Оранжевое Лето

Глава тринадцатая. ПУТЬ К СВЕТУ

После возвращения домой я словно растворилась в гнетущей тишине квартиры, которая мгновенно превратилась в моё спасительное убежище от внешнего мира. Я намеренно заперлась внутри, погружаясь в работу с таким маниакальным усердием, будто старалась физически стереть из памяти последние невероятные события. Сложные строки программного кода, бесконечные правки текстов и черновики старых недописанных историй должны были заглушить то, что произошло, затопить воспоминания потоком рутины.

Пальцы летали по клавиатуре до онемения, глаза слезились от яркого света монитора, но я упорно продолжала работать, словно каждая буква могла стереть образ красных крыльев из памяти. В редкие моменты передышки я позволяла себе отвлечься на блог, создавая посты, посвящённые мифическим людям-фениксам из древних легенд. Погружаясь в эти выдуманные, безопасные строки, я на краткие мгновения верила, что всё увиденное и пережитое — лишь плод моего воображения и жестокие игры травмированного разума.

Прошли дни с момента моего возвращения, но ни один из Новаков так и не объявился на пороге. И я была благодарна им за это.

Нам дают время для выбора.

Киру я видела лишь по утрам, на завтраке. Мы ели молча, не глядя друг на друга, каждая погружённая в собственные мысли и переживания. Подруга справлялась с навалившемся по-своему, замыкаясь всё глубже в себе, и я старалась дать ей пространство, не нарушая её хрупкую внутреннюю тишину. Она делала то же самое — словно мы обе интуитивно понимали, что неосторожные слова могли только разрушить этот призрачный покой, который сейчас был жизненно важен для нашего выживания.

Когда я оставалась одна, когда повседневный шум умолкал, на меня безжалостно обрушивалась волна странного, почти мучительного ощущения безумия. Я снова и снова вспоминала свои долгие беседы с Валтером в стерильной больничной палате, то, как смело и открыто мы говорили о его крыльях, о фантастическом мире, откуда он пришёл, и серьёзных политических проблемах той далёкой цивилизации.

Тогда, под действием лекарств и эйфории от его присутствия, я чувствовала себя сильной, уверенной и готовой принять любые откровения. Но теперь, закрывая глаза в полной темноте своей спальни, я с ужасом осознавала, что моя привычная, надёжная реальность постепенно размывается и растворяется, медленно обволакивая израненное сознание липким безумием и оставляя лишь пульсирующие огненные отблески в кромешной темноте моих мыслей.

То, чем со мной поделился Валтер, полностью выбило меня из колеи. Другие миры, другая жизнь, пересекающаяся с нашей и скрывающаяся за тонкой завесой привычного.

Как мне принять это? Как не поддаться липкому

скользкому

страху, который я так ненавидела с детства?

Этот страх, извивающийся в душе, как змей, сжимал меня, едва я позволяла себе вспоминать его слова.

— Нам нужно поговорить, — вдруг услышала я голос Киры, прервавший тишину. Она стояла в дверях моей комнаты — растрёпанная, с тусклым взглядом и грязными волосами, пряди которых падали на лицо. Вид её был одновременно болезненно близким и пугающим.

Нам действительно нужно было всё расставить по своим местам. Сердце замерло от неожиданной, лёгкой радости — наконец-то Кира готова обсудить произошедшее, готова приоткрыть то, что так гнетёт её изнутри.

Кивнув, я прошла мимо подруги на кухню и машинально закинула в духовку замороженный сырный пирог — нужно было чем-то занять руки. Затем поставила чайник, и его монотонное тихое кипение постепенно заполнило давящую тишину, пока мы обе неловко усаживались за небольшой столик напротив друг друга. Кира тут же склонила голову и принялась нервно чесать свои грязные, спутанные волосы.

Боже, сколько же она их не мыла? Неделю? Больше?

— Я много думала о том, что произошло с нами, — проговорила подруга, продолжая почёсывать голову, — и пришла к мысли, что не смогу отказаться от него.

Признаюсь, эти слова меня удивили, ведь совсем недавно она называла Кая чудовищем.

— Не понимаю, — растерянно отозвалась я и поднялась, чтобы налить чаю, словно на автомате. — Я думала, что ты лишишься рассудка! Ты сказала, что Кай — чудовище! Нет. Ты должна отказаться от него! Мы должны отказаться! Потому что иначе мы не проживём долго!

— Наконец-то узнаю свою подругу, — грустно усмехнулась Кира, и в её глазах промелькнула тень прежней живости. — Я уж серьёзно думала, что встретив своего принца, ты окончательно растеряла свою природную осторожность и здравый смысл.

— Я тоже так думала, — призналась я, громко ставя кружку с ароматным чаем перед подругой. — Но это не так! Я не могу отвергать свои чувства к нему, не думаю, что у меня был хоть один шанс не заинтересоваться им. Эти парни... — я даже не знала, что хочу сказать. Застоявшиеся эмоции хлынули через край, открывая загнивающую рану. — Но что это значит для нас? Связь с этими существами нас погубит! Я не хочу терять тебя. Не хочу, чтобы с нами что-то случилось. Все, кого мы любим будут вмешаны в наши шашни с... НИМИ. Один в огне не горит, другой в воде не тонет. Но мы — люди. Мы хрупкие.

Влага собралась у переносицы, угрожая превратиться в полноценные слёзы.

Я

должна вычеркнуть Валтера из своей жизни.

Кира с сочувствием погладила меня по руке.

— Прекрати врать себе! Твои сомнения и выпады ничего не дадут. Ты ведь тоже не сможешь от него отказаться, даже несмотря на то, что он рыжий, — неуклюже попыталась пошутить подруга.

— Чего?

Эта шуточка про рыжих была сейчас абсолютно неуместна. И мне совсем не хотелось слышать то, что подруга собирается сказать.

— Лилит тоже была рыжей.

Приплыли.

Она всё-таки это сказала. Я ненавидела эту фразу с подросткового возраста. Она означала, что Кире претит мой выбор, и она предрекает неминуемое разочарование. Не думала, что это коснётся и Валтера.

После того, как я выбралась из горящего дома, моё сознание нарисовало образ рыжеволосого сильного рыцаря, который героически вытащил меня из огня. В памяти часто всплывал юноша с красивым лицом. Он стоял у моей детской кроватки и смотрел волшебными сияющими глазами. Всё детство я одержимо твердила, что меня спас настоящий принц, и я обязательно выйду за него замуж, когда вырасту.

Лет до двенадцати я искренне верила в это, пока не поняла, что сказочного героя выдумало моё детское воображение. Конечно герой существовал — в ту ночь меня вытащил рыжеволосый молодой пожарный. Родителей спасти уже не успели: они задохнулись от угарного газа раньше, чем прибыла помощь. Чтобы выжить после того кошмара, мне просто жизненно необходим был светлый герой, за которого можно было зацепиться.

Неудивительно, что с тех пор я неосознанно зацикливалась на парнях с рыжими волосами, подсознательно ища в них отголоски того спасителя. А подруга каждый раз язвительно говорила в шутку: «Лилит тоже была рыжей», жестоко напоминая, что очередной мой герой неизбежно снова разобьёт мне сердце. И, словно по заранее написанному сценарию, раз за разом они всё больше разочаровывали, оставляя после себя только боль и горечь.

— Не произноси эту фразу снова, умоляю, — простонала я.

— Я понимаю, что в этот раз всё иначе, но ты верна своим вкусам. Это немного иронично.

Духовка пикнула. Кира встала с места и осторожно достала разогретый пирог.

— Ты права. Крайне иронично! Но сейчас факт того, что у него рыжие волосы, не так важен, в отличие от того, что у него ещё и крылья рыжие, — посмеиваясь, проговорила я.

Но услышав истерические нотки в собственном голосе, перестала улыбаться. Кира уловила смену настроения и без лишних слов всё поняла.

— Может, нам стоит обратиться к психологу? — предложила подруга, аккуратно выкладывая горячий, источающий сырный аромат кусочек пирога на тарелку передо мной.

— Уже представляю этот сеанс, — отозвалась я, дуя на горячий кусок. — «Здравствуйте. У меня проблема: мужчина, которого я хочу — не человек, у него крылья, а ещё он принц из другого мира. Что посоветуете?»

Кира засмеялась, но в её смехе слышались призвуки грусти и тревоги.

— Почему ты не можешь отказаться от Кая? Они... Он...

Мне было сложно произносить вслух названия того, кем являлись Новаки. В глубине души мне казалось, что если не произносить вслух это безумие, то оно просто исчезнет и всё встанет на свои места.

— Неужели он так хорош, что ради него можно окунуться в проблемы других миров и рискнуть жизнью?

Кира поджала губы. В глазах девушки моментально собрались слезинки.

— Он не тот, кого можно назвать хорошим или плохим.

Я не знала, что ответить. Валтер тоже не укладывался в простые категории добра и зла.

Мы молча доели ужин. Каждая утонула в собственных мыслях. Возможно, нам предстояло сделать самый сложный выбор. Хотя неизвестно, будет ли иметь наше решение какой-то вес.

Оказавшись в своей комнате, я включила наушники и нашла сборник песен GHOST. Закрыв глаза, я старалась как можно внимательнее вслушаться в слова. После того, как видео закончилось, я включила его заново.

Как ни странно, музыка помогла мне забыться, и в какой-то момент я легла на кровать и стала подпевать солисту. Так под музыку я в итоге заснула прямо в одежде.

Сон унёс меня в странное место, где мне никогда прежде не доводилось бывать. Понимая какой-то частью сознания, что сплю, я огляделась вокруг. Сидя на вершине горы, я могла рассмотреть, как солнце окутало небо лёгким розовым покрывалом. Ласковые золотые лучи проникали сквозь дырявые облака, напоминая о доброй надежде, которая всегда присутствует даже в самый тёмный момент.

Вдали раздались первые звуки пробуждающейся природы: пение птиц и шум деревьев, украшенных желтоватыми листьями. Невероятное зрелище открывалось перед глазами, и я ощущала себя частью этой красоты. С каждой секундой моя душа наполнялась невероятной энергией.

Внезапно на меня опустилась небольшая прохладная тень. Обернувшись, в этой тени я с изумлением узнала Киру.

— Что ты здесь делаешь? — недоуменно спросила я у подруги, её белое подвенечное платье развивалось на ветру.

Почему она в таком наряде? Неужели собралась выйти замуж? За кого? За Кая?

— Ты не должна быть в этом мире.

— Это ты не должна быть здесь! Это не наш мир, — тихо возразила подруга. — Я обязана тебя спасти.

С побелевшим от страха лицом, она потянула меня за руку, пытаясь поднять. Я отрицательно покачала головой.

— Нет, я хочу остаться!

— Ия, пожалуйста, — взмолилась Кира. — Позволь, мне помочь.

— Я должна быть здесь! — вскрикнула я, вырвав руку. — Я останусь с ним. Я выбираю его!

Слеза покатилась по бледной коже подруги, и мой взгляд переместился к расплывающемуся алому пятну на безупречно белом платье. Из груди девушки торчало лезвие ножа. Она нежно, почти блаженно улыбнулась мне в последний раз и беззвучно упала рядом.

— Кира! — закричала я, опускаясь на колени и бережно прикладывая дрожащие ладони к её уже остывающим щекам.

— Беги, — тихо прохрипела она с закрытыми глазами, протягивая из последних сил руку, сжатую в кулаке. — Не забывай, кто ты.

Её ладонь разжалась, и я смогла разглядеть миниатюрную статуэтку черепахи.

Взяв вещицу из рук подруги, я поднялась и посмотрела наверх. Над нами с абсолютно непроницаемым, холодным лицом величественно завис Валтер. Его кроваво-красные крылья мощно двигались, без усилий удерживая хозяина в воздухе. Глаза пылали зловещим бордовым огнём.

Плавно подлетев ближе, он молча протянул мне руку. Не раздумывая, я потянулась к нему в ответ, но даже не успела коснуться его кожи — парень резко отдёрнул ладонь и оглушительно, истерично рассмеялся.

— Ты же не думала, что нужна мне? — жестоко, ледяным тоном проговорил Валтер и снова разразился хриплым, демоническим смехом. — Мне нужно то, что ты можешь дать.

Резко открыв глаза от ужаса, я сразу же зажмурилась от яркого света. В комнате по-прежнему горела лампа, а я лежала на неразобранной постели в одежде, вся в холодном поту. Сердце колотилось в груди, угрожая выскочить из рёбер. Сбитая с толку кошмарным видением, я взглянула на светящийся циферблат часов на запястье. Четыре часа утра.

В наушниках играл Linkin Park — видимо алгоритмы сайта сами подобрали следующий альбом.

Какой пугающий сон!

Убрав наушники и выключив свет, я постаралась заснуть, но сон больше не шёл ко мне. Образ кроваво-красных крыльев с острыми перьями никак не выходил из головы. Оттягивать неизбежное больше не имело смысла.

«Эгниттера», — набрала я в поисковике ноутбука.

Поиск выдал ссылки и картинки с какими-то запчастями для автомобиля. Поскольку в автомеханике я разбираюсь примерно как свинья в апельсинах, я быстро промотала вниз.

Всё

не то!

Я тихо бесилась, не находя ничего стоящего или похожего.

При наборе слова «Аларисы» поисковик выдал на первой же строчке википедию фандома «Звёздных войн».

«Аларис (англ. Alaris) — газовый гигант Пространства Аларис системы Кашиик, располагавшейся в секторе Митаранор в Среднем Кольце. Вокруг планеты вращались 8 спутников, в том числе Аларис-Прайм.»

Следующий сайт вёл на какую-то строительную компанию. Как можно было так прятаться, чтобы не было ни единого упоминания их цивилизации? Судя по всему, они и правда хороши в защите информации и скрытности.

Но тогда зачем рассказывать всё нам? Зачем так рисковать?

Страх снова начал подбираться в горлу, заставляя меня нервно сглатывать горькую слюну.

Так ничего толкового и не найдя, я решила обратиться к искусственному интеллекту с вопросом: «Как бы выглядел человек-феникс, если бы существовал в реальности?»

На что получила быстрый ответ:

«Гипотетический человек-феникс, вероятно, обладал бы следующими характеристиками: огненно-рыжие или золотисто-красные волосы, необычайно яркие глаза янтарного, золотого или красного цвета, повышенная температура тела, способность к регенерации, устойчивость к высоким температурам. Наиболее яркой особенностью были бы большие крылья с красно-золотистым оперением, похожие на крылья орла или ястреба, но значительно больших размеров. Возможны сверхъестественные способности, связанные с огнём и возрождением...»

Я задержала дыхание, читая это. Сгенерированное описание было похоже на действительность.

Когда я спросила то же самое о Левиафанах, сайт завис на бесконечной загрузке. И я подумала, что всё вокруг намекает на то, что пора перестать прятаться в комнате и уже спокойно поговорить обо всём с братьями напрямую. Никто мне не расскажет о них, кроме их самих. Нужно столкнуться со своими страхами лицом к лицу. Если продолжать терзаться в сомнениях, то точно можно потерять остатки рассудка.

Взяв телефон, я посмотрела на экран. Шестнадцать пропущенных звонков с одного и того же неизвестного номера и одно лаконичное сообщение, присланное вчера поздним вечером: «Дай знать, когда будешь готова поговорить. В.Н.»

Он даже инициалы написал.

Как старомодно.

Если бы он только знал, как панически сильно я его сейчас боюсь — и его самого, и того, что он олицетворяет.

Разозлившись на себя, я закрыла ноутбук. Раздражение, смешанное с неуверенностью, заливало с головой.

С каких пор я стала такой трусихой? Д

едушка ведь с детства рассказывал мне странные истории о мифических существах. Да и вообще однажды он сказал, что его старая соседка — ведьма, которая летает по ночам.

Я осеклась в своих воспоминаниях. Странный образ возник в голове: мне четыре, я рву созревшую, низко висящую вишню в палисаднике деда, и меня зовёт к себе старая женщина. Она протягивает мне конфету, и я двигаюсь по направлению к ней. В это время выходит дедушка и что-то кричит старушке. Она одёргивает руку с конфетой, и её глаза сверкают ярким фиолетовым цветом.

В тот день дед сказал мне, что она ведьма, и к ней нельзя подходить. Я запомнила его слова и потом часто смотрела на неё с подозрением, пока не выросла и не забыла об этом. Я даже не знаю, куда в итоге подевалась эта старушка. Она просто перестала появляться на нашей улице. С возрастом я даже не помнила её лица и думала, что женщина просто скончалась, ведь она была очень пожилой уже тогда, но фиолетовые глаза не давали мне покоя ещё долгое время.

В тот же год я встретила девочку с такими же глазами. Она была моей ровесницей и родственницей той женщины. Помню, как она ехала на велосипеде и сильно упала. Я помогла ей подняться и обняла, чтобы успокоить плачущую малышку. В моей голове тогда возникло чувство, будто мы были знакомы раньше. Успокоившись, девочка прошептала мне что-то на ухо, но я уже не помню, что это было.

Что было после? Встречала ли я её? Кажется, нет...

Это воспоминание было утеряно до сих пор. Скорее всего, я вычеркнула это из головы, потому что была ребёнком и не придала значения этим событиям. Это объясняло то, почему я не сильно удивилась красным глазам Валтера. Подсознательно я знала, что уже видела подобное.

Необычные светящиеся глаза.

Невероятно, сколько всего омут памяти утаивает от нас. Как долго мы живем в неведении, пока не наталкиваемся на некий триггер.

Прокрутив всё это в голове, я почувствовала, что мне не хватает кислорода. Стены квартиры давили с разных сторон. До начала рабочего дня оставалось ещё два мучительных часа.

Нужно срочно куда-то выбраться из этой удушающей клетки...

Я торопливо надела короткие джинсовые шорты и чёрную хлопковую майку, обула самые удобные босоножки и поспешно выскочила из квартиры, жадно глотая свежий утренний воздух.

Небо облепили тёмные облака, однако дождя ещё не было.

В

последнее время мне везёт на дождь.

Не смотря по сторонам, я поплелась в сторону моря.

Довольно скоро ноги привели меня к широкой набережной. Безлюдно.

Ничто не отвлекало от блуждающих мыслей — лишь пронзительные крики чаек над головой и монотонный, успокаивающий шум волн, разбивающихся о каменную кромку. Я просто медленно шла по знакомому маршруту в направлении большой белой башни, являющейся главной исторической достопримечательностью Салоников.

Изредка мимо пробегали спортсмены в ярких майках; когда я впервые гуляла здесь после переезда, то очень удивилась тому, что в этом городе так много людей занимается бегом. Пообещав себе, что тоже обязательно начну бегать по утрам, как только полностью заживёт травмированная нога, я продолжила свой бесцельный путь.

Погрузившись в размышления, я даже не заметила, как дошла до знаменитых высоких зонтиков. Эти яркие, разноцветные зонтики были популярной художественной инсталляцией на набережной города, привлекающей туристов и местных жителей. Обычно я останавливалась здесь, чтобы полюбоваться их причудливыми формами и сделать несколько фотографий, но сегодня просто прошла мимо, не удостоив их даже взглядом.

Ощущение собственного бессилия и злость гнали меня по скрипящей деревянной дорожке. Мне так хотелось убежать куда-то далеко-далеко, но бежать было некуда. Несколько холодных капель упали на плечи, заставляя меня поёжиться от неожиданности.

Обессилев от внутренней борьбы, я просто села прямо на влажные доски у самого края моря и устало устремила взгляд вдаль, на беспокойно волнующуюся водную гладь. Меня совершенно не пугал моросящий мелкий дождик. Возможно, это именно то, что мне было нужно сейчас, чтобы разгрузить и охладить голову.

Я зачарованно смотрела в серую даль и невольно представляла фантастическую картину: огненный ангел летит над морской пеной, величественно порхая огромными красными крыльями, рассекающими воздух.

Сердце забилось быстрее, заставляя меня всё больше отдаваться разрушительным чувствам. Я одновременно боялась его до дрожи и до одури хотела.

Как справиться с этими

эмоциями

?

А что чувствует он? Способен ли он желать меня с той же силой? Или для принца из другого мира я навсегда останусь лишь интересным лабораторным экспонатом с уникальным геном?

Мозг работал на полную. Мысли пробегали одна за одной, а дождь продолжал моросить.

Что я должна делать сейчас, узнав обо всём? Что для меня безопаснее? Оставаться в хороших отношениях с братьями? Ой, они же не братья даже. Или попросить их оставить нас

с Кирой

в покое и держаться на расстоянии?

Обдумывая этот вариант, я впала в глухое отчаяние.

Нет, разве можно жить дальше спокойно, узнав об Эгниттере?

Можно и нужно!

Но

... как

мне поступить со своими чувствами? В конце концов, даже если Валтер… лишь

изучает меня

, то пока не сделал мне ничего плохого.

Скорее наоборот, он дважды спас меня. Не хотел, чтобы я пострадала. Даже если это было продиктовано каким-то научным интересом, факт остаётся фактом. Он спас меня. А ещё он обнимал меня, касался...

Он смотрит и говорит со мной так, словно действительно питает тёплые чувства. Разве это может быть игрой? А та ласка, пока он думал, что я сплю?

И тут меня внезапно осенило. Валтеру, как и любому живому существу недостаёт тактильности.

Я изумлённо открыла рот от собственного неожиданного прозрения, чувствуя, как по телу прокатывается волна понимания. Я могла нравиться ему именно по этой банальной причине. Моя мнимая избранность и уникальность для него, вероятно, заключается главным образом в этой простой физиологической особенности. Не в моей личности, не в красоте или уме — а в способности дарить ему то, чего он лишён с рождения: безболезненные прикосновения и тепло.

Если

бы я не была «белым тигром», то он выбрал бы кого-то другого.

От этих мыслей мне стало грустно и в груде притаилась тяжесть.

Майка полностью промокла, и я встала с дорожки, приняв решение, что чтобы ни случилось, необходимо перестать бояться.

Жизнь слишком коротка и непредсказуема, чтобы малодушно отказываться от подобных приключений, которые обычно встречаются только на страницах фэнтезийных романов. Даже если для Валтера я навсегда останусь лишь интересной лабораторной зверушкой с уникальным геном, он для меня уже сейчас значит гораздо больше.

Он может быть кем угодно, потому что всегда будет лучшим. Пусть однажды это больное притяжение убьёт меня. Пусть для него я буду лишь «белым тигрёнком».

Домой я вернулась ровно в десять, быстро переоделась и открыла рабочий ноутбук. Я с головой ушла в работу, наслаждаясь спокойствием, которого не ощущала, наверное, с того злополучного воскресенья на Олимпе.

Обычно мои решения принимались быстро, чтобы не откладывать важное на потом и не мучиться сомнениями. Я называла это теорией оторванного пластыря: чтобы причинить себе меньше боли, нужно просто сорвать пластырь одним резким движением. Правда, это конкретное решение далось мне с огромным, почти физическим трудом, но сделав окончательный выбор, я испытала облегчение.

Может быть, не так уж и плохо дружить с Фениксом и загадочным Левиафаном?

Вторая половина дня оказалась весьма плодотворной — до конца рабочего времени я быстро закончила все задачи. Кира с блеском в глазах заглянула и позвала поужинать. Похоже, она тоже приняла решение и была в приподнятом настроении.

Поразительно, но я больше не боялась говорить о Эгниттере и её обитателях. Я была готова ко всему. Может, ко мне вернулась моя суперспособность брать себя в руки в критических ситуациях? Хоть мне и потребовалось время.

Кира наконец-то помылась после долгих дней запустения, и от неё снова вкусно пахло привычными духами и шампунем, как и раньше, до всех этих открытий. Подруга, так же как и я, словно проснулась и пришла в себя.

Во время ужина мы старались не поднимать тему сверхъестественного — просто говорили о работе и новых интересных проектах. Кира поделилась тем, что неплохо бы съездить на Метеоры — скалы, на которых расположены уникальные монастыри и потрясающие виды.

Тогда я заметила, что в этот раз надо будет точно взять Новаков.

— Если что, у них есть крылья, и если я свалюсь со скалы, кто-нибудь из них меня поймает.

Сначала Кира напряглась, но потом рассмеялась, видимо поняв, что я тоже свыклась с этой мыслью и просто шучу. Кажется, ей стало легче.