Оранжевое Лето

Глава двадцать шестая. ТРАГЕДИЯ И ДОВЕРИЕ

Что-то маленькое упало и покатилось. Я открыла глаза, пытаясь понять, что случилось.

Тихо. Видимо, мозг играет со мной, пытаясь разбудить.

Яркий солнечный свет ударил по сетчатке, заставив зажмуриться. Золотистые лучи пробивались сквозь неплотно задвинутые шторы, рисуя узоры на полу. Я моргнула несколько раз, привыкая к свету, и медленно осмотрелась.

Валтера рядом не было.

Вот его «днём и ночью»...

Подушка на диване осталась примятой, хранящей очертания его головы.

Рыжеволосый бог сбегал от меня, как только появлялась возможность. Часто это были дела, связанные с Эгниттерой или новости по моим преследователям, точнее отсутствие новостей.

Ему докладывали обо всём практически каждый час. Голос на другом конце провода был всегда спокойный, лаконичный, деловой. У нашего с Кирой дома никто подозрительный больше не появлялся. Никаких блондинок и никаких пуговиц. На острове так же было тихо. Эквикоры словно пропали без следа, растворились в воздухе, будто их никогда и не существовало.

Я потянулась и села на кровати.

Не трудно было понять, что они затаились где-то и выжидают.

Чего

?

Я не знала. Может быть приказа Истинной Королевы, кем бы она ни была. Это затишье настораживало больше, чем открытое преследование. По крайней мере, когда видишь врага, знаешь, откуда ждать удара.

После подобных звонков, Валтер клал трубку с каменным лицом. Делал вид, что всё в порядке, но я замечала, как подрагивают его пальцы, когда он убирал телефон в карман. Видела, как на мгновение сжимались его губы, прежде чем он поворачивался ко мне с улыбкой, которая не достигала глаз.

Я встала и подошла к окну, отодвинув штору. Солнце уже поднялось высоко, день обещал быть жарким. Где-то там, за этим безмятежным пейзажем, таились существа, желавшие наказать меня за то, чего я не до конца понимала. За то, с какими генами родилась. И возможно за то, что могла сделать.

Я глубоко вздохнула и попыталась отогнать тревожные мысли. Нет смысла тонуть в страхах сейчас, когда солнце так ярко светит, а воздух пахнет цветами и морем.

Вместо этого я заставила себя вспомнить вчерашний вечер. То, как мы все вместе сидели у моря и Валтер рассказывал о созвездиях. Кай постоянно шутливо поправлял его, выдумывая несуществующие, нелепые факты о звёздах, и мы все смеялись.

А ещё было утро, когда я проснулась раньше Новака. Он спал, положив руку под голову, и впервые его лицо выглядело по-настоящему расслабленным. Я долго смотрела на него. Феникс казался моложе и даже красивее обычного.

Не думала, что это вообще возможно.

После обеда Кай и Кира ушли на рынок за свежими фруктами, мы с Валтером решили испечь шарлотку с яблоками. Это был полный провал; мука рассыпалась повсюду, а тесто получилось слишком жидким.

Уверена, что он специально всё испортил. «Мистер совершенство» никогда не ошибался.

Мы смеялись как дети, пытаясь спасти наше кулинарное творение. Новак размазал мне тесто по щеке, а я в отместку оставила белый отпечаток на его футболке.

В тот момент не было ни Эквикоров, ни Эгниттеры, ни туманного будущего. Были только мы двое, запертые в пузыре нормальности, который мы сами создали, хоть и временно.

Может быть, эти украденные моменты — единственное, что имело значение в конце концов. Даже если мир вокруг рушился, у нас были те два дня.

Внезапно тишину комнаты нарушил короткий электронный писк. Я обернулась. На тумбочке у кровати мигал экран телефона. Подойдя ближе, я увидела уведомление о новом сообщении.

Это Яр.

Губы сами собой растянулись в улыбке. Я разблокировала экран и открыла сообщение. С фотографии на меня смотрело довольное лицо брата, а в его руках устроился крошечный щенок с забавными висячими ушами и пятнистой мордой. Малыш выглядел немного растерянным, но уютно прижимался к новому знакомому.

«Смотри, кого откопал. Увидел объявление «Отдам в добрые руки». Не смог устоять. На тебя похож. Такой же ушастый.»

Я покачала головой, улыбаясь.

«Эй. У меня нормальные уши! А щенок и правда милаха. Как назовёшь?»

«Пока не знаю. Может Пончик? Он чуток упитанный.

«Сам ты упитанный. Что ещё нового?»

«Сегодня вечером я пойду на свидание с девушкой, которая отдала мне Пончика. Она похожа на ангела.»

Я посмотрела на фотографию ещё раз. В глазах брата была та же беззаботная радость, которую я так давно не испытывала сама. Он жил в каком-то своём мире, где главными проблемами были ученики и свидания. Я немного завидовала ему.

Пальцы зависли над клавиатурой. Что ответить? «Поздравляю»? «Какая она, эта девушка»? В конце концов, я просто отправила смайлик с большими пальцами вверх и добавила: «Фото с вашего свидания жду в обязательном порядке».

Через минуту телефон снова пискнул. Яр спрашивал, как мои дела, чем я занимаюсь. Я рассказала ему полуправду; что взяла отпуск и сейчас отдыхаю на острове. Описала прекрасный пляж, бассейн и закаты, которыми любовалась последние дни. Конечно, я не могла рассказать ему настоящую причину моего «отпуска». Для Яра мелкой сестрёнкой, решившей наконец-то отдохнуть от работы в красивом месте. И в этом была своя горькая прелесть — притвориться на мгновение обычным человеком с обычными проблемами.

Отложив телефон, я поднялась с кровати. Пора было приводить себя в порядок. Босыми ногами я прошлёпала в ванную комнату, наслаждаясь прохладой кафеля под ступнями. Зеркало над раковиной безжалостно отразило моё помятое со сна лицо и растрёпанные волосы.

Я открыла кран, подставляя ладони под прохладную струю. Вода обожгла кожу свежестью, окончательно прогоняя остатки сна. Я плеснула водой в лицо раз, другой, третий, чувствуя, как сознание проясняется с каждым прикосновением прохладных капель. Они стекали по шее, оставляя дорожки на коже, и я вытерла их полотенцем, вдыхая лёгкий аромат кондиционера для белья.

Зубная щётка нашлась там, где я оставила её вчера. Выдавив пасту с мятным вкусом, я начала привычные движения, погрузившись в бездумный процесс. Вкус мяты распространился по рту, свежий и бодрящий, а мысли медленно упорядочивались, начиная складываться в план на день.

Что я буду делать сегодня? Может, предложить Валтеру прогулку по берегу? Или просто полежать у бассейна? Может, сделать что-то романтичное? Боже, неужели я всё-таки поддалась его очарованию? Хотя скорее не очарованию, а нежности и уважению.

Я сполоснула рот и умылась ещё раз, позволяя воде смыть последние следы сонливости. Вытершись насухо мягким полотенцем, я взглянула на своё отражение.

Не фонтан, но сносно.

Выйдя из ванной, я решила спуститься вниз. Может, Кай уже приготовил завтрак. Океанус готовил просто великолепно; его омлет с ветчиной из индейки и шампиньонами был произведением кулинарного искусства.

Босиком я прошла по прохладному полу коридора, собираясь повернуть к лестнице, когда услышала приглушённые голоса снизу.

–...должен предупредить обо всём её, а не уезжать так поспешно, — голос Кая звучал тихо напряжённо, с оттенком упрёка.

Я замерла, вслушиваясь.

— Какой смысл продлевать эту агонию? — ответил Валтер. В его голосе слышалась усталость.

— Но она имеет право знать.

— Я не хочу тревожить её этим, — в голосе Новака зазвучала горечь. — У меня нет выбора. К чему мне притворяться?

Я прижалась к стене, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

Агония

?

Притворяться? О чём они вообще

?

— Валтер, Совет ждёт твоих решений, — внезапно раздался третий голос, женский. — Ты должен вернуться незамедлительно!

Дракара.

Конечно я узнала этот ровный голос, словно речь диктора. Мои руки непроизвольно сжались в кулаки. Я отчётливо помнило это фарфоровое лицо с жуткой улыбкой.

— И ты серьёзно думаешь, что я позволю тебе вот так сбежать? А как же наша безопасность? Те, кто пытался её сжечь и влез к нам в квартиру могут вновь напасть.

Теперь говорила Кира.

— Я прошу твоей помощи. Утешь её, когда меня не будет. О вашей безопасности позаботится мой брат.

— Как долго тебя не будет? Сколько она будет ждать?

— Ей не нужно меня ждать. Я не уверен, что смогу покинуть Эгниттеру.

— Ах ты... сволочь! — вырвалось у неё. — Я сейчас же пойду и всё расскажу Ие.

— Не смей, — в голосе Кая прозвучала угроза.

— Ты собираешься просто исчезнуть из её жизни? После того, как привязал к себе? Все вы — мужики — одинаковые!

Можно было понять, что она обращалась не только к Валтеру.

— Ты и правда ужасен! Правильно, что она тебя бросила. Она достойна лучшего!

Наступила тишина.

— Это мой долг, — наконец произнёс он так тихо, что я едва расслышала.

— Долг? — в голосе Киры слышалось раздражение. — Король должен быть трусом?

— Кира, — выдохнул Кай.

Я услышала тяжёлый вздох, затем шаги.

— Она права, — произнёс Валтер. — Отправляемся завтра утром. Мне нужно объясниться перед Ией.

— Это невозможно! Нельзя медлить, — возразила Дракара.

— Мы всё равно должны дождаться Лиана.

Отступив от лестницы, я почувствовала, как мир вокруг начинает кружиться.

Я не просто поддалась. Мой мир кружился вокруг будущего короля Эгниттеры, и сейчас он раскручивался до такой степени, что вот-вот был готов сойти со своей орбиты.

Мне не хотелось больше ничего слышать. Я и так понимала, что Валтер должен вернуться на Эгниттеру. И судя по всему, на очень долгое время. А может даже навсегда.

Я двинулась по коридору, стараясь ступать как можно тише. Внутри меня разрасталась пустота, болезненная, словно кто-то выкручивал нервы под кожей.

Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Я прислонилась к стене, чувствуя её прохладу затылком. Мои пальцы дрожали, и я сжала их в кулаки.

Он хотел исчезнуть, не попрощавшись?

Какой смысл продлевать эту агонию

?

Какой смысл притворяться?

Эти слова звенели в ушах, перекрывая всё остальное. Я медленно сползла по стене на пол. Где-то внутри зарождалась злость — на Валтера, на себя, на весь этот мир, который никак не хотел оставить меня в покое. Но это чувство перекрывало нечто другое — усталость; всепоглощающая усталость и бессилие.

Я смотрела на свои руки, на эти чужие руки с странными узорами вен под кожей.

Кем я была для него на самом деле? Обязанностью? Обещанием?

Больно ущипнул себя за щёку, я закрыла лицо руками.

В тишине коридора я услышала шаги — тихие, осторожные. Они приближались, но я не подняла головы.

Кто-то большой склонился надо мной. Я не видела, но чувствовала жар его тела, почти обжигающий в прохладе коридора.

— Значит, уходишь завтра утром? — спросила я, убрав руки от лица и откинув голову назад. Стена стала мне опорой. Но смотреть на него мне не хотелось, поэтому мои глаза оставались закрытыми.

— Да, — его голос был тихим, почти беззвучным. — Ты слышала весь разговор, — это был не вопрос.

— Достаточно, чтобы понять. Ты обещал, что никогда не оставишь меня по собственной воле. А сейчас сказал, что не хочешь продлевать агонию.

У меня не было сил злиться. У меня вообще не было сил на что либо. Я сдалась.

— Ты нашёл другого атланта и поэтому бросаешь меня? Я больше не подхожу для твоего плана? Где же твоя любовь?

Он молчал и это молчание было тяжелее любых слов. Я наконец осмелилась, подняла голову и посмотрела на него. То, что я увидела, заставило всё внутри меня рухнуть вниз.

Лицо Валтера осунулось ещё сильнее, скулы заострились, под глазами залегли глубокие тени. Но страшнее всего были его глаза; в них плескалась сумасшедшая, обречённая тоска, такая глубокая, что казалось, она способна поглотить весь свет вокруг. Я никогда не видела его таким.

Резко поднявшись, я встала перед ним. Золотистые лучи солнца падали на красивое лицо, подчёркивая каждую линию, каждую морщинку. Я видела мельчайшие детали: как дрожат его ресницы, как пульсирует жилка на виске, как плотно сжаты губы, словно он боится, что если откроет их, вырвется что-то непоправимое.

В его глазах плясали красные искры от солнечного света. Зрачки были расширены, взгляд метался по моему лицу. В глубине этих глаз таилось что-то ещё... страх, который не вязался с образом всегда уверенного в себе Валтера Новака. И ещё глубже — решимость, сталь, которая всегда была его сутью.

В этот момент я поняла, что дело не в другом атланте. Не в том, что я перестала быть ему нужной. Происходило что-то гораздо более страшное.

Я медленно протянула руку и взяла его ладонь в свою. Она была горячей и сухой. Чуть сжав его пальцы, я потянула Феникса за собой в комнату. Он не сопротивлялся, двигаясь как во сне, позволяя мне вести себя.

Подойдя к кровати, я села на край и похлопала по своим коленям, предлагая ему опустить голову, как тогда в его доме. Валтер также отрицательно покачал головой, в его глазах мелькнуло недоверие. Я поняла, он боялся близости, боялся, что если позволит себе эту слабость, не сможет уйти.

Не настаивая, я медленно легла на кровать и похлопала по месту рядом с собой. Матрас слегка прогнулся под моим весом.

Валтер стоял неподвижно, глядя на меня сверху вниз. В его глазах шла какая-то внутренняя борьба. Я видела, как двигался его кадык, когда он сглатывал, как напрягались и расслаблялись мышцы его челюсти.

Наконец, что-то решив для себя, он медленно опустился на кровать рядом со мной. Сначала осторожно, сохраняя дистанцию, словно боясь обжечься от прикосновения. Но потом, как будто не выдержав, он лёг полностью, поворачиваясь ко мне..

Подняв руку, я осторожно приложила ладонь к его лицу. Шероховатая щетина покалывала и я мягко провела большим пальцем по его скуле, стирая напряжение.

— Что случилось, mon chéri? — тихо спросила я.

Новак накрыл мою руку своей, прижимая её крепче к своей щеке, словно боялся, что я отберу у него эту нежность.

— Сегодня ночью было убито четверо игнисов из моей семьи.

Его голос был тихим, но каждое слово словно высекалось в воздухе, обретая тяжесть камня. Он замолчал, и в этой паузе я слышала биение сердца, ощущала, как напряглись мышцы его лица под моей ладонью.

— Среди них был Солар, — продолжил он после долгого молчания. — Мой отец.

Последние слова он произнёс шёпотом, и я скорее прочитала их по губам, нежели услышала.

Отец. Король Эгниттеры. Вот почему Валтер должен вернуться... Тяжесть короны.

Не сказав ни слова, я придвинулась ближе, сокращая то маленькое расстояние, что оставалось между нами, и обняла его. Просто обняла, прижавшись всем телом, позволяя почувствовать моё тепло, моё присутствие. Рука скользнула на его затылок, пальцы зарылись в волосы — жест, которым матери успокаивают детей, которым любящие утешают любимых.

Он не двигался несколько секунд, застыв в напряжении. А потом всё изменилось. Он обнял меня в ответ, крепко, почти до боли, зарывшись лицом в изгиб моей шеи.

Я держала его, баюкала, как ребёнка, не говоря ни слова.

Что можно сказать тому, кто потерял отца? Что можно сказать тому, кто должен взвалить на себя ношу целого мира

?

Ничего.

Поэтому я просто была рядом, дышала с ним в унисон, давая понять, что он не один.

Мои пальцы мягко перебирали его рыжие волосы, другая рука скользила по спине, чувствуя, как подрагивают напряжённые мышцы под тканью рубашки. Я прижималась губами к его виску, оставляя невесомые поцелуи; не страстные, не требовательные, а исцеляющие, полные любви, которую я испытывала к своего рыжеволосому богу.

Мы лежали так долго, слившись в объятии, которое говорило больше любых слов. Я чувствовала, как постепенно его дыхание выравнивается, как расслабляются мышцы.

— Я буду с тобой, — прошептала я, касаясь губами его уха. — Куда бы ты ни пошёл, что бы ни случилось, я буду с тобой. Даже живя в другом мире, я буду с тобой.

Это не было пустым обещанием. Не было красивыми словами. Это была клятва, данная сердцем, которое наконец поняло, что значит по-настоящему любить — не требовать, не обвинять, а просто быть рядом, когда это нужно больше всего.

— Я не хочу, чтобы ты была со мной, — ответил он. — Я хочу, чтобы ты была счастлива и в безопасности.

— Я могу быть полезной, могу быть смелой, когда это нужно. Могу привести армию из Армандора и никогда тебя не предам. Если понадобится, я последую за тобой куда угодно. На Эгниттеру, к океану, на край света. Не оставлю тебя одного.

Не отрываясь, он прижимался ко мне.

— Нет. Из-за меня все твои проблемы. Если бы мы не встретились, если бы я не узнал о твоём существовании...

— Меня бы не было, — перебила я. — Я бы сгорела в пожаре в четыре года.

— Это был кто-то...

— Я люблю тебя, Валтер!

Что-то надломилось в нём. Словно последние барьеры, последние стены рухнули. Он вдруг оторвался, положил меня ровно, спустился вниз и прижался головой к моей груди.

Я смотрела в потолок, перебирая его волосы пальцами.

— Значит, у нас есть время до утра, — тихо проговорила я. — Целая ночь.

Он замер, а потом поднял голову, глядя на меня. В его глазах появилось странное выражение.

— Нет. Я останусь с тобой, — произнёс он медленно. Приподнявшись на локте, я удивлённо посмотрела на него.

— Как это возможно? А как же Совет? Ты должен вернуться.

Валтер сел на кровати, его лицо стало серьёзным, почти каменным.

— Пусть всё горит!

— Постой, Валтер. Так не пойдёт, — возразила я. — Делай, что должен. Не совершай ошибок из-за меня.

— Ошибок? Я не могу уйти, пока ты в опасности. Как бы я не доверял брату, у меня гораздо больше мотивации защитить тебя. К тому же будет полезно разобраться лично, кто стоит за всем этим. Кто-то хочет, чтобы я вернулся и оставил тебя.

— Думаешь, убийство твоего отца и нападение на меня могут быть связаны, потому что проводник пользуется услугами мироходца?

Он задумался.

— Верно. Только аларисы ходят по мирам.

— Как были убиты игнисы?

— Ночью, в их собственных домах. Им всем перерезали горло. Охрана не слышала ничего. Никаких следов борьбы. Объекты слежения так же ничего не уловили.

В его глазах застыла такая боль, что я невольно потянулась к нему, беря за руку.

— Значит, это мог быть кто-то из знакомых или охраны.

— И не один. Всё произошло в определённый промежуток времени.

— Словно бы убийцы хотели показать, что их много?

— И что они могут действовать одновременно, — Валтер поднялся с кровати и подошёл к окну.

Солнечный свет очерчивал силуэт, превращая его в тёмную фигуру на фоне золотистого сияния.

Я села на кровати, обхватив колени руками. Комната, которая ещё вчера казалась такой уютной, безопасной, сейчас ощущалась холодной, чужой. Тени стали глубже, углы острее. Внезапно каждый шорох, каждый скрип показался подозрительным.

Валтер повернулся ко мне. На его лице играли солнечные блики, но глаза оставались в тени, делая его выражение нечитаемым.

— Мы всё ближе к войне, но так и не поняли, кто наш истинный противник, — ответил он. — А вот они знают, кто ты, и возможно, другой атлант...

— И есть истинная королева, — закончила я за него, чувствуя, как желудок сжимается от осознания. — Проводник, стоящий на стороне твоего врага может обернуть армию эквикоров против Фениксов.

Валтер медленно кивнул.

— Чёрт. Неужели кто-то из семьи оказался предателем. Это невозможно!

— Твой брат? Он знает, кто я.

Новак усмехнулся.

— Этот ни за что не ввяжется в использование эквикоров. Он их обожает просто, да и насилие не приемлет. Так что война — определённо не его стихия.

— Сколько аларисов охраняет меня сейчас?

— Трое. Все игнисы и все из моей семьи. Не могу поверить, что кто-то из них может пойти на предательство своих же.

Я засмотрелась вдаль, на синее море.

— А если это твоя правая или левая рука? Ты ведь не доверяешь им.

Мне не захотелось называть имён, потому что сама не желала верить в подобное.

— Я доверяю Каю и Каре всё, кроме того факта, кто ты и что Армандор уцелел.

— Так я и сказала. Ты не доверяешь им.

Он ничего не отвечал, лишь хмурился.

Встав с кровати я подошла к Валтеру. Я взяла его за руку, переплетая наши пальцы, пытаясь через это прикосновение вернуть его ко мне, вытащить из той пропасти мыслей, в которую он вновь погружался.

— Хорошо. Каков твой план? — спросила я шёпотом.

Уставший бог посмотрел на наши сплетённые руки, а потом в мои глаза. Что-то изменилось в его взгляде блеснула искра прежнего Новака.

— Ты доверишься мне на этот раз, белочка?

— Да, — я сжала его руку крепче. — Только скажи сразу, сколько сюрпризов меня ждёт при реализации твоего плана?

— Я не буду ничего утаивать, — ответил он, и солнечный свет отразился в его глазах, делая их ярко золотыми. — Больше никаких секретов между нами.

Я тихо рассмеялась, качая головой.

— Да ладно? Уверена, что даже сейчас ты что-то утаил. Видимо, придётся мне смириться с этой твоей привычкой.

Он хотел возразить мне, но лишь крепче сжал губы. Признаться, его измученный вид меня пугал не на шутку.

— У меня тоже есть план, — проговорила я внезапно, меняя тон с шуточного на более нежный. — Прямо сейчас.

Он вопросительно приподнял бровь.

— Ты должен поесть. И поспать. Нельзя спасать мир и женщину на пустой желудок и с мозгом, работающим вполсилы от усталости.

— На это нет времени. Нужно всё обдумать, сложить все пазлы, — начал он возражать, его брови сошлись на переносице. — В некотором смысле...

— В некотором смысле мы должны сохранить твои силы, — я осторожно положила ладонь на его щёку. — И не беспокойся, я буду делать всё это с тобой. Составлю компанию за завтраком, — я улыбнулась, поглаживая большим пальцем его скулу. — И присмотрю, чтобы никто не потревожил твой сон.

— Разделишь со мной дневной сон? Больше ты не считаешь мои прикосновения неприятными?

— Во-первых, я говорила про сон и только сон. А во-вторых, твои прикосновения мне всегда были приятны, в отличие от твоего поведения.

Он накрыл мою руку своей, прижимая её крепче к щеке, словно впитывая тепло.

— Спасибо тебе за поддержку, — прошептал он.

Кивнув, я взяла его за руку и повела к двери. Он не сопротивлялся, позволяя мне заботиться о нём. В этом было что-то глубоко трепетное — не в страстных поцелуях или жарких объятиях, а в простом доверии. В готовности показать свою уязвимость.

Солнечный свет следовал за нами по коридору, заливая всё вокруг золотистым сиянием, словно обещая, что даже после самой тёмной ночи всегда приходит рассвет.