Оранжевое Лето

Глава двадцатая. БЕГУЩИЕ ПО КРАЮ

Аккуратно я приоткрыла дверь, на которую указал Валтер, и почувствовала лёгкий аромат свежести — смесь чистого белья и едва уловимого мужского парфюма.

— Моя комната, — объявил он, пропуская меня вперёд. — Располагайся.

Я шагнула внутрь и остановилась, поражённая строгой, почти монастырской лаконичностью пространства. Здесь царил порядок, который говорил о дисциплинированности хозяина. Главным акцентом комнаты являлась большая кровать с идеально заправленным серым покрывалом, на котором не было ни единой складки. Пара ортопедических подушек в белоснежных наволочках завершали образ. Я поморщилась, невольно вспомнив беспорядок в своей обители, когда Валтер зашёл туда утром.

Рядом с кроватью стояла прикроватная тумба, на которой лежала книга с вложенной закладкой. Подойдя ближе, я прочитала название: «Стивен Хокинг и Леонард Млодинов — Высший замысел».

Читает Хокинга, играет Паганини и рисует картины. Как я могу быть ему подходящей парой?

Знакомая волна неуверенности прокатилась в груди.

У панорамного окна располагался рабочий стол из красного дерева. На нём возвышались три огромных монитора, создавая рабочее место, напоминающее пульт управления космическим кораблём.

— Зачем тебе три монитора? — спросила я, обернувшись к Валтеру, который уже развалился в стильном игровом кресле. — Не проще было купить один большой и изогнутый?

Он слегка усмехнулся, его пальцы легко барабанили по подлокотнику кресла.

— Мне так удобнее.

Оглядевшись ещё раз, я сделала медленный шаг вперёд и внезапно замерла, как вкопанная. Напротив кровати, в простой чёрной рамке, висел рисунок, выполненный карандашом. На ней был изображён профиль девушки с закрытыми глазами и слегка приоткрытыми губами. Каждая линия была проведена с поразительной точностью, а игра света и тени создавала ощущение, что девушка вот-вот откроет глаза. Она выглядела так, словно наслаждалась каким-то сокровенным мгновением блаженства.

Отступая назад, чтобы лучше рассмотреть рисунок, я наткнулась на горячую грудь Валтера, который бесшумно оказался прямо за моей спиной. Он двигался так быстро и тихо, что я вздрогнула от неожиданности.

— Ты так удивлена, — прошептал рыжеволосый бог, его низкий голос наполнил воздух тёплыми вибрациями. Горячее дыхание коснулось моего уха, отправляя дрожь по всему телу.

— Меня раньше никто не рисовал, а сегодня — сразу две картины, — пробормотала я, продолжая смотреть на рисунок. — А ещё иногда кажется, что ты умеешь телепортироваться.

— Это лишь набросок. Я планирую нарисовать ещё много картин с тобой. Буду называть их в честь времён года.

— Времён года? — переспросила я, повернувшись к нему. — Это значит, что ты видишь меня в каждом из них?

— Конечно, — мягко ответил Валтер, его губы изогнулись в грустной полуулыбке. В глазах вновь понемногу вспыхивали красные огоньки.

Почему-то от этого мне стало печально. Я протянула руку и коснулась его щеки.

— Что с тобой сегодня? Расскажи, о чём ты тревожишься? И зачем привёз меня сюда?

Валтер прикрыл глаза, словно впитывая тепло моего прикосновения. Его лицо было мягче, чем обычно, но взгляд, которым он смотрел на меня, когда открыл глаза, оставался таким же обречённым.

— Я расскажу. Позже.

— Почему не сейчас?

Он положил свою руку поверх моей.

— Потому что хочу ещё немного побыть любимым тобой. Хотя бы пару часов хочу, чтобы ты смотрела на меня так, как сейчас.

Моё сердце сжалось.

Что он придумал себе? Никакая сила не сможет оторвать меня от Валтера Новака!

— Я всегда буду смотреть на тебя так, — ответила я мягко, но уверенно. — Ты вёл себя ужасно сегодня, да. Очевидно, ты хотел напугать меня до чёртиков, — я улыбнулась. — Но я всё ещё здесь, с тобой. И я хочу быть с тобой.

Он продолжал молчать и глядеть на меня, как побитая собака.

— Хорошо, — еле заметно кивнула я. — Расскажешь, когда будешь готов. Давай займёмся чем-нибудь.

— А чем ты хочешь заняться?

Меня с ног до головы залило жаром.

Это ни в какие ворота...

— Можем посмотреть фильм, — выпалила я первое, что пришло в голову.

— Хорошо. Какой фильм?

— Какой фильм напоминает о вашем мире?

— Никакой! — ответил он, подходя к столу. Его тон был одновременно ироничным и отстранённым.

Открыв ноутбук, Валтер поднял на меня взгляд, и уголки его губ дрогнули в слабой улыбке.

— Если хочешь, можем посмотреть на мониторе за рабочим столом, но лично я бы предпочёл смотреть на кровати, — глухо сказал он.

— Постель? Только «за»!

Я залезла на кровать и, поджав под себя ноги, устроилась так, чтобы выглядело, будто я абсолютно спокойна и расслаблена.

— Какой у тебя любимый фильм? — спросил он, продолжая смотреть на экран ноутбука.

— «Вечное сияние чистого разума», — почти сразу ответила я.

Валтер кивнул, мгновенно набирая название в поисковике. Его пальцы двигались быстро и уверенно.

Он закрыл ноутбук и, развернув его экран ко мне, сел рядом. Пространство между нами словно заполнилось невидимой энергией.

— Сколько раз ты смотрела этот фильм? — поинтересовался Валтер, не отрываясь от экрана, на котором уже шли вступительные титры.

— Даже и не знаю, — задумчиво ответила я, прислушиваясь к знакомой мелодии. — Мы с Яром пересматривали его стабильно раз в год. Так что раз десять точно, а может и больше.

Я замолчала, неожиданно вспомнив, что Яр как-то давно не звонил. Беспокойство начало царапаться под кожей, и я машинально потянулась к карману джинсов, чтобы проверить телефон. Его там не оказалось.

— Что-то не так?

— Кажется, забыла телефон в рюкзаке с ноутбуком, — пробормотала я.

— Сейчас принесу.

— Не обязательно, я сама...

— Жди тут, — перебил он твёрдо, но не грубо. — Я оставил его у двери.

Не дав мне возможности возразить, он быстро и бесшумно вышел из комнаты.

Я ещё раз внимательно оглядела комнату и остановила взгляд на большом окне. За стеклом простиралась тёмная улица, освещённая лишь парой тусклых фонарей. Свет от настольной лампы внутри комнаты создавал отражение, мешая разглядеть что-либо чётко, но всё же я уловила мимолётное движение какой-то тени возле дома.

Ловко спрыгнув с кровати, я подбежала к окну и наконец смогла разглядеть женский силуэт в свете фонаря. Она стояла неподвижно, совсем близко к дому, маленькая и хрупкая, в тёмной одежде, и совершенно точно смотрела именно на меня. Два высоких хвостика на её голове слегка развивались на ночном ветру, создавая почти детский образ.

Крупные мурашки рассыпались по моим рукам. Какое-то воспоминание зашевелилось в голове.

Сзади послышался звук шагов шаги, и я обернулась. Валтер вошёл в комнату с рюкзаком в одной руке и ведром попкорна в другой. Его янтарные глаза тут же сосредоточились на мне.

— Что-то не так? — взволнованно спросил он.

— Там… — я неопределённо махнула рукой в сторону окна, но, обернувшись, обнаружила только пустую улицу, залитую мягким светом фонаря. Девушка исчезла. — Нет, ничего. Наверное, показалось, — быстро добавила я, стараясь скрыть волнение.

Мне не показалось, я это точно знала, но волновать Валтера не хотелось. Не сегодня.

Он и так весь на нервах, не хватало и моей тревоги!

— Попкорн? — удивилась я, стараясь переключить его внимание на что-то более приземлённое, и снова забралась на кровать, поджав ноги под себя. — Купил заранее? Знал, что я приеду?

Валтер на несколько секунд задержался у окна, пристально изучая ночную улицу с тем же сосредоточенным вниманием, с каким до этого рассматривал меня. Потом, будто успокоившись, подошёл ближе, поставил рюкзак у кровати и уселся рядом.

— Нет. Я умыкнул из комнаты Кая. Похоже, эти двое тоже планировали вечер кино.

— Здорово! Теперь мы воришки — подельники.

— В некотором смысле, — согласился он, протягивая мне ведро с ещё тёплым попкорном, от которого исходил соблазнительный сладко-солёный аромат.

— В некотором смысле, — передразнила я с нарочито важным видом и, пока он не успел ответить, взяла горсть попкорна и, чуть приподнявшись, игриво засунула ему в рот.

— Ты снова смеёшься надо мной? — спросил он с набитым ртом. В его голосе звучало притворное возмущение.

Я громко хихикнула, наблюдая, как он старается сохранить невозмутимый вид, хотя уголки его губ всё же дрогнули в улыбке.

— Если будешь так себя вести, — сказал он после того, как проглотил попкорн, — я расскажу Каю, что это была твоя идея.

— О, нет! Я не переживу такого позора.

Теперь мы оба смеялись, но постепенно его улыбка вновь начала гаснуть. Валтер отвёл взгляд, а его пальцы, почти незаметно, коснулись моего колена. Движение было настолько мимолётным, что я не сразу поняла, что он делает.

— Ия... — начал он, голос стал чуть тише. — Кого ты видела в окне?

Я невольно напряглась, почувствовав, как плечи сами собой поднимаются, но быстро взяла себя в руки, стараясь не выдать внутреннего беспокойства.

— Не знаю. Просто мне показалось, что кто-то стоит у дороги. Но, видимо, это была игра света.

Он не выглядел удовлетворённым ответом, но не стал настаивать.

— Хорошо, — сказал он после небольшой паузы, во время которой я слышала только тихое гудение вентилятора ноутбука. — Если что-то покажется снова, сразу скажи мне. Не нужно ничего скрывать, ладно?

— Ладно, — ответила я, не желая углубляться в этот разговор.

Как только в фильме показалась парочка главных героев, на лице Новака отобразилась печаль. Я лениво жевала попкорн и поглядывала на него. Постепенно выражение его лица менялось: глаза наполнялись то интересом, то волнением, словно каждая сцена пробуждала в нём глубокие размышления. Казалось, для Новака просмотр фильма был не просто развлечением, а настоящим анализом, погружением в смысл.

Кажется, отдыхать он не умеет.

Волнение, грусть, сосредоточенность — всё это сменяло друг друга, заставляя меня гадать, что же скрывается за его реакцией.

Когда фильм закончился, я нажала на пробел, останавливая финальные титры, и обернулась к Валтеру. Он молча смотрел перед собой, будто пытался переварить увиденное. В его взгляде читалось столько размышлений, что я невольно задумалась: что именно его так задело?

Не так я представляла просмотр романтического фильма с любимым. В моих фантазиях мы должны были уютно устроиться рядом, обниматься, смеяться над нелепыми моментами и жевать попкорн, запивая его сладкой колой. Но с Валтером всё всегда было иначе. Он был не обычным возлюбленным.

— Как тебе фильм? — спросила я, нарушив молчание, которое становилось всё более тягостным и давящим.

— Мне не понравилось.

Голос Валтера превратился в чуть слышный шёпот. Невидящий взгляд Новака блуждал где-то далеко.

Интересно, о чём он сейчас думает? Что его так расстроило?

Спросить я не решалась и просто ждала.

Когда Валтер наконец повернулся и посмотрел на меня, его лицо было безмятежно спокойным.

— Герой так отчаянно сопротивлялся чувствам, без которых уже не может жить, — проговорил он задумчиво, снова отводя взгляд к потемневшему экрану. — Всё это кажется таким бессмысленным.

— Почему ты считаешь, что это бессмысленно?

— Ты рискуешь потерять себя, — начал он после небольшой паузы, — свою прошлую версию, а значит, и настоящую. Я легко могу представить, что будет, если я потеряю воспоминания, в которых есть ты. Если я снова стану тем, кем был раньше... а мне совсем не нравится тот парень.

Валтер придвинулся ко мне и в его глазах увидела отголосок страха.

— Почему ты легко можешь это представить? — мягко поинтересовалась я, осторожно касаясь его руки.

— Драконы, — коротко ответил он, и я сразу догадалась, что он имеет в виду.

Тяжесть этого слова опустилась на мои плечи, вызывая неприятное ощущение в груди.

— Они ведь не станут? — как можно спокойнее уточнила я.

Может ли Дракара стереть память Валтеру, ту часть, где нет меня? Мне сразу же стало неприятно, и я тряхнула головой.

— Это маловероятно, но возможно. А ещё смерть...

— Смерть? — переспросила я, не понимая.

— Если я умру и вернусь, то забуду тебя. Я вообще ничего не вспомню. Моя память будет пустой. И если это случится, обещай, что хотя бы попытаешься спрятаться от меня.

Я внимательно посмотрела на него и поняла, что он говорит серьёзно. От возмущения мой рот раскрылся, и я не сразу смогла заговорить.

— Никогда! — мой голос прозвучал громче, чем я ожидала. — Я никогда не пообещаю такого!

— Ия...

— Даже не начинай! Не смей говорить так, словно ты — сущее зло на земле, к которому нельзя приближаться. Ты сегодня весь день меня отталкиваешь. Это бесит!

Я чувствовала, как злость бурлит во мне.

— Я не хочу причинять тебе вреда сейчас, потому что полюбил, — попытался объяснить он, но это только подлило масла в огонь. — Но если потеряю память, я не знаю, кем стану.

— Серьёзно?! Ты уже должен был понять, что я не боюсь тебя, каким бы ты ни был.

— Это ты уже должна была понять, что я не положительный герой, а ты... — он резко осёкся, будто не хотел произносить то, что крутилось у него в голове.

— Чёрт! Как же меня это достало! — возмутилась я. — Драконы, если уж на то пошло, скорее сотрут мои воспоминания, а не твои! Так что это ты обещай, что снова станешь моим парнем!

Он поднял на меня взгляд, и в его глазах на мгновение мелькнула боль.

— Тебе точно не смогут... — пробормотал он, едва слышно.

— Что ты сказал?

— Ничего, — быстро ответил он, очевидно, решив сменить тему. — В любом случае, мне не нравится, что в этом фильме наука не исцеляет, а разрушает.

— Моё мнение таково: если фильм вызывает столько различных эмоций, значит фильм хорош, — пробормотала я и встала с кровати.

В комнате повисла напряжённая тишина, которую нарушила едва уловимая вибрация. Валтер напрягся, протяжно втянув воздух в лёгкие. Он молниеносно метнулся к столу, где лежал телефон и одним плавным движением схватил устройство, а затем замер, словно статуя, уставившись на экран.

Я смогла наблюдать за тем, как бледность накрыла его лицо, как глаза стали стеклянными и мёртвыми, мир вокруг нас замедлился, и тишина стала почти осязаемой.

— Что-то случилось? — не выдержала я.

Он резко бросил телефон на стол, будто тот обжёг его пальцы.

— Нет, — коротко отрезал Новак. Его плечи быстро поднимались и опускались, словно он только что пробежал марафон. — Теперь пора всё рассказать. Подойди.

Я осторожно приблизилась и посмотрела туда, куда был направлен взгляд Валтера.

Необычная круглая вещица, похожая на брошь, поблёскивала, отражая лучи от комнатной лампы.

Странно, что раньше я её не заметила.

— Что это? — удивлённо спросила я, протянув руку к необычному предмету.

— Стой! — резко оборвал он, и я замерла на месте, быстро отдёрнув руку.

Валтер подошёл ближе, поднял круглую вещицу и поднёс её к свету, чтобы я могла рассмотреть её лучше.

— Это очень полезная вещь из... Армандора. Что-то вроде оружия.

— Ого! — выдохнула я, широко раскрыв глаза. — Армандор же — мир единорогов, так?

— Верно.

На вид вещица больше напоминала изысканное украшение, может быть, старинную брошь или сувенир, но никак не оружие. Её гладкая поверхность переливалась причудливыми оттенками, а по краям пробегал изящный узор, который казался почти живым.

— Это акус. Я приготовил его для тебя. На всякий случай.

— Акус? Так называется эта штука?

— Да. Можешь называть «Иглой». Я научу тебя, как этим пользоваться.

Он протянул мне вещицу, его пальцы слегка дрогнули, будто он не до конца был уверен в своём решении.

Я с опаской раскрыла ладонь и сразу же почувствовала тяжесть в руке.

— Видишь? — сказал он, наблюдая за мной с какой-то скрытой гордостью. — Он ложится в руку, как будто создан специально для тебя.

Я крепче сжала акус в руке, ощущая, как материал странно подстраивается под мою ладонь. Это было одновременно пугающе и завораживающе.

— Ого.

— Теперь немного разожми пальцы и посмотри на рисунок внизу, но не озвучивай, — спокойно, но с явной настойчивостью сказал Валтер.

Я послушалась и слегка разжала пальцы.

— Вижу! — радостно воскликнула я.

Валтер подошёл ближе и встал сзади.

— Вытяни руку вперёд и громко произнеси вслух то, что увидела. Только держи её подальше.

Я вытянула руку, как он велел, и произнесла громко и чётко:

— Черепаха.

Секунда — и из кончика предмета вырвался голубой луч, формируя тонкую иглу длиной около десяти сантиметров.

— Черепаха. Ну да, конечно... — зло усмехнулся Новак, и мои брови сошлись на переносице. — Не касайся её!

Опять этот тон, он что снова пытается сорваться на мне?

— Она голубая, — заметила я.

— Да. Этот металл ещё не обнаружен в вашем мире. Он обработан специальным веществом, которое парализует врага мгновенно. Эффект длится несколько часов, в зависимости от вида, — пояснил он.

Странно, но я ощутила какую-то необыкновенную связь с этой маленькой блестящей вещью, словно уже видела её или даже держала.

— Ты отдаёшь мне оружие, потому что считаешь, что мне грозит опасность? — тихо спросила я, не отрывая взгляда от синего блеска чужеродного металла. Образ девушки за окном вспыхнул перед глазами, и Кай, следящий за моим домом, и его неожиданный отпуск.

Не помню, чтобы у нас кого-то заставляли брать отпуска, в конце года они просто сгорали.

— Ну ты же у нас такая умная, сама как думаешь?

Голос прозвучал безжизненно и холодно. Мне уже и так стало понятно, что отношения с существом из другого мира могут быть болезненными.

Это и есть плата за такую любовь? Хорошо, я заплачу.

— Как вернуть её в прежнее состояние? — сухо спросила я.

— Скажи ещё раз то, что видела.

— Черепаха! — произнесла я, и голубая игла исчезла так же быстро, как появилась.

— Я правда могу забрать это себе? — поинтересовалась я, обернувшись к стоящему сзади парню.

— Да.

О, Боже.

На его щеке дёрнулся нерв, а глаза приобрели ещё более насыщенный красный оттенок, почти бордовый.

Я нахмурилась и аккуратно положила акус обратно на стол.

— Что ж, заберу её позже. Пока пусть лежит здесь.

— Разумное решение, — произнёс он медленно, внимательно изучая меня взглядом. Затем, неожиданно отведя глаза, добавил: — Мне нужно выйти на несколько минут. Жди здесь.

Я не успела ничего ответить, потому что он тут же вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Прижав руку к груди, я старалась отдышаться. Получалось плохо.

Ждать здесь? Не мой стиль!

Без колебаний, я последовала за ним.

В коридоре царил полумрак, но моё внимание тут же привлекла дверь, ведущая на террасу, расположенная рядом с картиной «Оранжевое лето». Она была приоткрыта, а лёгкий сквозняк еле заметно колебал шторы.

Шагнув туда, я позволила своим инстинктам вести меня. Коридор казался длинным и давил своей пустотой, а мои мысли становились всё более тяжёлыми.

Выйдя на террасу, я заметила, что здесь не горел свет, но сумела разглядеть тёмный силуэт Валтера.

Я сделала шаг ближе, прежде чем услышала низкий, почти рычащий голос:

— Я сказал ждать меня. Это был приказ!

— Так а я не подчиняюсь ничьим приказам, особенно твоим. Ты ещё не понял этого? — тихо прошептала я, подходя ближе. — Я твоя женщина, а не твой слуга.

Он ничего не ответил. Его руки крепко сжимали металлические перила. Грудь тяжело поднималась и опускалась, а дыхание было рваным и неровным, словно он пытался справиться с чем-то, что разрывало его изнутри. На мгновение мне показалось, что Новак не слышит меня, настолько сильно он был поглощён своим состоянием.

Его вид напомнил мне случай из университета: я видела, как один из студентов переживал паническую атаку перед экзаменом, и это выглядело очень похоже на то, что я наблюдала сейчас.

Я подошла ближе и обняла своего мужчину сзади, осторожно прижавшись щекой к его спине. Валтер вздрогнул от неожиданного прикосновения, и его тело инстинктивно напряглось ещё сильнее, готовое к побегу или борьбе.

— Тише, — проговорила я, стараясь, чтобы голос звучал максимально нежно. — Старайся дышать спокойнее, глубже. Это паническая атака, но она пройдёт. Ты в полной безопасности. Всё хорошо.

— Уходи. Пожалуйста, — хрипло проговорил он, пытаясь вырваться из моего объятия. Но я не отпустила.

— Я никуда не уйду, — твёрдо пообещала я. — Я здесь, с тобой. Дыши. Слушай мой голос.

Тихо, вполголоса, я запела песню, что когда-то написала:

Когда вечер опустит свой занавес,

Я стану тебе маяком.

Укройся моим крылом.

И пусть тени играют, как в старом кино.

Когда звёзды укроют нас пледом,

Ты станешь мне пристанью снов,

Разрушишь проклятье оков

И выложишь мир из руин лепестков.

Пусть ночи проходят, как древний обряд,

Судьба разжигает костёр,

Ты найдёшь во мне свет, как в море маяк,

Наши души сплетутся в узор.

Валтер разжал мои руки, повернулся и, прежде чем я успела что-либо сказать, отчаянно сгрёб меня в объятия. Его дыхание по-прежнему оставалось тяжёлым и неровным, срывающимся на короткие вдохи, а хватка была настолько крепкой, что казалось, ещё немного и треснут кости. Но он всегда так сильно обнимал меня, что это стало чем-то абсолютно нормальным.

Я тихо гладила его по спине, пытаясь передать хотя бы крупицу своего тепла.

— Давай, — мягко сказала я, понимая, что он наконец взял себя в руки. — Расскажи. Я готова услышать всё, что бы это ни было.

— Почему ты так легко влюбилась? Всё, что я планировал, всё как я рассчитывал, всё получилось до смешного просто... — тихо начал он, но запнулся, сильнее сжав моё тело. — За такое короткое время...

Нечто ужасное пожирало его изнутри.

— В чём дело, Валтер? — спросила я осторожно, стараясь не спугнуть его готовность открыться. — На что именно ты рассчитывал?

Он втянув воздух в лёгкие, как будто мои слова больно ударили его. Потом медленно разжал объятия, отступил на шаг и, взяв меня за руку, молча повёл в комнату.

Войдя, я подчинилась и села на край кровати, чувствуя напряжение в спине и шее.

Валтер остался стоять на месте, его руки были крепко сжаты в кулаки, и я видела, как он борется с собой, стараясь что-то сказать. Затем, сделав несколько шагов вперёд, он неожиданно опустился передо мной на колени.

Новак закрыл глаза, будто собирая остатки сил, чтобы начать. Несколько долгих секунд я слышала только его дыхание, пока он не открыл их вновь.

Как и ожидалось: раскалённое золото, смешанное с кровью.

— Мне нужна твоя помощь.

— Моя? — искренне удивилась я. — Чем же я могу тебе помочь?

— Я рассказал тебе кратко про мир Эквикоров сегодня и что с ним случилось, но я не сказал всего.

Я похлопала по своим коленям, приглашая его положить голову, но Валтер лишь отрицательно покачал головой.

— Например? — осторожно подтолкнула я.

— Например, я не сказал, что Армандор — не просто мир, это мир-эксперимент. Мы использовали его для наших нужд. Пооткрывали там токсичные заводы, уничтожали животных ради науки. И знаешь почему?

— Нет.

— Потому что для того, чтобы построить свой совершенный мир, нужно разрушить чужой! Так было нужно, и это длилось не одно столетие.

Он посмотрел на меня так, будто искал в моих глазах подтверждение, что я внимательно слушаю.

— Ясно. Но я всё ещё не понимаю, как могу помочь тебе.

Валтер кивнул, словно подтверждая, что мой вопрос был уместен.

— Ты поймёшь, — пообещал он мрачно. — Позволь продолжить. В девяносто шестом случилась война. И тогда я был в первых рядах. Хотя, правильнее сказать, был одним из архитекторов этой войны. Нам, игнисам, нужно было, чтобы большинство аларисов навсегда забыли об Армандоре. Единственным способом добиться этого было сделать так, чтобы они думали, будто мир эквикоров уничтожен и что хода туда больше нет. Я лично приносил единорогам знания. Был тем, кто внёс огромный вклад в создание оружия. Это была моя миссия. Но самое страшное то, что мне было интересно посмотреть, как это случится. Я наблюдал за ними постоянно, как наблюдают за подопытными мышами, и ничего не чувствовал. Ничего, кроме любопытства. Представляешь?

Я нахмурилась, пытаясь понять, к чему он клонит.

— Не совсем. Так Армандор уничтожен или нет?

Валтер зло усмехнулся. Кровавый взгляд словно проник мне в душу, и я громко выдохнула.

— Уничтожен для девяносто девяти процентов аларисов. Но для королевской семьи и приближённых к ней Фениксов он существует.

Мои глаза расширились от неожиданной догадки.

— Так у вас получилось скрыть мир под предлогом уничтожающей войны?

— О, да.

— Зачем это всё?

— Потому что нам больше не нужна была их земля, мы выкачали оттуда всё. Но нам очень сильно была нужна армия, — холодно процедил он. — Конфликты на Эгниттере всё ярче, а игнисов всё меньше. Мы понимали, что совсем скоро наша популяция настолько уменьшиться, что соперники прекратят нас бояться и попытаются отнять власть, а замораживающие, быстрые и фанатичные солдаты, готовые отдать душу за своих спасителей и богов легко пресекут подобное.

Я задумалась.

— Спасители — это... вы? Или вы боги?

Внезапно Валтер поднялся на ноги и рассмеялся — сухо, глухо, почти безумно. Этот смех был холодным, без следа веселья, словно запоздалый отклик на давнюю шутку, смысл которой знали лишь он и его собственные демоны.

Я не шелохнулась. Молчала, наблюдая. Сейчас нельзя было показывать ни страха, ни осуждения.

— Мы — спасители, взявшие на себя ответственность собрать армию из погибающих, религиозных эквикоров. Двадцать два года мы выстраивали новую реальность, используя слабости несчастных. Подняв эквикоров с земли, мы отряхнули их, и поставили на колени.

— Ммм... — вырвалось у меня прежде, чем я успела сдержаться.

— Сначала мы разрушили города их же руками, убили миллионы, а потом благородно предложили свою помощь в разгребании последствий. Отстроили всё по новой. Так, как было выгодно нам. Вложили им в головы свои идеи мира, а безмерно благодарные Единороги приняли всё с превеликой радостью. Теперь они доверяют нам и легко пойдут на смерть за лидером, которого представим им мы.

Он замолчал, исподтишка наблюдая за моей реакцией.

— Ну что, в твоих глазах я всё так же прекрасен?

Я прищурилась.

— А ты рассчитывал на то, что я возненавижу тебя после этого рассказа? — сухо поинтересовалась я. — Не сработало. Я всё ещё тебя люблю. А ваши политические игры и миры... Я ничего в этом не смыслю.

Его плечи опустились, а кулаки разжались. Несколько секунд он просто стоял, глядя на меня с выражением, которое я не могла разобрать. А затем шагнул ближе, вновь опустился передо мной и положил голову мне на колени.

— Помнишь, на поляне я рассказывал тебе сказку про древних существ?

— Что-то говорил, — задумчиво кивнула я, пытаясь вспомнить. — Про какое-то сверхсущество, а ещё про цивилизацию с уникальными технологиями.

— Это не сказка. Они подарили Фениксам вечную жизнь и крылья. Аларисы вообще были первыми, кого обнаружили эти создания. Тогда их называли проводниками, которые могли видеть и находить миры, чувствовать их, открывать путь. Именно они показали нам Армандор и Землю.

Проводники...

Я внимательно слушала, не перебивая.

— Сначала аларисы поклонялись им как богам, — продолжил он. — То же самое было с эквикорами. Они до сих пор чтут их, даже не понимая, кому именно молятся.

Внутри зародилось странное, неприятное предчувствие.

— Тогда на земле погиб проводник. Один из тех древних существ?

Валтер повернул голову и уткнулся носом в моё бедро.

— Тебе дедушка рассказывал про Атлантиду?

Я нахмурилась.

— Не шути так.

— А я и не шучу. Что ты знаешь об атлантах?

Я задумалась на мгновение, пытаясь вспомнить старые легенды. Дед и правда рассказывал многое об Атлантиде.

— Продвинутая цивилизация, могущественная, обладающая технологиями, которые якобы опережали своё время. Потом случилось мощное землетрясение, наводнение, и Атлантида исчезла в океане.

— Атлантида — это отдельный мир, не Земля. И землетрясение тут ни причём.

Моя кожа покрылась мурашками от его дыхания.

— Тогда что случилось?

— Их цивилизация была уничтожена нами. Сначала сама Атлантида, а потом и тот клочок Земли, куда некоторые из них успели сбежать.

Воздух в комнате стал вязким.

— Валтер... — Я сглотнула, не узнавая собственный голос. — Я сейчас точно не в психушке? Может, это галлюцинация, и я в смирительной рубашке, привязанная к койке?

— Тебе и сейчас смешно? — устало спросил он.

— Нет, — я нервно сглотнула, не сводя взгляда с его рыжих кудрей. — Мне не смешно. Я просто... запуталась. Я вообще не понимаю, зачем ты мне всё это рассказываешь! Сначала вы развязали войну в мире Единорогов, потом уничтожили Атлантиду… — Я потёрла виски, чувствуя, как голова становится тяжёлой. — Скоро ты скажешь мне, что Нетландия существует, рептилоиды управляют правительством, а Земля — это всего лишь симуляция.

— Я знаю, что это кажется безумным, но ты должна дослушать.

— Как это меня касается?

— Напрямую!

Я замолчала и закусила нижнюю губу.

— Атланты превратили наш мир в экспериментальную площадку. Они создали технологию, которая позволяла открывать врата между мирами, и сделали из себя богов. Их целью было контролировать и модифицировать все известные цивилизации. Игнисы стали первыми подопытными. Мы были их любимчиками. Они изменяли нас, заставляя адаптироваться, проверяя, какие мутации приживутся, какие станут частью нашей природы.

— Так среди вас появились мироходцы?

— Да. У небольшой группы сформировался уникальный ген, позволявший путешествовать между мирами. Он передавался из поколения в поколение, становясь нашей главной силой. Атланты создали из нас нечто совершенно новое. А сами продолжали строить биолаборатории, менять, изучать… Разрушители. Захватчики. Безумные учёные.

— То есть, как вы сейчас?

Валтер не ответил.

— Хорошо. Эквикоры, атланты, эксперименты… Запомнила. Что дальше?

— На Армандоре до сих пор поклоняются атлантам, их ликам, их памяти. Ещё бы, помимо всего, они могли пользоваться теми способности, что подарили. За двадцать лет мы укрепили эту веру, объявив, что на Земле существуют потомки атлантов, и что мы приведём их к эквикорам. Взамен на это, а также за нашу «помощь» в восстановлении их мира, эквикоры обязались служить нам.

— Служить...

— Да. Они переступят порог Эгниттеры и выйдут на бой с нашим врагом.

— То есть, лидером эквикоров станет атлант?

Я чувствовала, что моя психика не хотела воспринимать информацию, которую Новак пытался донести.

— В некотором смысле.

Я гладила его по волосам, машинально, словно пытаясь успокоить — его или себя, я уже не знала. Пальцы утонули в мягких рыжих прядях, но мне казалось, что я касаюсь огня, которой совсем скоро оставит на моей коже ожог.

— В некотором... — хотела повторить я как обычно, но тут же осеклась. Внезапная догадка резанула сознание, как осколок стекла. — Подожди. Атлантов называли проводниками. Но проводник погиб много лет назад. И...

Во рту пересохло.

— Чёрт, Валтер...

Он не ответил.

Я замерла, глядя в пространство, но в голове прокручивались наши разговоры, как киноплёнка.

— А ещё ты говорил, что здесь в отпуске.

— Отпуск — это прикрытие для Кая и Кары. Они всегда рядом и должны так считать, потому что правда лишь для избранных.

— Для Королевской семьи и некоторых избранных, которые знают о существовании Армандора.

— Да.

Пальцы, ещё мгновение назад ласково скользившие по его волосам, вдруг стали чужими.

— Так ты мне врал. Так убеждённо говорил, что у меня просто ген особенный. Что-то про тигра втирал... А ведь я спрашивала, постоянно спрашивала... Сомневалась.

— Я не был уверен до конца, но да, я лгал, — спокойно подтвердил он. В его голосе не было ни раскаяния, ни попытки оправдаться. Только усталость. — Долгое время я считал, что проводником был другой человек и он погиб. Пока в начале года мне не пришла весточка от одного крайне неприятного человека: «Я нашёл атланта».

Валтер замолчал и потёрся о моё колено, словно кот.

— Почему ты здесь, живая и тёплая, мне самому невдомёк, но так уж оно случилось, — продолжил он, после своей неуместной нежности. — Я не мог сказать сразу. Мне нужно было твоё полное доверие и преданность. Ты должна была обожать меня настолько, чтобы привести на смерть тысячи солдат ради спасения моей расы. Ты должна понять.

— Должна понять, — бесцветно повторила я, на автомате поглаживая рыжие завитки. Теперь было ясно, что имел в виду Кай, когда говорил, что я могу разрушить их мир, если продолжу отношения с Валтером. — Значит, Кай начал догадываться, что я... кто я? Вот почему он назвал меня так за столом.

В моей голове не осталось ни одной внятной мысли.

— Атлант. То есть потомок атланта.

Мир вокруг будто накренился. Всё, что я знала о себе оказалось частью какого-то чудовищного уравнения, в котором я была лишь переменной.

— Я потомок атланта и тебе нужна моя преданность и обожание... — горькая улыбка скользнула по губам. — Дорогой, ты намеренно влюблял меня в себя?

— Да, — еле слышно ответил он.

Я прикрыла глаза, пытаясь не дать ярости вырваться наружу.

— Как?

— Человеческая психология проста. Слова-триггеры, запахи, аффективное управление, тембр голоса, взгляды, касания, роль героя-спасителя.

— Аффективное управление — это...

— Манипуляция эмоциями, чередование тепла и отстранённости или как ты называла...

— Эмоциональные качели, — с горечью в голосе закончила я.

Валтер резко поднял голову и посмотрел на меня. Его глаза постепенно приобретали нормальный золотистый оттенок. Я знала, что поглаживания по волосам успокаивали Феникса. Хотя с моей стороны это было притворство. С каждой секундой гнев поднимался всё выше. Я чувствовала его, как жаркую волну, способную поглотить все моё существо в любой момент.

Чего он ждал? Какую эмоцию пытался уловить?

Я улыбнулась — мягко, нежно, как прежде.

Пусть чувствует себя в безопасности, больнее будет удар.

— Слово-триггер — белочка. Я, кажется, уловила. Взгляды, касания тоже. А запахи? Что ты имеешь ввиду под этим?

Он не отводил взгляда от моего лица. Видимо, Валтер ожидал другой реакции.

— Я знал, что ты любишь мяту. Запахи напрямую влияют на лимбическую систему мозга, которая отвечает за эмоции и память. Ты привыкла к тому, как я пахну и любой другой аромат на мне заставлял чувствовать тебя некомфортно. Я пробовал менять запах тела с помощью специального раствора, но ты сразу распознала это и поэтому быстро расслабилась, когда почувствовала, что я пахну, как прежде.

Я моргнула.

— То есть... даже это было спланировано?

Он медленно кивнул.

Я тихо хихикнула. От нервов. От осознания того, насколько глубока оказалась эта кроличья нора.

— Да уж. Ты хорош, — выдохнула я, снимая резинку с волос и распуская их. — Вёл себя как герой любовного романа! Носил на руках, дарил подарки, спасал, делал всё, что делают мужчины в типичных ромкомах. Всё шло по сценарию, правда?

Он молчал.

— А говорил, что я понравилась тебе сразу. Что моя шутка рассмешила тебя. А что ещё нужно влюблённой дурочке?

Моё сердце билось быстро, но голос оставался ровным.

— Нарочно рассказывал мне так много о своём мире. Подготавливал. Заставлял привыкнуть, чувствовать себя особенной. Да ты просто невероятен!

Валтер застыл, практически перестав дышать.

— Точно! Герой-спаситель! — Я вдруг засмеялась, словно только что сложила в уме дважды два. — Дракара подчиняется твоим приказам, а значит...

— Нет, Ия... — Голос его прозвучал слишком тихо, почти умоляюще.

— Значит, авария... и то, что она сбросила меня с горы...

— Нет...

— О, мой бог.

Я зажала рот ладонью, но смех продолжал прорываться сквозь сжатые зубы. Смех, полный горечи, боли и какой-то исступлённой обречённости. Новак смотрел на меня, а я смотрела на него, и в этой тишине, между нашими взглядами, мерцали тысячи несказанных слов.

— Она не должна была причинить тебе вреда. Её задачей было лишь напугать. Она перегнула палку, неверно меня поняла и была наказана.

Я прищурилась, разглядывая маленькие крапинки в его глазах. Золото с оттенками янтаря, глубокое, как тлеющие угли. Слишком красивое, чтобы принадлежать такому лжецу.

Он не заслужил таких глаз, таких волос и такого тела. Не заслужил!

— Мой Феникс оказался совсем не моим, — проговорила я, с удовольствием отметив, что щека Валтера снова дёрнулась после этих слов. — Ты не торопился. Врал, привязывая меня всё больше и больше, потому что думал, что у тебя в запасе ещё куча времени, но ошибался. Произошло что-то ужасное и ты решил, что теперь ждать не можешь. Не понимаю только, зачем нужно было прикладывать столько усилий. Мог бы просто предложить мне баснословную сумму денег.

— И ты бы отказалась. А если бы и согласилась, то нет гарантий, что не перешла бы на сторону нашего врага.

Я расчесала пальцами свои волосы.

— Это логично. Мне не понятно только то, зачем ты так подробно рассказал мне всё сейчас. Мог бы немного приврать, сделать всё аккуратнее. Сказал бы как раньше «Доверься мне, белочка», и я бы пошла с тобой хоть на край света. А теперь, ты словно даёшь возможность сбежать, хотя сам в отчаянии. Почему?

— Потому что я полюбил, — прошептал мой, пока ещё, возлюбленный.

Я не ответила, лишь продолжала рассматривать его напуганное лицо. Даже сейчас мне не нравилось, что ему плохо.

Как же глубоко я вляпалась.

— И как после всего я могу в это верить, — ответила я, чувствуя, как всё вокруг становится чёрно-белым. — Вдруг это очередная манипуляция, очередной... приём из твоего арсенала? Человеческая психика ведь так проста.

Я закрыла глаза, сосредоточившись на дыхании. Нужно просто дышать. Глубже. Спокойнее. Только вот удушье сжимало грудную клетку, будто невидимая змея, кольцом обвившая моё тело.

— Ия, — позвал он и дотронулся до моей щеки, от чего я сразу дёрнулась, заставляя его убрать руку. — Ни с кем у меня не было такой связи. Ты подарила мне столько чувств. Сама видишь, я практически не могу себя контролировать. Не всё было игрой. Ты нужна мне.

Я вновь еле слышно хихикнула, и почувствовала, как одинокая слеза покатилась по щеке, но мне было всё равно.

Пусть катится, мне то что

?

— Ты сегодня признался мне в любви, так сладко ласкал, целовал и я думала, что всё это правда...

— Это правда!

— Если бы...

— Я такой! — вдруг жёстко сказал он. — И я не могу отказаться от своего плана. Если посмею, игнисы потеряют власть! Будет война! Я был рождён и воспитан, чтобы, когда понадобиться, занять место отца. Я тот, кто должен сохранить наш расу. На мне этот крест от рождения, пойми ты меня. Я не мог иначе! Но клянусь, моё признание было искренним!

Встав с кровати, я медленно подошла к окну, встав рядом со столом, и чувствуя на спине прожигающий взгляд. Он тоже злился. Хотел, чтобы я приняла его правду. Но могла ли я? Должна ли?

Могу ли я понять и принять, что вся моя жизнь, все чувства, все моменты с ним — не более чем тонко сплетённая хитрая паутина? Нет.

— Почему ты молчишь? — его голос прорезал тишину, как лезвие. Грубый, срывающийся. — Мне нужна твоя помощь. Умоляю, Ия. Ты мой единственный шанс.

Невзначай я засмотрелась на растущую луну, притаившуюся в тёмном небе.

— Я уже люблю тебя, — тихо произнесла я, не оборачиваясь. — И если это необходимо для твоей расы, я помогу. Мне нужна вся информация о Единорогах, их мире, как туда попасть и как себя вести. Сделаю, всё что необходимо, только...

— Только что?

Я закрыла глаза, силясь сказать то, что стало для меня очевидной истиной.

— Никаких отношений и никакой любви.

— Но ты моя, — твёрдо возразил Валтер.

— Нет.

Слова, казалось, разрезали саму реальность. Разум охватила боль.

Как я буду жить дальше, если в моей жизни не будет его?

Я почувствовала, как он подошёл сзади и встал рядом.

Звенящая тишина окружила всё вокруг, и она казалась бесконечной, всепоглощающей.

— Я не смогу тебя оставить, — его голос стал мягким, тёплым, но в этой теплоте не было любви, только уверенность. — Не могу отказаться от тебя. Армия — не всё, что мне нужно.

Дыхание Новака было ровным. Он был спокоен. Словно мои слова ничего не изменили.

— Я — наследник короны и мироходец. Ты — атлант. Мы — лучшее из двух миров. Выгодный союз.

Выгодный союз...

Он не мог отпустить не потому что любил, а потому что хотел от меня чего-то ещё. Большего, чем он уже попросил.

К горлу подступила тошнота.

Это не реальность, просто очередной ночной кошмар.

Сейчас я проснусь и всё будет, как прежде: Кира поставит чайник, я напеку блинчики, потом работа и может быть вечерняя прогулка по набережной.

А впереди оранжевый закат.

— Подумай, — голос Валтера был опасно завораживающим. — Тебе подчинятся эквикоры, мы с тобой покроем два мира. Это такая сила, такая власть. То самое совершенное существо, о котором я рассказывал тебе. Только наши гены могут создать подобное. Представь, кто родится у атланта и игниса. У тигра и льва?

— Мутант, — хрипло выдохнула я пересохшими губами.

— Или Лигр, — мечтательно произнёс он. — Лучшее, совершенное существо, с твоими и моими способностями.

Он говорил с таким восхищением, таким восторгом, будто уже видел этого ребёнка, будто это был не плод любви, а очередной идеальный эксперимент.

— Это так интересно, — добавил Валтер.

Интересно? Существо?

Феникс находился слишком близко, и я больше не могла это терпеть.

Резко развернувшись, я вскинула руки, чтобы оттолкнуть Новака от себя, но он машинально сделал шаг назад. Не рассчитав движения я потеряла равновесие и чуть не рухнула на пол.

И в тот же миг сильная рука перехватила меня за талию, резко притягивая обратно.

Его грудь прижата к моей.

Горячая. Сильная.

Невыносимо!

Гнев бился внутри, как хищный дикий зверь, разрывая зубами изнутри.

— Никогда больше не прикасайся ко мне.

Если бы я была ядовитой змеёй, то не задумываясь ужалила бы его.

Валтер зажмурился, на долю секунды его лицо исказилось. А когда он открыл глаза, от прежних эмоций не осталось и следа. Лишь холод. Чистый, безжалостный холод, от которого меня пробрало до самых костей.

— Я не могу отказаться от тебя, — повторил он вновь, сжимая сильнее, словно запечатывая в этих железных объятиях. — Ты мне нужна. Очень нужна.

— Отпусти!

Я попыталась вырваться, но это было невозможно, ведь мой оппонент был значительно сильнее и больше.

— Белочка, я не могу отпустить тебя!

Паника разлилась по телу ледяной волной. Не задумываясь, я со всей силы наступила на ногу своему мучителю, чтобы отвлечь и выбраться из этих ужасных тисков. Валтер даже не шевельнулся.

— Пожалуйста, — разразилась я в рыданиях, — отпусти меня. Отпусти. Если правда полюбил...

Через мгновение он ослабил хватку и посмотрел на меня. Слёзы текли по моим щекам, не переставая.

— Теперь ты ненавидишь меня! Правильно. Нельзя любить таких, как я. Хотя... — он хмыкнул, усмехнувшись своей же безжалостной мысли, — если бы у меня было больше времени, продолжи я свою игру, ты отдала бы мне всё. Добровольно.

Эти слова прозвучали так жёстко и насмешливо, что я словно физически почувствовала хлёсткую пощёчину.

В голове прозвучала чёткая мысль: «Беги!».

— Мне... нужен воздух, — пробормотала я, едва понимая, что говорю. — Я... выйду на террасу.

Валтер кивнул и отвернулся, подойдя к окну.

— Не покидай меня надолго. Возвращайся скорее.

Ничего не ответив, я вышла из его удивительной комнаты с моим портретом на стене.

Осторожно, будто боясь, что любой звук привлечёт внимание, я двинулась по коридору. Тени колыхались по стенам, зыбкие, хищные.

Тише.

Ковёр заглушал шаги, но когда я подошла к лестнице, сердце сорвалось в бешеный ритм. Каждый шаг казался взрывом, каждый выдох отдавался эхом в ушах.

Спокойно.

Левая рука скользнула по перилам, и, ступенька за ступенькой, я спустилась вниз. Темнота прихожей встретила меня безмолвием.

Я нашла свои сандалии, дрожащими руками сунула ноги внутрь и быстро застегнула.

Дверная ручка была ледяной.

Короткий вдох.

Осторожное движение.

Дверь отворилась с тихим щелчком, и прохладный ночной воздух пронзил кожу, пробежался по волосам.

Свобода.

Я шагнула на улицу, оставляя за спиной этот дом, наполненный древесным ароматом и сладкой болью.

Больше никогда не позволю ему этого. Никогда не поддамся.

Казалось, лёгкие вот-вот разорвутся от напряжения, но тут в голове вспыхнуло «Кира!» Я совсем забыла о подруге. Нельзя было её тут оставлять.

Я замерла на дорожке. Затем обернулась.

Нельзя так сбегать. Нужно попробовать аккуратно увести её с собой.

Но прежде, чем я успела сделать ещё шаг, что-то укололо мою шею.

Что это? Игла? Нет, он не мог...

Боль.

Горячая вспышка.

Темнота.