно, иногда улыбаясь или смеясь. Например, когда я упомянула, что в детстве собирала осколки стекла, притаскивая их домой, потому что они красиво переливались на солнце, Валтер чуть не подавился водой.

— Ты коллекционируешь странности? — спросил он со смехом, и мне стало немного теплее от его реакции.

Но настроение изменилось, когда разговор зашёл о его семье. Валтер рассказал о своей матери, и каждая деталь его истории словно впивалась в меня. Она погибла сразу после его рождения и больше не проснулась.

— Ей просто не за чем было, — спокойно пояснил он, словно это было в порядке вещей. — За двенадцать месяцев вынашивания она пережила настоящий ад. Постоянные, нестерпимые боли мучили её, но всё же это было честью — привнести в мир Феникса. Игнисы-мироходцы почти перестали рождаться, и её жертва была уникальной возможностью.

Голос Новака был ровным, почти отрешённым. Отец, по его словам, всё ещё жив и здоров, но между ними нет близости. А ещё у Валтера был брат, с которым он не виделся уже много лет.

— Ты говоришь так безразлично о родных. Не чувствуешь ничего по отношению к ним, да? — осторожно спросила я, ощущая, как холод пробирается в мой голос.

Валтер кивнул, его лицо оставалось бесстрастным.

— Зачем мне что-то к ним чувствовать? Какая польза?

Зачем чувствовать? Польза?

— Неужели не скучаешь брату? Сколько лет вы не виделись?

— Не скучаю. Не виделись чуть больше двадцати лет.

Я долго молчала, переваривая его слова.

— Чуть больше двадцати... Точно, Валтер, я так и не знаю, а сколько тебе лет? — спросила я, вдруг осознав, что даже в мыслях не задавалась этим вопросом раньше.

— Если я скажу, ты от меня сбежишь!

— Не сбегу. Обещаю.

— Шестьдесят семь!

Моя челюсть буквально отвисла.

— Я знала, что ты старше, чем выглядишь, судя по тому, что ты рассказывал, но... шестьдесят семь? Я бы дала тебе двадцать восемь.

— Неужели гожусь тебе в дедушки? — с нескрываемым ехидством протянул он, и уголки его губ дёрнулись вверх.

— Мой дедушка был старше тебя, так что не выделывайся. Или теперь мне говорить: «не выделывайтесь»?

Валтер недовольно хмыкнул, быстро убрав улыбку.

— Мы практически перестаём меняться после двадцати восьми, так что ты права, я выгляжу не старше тридцати.

Почему-то эта информация погрузила меня в уныние. Значит, всего через пару лет я буду выглядеть старше него? А через двадцать — визуально буду годиться ему в матери. У людей-то нет регенерационных камер. Эта мысль показалась нелепой, но почему-то не отпускала. Странно, что я вообще позволила себе думать о нас в таком далёком будущем.

— Как далеко нам ещё ехать? — поинтересовалась я, пытаясь отвлечься и глядя на белые ватные облака. Сегодня они были низко и напоминали тающий зефир, хотя в это время обычно уже потихоньку темнело.

— Ещё минут пятнадцать.

Я кивнула, не сводя глаз с неба. Остаток пути мы ехали молча. Меня накрыло спокойствием и расслаблением. Ветер игрался с моими волосами, и я вспомнила, как ребёнком ездила на природу с дедом на старом мотоцикле с коляской. Тогда ветер так же трепал кудри. Как же давно это было...

Вскоре дорога закончилась, переходя в узкую тропу с деревянными указателями. Машина остановилась, и я выбралась наружу, жадно вдыхая свежий воздух. Тропа действительно вела в горы, открывая потрясающий вид на зелёные склоны и бескрайние просторы.

На удивление, тут было очень комфортно и легко дышалось. В городе воздух всегда казался тяжёлым, а здесь лёгкие наполнялись свежестью и ароматом хвои. Я прикрыла глаза, позволяя этому ощущению унести меня на мгновение в мир безмятежности.

— Нам сюда, — произнёс Валтер, забрасывая на плечо рюкзак.

— По тропинке?

— Пока да.

— А потом?

— Всё увидишь. Доверься мне! — уверенно ответил Валтер, поворачиваясь ко мне, и я словно приросла к месту.

Белая футболка подчёркивала каждую линию мускулистого торса. По его рукам пробегали тонкие, соблазнительные вены. Он выглядел как герой из моих самых смелых фантазий, и в тот момент я невольно поймала себя на мысли: имею ли я право быть девушкой такого красавца?

И как Кира могла подумать, что Марк похож на него. Никто во всей Вселенной не может быть похож на Валтера Новака. Никто.

— Всё в порядке?

Валтер внимательно посмотрел на меня, явно не понимая, что творится в моей голове.

— Ммм? — промычала я, не сразу поймав его вопрос.

— Боишься остаться со мной в лесу? — его голос был мягким, почти обволакивающим, как шёлк.

— Нет, — глухо ответила я, подходя ближе.

Всё внутри меня трепетало. Раз уж мы остались вдвоём, нельзя терять ни секунды. Если бы он только знал, что сейчас бояться стоило ему. Я не доверяла самой себе — не в его присутствии.

— Хорошо, — протянул он, но в его голосе всё же слышалась тень сомнения.

Оказалось не так уж далеко. В основном мы шли под гору, и когда на пути попадались папоротники, валуны или поваленные деревья, Валтер брал меня за руку. Его ладонь как и всегда была горячей, сильной, и, стоило мне прикоснуться к нему, как по телу прокатывалась тёплая волна.

Камни, покрытые мхом, и запах влажной хвои напоминали мне пейзажи Олимпа. Я невольно гордилась собой: ни разу не упала и не споткнулась.

Молодец, Ия!

Больше половины пути я любыми способами пыталась отвлечься от мыслей, которые шли вразрез с благоразумием, но взгляд снова и снова возвращался к его спине, к линиям мускулов, что легко угадывались под тонкой тканью футболки. Движения Валтера были грациозными и плавными, в них ощущалась внутренняя сила, которая заставляла чувствовать жар внизу живота.

А мои мысли... они становились всё более порочными. Я представляла, как его руки обхватывают мою талию, как он наклоняется ко мне, а его горячее дыхание касается моего лица. Каково это — ощутить силу, скрытую за этой грацией? Почувствовать, как он прижимает меня, лёжа сверху?

Я мысленно одёрнула себя, но это было бесполезно. В голове то и дело возникали непристойные образы — пальцы Валтера легко скользят по моему бедру, а голос становится низким и чуть хриплым, когда он вновь и вновь произносит моё имя.

«Угомонись, порочная дурочка!» — мысленно приказала я себе, стараясь сосредоточиться на камнях под ногами.

— Ты увлекаешься каким-то спортом? — спросила я, не выдержав напряжения внутри.

— Я летаю раз в неделю, — ответил он, не оборачиваясь. — Это не спорт, конечно, но задействует всё тело, особенно спину.

— Ммм, — отозвалась я. — А я думала, ты скажешь что-то вроде бодибилдинга или пауэрлифтинга. Ты такой огромный!

Валтер рассмеялся, причём гораздо задорнее, чем обычно, и эхо разнесло его мелодичный смех по всему лесу.

Скоро через густую листву просочились солнечные лучи, перекрасив мрачные оливковые тона в зелёно-жёлтые. Греция не подвела: день выдался солнечным и приятным. Я почувствовала радостное возбуждение, с нетерпением ожидая, что случится дальше. Чем ближе мы подходили, тем больше расширялись мои глаза.

В низине гор, укромно расположенной между величественными вершинами, показалась красивая поляна, словно затерянная в сказочном ландшафте. Перекатистые холмы, покрытые белыми и голубыми цветами, словно обрамляли этот маленький райский уголок.

На краю поляны стояли могучие деревья с раскидистыми ветвями, которые призывно тянулись к небу. Их зелёные лиственные крыши создавали прохладу и приглашали усталых путников укрыться в их гостеприимной тени. То, что нужно в жаркий день.

Мне не нужно было говорить, что мы на месте — я поняла это сразу, как только ступила на мягкую траву.

— Это великолепно! — воскликнула я и закружилась на траве, раскинув руки в стороны. Валтер стоял в стороне и внимательно наблюдал за мной.

Я присела рядом с маленькими белыми цветами и закрыла глаза, позволяя себе раствориться в симфонии звуков: пение птиц, шёпот ветра в кронах деревьев, нежное журчание ручья, прячущегося где-то поблизости. Эта мелодия проникала в самую глубину моей души, успокаивая и наполняя её счастьем.

— Как ты поняла, что мы на месте? — услышала я голос Валтера. Он сел на траву рядом со мной, опираясь на одну руку.

— Потому что это место идеально! — уверенно заявила я, приоткрыв один глаз.

Он улыбнулся уголком губ, словно признал мой ответ достойным.

— Ты голодна?

Валтер вытащил небольшое покрывало и постелил его на траву. Я удивилась его подготовке: из рюкзака появились сэндвичи с ветчиной, яблочный пирог, яблочный сок и, конечно, яблоки. Много яблок. Я отметила про себя эту его любовь к фруктам и решила запомнить.

Мой собственный запас еды выглядел куда беднее: пара роллов с курицей, бананы и бутылка воды. Но, в конце концов, мы устроили вполне уютный импровизированный пикник.

— Немного.

Конечно, это лукавство.

Я была голодна, как тролль на диете из листьев салата.

Распечатав сэндвич, я с аппетитом откусила кусочек. После прогулки по лесу его вкус был изумительным. Запив всё это водой, я повернулась к Валтеру, чтобы спросить, почему он ничего не ест, но он уже стоял в нескольких метрах от меня. Я громко втянула в себя воздух.

Он был без футболки. Солнечный свет ласково касался его обнажённого тела, подчёркивая каждую линию. Валтер разминал шею и плечи, двигая ими медленно и размашисто.

Он сегодня решил проверить меня на прочность?

Широкие плечи и мощная спина с чёткими изгибами мышц притягивали взгляд. Его бледная кожа контрастировала с яркими рыжими волосами, которые походили на языки пламени. Эта игра света и тени делала его похожим на оживший шедевр — слишком красивый, чтобы быть реальным.

Я почувствовала, как всё больше начинаю злиться. Захотелось с размаху дать самой себе пощёчину. Внутри разгорелась странная смесь гнева, желания, восхищения и стыда.

Неужели кто-то может быть настолько идеален?

Он стоял напротив меня с закрытыми глазами. За его спиной вытягивались огромные красные крылья. Они были длинными, заострёнными на концах, подобно крыльям птиц.

Не в силах сопротивляться любопытству, я встала и медленно подошла ближе. Яркие перья словно манили, тянули к себе, как магнит. Валтер стоял неподвижно, но я заметила, как его плечи напряглись. Он затаил дыхание, словно ожидая моих действий.

Я встала позади него, рассматривая это чудо — прекрасное сочетание изящества и силы. Крылья были большие, достаточно прочные и гибкие на вид. Каждое крыло имело основу, подобную скелету, состоящую из костей, обтянутых мягкими мышцами и покрытых гладкими перьями.

— К-как? — прошептала я, заикаясь.

Его ответ не заставил себя долго ждать.

— Важный аспект — эргономика крыльев, их адаптация к анатомии и движениям. Они имеют специальные суставы и мышцы, позволяющие свободно складывать и разворачивать крылья, а также контролировать их движения в полете. Они чувствительны к дуновению ветра и изменениям атмосферных условий. Это помогает поддерживать баланс и стабильность в воздухе.

Он объяснил это так быстро, будто заранее подготовил речь.

— Они тяжёлые? — поинтересовалась я, приходя в себя.

— Вовсе нет. Достаточно лёгкие и подвижные, — тон Валтера казался нервным.

Думаю, таких вещей он никому прежде не объяснял.

— А как они вообще помещаются под кожей?

Валтер замялся, будто не знал, как ответить, или боялся, что я не пойму.

— Крылья складываются внутрь благодаря сложной системе сухожилий и специальных полостей в спинных мышцах. Они буквально «сворачиваются», как веер, и прячутся в области между лопатками.

Он сделал паузу, проводя рукой по шее, как будто собирался добавить что-то важное.

— Но это процесс энергозатратный, — продолжил он. — Чтобы скрыть или раскрыть крылья, требуется много сил это только выглядит просто.

— Это как они должны складываться, чтобы влезть туда? Они же огромные! — не унималась я, поражённая такой анатомической загадкой.

— Благодаря структуре костей, — его голос стал более уверенным. — Они полые, но невероятно прочные, что делает их лёгкими. А ткань — особая. Она обладает высокой эластичностью, но при этом прочнее большинства природных материалов, которые вы знаете.

Я замерла, пытаясь представить себе, как такие огромные крылья могут исчезнуть буквально на глазах.

— Это… потрясающе, — прошептала я.

— Да. Ещё один подарок науки.

Его тон стал чуть мягче, как будто мой восторг немного смягчил напряжение.

— Больно? — спросила я, разглядывая красное чудо перед собой.

Валтер ответил быстро:

— Иногда. Особенно, если они повреждены. Но я привык.

— Ясно, — он всё ещё не двигался. Лёгкий ветерок ерошил уголки перьев.

Я робко протянула руку, ощущая, как сердце бьётся в груди всё сильнее. Очень неуверенно, боясь, что это видение исчезнет, словно мираж, я осторожно прикоснулась к ним. Они были удивительно мягкими и приятными наощупь.

Валтер вздрогнул, словно от удара, и я тут же отпрянула назад. Притянув к себе крылья, он повернулся ко мне. На его лице отчётливо виднелся страх.

Но чего он боялся?

— Тебе совсем не страшно? — спросил он.

— Нет.

— Не мерзко трогать их?

Как он может задавать подобные вопросы? Неужели не осознает, насколько потрясающе выглядит?

— Ты великолепен! Они великолепны! — выдохнула я, глядя в его глаза, которые уже приняли красноватый оттенок. — Это потрясающе, Валтер.

Теперь мне было ясно, что глаза становились красными, когда он испытывал негативные эмоции, такие как боль, злость и страх. Как же странно, что Фениксов называют бесчувственными... Валтер был воплощением эмоций, настолько глубоких, что они буквально переливались в его взгляде.

А может, он так же, как и я, особенный в своём роде?

Неожиданно лицо рыжеволосого бога оказалось так близко, что я почувствовала его дыхание на своей коже. Всё было именно так, как я представляла некоторое время назад, только ещё волнительнее. Глаза Валтера сверкали, отражая то ли огонь, то ли бездну, и я утонула в этом взгляде, забыв обо всём на свете. Я не могла пошевелиться, да и не хотела. Несмотря на жаркую погоду, по телу побежали крупные мурашки. Его губы были так близко, что я ощущала их мягкость, даже не касаясь.

— Зачем ты делаешь это со мной? — шёпотом спросил он.

Я не смогла ответить сразу. От мускусного свежего аромата его кожи, рот наполнился слюной.

Боже, это что ОН со мной делает? И как оторвать взгляд от его идеально очерченных губ?

Валтер сделал шаг назад, и я чуть не упала вперёд, лишившись жара, исходящего от его тела.

— Что я делаю? Что не так? — разочарованно спросила я, и мой голос прозвучал почти умоляюще.

Он молчал, его зрачки расширились, словно он боролся с собой. Ещё два шага назад — и он развернул свои крылья, которые с тихим шелестом раскрылись во всю мощь. В тот же миг он взмахнул ими, и порыв тёплого ветра пронёсся вокруг, заставив меня зажмуриться. Когда я открыла глаза, он уже был высоко в воздухе.

Я вспомнила, когда впервые увидела силу крыльев Кая там, на Олимпе. Судя по всему, крылья Валтера не уступали в силе, потому что меня сразу обдало порывом тёплого ветра.

Солнце спряталось за облака, окрашивая небо в оранжевый, от чего Валтер выглядел так, словно утопал в огне. Я смотрела на него, затаив дыхание, испытывая волнение и трепет, ощущая, что стала свидетелем чего-то божественного и дивного.

Он взмахнул крыльями ещё раз и ещё, поднимаясь всё выше. Ощущение восхищения перед прекрасным пронзало всё моё существо. Где-то глубоко возникла смесь благоговения и восхищения перед божественной силой, которая позволяла этому человеку свободно парить в воздухе.

Ах да, он не был человеком.

Я чувствовала себя маленькой и уязвимой в присутствии такой непостижимой силы.

Внезапно он сложил крылья и начал стремительно падать вниз. Мгновение — и он выглядел, словно комета, стремящаяся к земле. Я затаила дыхание, но перед самой землёй он резко раскрыл крылья, замедлив падение, и приземлился рядом со мной — плавно, но с такой силой, что трава под его ногами чуть примялась.

— Не злись, — бархатным низким голосом проговорил он, — Я всё ещё не привык к тому, что чувствую рядом с тобой. Ты слушаешь о моём мире со спокойным выражением лица, шутишь, гладишь мои крылья... Не только тебе страшно.

Он смотрел на меня так, будто я была единственной во всем мире. Его глаза, вспыхнувшие алым огнём, открывали то, что он так тщательно пытался скрыть.

— Я вовсе не злюсь. Ты боишься меня? — тихо спросила я, не веря в происходящее.

— Нет, — ответил он, чуть качнув головой. — Я боюсь... себя рядом с тобой. Ведь я не шутил, когда говорил, что боюсь оставаться с тобой наедине. Но давай попробуем...

Я протянула руку к его лицу, приняв последние слова за разрешение. Валтер остался неподвижен, будто пытался подавить внутреннюю бурю. Он закрыл глаза, предоставляя мне полную свободу. Его спокойствие было обманчивым — я видела, как напряжены его плечи, как дрожат едва заметно его пальцы.

Медленно, словно боясь спугнуть дикого зверя, я кончиком пальца коснулась его лба. Моя рука дрожала, но я продолжила вести вниз, едва касаясь кожи — от лба к прямой линии носа, а затем к мягким, чуть приоткрытым губам. Его дыхание стало частым, прерывистым.

Когда мой палец скользнул ниже, к его шее, горячей и белоснежной, Валтер открыл глаза. Взгляд был обжигающим — теперь жёлтые глаза горели желанием, но в них читалась и боль, и сомнение. Он осторожно убрал мою руку.

— Достаточно на сегодня, — хрипло произнёс он, и я лишь молча кивнула. Хотя этого точно было недостаточно для меня. Я хотела большего. Я хотела всего, что он мог мне дать. Абсолютно всего!

— Валтер, я хочу... — слова застряли в пересохшем горле.

Он грустно улыбнулся.

— Прости. На сегодня достаточно.

Я лишь кивнула.

— Боишься высоты?

— Нет, — ответила я, с трудом справляясь с дыханием.

— Тогда иди ко мне!

Он притянул меня к себе так крепко и неожиданно, что я даже не успела понять, как оказалась в нескольких метрах над землёй. Сердце ёкнуло, словно на американских горках.

Как такое вообще возможно?

Валтер прижимал меня к своему горячему телу, держа двумя руками. Раньше я никогда не чувствовала себя лёгкой или хрупкой, но, казалось, он даже не напрягался, держа меня так, будто я была пушинкой.

Первое, что я испытала, — это страх, но затем я ощутила непередаваемую свободу и восторг. Вместе с этим прекрасным существом я парила в воздухе, не привязанная к земле и гравитации.

Валтер улыбался, наблюдая за моей реакцией, но глаза оставались серьёзными. Он контролировал свои движения, изменял скорость, направление и высоту, создавая в воздухе красивые пируэты.

Я посмотрела вниз — под нами расстилалась наша маленькая цветочная полянка. Только сейчас мне удалось увидеть ручей, чьё журчание я слышала, но не могла найти взглядом источник на земле. Я наслаждалась величием гор и леса, чувствовала связь с элементами природы. Ощущение ветра на лице и аромат свежего воздуха, вперемешку с запахом кожи моего рыжеволосого бога, усиливали ощущения. Вряд ли я когда-нибудь смогу забыть это чувство свободы.

— Всё хорошо? — нежно спросил Валтер, поставив меня на землю, от чего я чуть не упала. Стоять на земле было так необычно после полёта. Ноги с трудом слушались, и я шаталась даже от малейшего ветерка.

— Да, — выдохнула я, — всё прекрасно.

Отзвуки эйфории не покидали моё тело.

Валтер улыбнулся, но уже не так сдержанно, как прежде. Его крылья сложились за спиной с мягким шелестом, и я невольно приоткрыла рот. В один миг они исчезли, будто их и не было.

«Структура костей», — мысленно напомнила я себе.

— Тогда пора подкрепиться, — с лёгкой улыбкой сказал он, садясь на траву рядом с нашей едой.

Порыв ветра разнёс упаковки, но всё было запечатано, и ничего не пропало. Я тихо присела рядом.

Валтер выглядел счастливым. Он улыбался, смотря на небо и попивая сок прямо из коробки. Никто из нас не додумался взять походные стаканчики.

Со мной же что-то было не так. Чувство эйфории исчезло и ком застрял в горле. От этой тяжести мне казалось, что я не могу вдохнуть полной грудью. Всего несколько минут назад меня наполнял восторг от происходящего, но сейчас я чувствовала себя самым несчастным человеком на свете и не могла понять, почему.

Валтер повернул голову, собираясь что-то спросить, но, заметив выражение моего лица, сразу напрягся. Его глаза искали ответ, а улыбка исчезла, словно её никогда и не было.

— Что случилось? — бархатный голос стал взволнованным.

Заглянув ему в глаза, мне стало ещё более грустно, и я сглотнула слюну, чтобы сдержать слёзы, которые вот-вот норовили брызнуть из глаз. Теперь ничто не напоминало обо мне прежней. Я, словно, как и Валтер, научилась чувствовать, и эти чувства переполняли меня сверху донизу.

— Мне так страшно, — тихо призналась я.

— Чего же ты боишься? — лицо Новака стало непроницаемым. — Того, что мы не можем быть вместе и я не могу быть частью твоего мира.

— Вот как... А мне казалось, что мы встречаемся, — его тон стал ледяным, глаза снова начали приобретать красный оттенок. — Испугалась полёта? Или дело в том, как я отреагировал на твои прикосновения? Больше не хочешь быть со мной?

Я придвинулась ближе и обняла его за шею, притянув к себе.

— Нет. Я не сказала, что не хочу быть с тобой! — с чувством воскликнула я. — Я хочу этого больше всего на свете.

Его тело расслабилось, и он обнял меня в ответ.

— Ты имела в виду то, что мы разных видов?

— Скорее то, что мы из разных миров. Буквально. И разлука с тобой разобьёт мне сердце, — чуть слышно пробормотала я.

— Я хочу, чтобы ты запомнила одну вещь, белочка. Ты никуда от меня не денешься. И я никогда не оставлю тебя по собственной воле, — объявил Валтер мелодичным голосом, и я почувствовала его дыхание на своих волосах.

— В таком случае, я хочу, чтобы ты запомнил одну вещь, — ответила я, повторяя его тон, — если ты исчезнешь, я тебя из-под земли достану, и мне всё равно, из какого ты мира.

Мои слова прозвучали как угроза, хотя я совсем не собиралась вкладывать в эту фразу такой смысл.

— А ты опасная женщина! Ты не оставляешь мне выбора. Я не отпущу тебя, даже если настанет конец света, — шутливо воскликнул Валтер, выпустив меня из объятий и громко рассмеялся. Его задорный смех прокатился по опушке.

— Ты более опасный зверь, — пробубнила я себе под нос.

— Повтори-ка.

Теперь мы оба смеялись.

После объятий мне стало спокойнее, и я наблюдала, как Новак растянулся на траве, прикрыв глаза.

— Все Фениксы такие привлекательные, как ты? — задала я вопрос, прохаживая глазами по его голому торсу, спускаясь к спортивным, серым тренировочным штанам.

Улыбка Валтера стала шире, и он напомнил мне довольного сытого кота.

— К сожалению, я не уникален. Мы все привлекательны. Генная инженерия. Хотя для моего мира я довольно обычный. Ничего особенного, — задорно ответил он, не открывая глаз, и я ему не поверила. Скорее всего, и там он был эталоном красоты и силы. Какая разница, очередная ли это прихоть науки или природа?

— Уверена, ты самый привлекательный, — задумчиво промурлыкала я, представляя его мускулистые ноги под этой серой тканью.

— Ты просто не видела моего отца! — поморщился он, словно вспоминая что-то неприятное.

— Не могу поверить, что кто-то может быть красивее тебя.

— Увы, он настолько хорош, что женщины готовы были принять за честь продлить его род, несмотря на то, что вынашивание таких, как мы, — сущий ад, — тон становился всё резче, Валтеру явно было неприятно говорить об этом, и я даже пожалела, что задала тот вопрос про привлекательность. — Хотя, конечно, дело в том, что он король и мироходец.

— Не понимаю, несмотря на боль, они готовы были вступить в сексуальные отношения с твоим отцом, — задумчиво пробормотала я, скорее себе, чем Валтеру. — Видимо, королевская кровь имеет колоссальную силу.

Новак открыл глаза и, подняв корпус, сел, словно был роботом. — О каких отношениях ты говоришь? — спросил он, удивлённо посмотрев на меня, — уже лет четыреста мы используем исключительно искусственное оплодотворение!

— Четыреста лет? — удивилась я. Ну ничего себе. Их цивилизация настолько развита?

— Да. Правда, не уверен, что это гуманно по отношению к женщинам, но увы, по-другому мы бы совсем вымерли.

— Почему вы не изобрели что-то типа искусственной матки? — спросила я, искренне заинтересовавшись, вспоминая, что читала где-то об экспериментах в этой области.

Он улыбнулся, хотя глаза остались серьёзными.

— Мы создали целые эмбриональные станции, — признался он, кивнув. — Большинство современных детей Фениксов рождается именно из пробирок. Однако, несмотря на все наши усилия, около семидесяти семи процентов эмбрионов гибнут до сорок четвёртой недели. Они просто прекращают развиваться.

Его голос был ровным, почти безэмоциональным, но от этого его слова звучали ещё более жутко.

— Мы перепробовали все известные методы — изменение условий среды, новые биоактивные субстраты, инновационные подходы к симуляции внутриутробного развития. Но причина этой остановки до сих пор остаётся для нас загадкой.

Я переваривала его слова, но не могла сдержать лёгкий шок от услышанного.

— Только двадцать три процента... — выдохнула я.

— Да, — спокойно подтвердил он. — Двадцать три — это больше, чем ничего. Мы рады и этим результатам. Но что касается мироходцев, — его тон стал строже, — такие особи способны выжить исключительно при естественном процессе вынашивания. Этот этап критически важен.

— А если вытащить плод раньше срока и поместить в инкубатор? Ну, как это делают с недоношенными детьми, — предложила я, стараясь найти решение.

Валтер слегка приподнял бровь, и в его глазах мелькнул интерес, но он тут же покачал головой.

— Мы опробовали и этот метод. Но плод погибает в течение первых нескольких секунд после того, как делает вдох. Это происходит мгновенно. Мозговая активность прекращается, нейроны буквально «выгорают». Причина кроется в тончайших особенностях нашей биохимии. Фениксы обладают необычно нежной нервной системой, которая в полной мере развивается исключительно при естественном вынашивании.

Я уставилась на травинку, торчащую из камня, пытаясь осмыслить услышанное. Вся эта ситуация казалась мне ужасной и безнадёжной.

— Сколько Фениксов родились в последние, скажем, сто лет? — неожиданно задала я вопрос. Судя по его рассказу, всё было совсем плохо.

— Двести тысяч двадцать три.

Я оторопела от такой цифры. Они не просто вымирают, это настоящая катастрофа.

— Сколько погибло?

— Четыре тысячи триста двадцать семь.

Он отвечал тихо и быстро; только сухие факты.

— Сколько проснулось?

— Двое.

В его тоне я не могла расслышать никаких эмоций — ни грусти, ни сожаления.

Я прижала руку к груди.

Это ужасно.

— А вы пробовали смешение рас? — осенило меня.

Валтер нахмурился.

— С океанусами это невозможно. Наши геномы настолько несовместимы, что результат приводит к мгновенной мутации. Это последствия ошибок генетической инженерии в прошлом. С каждым новым поколением наши различия увеличиваются, хотя изначально мы были похожи.

— А Драконы? — я попыталась уловить хоть луч надежды.

— Аурумы — это совсем другое. В отдельных случаях они могут зачать ребёнка от Феникса. Более того, такие случаи известны. Однако это крайне редкое явление. В некотором смысле, аурумы предпочитают избегать скрещивания с нами.

Странно, но я не услышала никакой обиды в его голосе.

Те, кто так много сделал для своего вида «всего лишь» вымирают, зачем им помогать?

Я была возмущена до предела.

— Но почему? — воскликнула я. — Если вы совместимы, они могли бы подсуетиться и помочь!

Валтер медленно поднял взгляд и объяснил:

— Аурумы стараются не строить отношения с игнисами, ведь они тоже не слишком плодовиты и их не так много, чтобы рисковать. Из последних пятнадцати женщин аурумов выжила лишь одна, да и то потеряла ребёнка, в этом практически нет смысла. Мы всё понимаем.

В голове сам собой возник другой вопрос, слишком смелый, чтобы его задавать. Однако я не смогла удержаться:

— А смешение с видами не из вашего мира?

От его пристального взгляда меня бросило в жар. Я поймала себя на мысли, что с нетерпением жду ответа.

— Это неэтично, — чётко ответил он, что повергло меня в уныние. Неужели наши отношения будут без... эм... близости?

— Но вы вымираете! — воскликнула я, не в силах смириться с его категоричностью. Меня не устраивал такой ответ.

— Я не говорил, что мы не пытались. Я сказал, что это неэтично.

Неловким движением я нервно заправила за ухо непослушную прядь волос, которую выбил из хвоста ветер. Валтер наклонил голову вбок, наблюдая за моей реакцией.

— Значит, вы пытались, — нерешительно повторила я.

— Да. Попытки были, но безрезультатно. С научной точки зрения, мы с людьми совместимы, но ни одна женщина так и не смогла забеременеть.

— Это тоже было искусственным оплодотворением?

— Нет.

Моя голова закружилась от этого откровения. Я сглотнула слюну, стараясь удержаться на плаву.

— Так вы просто соблазняли земных женщин?

Валтер пододвинулся ближе, и кровь прилила к моему и так горячему лицу.

— Они думали, что мы ангелы. А в то время об искусственном оплодотворении на Земле и намёка было. Полагаю, это было не сложно.

Почему-то выражение его лица стало холодным, а улыбка напоминала оскал голодного зверя.

— Полагаешь?

— Меня там не было, если тебя это волнует. Эксперименты проводились задолго до моего рождения.

Казалось, что я почувствовала, как кровь бешено несётся по венам, и мне бы очень хотелось как-нибудь замедлить её бег. Ведь Валтер, очевидно, видел всё, что происходит со мной.

— Но хочешь, расскажу тебе одну сказку?

Я кивнула.

Очень медленно, не сводя с меня глаз, он наклонился ближе. Его горячий палец мягко коснулся моего носа и прошёлся по тропинке вниз, к губам, точно повторяя мои действия ранее. Этот момент словно застыл во времени. Я не могла пошевелиться, даже если бы очень захотела. Всё тело казалось прикованным к земле, а разум поглощённым этим мгновением.

Мне его касаться «достаточно», а ему можно?

Я слышала его дыхание — ровное, но немного учащённое. Солнечные лучи играли на его огненных кудрях, заставляя их сиять, как пламя.

— Очень давно... — начал он шёпотом. — Тысячелетия назад на Земле была другая цивилизация. Великолепные существа с уникальными способностями, невероятными технологиями и архитектурой, которая и сейчас остаётся для нас загадкой.

Медленно, очень аккуратно его руки скользили вниз. Валтер затаил дыхание и остановился, опустив ладони мне на плечи. В мгновение, он повалил меня на траву и лёг так, что его голова оказалась на моей груди. Не издавая не звука, он слушал, как стучит моё сердце.

— И что случилось с этими... существами? — прошептала я, закрыв глаза, ловя каждую секунду, каждый вдох.

— Они были нашими учителями. Есть легенды, что мы были с ними больше, чем совместимы. В летописях описано, что этот вид скрещивал наши гены со своими. Они использовали методы, которые мы даже сейчас не до конца понимаем.

Он на мгновение остановился, будто решая, стоит ли говорить дальше.

— В результате они создали нечто уникальное — новое, совершенное существо. Их знания принесли в наш мир технологии, архитектуру, даже искусство. Но, — его тон изменился, стал почти отрешённым, — это лишь сказка.

— Ммм… — смогла вымолвить я. — Почему ты решил рассказать мне это?

— Сам не знаю. Захотелось.

Я ничего на это не ответила, слишком уж сильно меня отвлекала его голова, лежащая на моей груди.

Да и какая разница, если это просто сказка?

Как долго мы лежали без движения, я не знала: несколько мгновений, минут, часов. Я потеряла счёт времени, чувствуя тяжесть его тела. Постепенно сердце забилось спокойнее, я не шевелилась и молчала, пока Валтер держал меня в объятиях.

Когда он отпустил меня, в янтарных глазах воцарился покой.

— Всё хорошо? — спросила я.

— Не совсем. Я всё ещё пытаюсь привыкнуть к чувствам.

Он был честен.

— Это нормально. На самом деле, мне тоже страшно, когда я прикасаюсь к тебе...

— Что ты чувствуешь? — спросил он внезапно и прижал мою руку к своей щеке.

Бледная кожа сразу же обдала жаром. Однако меня мало волновали такие тонкости — я прикасалась к самому красивому лицу на свете. Валтер замер. Закрыв глаза, он тут же превратился в неподвижную мраморную статую. А ведь раньше я называла его рыжиком и считала, что не готова к отношениям с таким красавчиком.

Как всё так быстро поменялось?

Через мгновение он открыл глаза, золотистые, затуманенные, как будто его мысли блуждали где-то далеко. И в этот момент я снова ощутила, как внизу вновь живота образуется узел.

— Я чувствую слишком много. Касаясь тебя, я понимаю, что всё вокруг так незначительно.

Его пальцы, горячие, как всегда, осторожно дотронулись до моих губ. От этого прикосновения моё тело задрожало.

— Я чувствую то же самое. Нет, я чувствую гораздо больше, — Он смотрел на мои губы, не отрываясь. — Люди недооценивают это. Объятия, прикосновения… Иногда мне кажется, что я умираю, а потом снова возрождаюсь. И временами это ощущается, как болезнь, которую ничто не может вылечить. Но ты... ты исцеляешь меня вновь и вновь. И по новой, я умираю...

Стараясь не делать резких движений, я прижалась щекой к его груди.

— Однажды ты привыкнешь к чувствам. Однажды ты привыкнешь ко мне.

Валтер обнял меня и зарылся лицом в мои волосы. Сейчас он вёл себя как самый обычный парень.

— Или сойду с ума, — пробормотал он, и его грудь затряслась от тихого смеха.

— Или сойдёшь с ума, — согласилась я.

Когда мы добрались до моего дома, улицы уже утопали в свете фонарей. Ночь была наполнена игрой теней и отражений, что придавало всему вокруг таинственность.

Яркие фары проезжающих машин рассеивали темноту, и в глубине души я ощущала странное волнение. Это была дикая, необъяснимая романтика.

Мы стояли у входной двери, смотрели друг на друга, словно боялись нарушить эту хрупкую тишину. Всё о чём я могла думать, это то, что Киры сейчас нет дома. Несмотря на то, что я помнила о его реакции на мои прикосновения, хрупкая надежда всё ещё барахталась где-то внутри сознания.

— Я должен кое-что попробовать, — сказал он и я закусила губу.

Да, однажды мне уже доводилось это слышать. Тогда он впервые обнял меня, но сейчас было что-то другое. Его взгляд — тёмный, наполненный решимостью и странным, пугающим огнём — говорил, что на этот раз всё будет иначе.

Ты определённо должен кое-что попробовать!

Горячие мягкие губы аккуратно прикоснулись к моим.

То, как я ответила на этот поцелуй, стало неожиданным не только для него, но и для меня самой. Обещание дать ему время было выброшено и забыто, внутри будто что-то взорвалось; горячая кровь прилила к моим губам, дыхание стало прерывистым. Я прижалась к нему сильнее, пальцы запутались в огненно-рыжих кудрях.

Я не целовала — я впивалась в его губы, чувствуя, как от них веет жаром. Но Валтер ответил ещё яростнее, буквально пригвоздив меня к стеклянной двери. В какой-то момент он оторвался от губ и начал прокладывать дорожку маленькими поцелуями от губ до шеи.

Казалось, моё тело падает. Ноги подкосились, и Валтер удержал меня за талию. Было ощущение, что я состою из ртути, что во мне нет ни одной кости. Я не знала, что может существовать на свете желание, способное затопить меня, переполнить так, что не оставалось места ни для мыслей, ни для каких-то других чувств. Существовал только этот мужчина и ничего больше.

Его поцелуи на шее были такими жадными, такими отчаянными, будто он умер бы, если бы не прикоснулся ко мне. Я откинулась назад, доверяя ему каждую частичку себя. Единственное слово, которое крутилось в моей голове, было — Да.

Да. Что бы он ни захотел.

Да. Что бы я ни могла ему дать.

Да всему. Абсолютно всему.

Но внезапно всё изменилось. Его тело, горячее, живое, словно превратилось в холодный камень. Руки, такие жадные мгновение назад, осторожно, но настойчиво оттолкнули меня.

Пытаясь снова научиться дышать, я открыла глаза. Первое, что я увидела, это его глаза. Они насторожено смотрели на меня. Губы были приоткрыты. В свете фонаря я могла разглядеть небольшой румянец на его щеках.

— Валтер... — всё, что я смогла произнести.

— Ия... — его голос был отрывистым, напряжённым, как будто он с трудом сдерживал себя. Валтер сделал шаг назад, и моё сердце сжалось.

Неужели он снова отдаляется? Я не выдержу этого. Не выдержу!

Я внимательно наблюдала, как золотистые глаза становятся спокойнее, а дикий блеск угасает.

— Я потерял контроль, — не сводя с меня пронзительного взгляда, спокойно сказал он.

— Киры нет дома и мы можем... — начала я.

— Нет! — прервал он. — Мне не нравится!

— Не... нравится? — переспросила я. Дыхание всё ещё не восстановилось. — Тебе не понравилось целовать меня?

— Нет. Это не то, чего я ожидал.

— Не то, чего ожидал? — вторила я, ничего не понимая.

После всех слов, объятий, после всего — это не то, чего он ожидал? Я что, сошла с ума? Нет, это невозможно!

— Я что-то сделала не так? Прости, я обещала дать тебе время. Возможно ты чувствуешь сейчас слишком много и это нормально... Я понимаю...

Я старалась говорить спокойно, хотя сердце всё ещё трепетало, а тело горело. Но Валтер лишь неприятно усмехнулся.

— Ты ничего не понимаешь! Ты ведь просто человек.

Эти слова полоснули меня, словно ножом, и по телу мгновенно разлился холод.

— Зачем ты так? — обиженно спросила я. — Я лишь хотела поддержать тебя. Разве я не твоя женщина?

— Да, ты моя женщина, но то, что произошло сейчас отключило мою голову. Подобного я не могу себе позволить. Это чересчур.

— Валтер, ну пожалуйста... — прошептала я, снова обхватив его за талию, прижавшись к груди. Я слышала, как бьётся его сердце под футболкой, я чувствовала его горячую кожу, я чувствовала…

Он оттолкнул меня, потом посмотрел сверху вниз и жёстко заключил:

— Я хочу обнимать тебя и держать за руку, но пока на этом всё! Моё тело... я не могу его контролировать. Оно живёт своей жизнью. Это противоестественно!

Его слова здорово задели. Но это не остановило и не защитило меня. Я вся дрожала. Мне снова было так жарко, как будто у меня была лихорадка. Несмотря на резкость его тона, если бы он протянул мне руку, я взяла бы её.

Он возбуждён? Да это же самое естественное, что только может быть.

— Прости, — серьёзно проговорил Валтер и грустно улыбнулся, уловив моё состояние, — не могу. Я не ожидал от себя такого. Совершенно ничего не понимаю. Я точно болен. Точно болен.

Очевидно, он ждал от меня каких-то слов поддержки, однако разговаривать я не могла и лишь коротко кивнула, закусив нижнюю губу.

— Пока, — всё, что я смогла выдавить из себя.

Развернувшись, я направилась к лестнице, стараясь держать спину прямо, несмотря на дрожь в теле. По пути я столкнулась с кем-то из соседей — незнакомый мужчина поздоровался со мной, но я лишь кивнула в ответ, даже не посмотрев, кто это был.

Я не оглядывалась, опасаясь, что снова не выдержу и кинулась в объятия Валтера. В глубине души я понимала, что он не человек и ему действительно нужно время, но моя женская гордость всё равно была уязвлена, особенно после того, как он оттолкнул меня.

Прийти в себя после нашей встречи было не легче, чем прийти в себя после длившегося две недели тяжёлого гриппа. Я чувствовала слабость, беспомощность, усталость. Раньше я считала, что достаточно благоразумна и, учась на своих ошибках, больше никогда не попадусь в сети болезненных и нездоровых отношений. Но я отлично знала, что даже сейчас, если он окликнет меня, я раскрою ему свои объятия, не задумываясь.