Оранжевое Лето

Глава двадцать пятая. ТАЯНИЕ ЛЕДНИКОВ

Ветер был тёплым, влажным, наполненным солёными брызгами.

Я стояла на палубе яхты, опираясь на лакированные деревянные перила, и смотрела на море, которое, казалось, простиралось в бесконечность. Вода была спокойной, почти зеркальной, только лёгкие волны покачивали судно, напоминая о том, что под этим безмятежным простором скрывается нечто неизведанное, глубокое, манящее и пугающее.

Я думала о пути, который мы проделали.

Сначала аэропорт.

Там Валтер умудрился разозлить меня ещё до того, как мы прошли к выходам на посадку.

Я не могла не заметить, как он очаровательно улыбнулся девушке на стойке регистрации. Лёгкая, едва заметная улыбка, но она подействовала мгновенно — щёки миловидной брюнетки залились румянцем и она несколько раз переспросила, есть ли у нас багаж, который тем временем уже стоял рядом с ней, на ленте.

Вся эта сцена меня жутко взбесила.

Но ещё больше взбесило другое.

— Ты заранее купил билеты? — я схватила его за рукав.

— Конечно, — с невинным видом пожал он плечами, будто в этом не было ничего странного.

— Значит, у тебя есть все данные моих документов? — я сузила глаза.

— Есть, — признал он, даже не попытавшись оправдаться.

— Какого чёрта, Новак?!

— Это нормально знать всё о любимом человеке.

— Ненормально! — резко пробормотала себе под нос, отводя взгляд. Он умел довести меня до бешенства, и самое ужасное, что делал это с таким спокойствием, что мне хотелось дать ему подзатыльник.

Но спорить было бессмысленно — самолёт уже ждал нас.

Мы летели на остров Кос. Полёт был быстрым, но дался мне тяжело — казалось, что я не контролирую ситуацию. Всё уже было решено за меня, продумано, спланировано.

Потом такси. Полчаса, и мы на пристани.

Я была уверена, что дальше нас ждёт обычный паром, но вместо этого нас проводили к частной яхте.

Мне было непонятно, к чему такая роскошь.

— Зачем? — я огляделась, когда мы ступили на борт. Судно было дорогое, красивое, явно рассчитанное на комфорт и уединение.

— Лучшее для моей дамы, — спокойно ответил он, проходя мимо меня.

— Я не твоя дама. Мы могли поехать на пароме.

— Не могли.

— Почему?

Он обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то, отчего у меня внутри всё сжалось.

Валтер сделал шаг ближе, но не торопился отвечать.

— Почему? — повторила я, обняв себя руками, пытаясь скрыть охватившее меня беспокойство.

Он чуть наклонил голову, рассматривая меня с лёгкой усмешкой, но в глазах у него мелькала стальная решимость.

— Потому что я не собираюсь рисковать тобой.

Я прищурилась.

— А на пароме я бы не выжила?

— На пароме было бы проще нас отследить, — спокойно объяснил он. — Слишком много людей, слишком много глаз. А здесь я уверен, что мы одни.

— То есть, ты купил частную яхту только для того, чтобы спрятать меня?

— Я её арендовал, — поправил он. — Я же не сумасшедший, чтобы вот так разбрасываться деньгами.

Я громко цокнула на это заявление, а Валтер чуть склонил голову, уголки губ дрогнули.

— Ты ведь втайне наслаждаешься этим, да?

Я фыркнула.

— Ты знаешь, да. Я в безумнейшем восторге, когда мной командуют и решают всё за меня, — саркастично бросила я. — Прям моё!

— Рад слышать, — серьёзно ответил он. — Это то, что я делаю безупречно.

Я развернулась, выходя на палубу, чтобы скрыть раздражение.

И вот я здесь. Стою, слушаю, как тихо плещется вода, и смотрю на горизонт.

Я глубоко вдохнула, пытаясь избавиться от тревоги, и вдруг поймала себя на том, что мне… хорошо.

Даже слишком хорошо.

Я стояла, скользя взглядом по горизонту, где-то вдалеке вырисовывались силуэты островов. Калимнос уже был рядом, но пока ещё казался чем-то далёким, окружённым лазурной гладью моря.

Чайки кружили в небе, их крики сливались с размеренным шумом волн, разбивающихся о корпус яхты. Вода была потрясающе прозрачной, и в глубине можно было разглядеть танцующие тени рыб.

Это было не просто красиво. Это было идеально.

Я закрыла глаза, подставляя лицо солнцу.

Боже, я будто суперзвезда на отдыхе.

Эта мысль заставила меня улыбнуться.

Частная яхта. Тёплый бриз. Солнечные блики, играющие на воде.

Где-то позади раздался смех.

Я открыла глаза и повернула голову.

Кира.

Она сидела на шезлонге, в своих огромных солнцезащитных очках, запрокинув голову назад, и смеялась, что-то обсуждая с Каем.

Я не слышала, о чём они говорят, но сам звук её смеха подействовал на меня, как лекарство.

Она в безопасности.

Мы все в безопасности.

И хотя я понимала, что это временно… Пусть хотя бы эти несколько часов будут безмятежными.

Я глубоко вдохнула морской воздух, задержала его в лёгких и медленно выдохнула. Если бы это было возможно, я бы остановила время на этом моменте.

— Ты наконец-то расслабилась.

Я вздрогнула, но не обернулась.

— Минутная слабость, — бросила я, продолжая смотреть на горизонт. — Забыла что ты здесь.

Лёгкое, едва уловимое движение воздуха, и вскоре рядом со мной появился бокал.

— Шампанское?

Я повернула голову.

Валтер стоял рядом, протягивая мне высокий стеклянный фужер с игристым напитком. Блики солнца играли в пузырьках, золотистая жидкость покачивалась в бокале, отражая мягкий свет.

— Это часть плана по моей защите?

— Это часть плана по твоему отдыху, — ответил он.

На долю секунды я замялась, но потом всё же взяла бокал. Наши пальцы чуть соприкоснулись, и по коже будто пробежал лёгкий ток.

Я отвела взгляд, сделала глоток.

Холодный напиток с лёгкой фруктовой ноткой и свежим послевкусием — это было именно то, что нужно в такой жаркий день.

— И как ты всё успел организовать? — спросила я, качая бокал в руке.

— У меня много талантов.

— Помимо манипуляций?

— Манипуляции — это побочный эффект моего положения. Вовсе не талант.

Я покачала головой, сделала ещё один глоток и снова посмотрела на море.

Он тоже молчал.

Но даже в тишине я чувствовала, как его взгляд неотрывно следит за мной. И почему-то это тревожило меня больше, чем всё, что нас ждало впереди.

— Мы покатаемся ещё несколько часов. Ты не против, любимая? — бархатный голос пробежался по моим венам, заставив трепетать.

— Дда, то есть нет, — запнувшись, ответила я, — Прекрати этот цирк, пожалуйста.

— Никакого цирка.

Сильные руки притянули меня к себе сзади. Сначала он коснулся губами моей щеки, потом аккуратно перешёл к шее. Так нежно и ласково, что моё сознание взвыло от сладостного мучения.

— Я извиняюсь, — послышался голос Кая сзади, заставляя меня прийти в себя.

Валтер хмыкнул, а я мысленно поблагодарила океануса и оторвала руки Новака со своей талии.

— У тебя что-то критически важное? — раздражённо бросил Феникс.

— Не критически, но я бы хотел кое-что обсудить с тобой наедине.

— Если это не важно, тогда я не совсем понимаю, почему ты мешаешь мне проводить время с моей женщиной, — сухо парировал он. — Иди к Кире.

Я заскрипела зубами. Мне захотелось сказать Каю, чтобы он задержался. Чтобы не оставлял меня один на один с этим упрямым, властным и до сумасшествия сексуальным богом.

Но я промолчала. Кай отвёл взгляд, и, не говоря больше ни слова, развернулся и ушёл.

Я проводила его глазами и выпила шампанское залпом, а затем отошла в сторону на несколько шагов от Новака.

Не прошло и минуты, как он уже вновь был рядом и забирал из рук пустой бокал.

— Ещё?

— Нет, спасибо.

Куда же тут от него скрыться?

— Сегодня жарко, правда? — спросил он, поставив мой бокал на скамью рядом.

— Очень жарко. Сделаешь шаг в мою сторону, я умру от нехватки воздуха, — строго отозвалась я.

Валтер бархатно рассмеялся, поймав мой тон, который его совершенно не пугал и не отталкивал. Он круто развернул меня к себе, обхватил моё лицо ладонями и стал целовать по-настоящему, страстно, отдавшись своим чувствам. Он пользовался тем коротким моментом, пока мы оставались одни. Всё вокруг резко исчезло, даже запахи и звуки. Горячие руки блуждали по моей спине, заставляя утопать в этом жаре.

Рядом прокричала чайка, и я широко раскрыв глаза, с силой оттолкнула Валтера.

— Сколько раз я должна повторить, что между нами все кончено! — прошипела я.

Он хищно улыбнулся.

— Реакция твоего тела говорит об обратном.

— Не выдумывай!

Мои слова никак не подействовали. Этот дьявол продолжал улыбаться, более того, он снова приблизился и дотронулся пальцем до кончика моего носа.

— Ничего не кончено, — его голос был соблазнительным, тон уверенным. — И никогда не будет кончено.

Я не успела отступить, как он быстро чмокнул меня в глаз и притянул к себе одной рукой.

— Отпусти ты, — выплюнула я ему в лицо, вновь пытаясь освободиться. — Ненавижу!

— Так причини мне боль, — прошептал он мне на ухо, укусив кончик. Голос застрял где-то в груди, я онемела на несколько секунд, но после быстро прижала руку к его шее и зажмурила глаза.

Причинить боль. С удовольствием. Но как?

Я пыталась сосредоточится, но ничего не выходило.

— Не можешь, — рассмеялся он. — Твоё тело, разум и душа уже принадлежат мне.

Открыв глаза и сжав зубы, я быстро вырвалась и со всей силы влепила ему пощёчину.

— Всё же я могу причинить тебе боль!

Валтер удивлённо посмотрел на меня. Глаза загорелись красным и он отступил назад

— Почему? — прохрипел он. — Ты же любишь меня.

— Нет. Я люблю не тебя, а тот образ, который ты создал. А ты... Ты не настоящий.

— Я настоящий...

— Это всего лишь придуманная личность. Маска. Никогда не прикасайся ко мне. Это неприятно!

Его глаза медленно расширились от шока и неверия. Казалось, что мои слова физически ударили его сильнее, чем пощёчина. Он сделал ещё один неуверенный шаг назад.

— Эм, Валтер. А когда мы должны приплыть. Меня слегка укачивает и Кай сказал спросить у тебя.

Кира стояла в стороне и переминалась с ноги на ногу.

Она вовремя.

Медленно проведя языком по внутренней стороне щеки, будто смакуя боль, которую я ему причинила, Валтер перевёл взгляд на мою подругу.

— Скажу капитану, чтобы причаливал к берегу, — ответил он и зашагал прочь. — Уже накатались.

Я проводила его взглядом, ожидая, что он скажет напоследок хоть что-нибудь, но он просто ушёл, оставив после себя липкую тишину.

Кира тут же шагнула ко мне.

— Ты в порядке?

Я обняла себя дрожащими руками и села на скамью рядом с одиноко стоящим бокалом. Слёзы сразу же потекли тонкими струйками по моим щекам. Дыхание задрожало.

— Нет. Я НЕ в порядке.

— Что случилось?

Кира расположилась сбоку от меня.

— Я ударила самое красивое лицо на свете. И я наговорила всякого.

— Что ты сказала?

— Я сказала, что не люблю его.

— Но это неправда, — отметила Кира.

— Конечно нет. Я очень... очень сильно его люблю. Он сводит меня с ума, но мне нельзя поддаваться. Нельзя.

— Но почему?

Моё сердце сжалось, глаза уже ничего не видели из-за слёз, а в груди разливалась тяжёлая боль. Каждое произнесённое мной слово оставляло привкус горечи на языке. Я ненавидела себя за то, что сказала Валтеру. Видеть его таким потрясённым, таким... раненым... это разбивало меня изнутри.

— Потому что так больше нельзя, — прошептала я, сжимая кулаки до боли в ладонях. — Каждый раз, когда он рядом, я чувствую, что теряю себя. Растворяюсь в нём. Исчезаю. И, если он попросит меня умереть за него? Я ведь без колебаний сделаю это.

Голос срывался, и я прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать рыдания.

Я подняла на подругу полные отчаяния глаза.

— Я боюсь его. Я не знаю его. Я не верю ему. После всего, что между нами было, я должна ненавидеть его, а я не могу его не любить. Он...

— Самое ужасное и одновременно самое прекрасное, что было в твоей жизни, — закончила за меня Кира.

Я резко повернулась к ней. Подруга смотрела вдаль, её спина была прямой. В этот момент я подумала, что она никогда так хорошо не понимала меня, как сейчас.

— Ты страдаешь от его присутствия и отсутствия. Когда он рядом — тебе хочется убить его, но когда его нет ты ловишь себя на том, что ищешь его в толпе, в тенях, в отражениях. Иногда тебе кажется, что тебя используют, но ты отбрасываешь эту мысль, ведь это ОН, а он не может так поступить.

Я крепко сжала губы. Точно ли сейчас подруга говорила обо мне?

— Ты пытаешься убедить себя, что он для тебя ничего не значит. А я смотрю на тебя и вижу, что ты уже проиграла эту битву. Может стоит смириться? Тебе дано так много. Ты можешь касаться его, целовать, можешь по-настоящему быть рядом, но вместо этого ты отказываешься от него. Я завидую тебе.

— Ты не знаешь, какой он на самом деле.

Попыталась защититься я.

— Иногда я даже не знаю, какая ты или я на самом деле. Что уж говорить об аларисах с их странными эмоциями и укладом жизни?

— Может ты и права.

— Кай много говорит о нём, — продолжила Кира. — Он его просто обожает, хоть и часто злится.

— Что Кай рассказывал о нём? — не сдержалась я.

Кира посмотрела на меня долгим взглядом, потом улыбнулась — не хитро, не насмешливо, а с какой-то лёгкой грустью.

— Ты знаешь, что игнисам дают имя только в пять лет?

— Нет, — удивилась я.

— Полагаясь на их характер и таланты, игнисы выбирают имя. «Валтер» значит змея. Как думаешь, почему?

— Потому что он постоянно норовит ввести меня в грех. Вьётся вокруг, забирается под кожу и...

Кира хихикнула.

— Кай говорит, что Валтер является тем, кто ведёт игру, скрывает истинные намерения и действует так, чтобы всегда оставаться в выигрыше.

— В древнегреческой культуре змея была связана с богом медицины Асклепием, — заговорил бархатный голос рядом и мы обе вздрогнув, повернули головы в сторону звука.

— В восточной философии змея — носитель тайных знаний и скрытого понимания мира, — продолжал Валтер, скрестив руки на груди и облокотившись о мачту. — Фараоны Древнего Египта носили на лбу изображение кобры, показывая свою связь с высшей мудростью и властью. Меня так назвали, в первую очередь, потому что я вижу других насквозь. Их слабости. Их желания. Их страхи.

Его голос был мягким, но в этой мягкости скрывалось что-то хищное.

— Потому что я умею ждать. И умею наносить удар в нужный момент. — Он замолчал на какое-то время, а потом в его глазах заплясали весёлые искорки. — На самом деле меня так назвали из-за того, что я упал в фонтан на торжественной церемонии, где меня должны были назвать Гаэлем — Пламенным Светом.

Он сказал это так театрально и закатил глаза, что я невольно улыбнулась.

Неужели он не злится из-за моих слов? Почему так спокоен?

— Как это произошло?

Он нахмурился, делая драматическое выражение лица.

— Я пытался поймать золотого карпа, который там плавал. Он был таким ярким и так переливался, что я не смог устоять. Вы даже не представляете, какие в Валиссерене красивые карпы.

Кира уже не скрывала смеха.

— Ладно, ладно… и что случилось дальше?

Валтер тяжело вздохнул.

— Дальше, как я уже говорил, я упал в этот чёртов фонтан, поднял жуткую суету, чуть не утопил себя, бедного карпа и половину гостей.

Я прикрыла рот рукой. Слёзы постепенно высыхали.

— И после этого тебя назвали коварным змеем?

— В некотором смысле, — он невозмутимо кивнул. — Отец сказал: «Раз уж он ведёт себя как проклятая водяная гадюка, так и назовём его соответствующе».

Кира сползла по перилам, держась за живот.

— Ой, я не могу…

Я тоже не удержалась и хохотнула, отчего Валтер подошёл ближе и сел передо мной на корточки.

— Тебе понравилась история? Я рад, что ты улыбаешься.

— Просто я даже ребёнком тебя не могу представить, — осторожно ответила я, разглядывая его лицо. — Всегда такой серьёзный, строгий и... опасный. Почему ты не рассказывал мне этого раньше?

Валтер пожал плечами.

— Хотел, чтобы ты видела меня серьёзным, строгим и опасным. Хотел быть совершенным в твоих глазах.

Я смотрела на него, и смех медленно угасал на моих губах.

Кира всё ещё хихикала где-то рядом, но её голос постепенно растворился в тишине.

А мы… мы просто разглядывали друг друга.

Валтер сидел передо мной на корточках, его руки покоились на коленях, взгляд был пристальным, глубоким. Я ловила каждую мелкую деталь его лица: как в уголках глаз остались крошечные морщинки от недавней улыбки, как его дыхание выровнялось, как он чуть нахмурился, будто сам не понимал, почему вдруг всё стало так тихо.

Я осознала, что больше не слышу ни голосов, ни шагов.

Кира ушла. Тихо, бесшумно, оставив нас вдвоём.

Так спокойно.

Воздух между нами был тёплым, сладким, как свежий цветочный мёд.

Валтер Новак...

У него всегда была эта маленькая родинка у глаза?

Неужели в его глазах всегда было там много жёлтых крапинок?

А пробивающиеся маленькие волоски на коже? Почему я не замечала их? Сколько всего я не замечала, упиваясь его притягательной красотой?

Я поймала себя на мысли, что изучаю его черты так, будто хочу запомнить навечно. Каждую пору, каждый миллиметр.

Он тоже не отводил взгляда.

Было так странно, что даже после всех сказанных слов, после всей боли, после всего, что между нами произошло, мы могли просто сидеть вот так — в одном пространстве, в одной вселенной — и молчать.

Но в этом молчании было слишком много.

Я чувствовала его жар, даже не касаясь.

И знала, что его пальцы, если он вдруг протянет руку, будут горячими, но прикосновения в этот раз — осторожными.

Никаких слов.

Только сладостное ожидание чего-то, что, возможно, никогда не случится.

Мне хотелось вновь ущипнуть себя, ведь я знала, что если бы он сейчас наклонился ближе… Я бы не отстранилась. Но этого не происходило. Он не пытался касаться или напирать. Рыжеволосый бог смотрел на меня так, словно и сам видел меня впервые.

Мгновение растянулось, заполнившись тихим шелестом волн о борт яхты. Его глаза, цвета янтарного виски, изучали меня с непривычной задумчивостью.

Внезапно яхта слегка качнулась. Мы приближались к берегу.

Валтер моргнул, и наваждение рассеялось. Он поднялся одним плавным движением — безупречная королевская осанка, уверенность в каждом жесте. Солнце подсветило его рыжие волосы, превращая их в огненный ореол вокруг точёного лица. Он повернулся ко мне и улыбнулся — не той ослепительной улыбкой, которую дарил раньше, а совсем другой, сдержанной, почти незаметной.

Всё изменилось. Небо стало чёрным, а воздух спёртым.

Валтер стал собой. Похоже, он и правда больше не притворялся.

— Пора, — сказал он просто.

Новак не протянул мне руку. Просто развернулся и пошёл к трапу, ожидая, что я последую за ним сама. Я встала, чувствуя необычайную пустоту, словно кто-то стёр нечто важное ластиком.

Когда мы сошли на берег, я заметила их. Кай стоял, высокий и серьёзный, рядом с Кирой. На его руках были чёрные перчатки из тонкой, почти невидимой ткани. Их пальцы были переплетены. Они не смотрели друг на друга, но в том, как они стояли — плечо к плечу, близко, но не касаясь — чувствовалась такая интимность, что я отвела взгляд.

Валтер шёл впереди меня, не оборачиваясь. Между нами было не больше метра, но в этот момент казалось, что нас разделяют световые годы. Я снова взглянула на подругу и её возлюбленного. Несмотря на их проблему, они были так близки, словно дышали в унисон.

А мы с Валтером? Мы могли бы любить друг друга, могли делать всё на свете. И всё же — между нами лежала пропасть. Пропасть, которая была необходима.

Машина ждала нас на парковке недалеко от причала — неприметный чёрный седан. Я приняла его за такси, пока не заметила отсутствие каких-либо опознавательных знаков. Валтер открыл заднюю дверь, пропуская Киру и Кая, а сам сел на переднее пассажирское сиденье. Мне оставалось только устроиться сзади, рядом с подругой.

Внутри салона пахло кожей и лёгким цитрусовым ароматом. Тонированные стекла отсекали палящий греческий вечер, создавая иллюзию прохлады.

— Ты знаешь, куда ехать, — бросил Валтер, и машина тронулась.

Только тогда я смогла разглядеть водителя. Мужчина за рулём был огромен: широкие плечи, массивная шея, руки как у боксёра. Медные коротко стриженные волосы, светлее, чем у Новака, но всё равно яркие. Когда он чуть повернул голову, я увидела профиль с тяжёлым подбородком и квадратной челюстью. Не красавец, хотя вполне привлекателен. Он не произнёс ни слова, но от него исходило ощущение спокойной, контролируемой силы.

Машина мягко катилась по извилистой дороге вдоль побережья. Справа простиралось бесконечное синее море, слева тянулись белоснежные домики, утопающие в зелени оливковых рощ. Валтер молчал смотрел вперёд. Кира и Кай тихо переговаривались о чём-то своём. Я чувствовала себя лишней, словно случайно попала в чужой фильм.

Через пятнадцать минут мы свернули на узкую дорогу, ведущую вверх по склону. Ещё несколько поворотов и машина остановилась перед калиткой из кованого железа с замысловатым узором.

Водитель вышел, открыл ворота, а затем снова сел за руль. Машина въехала на территорию и остановилась перед домом.

— Приехали, — сказал Валтер.

Мы все вышли. Незнакомец открыл багажник, достал наши чемоданы и поставил их у входа. Затем кивнул Новаку, сделал странный жест рукой — двумя сложенными пальцами — указательным и средним, он приложил к виску. После бросил быстрый оценивающий взгляд на всех нас, задержался на мне чуть дольше, и, не сказав ни слова, сел обратно в машину.

— Кто это? — спросила я, глядя вслед уезжающему автомобилю.

— Рем, — ответил Валтер, как будто это всё объясняло. — Телохранитель моего отца.

— А что это был за жест?

Я попыталась повторить.

— Так прощаются и здороваются, — губы Валтера тронула лёгкая улыбка. — Пойдёмте внутрь.

Только тогда я по-настоящему увидела дом и на мгновение задержала дыхание. Вилла сверкала белизной на фоне ярко-синего неба. Двухэтажное здание с арочными окнами и террасами, обвитыми ярко-фиолетовой бугенвиллией. Классическая греческая архитектура, но с каким-то особым изяществом, словно здание вырастало из самой скалы.

Внешние стены были белоснежными — тот особенный, чистый белый цвет, который бывает только на подобных островах. Окна обрамляли синие ставни насыщенного лазурного оттенка, как само море внизу. Крыша была плоской, с просторной террасой, окружённой балюстрадой. Оттуда, должно быть, открывался захватывающий вид на море.

У входа стояли большие терракотовые горшки с лимонными деревьями и олеандрами. Мощёная дорожка из светлого камня огибала небольшой фонтан с журчащей водой.

Валтер открыл тяжёлую деревянную дверь, и мы вошли внутрь. Прохладный полумрак после яркого солнца заставил меня сощуриться. Когда глаза привыкли, я увидела просторную гостиную с белыми стенами и мозаичным полом из голубой и бирюзовой плитки. Мебель была простой, но элегантной — светлое дерево, льняные ткани, несколько антикварных предметов, создававших атмосферу изысканной непринуждённости.

Через стеклянные двери был виден задний двор с бассейном бирюзового цвета и оливковой рощей за ним. Вся противоположная стена представляла собой сплошное окно с видом на море, которое словно стало продолжением бассейна.

Сколько же всё это стоит. Сначала яхта, а теперь это?

— Спальни на втором этаже, — сказал Валтер, указывая на винтовую лестницу из кованого железа. — Выбирайте любую. Кухня там, — он кивнул в сторону арочного прохода. — Холодильник полон, если кто-то голоден.

Он говорил со всеми и ни с кем конкретно. Его глаза скользили по помещению, словно проверяя, всё ли в порядке, но ни разу не остановились на мне.

Я отвернулась и направилась наверх, чувствуя, как уныние следует за мной, словно тень. Винтовая лестница поскрипывала под моими шагами. Металл перил был прохладным под пальцами.

Второй этаж встретил меня длинным коридором с несколькими дверями по обеим сторонам. Все двери были одинаковыми — белыми, с латунными ручками, кроме одной, в самом конце, тёмно-красной.

Я открыла первую дверь справа. Небольшая комната с кроватью и письменным столом. Не то.

Вторая дверь вела в просторную ванную с мраморным полом.

Третья же открылась в комнату, которая заставила меня задержаться. Она была больше остальных, с панорамным окном, выходящим на море.

Широкая кровать с белоснежным покрывалом и множеством подушек занимала центральное место. Возле окна стоял плетёный стул-качалка. В углу изящный туалетный столик с большим зеркалом в серебряной раме. Небольшой гардероб из светлого дерева с ручной резьбой, изображающей морские волны.

Но главное, у дальней стены располагался широкий диван, обитый тканью цвета морской пены. Он выглядел достаточно удобным, чтобы служить дополнительным спальным местом.

Я услышала шаги позади и обернулась. Валтер стоял в дверном проёме с моим чемоданом и сумкой.

— Отличный выбор, — произнёс он, ставя вещи у кровати.

Его голос звучал ровно, но в нём проскользнуло что-то похожее на облегчение.

— В этой комнате есть диван, — Валтер кивнул в сторону мягкой мебели. — Нам не придётся... спать вместе.

Последние слова он произнёс с едва заметной запинкой. На секунду его взгляд встретился с моим, и я увидела в карих глазах что-то похожее на сожаление. Но может быть мне просто хотелось разглядеть в них подобное?

Я также заметила, что Валтер выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, которых не было утром. Вокруг губ обозначились тонкие линии, и я вновь почувствовала себя виноватой.

— Вторая ванная там, — он указал на неприметную дверь, которую я сначала приняла за часть стены. — Полотенца в шкафу. Если что-то понадобится, я.... — он замолчал, словно не зная, как закончить предложение.

— Откуда ты знаешь, где и что находится? Уже был здесь?

— Хозяин прислал мне очень подробный план всего, что есть в доме.

— Ммм. Понятно. Спасибо, — сказала я, не понимая, за что благодарю — за комнату, за информацию или за то, что он больше не настаивает на близости, которой я одновременно опасалась и жаждала.

Валтер кивнул и направился к выходу. У двери он остановился, словно хотел что-то добавить, но передумал. Его пальцы на мгновение сжали дверной косяк. Длинные, сильные пальцы с аккуратными ногтями и едва заметными мозолями на фалангах. Я никогда раньше не замечала таких деталей.

— Ужин через час, — сказал он наконец и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Я осталась одна в комнате, полной света и тихого шелеста моря за окном. Подойдя к окну, я распахнула его. Солёный ветер ворвался внутрь, принося запах зелени и нагретого камня. Внизу расстилалось море — бесконечное, синее, равнодушное к человеческим страданиям и радостям.

Как же оно было похоже на Валтера.

За ужином Кира рассказывала, как в детстве мы лазали по стройкам и воровали халву, которую дед делал своими руками, а затем прятал от нас. Кай внимательно слушал и иногда посмеивался. Я больше молчала, иногда добавляя что-то незначительное к рассказу, чтобы поддерживать разговор.

На плетёном столе на террасе стояли блюда с морепродуктами, свежий хлеб и вино, но мне ничего не лезло в рот. Валтер всё так же избегал моих взглядов, сосредоточившись на своей тарелке, лишь изредка нарушая тишину вопросами о том, достаточно ли соли или не нужно ли мне чего-нибудь ещё. Потом мы говорили о погоде, о работе и каких-то банальных вещах, о чем угодно, кроме того, что действительно имело значение.

После ужина он предложил всем прогуляться до пляжа. Песок ещё хранил тепло дневного солнца. Море шумело у наших ног, пенные гребни волн серебрились в густеющих сумерках. Каю и Кире будто наскучило наше молчание или они хотели побыть наедине и они ушли далеко вперёд, оставляя нас с Валтером вдвоём.

Мы шли вдоль кромки воды, сохраняя между собой расстояние, словно невидимая стена разделяла нас. Когда Кай и Кира превратились в две тёмные фигуры вдалеке, Валтер остановился и тяжело опустился на песок. Я помедлила секунду, затем села рядом, обхватив колени руками.

Тишина между нами была почти осязаемой. Валтер задумчиво смотрел на горизонт, где море сливалось с темнеющим небом. Затем он, к моему недоумению, достал из кармана брюк гладкий плоский камень и взвесил его в ладони.

— Знаешь, — произнёс он тихо, не поднимая глаз, — когда-то я думал, что могу контролировать всё. Себя. Обстоятельства. Даже то, что чувствуют другие.

Он размахнулся и бросил камень в воду. Тот несколько раз ударился о поверхность, оставляя за собой дорожку из маленьких всплесков, прежде чем исчезнуть в тёмной глубине.

— Семь прыжков, — заметил он с горькой полуулыбкой. — Когда-то я мог сделать больше. В детстве мы обожали валяться на пляже в Маринарии.

Мы оба смотрели, как последние круги от камня растворяются в волнах. В этом было что-то символичное, как наши слова, оставлявшие следы, но не способные изменить неизбежное движение жизни.

— Это город?

— Страна океанусов. Там повсюду курорты. Эти ребята любят комфорт и воду. Кстати, когда мне было шесть, мне отрезало руку винтом от лодки.

Я ошарашенно посмотрела на него.

Кстати?

— Что?

Валтер протянул свою правую руку и закатал рукав рубашки. В тусклом свете угасающего дня я заметила тонкую бледную линию, опоясывающую его руку чуть выше локтя. Шрам был настолько незаметным, что если бы он не показал его специально, я бы никогда не обратила внимания.

— Боже, — выдохнула я, инстинктивно прикоснувшись к линии шрама. — Её что, действительно... прям отрезало?

Мои пальцы дрогнули, когда я осторожно провела ими по едва заметному следу.

— Да, полностью, — кивнул Валтер, наблюдая за моей реакцией. — Кай всегда отменно плавал и я решил, что ничем не хуже, хоть и игнис, поэтому заплыл слишком далеко. Когда мы вылезли на берег и это увидела Кара, она разревелась в голос. Я никогда так не хохотал, как в тот момент. Уже через неделю рука полностью восстановилась благодаря регенерации.

— Хохотал? Ты?

— Да. Сейчас я понимаю, что всегда был эмоциональнее моих собратьев.

— А твои родные? Им свойственно проявление эмоций?

Валтер задумался всего на миг.

— Лиан, мой брат, обожает драматизировать. Отец говорит, что он поломанный.

Я нахмурилась.

— Звучит жестоко. Дело только в эмоциях?

— Не только. Лиан ненавидит Эгниттеру и всё, что с ней связано. Он ненавидит власть и подчинение. После последней стычки с отцом, он покинул наш мир и сбежал на Землю.

— Что такого могло случиться, что он так поступил?

— Он случайно узнал, что двести с лишним лет назад, отец привёл в Валиссерену человеческую женщину для опытов, хотя на тот момент это было уже не этично.

Шок мгновенно прошил меня насквозь, сменяясь жгучей волной возмущения. Внутри словно что-то взорвалось.

Боги Олимпа, дайте мне сил, иначе его точно убью!

Я резко повернулась к Валтеру и с силой ударила его в бок кулаком.

— Я откушу тебе язык, Новак, — процедила я сквозь зубы, с трудом сдерживаясь, чтобы не ударить снова.

Валтер отшатнулся, глядя на меня в сумерках.

— Зачем?

— Зачем? — я почти рассмеялась от абсурдности вопроса. — А разве он тебе нужен? Человек на Эгниттере? И ты молчал об этом всё это время?

Я попыталась встать, намереваясь уйти, но Валтер схватил меня за руку, не давая этого сделать.

— Подожди, — его голос звучал напряжённо. — Это очень грустная история. Он привёл её для исследований. Всё пошло не по плану и та женщина погибла. Был большой скандал.

Я вырвала руку из его хватки, но осталась сидеть.

— А тебе не кажется, что это ещё важнее? Если она смогла попасть к вам, значит, она была такой же, как я! С ней что-то сделали. И мне была бы полезна эта информация.

— С ней ничего не успели сделать, она через несколько дней само спрыгнула в ущелье и разбилась.

Я запустила пальцы в свои волосы и больно дёрнула.

— Не настолько важно, как она погибла, чем то, что она вообще существовала. Двести лет назад! Скорее всего, это мой предок и предок того, кто вытащил единорогов, которые пытаются меня прикончить. Да что с тобой не так, Валтер?

Он глубоко вздохнул и сглотнул слюну.

— Меня учили не доверять никому, кроме самых приближённых к семье, — сказал он с горечью. — Ни Каю, ни Каре, ни даже самому себе. Любой может воткнуть нож в спину, когда ты меньше всего этого ожидаешь.

Он достал ещё один камень и с силой швырнул его в воду.

— А потом Лиан внезапно сообщает мне о том, что проводник жив. Именно в то время, когда начинаются нападения и беспорядки. Как вовремя, правда? — он повернулся ко мне, в его глазах отражался лунный свет. — И что, я должен был доверять тебе? Я знаю тебя несколько месяцев. Вдруг ты не та, за кого себя выдаёшь? Я говорил лишь то, что было нужно.

Его слова больно ранили, но в них была своя правда. Я молчала, переваривая услышанное. Волны продолжали накатывать на берег.

Выходит, не только я испытывала недоверие и недосказанность. Он так же пытался понять, честна ли я.

— А сейчас? — спросила я. — Что изменилось?

Валтер смотрел на меня долго, словно пытаясь разглядеть что-то важное, скрытое за моим вопросом. Ветер усилился, донося до нас запах соли и водорослей.

— Сейчас... — Валтер помедлил, — Сейчас я хочу быть настоящим. Открытым. Без масок и игр, о которых ты говорила.

Он протянул руку и осторожно коснулся моей щеки, словно боясь, что я могу отстраниться.

— А если я стану той, кто воткнёт тебе нож в спину?

— Любой может вонзить нож в спину. Просто иногда мы встречаем тех, от которых с радостью готовы принять этот нож.

Подкрадывающийся лунный свет очерчивал его силуэт, превращая обычно острые черты лица в более мягкие.

— Забавно, — добавил он тише, — всю жизнь я был уверен, что контроль и власть — это единственное, что имеет значение. А сейчас я готов его потерять. Если бы мой отец это слышал, он бы сказал, что я тоже поломался. Два поломанных сына. Какое разочарование!

Над нами вновь повисло молчание. Мы сидели, слушая, как волны накатывают на берег и отступают, унося с собой частички песка.

Я огляделась вокруг и поняла, что не вижу Киру и Кая, отчего немного забеспокоилась. После рассказанного я нервничала и кусала губы.

Вдруг Валтер опять заговорил, словно бы сказанного ранее было недостаточно.

— Я не переношу вашу овсянку. Отвратительная консистенция. Но пончики просто обожаю. С глазурью и посыпкой. Могу есть их десятками. Особенно здорово, что я не набираю вес, хотя они довольно калорийны. Яблоки ещё на Земле очень вкусные. Красные — сладкие, а зелёные — с кислинкой. Я уже передал семена и попросил посадить яблони а Валиссерене.

Я уставилась на него, как на сумасшедшего, но он продолжал, глядя прямо перед собой.

— Бетховен — это гениально. Особенно Лунная соната. А вот Шекспир сильно переоценён. Предпочитаю Достоевского и Кафку. Они лучше понимали тьму в душе.

Он достал ещё один камень и подбросил его в руке.

У него что камнями все карманы забиты

?

Что за ерунда

?

— Мой любимый цвет — глубокий синий. Как океан в бурю. Я знаю, что ты любишь оранжевый, а вот я его ненавижу — слишком... напоминает мне меня и моё окружение. В детстве я боялся темноты, представляешь?

Валтер улыбнулся своим мыслям и бросил камень.

— Эх, на этот раз всего пять прыжков, — расстроился он. — Когда мне было пятнадцать, отец взял нас с Лианом на Землю. Исследовательская миссия. Мы оказались в каком-то лесу в северной части континента. И там я увидел белку. Она замерла на дереве и смотрела на меня. Такое крошечное, пушистое существо с большими глазами и дёргающимся хвостом. Я подумал тогда, что это самое милое создание во всех мирах.

Я слушала его с полным непониманием. После истории о женщине, которая погибла на Эгниттере, всё остальное казалось странным и неуместным.

— Поэтому ты называешь меня белочкой?

— Да.

— Подожди, — перебила я его. — Ты говорил, что был на Земле лишь дважды.

Валтер пожал плечами.

— Сейчас ты скажешь, что я и тут соврал, но я просто не считал, что тот случай стоит упоминания. Мы пробыли здесь всего несколько часов, да и то в лесной глуши. Это не считается настоящим визитом, разве нет?

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уязвимость.

Валтер перевёл взгляд с меня на тёмное море, где серебрились гребни волн.

— А почему ты сейчас всё это рассказал?

— Захотелось, — просто ответил он. — Что ещё тебя интересует?

На его лице читалась странная смесь открытости и беззащитности, словно разрушив одну стену, он решил сломать и все остальные разом.

— Спрашивай что угодно. Я отвечу.

Ветер с моря трепал его волосы, а шум прибоя создавал интимный звуковой кокон вокруг нас, отделяя от остального мира. Между нами возникло что-то новое, хрупкое, как тонкий лёд — не близость прикосновений, но близость откровенности.

Я поймала себя на том, что неосознанно наклоняюсь к нему. Мои пальцы на песке были всего в нескольких сантиметрах от его руки. Каждый его вдох и выдох внезапно стал для меня предельно значимым. Я смотрела на его губы, на то, как они изгибаются в полуулыбке, и чувствовала, как моё сердце бьётся где-то в горле.

Валтер перехватил мой взгляд, и что-то промелькнуло в его глазах — осознание момента, возможно, или решение. Он вдруг поднялся, отряхивая песок с брюк.

— Становится прохладно, — сказал он, протягивая мне руку.

Это было лишь предлогом, чтобы уйти, потому что несмотря на темноту, вокруг гуляло лето.

Я смотрела на его ладонь несколько мгновений, прежде чем вложить в неё свою. Он помог мне встать, и мы оказались лицом к лицу.

— Спасибо, — пробормотала я, не уточняя, за что именно благодарю — за помощь или за откровенность.

Практически сразу он отпустил мою руку.

По дороге обратно мы почти не говорили. Расстояние между нами сократилось, но оставалось ощутимым, как невидимая граница, которую мы оба пока не решались переступить. Песок сменился прибрежной дорожкой, затем гравием на подъездной аллее к дому.

Когда мы поднялись на холм, я увидела Киру и Кая на освещённой террасе. Они сидели за плетёным столиком, о чем-то тихо переговариваясь и смеясь. Мир вокруг них казался таким простым, лишённым наших сложностей и недомолвок.

Кира заметила нас первой. Она подняла голову, помахала рукой и крикнула:

— Эй, ну что вы так долго? Идите к нам! У нас тут вино и сыр. Будем всю ночь травить анекдоты. Ия в этом просто мастер.

Я остановилась у подножия террасы и покачала головой.

— Простите рябят, я ужасно устала. Всё, чего мне сейчас хочется, это завалиться в кровать.

— Уже? — разочарованно протянула Кира. — А ты, Валтер? Присоединишься?

— Пожалуй, я тоже на покой, — неожиданно поддержал меня Новак. — День был насыщенным.

— Эх вы. Старики! Ну ладно, нам вина больше достанется. Сладких снов, — махнула рукой Кира, возвращаясь к прерванному разговору с Каем.

Я хмыкнула своей мысли. Подруга совсем не показалась мне расстроенной нашим отказом.

— Иди первой в комнату. Я попью воды и приму душ в общей ванной, — сказал Валтер, застав меня врасплох.

Я медленно поднялась по лестнице, ощущая, как каждый шаг отдавался дрожью в коленях. Не от усталости, а от осознания, что через несколько минут он вернётся в нашу общую комнату.

Зайдя в спальню, я прислонилась к двери и глубоко вздохнула. Моё сердце забилось слишком быстро, ладони стали влажными. В голове мелькали образы: его улыбка в лунном свете, шрам на руке, которого я касалась, взгляд, полный непривычной открытости.

Собрав необходимые вещи, я направилась в ванную. Горячая вода смыла усталость дня, но не смогла унести тревожные и порочные мысли. Я долго стояла под струями, пытаясь понять, чего же я действительно хочу.

После обычного ритуала умываний и чистки зубов, я вытерлась полотенцем и торопливо переоделась в пижаму. Зачем-то заправила мокрую прядь волос за ухо, словно это имело сейчас какое-то значение.

Посмотрев в зеркало, я увидела растерянную девушку с блестящими глазами и румянцем на щеках. Сколько бы я ни отрицала, сколько бы ни пыталась убедить себя в обратном, меня неудержимо тянуло к нему.

Уверенно кивнув своему отражению, я собралась с духом и открыла дверь ванной комнаты. И тут же столкнулась с Валтером, стоявшим прямо перед входом. Он словно не понимал, что ему делать.

С его тёмно-рыжих волос капала вода, оставляя влажные дорожки на плечах. Он был одет в свободные синие хлопковые штаны и серую футболку, слегка облегающую торс. Такой домашний, такой непривычно обычный. От него исходил свежий запах мыла и какого-то древесного аромата, который, казалось, был частью его самого.

Мы замерли в нескольких сантиметрах друг от друга. Он смотрел на меня так, будто видел впервые — взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, опустился ниже и снова вернулся к глазам.

— Привет, — проговорил он.

— Привет, — ответила я. — Давно не виделись.

— Давно, — его взгляд снова упал на мои губы. — Я вернусь чуть позже. Забыл кое-что. Ложись спать.

Он уже повернулся, чтобы уйти, но я неожиданно для самой себя я сделала шаг вперёд.

— Ты обещал, — сказала я настойчиво, удивляясь собственной смелости. — Быть со мной и днём и ночью. Защищать меня. Никто тебя за язык не тянул.

Его взгляд на мгновение стал острым, внимательным, словно он пытался разгадать истинный смысл моих слов, прочитать то, что скрывалось за ними.

Капля воды скатилась с его волос, медленно проложив путь вдоль шеи и исчезнув за воротом футболки. Я не могла отвести глаз.

— Ты права, — произнёс он после паузы, и в его голосе звучала странная покорность. — Это были мои слова.

Он медленно прошёлся по комнате и опустился на диван.

— Итак, — он откинулся на спинку, — что мы будем делать?

Вопрос повис в воздухе, наполненный десятками возможных значений. Я подошла ближе, чувствуя, как каждый шаг отдаётся гулким стуком сердца.

— Как что? Ты будешь рассказывать мне все свои грязные тайны, — хитро ответила я. — До единой. И ничего не смей умалчивать!

Я села на кровать напротив него, подобрав под себя ноги.

— С чего мне начать?

— Начни с того, зачем ты таскаешь в карманах камни?

Валтер рассмеялся.

— Чтобы кидать их в воду и впечатлять девушек.

— Семь прыжков, — наигранно восхищённо проговорила я. — Это воистину впечатляет.