Оранжевое Лето

Глава двадцать третья. ПЛАМЯ

В состоянии безразличия и безмолвия я прожила ещё два дня, а потом постепенно всё стало приходить в норму, если мою жизнь вообще можно было назвать нормальной.

Прошло ещё несколько дней, но Кира по-прежнему не позволяла мне переехать в свою комнату, объясняя это тем, что я ещё не совсем здорова. Однако мне думалось, что дело вовсе не в моём состоянии, а в словах Валтера — будто даже она начала подчиняться его воле. Эта мысль казалась абсурдной.

Я цеплялась за работу, не выпуская ноутбук из рук по десять часов в день, отчаянно пытаясь спрятаться за задачами. Хваталась за любое новое дело, подключалась ко всем возможным совещаниям, обсуждала даже те проблемы, которые меня не касались.

Но это не помогало. Тревога не отпускала, а взгляд в будущее становился всё более туманным и расплывчатым.

Днём я ещё как-то держалась, но по ночам... Образ рыжеволосого спасителя являлся ко мне вновь и вновь, шепча слова любви и касаясь там, где никому не позволено.

Просыпаясь с улыбкой, я некоторое время пыталась понять, где нахожусь, а когда осознавала, то сразу же больно щипала себя за щёку. Недавно даже заметила на лице крошечный голубоватый синяк — напоминание о том, что, несмотря на спасение, я не должна забывать главного: всё это было иллюзией, частью его игры, его целью.

Кай действительно жил с нами. Он спал на полу, рядом с моей кроватью, где теперь ночевала Кира. Проходя мимо комнаты по ночам, я слышала, как они бесконечно о чём-то говорили, будто не могли наговориться. Когда я предлагала океанусу съездить домой хотя бы за вещами, он неизменно отказывался, заявляя, что у него есть всё необходимое, а приказ охранять меня до возвращения Валтера он нарушить не посмеет.

Кира больше не ходила в офис и всё время вела себя как гиперопекающая мать. В её взгляде появилось что-то новое — серьёзность, настороженность. Иногда она надолго задерживала на мне внимание, думая, что я этого не замечаю. Казалось, по ночам Кай рассказывал ей что-то о Валтере или обо мне. Возможно, делился догадками, строил теории.

Я видела, как с каждым днём их отношения становились всё теплее, глубже. Они напоминали пожилую счастливую пару, прожившую вместе не один десяток лет.

Каждое утро Кира готовила океанусу глазунью, заваривала кофе, а потом садилась напротив и с улыбкой наблюдала, как он ест. Это выглядело трогательно, но в те моменты, когда я вспоминала, что они могут касаться друг друга только в перчатках, на сердце становилось тоскливо.

Наверное, страшно — знать, что никогда не сможешь прикоснуться к любимому человеку.

Так, большой дружной семьёй, мы дожили до утра воскресенья. И всё бы ничего, если бы не выходной, второй подряд: работы не было, и тревога снова накатила волной. Я начала привыкать к этому удушающему чувству, почти смирилась с ним. Мысли сыпались как град и, чтобы окончательно не съесть себя, я решила начать свой день с уборки и блинчиков.

Тщательно вымыв плиту и раковину, я достала пластмассовую миску и разбила в неё два яйца. Следом отправились мука, ванилин, сахар, молоко и масло. Привычными движениями я перемешала всё до однородной массы и залила половник теста на раскалённую сковороду.

По кухне тут же разлился знакомый тёплый аромат, и я невольно улыбнулась, вспомнив, как Валтер сидел здесь, с аппетитом поедая блины по дедушкиному рецепту.

Резкий укол в сердце.

Я громко выругалась и шлёпнула себе по лбу. На глаза быстро набежали слёзы.

Больно.

— Между нами всё кончено! — процедила я сквозь зубы, обращаясь к самой себе. — Ничего серьёзного не было и не будет. Игра. Всё игра!

Для верности я ущипнула себя за щёку. Похоже, это становилось привычкой.

— Снова занимаешься членовредительством? — раздался за спиной голос Киры.

— Ага, — отозвалась я, ставя на стол три тарелки.

— Ты почти не разговариваешь со мной с той ночи. Только вздыхаешь, причиняешь себе боль и закапываешься в работу. Может, всё же поговорим? Если стесняешься Кая, то сейчас самое время выговориться — он как раз слоняется где-то снаружи.

Левиафан ежедневно с утра делал небольшой обход по району. Что он там пытался высмотреть, так и осталось для нас с Кирой загадкой.

— Всё нормально, — буркнула я, ставя на стол три чашки кофе. Ложки громко звякнули о фарфор.

— Дело ведь не только в пожаре? Я знаю, что между тобой и Валтером что-то произошло, — грустно заметила Кира.

— Мы расстались, — переворачивая блин, сухо ответила я.

Подруга сразу же оказалась рядом и схватила меня за плечи, разворачивая к себе.

— Как расстались? Что случилось? Если он так решил, ты не должна принимать его слова на веру. В тот день он был сам не свой из-за трагедии в его стране. Кай рассказал мне всё. Дети погибли и...

— Это я так решила, — перебила я её затянувшуюся тираду. — Я хочу обычной жизни. Человеческой. Вся эта фантастика не для меня.

Говоря всё это, я была уверена, что мой голос звучит ровно. Спокойно. Уверенно.

Как бы я ни любила подругу, но рассказать ей правду не могла — не теперь, когда в её жизни появился Кай.

Совесть шептала, что так нельзя. Оба обращались со мной как с родной; они заботились и оберегали меня, а я отплачивала им молчанием. Но так было нужно. Я не могла поведать им о том, что происходило на самом деле.

— Ты врёшь! — вдруг вспыхнула Кира, встряхнув меня за плечи. — Я знаю, что ты его любишь! Знаю! Знаю! Ты ведь поэтому себя бьёшь?!

— У меня блин горит.

Разжав её пальцы, я убрала руки подруги со своих плеч и развернулась к сковороде.

Кира молниеносно нажала кнопку выключения на плите.

Я вздохнула и опустила голову, чувствуя, как ком встаёт в горле.

— Люблю, но разлюблю. Разве ты не говорила, что Лилит тоже была рыжей? С чего вдруг так печёшься о наших отношениях?

— Ну... — замялась подруга. — Ты просто не видела, как он принёс тебя в дом после того, как тебя похитили. Он был таким бледным и испуганным, я думала, что он сам там потеряет сознание. Средь ночи нашёл врача. Валтер практически не отходил от тебя, не выпускал из рук, ухаживал... Я никогда не видела, чтобы мужчина так сильно беспокоился о своей женщине. Он точно тебя любит, Ия. И, честно, говоря, он спас тебя... Снова. Кто ещё может быть таким быстрым и сильным? Вдруг ты снова попадёшь в беду?

Я прикусила губу и ещё сильнее опустила голову, глядя на сгоревший блин.

Если бы она знала, что чаще всего я попадала в неприятности именно из-за него.

— Ты в порядке? — осторожно спросила Кира, положив ладонь мне на спину.

В этот момент в дверь раздался звонок.

Мы обе вздрогнули и синхронно посмотрели в сторону коридора.

— Похоже, Кай вернулся. Пойду открою.

Подруга быстро направилась к выходу, оставляя меня наедине со своими вновь накатившими переживаниями. Но на эту деятельность у меня, оказалось, совершенно не было времени, потому что почти сразу я услышала своё имя:

— Ия!

Голос Киры прозвучал так взволнованно, что я пулей вылетела с кухни.

— Что случилось? — крикнула я на ходу.

Выскочив из квартиры, я застыла, моргнула несколько раз, пытаясь прогнать сонную пелену. Но нет, это не сон.

Вся лестничная площадка была завалена цветами. Букеты, корзины, отдельные стебли — оранжевые розы, герберы и множество других цветов, названия которых я даже не знала.

— Что п. роисходит?? — наконец выдавила я, когда ко мне вернулся дар речи.

— Мне кажется, это для тебя, — прошептала Кира и смахнула слезинку с уголка глаза. — Потрясающе!

— Для меня? — поразилась я, оглядывая подъездный коридор и лестницу. — Да нееет. Не может такого быть. Скорее всего, это для тебя. Точно! Кай постарался.

— Нет же! — Кира улыбнулась. — Я люблю розовые цветы. Оранжевый больше по твоей части.

— И то верно.

Я присела и провела пальцем по пушистым лепесткам герберы, лежащей на коврике у двери. Она напомнила мне маленькое солнышко.

Неконтролируемая улыбка забралась на моё лицо и всего на миг я забыла обо всём плохом.

— Он такой романтичной, — выдохнула Кира.

Я не сразу пришла в себя, но вдруг реальность хлестнула меня по затылку. Убрав руку от цветка, я поднялась.

— Если это для меня, то я отдам их тебе. Мне ничего от него не нужно.

Кира грустно посмотрела на меня, покачала головой, а потом внезапно перевела взгляд на гудящий лифт, будто кого-то ожидая.

Двери раскрылись, и я увидела его.

В ореоле яркого лампового света, среди зеркальных стен он походил на супергероя.

Я нахмурилась и стиснула зубы.

Рыжеволосый мужчина в чёрной кожаной рубашке среди оранжевых цветов.

Пламя.

— Валтер, мы не знали, что ты приедешь сегодня! Ты закончил с делами?

По удивлённому голосу подруги я поняла, что она не врёт. Мы обе не ожидали увидеть его здесь.

Я вообще уже начинала думать, что никогда не увижу «Господина принца». И, возможно, так было бы лучше.

Феникс коротко кивнул ей, ничего не сказав.

Он осторожно двинулся вперёд, пробираясь через цветы, словно тигр, неслышно подкрадывающийся к добыче.

Я быстро выпрямилась и вскинула подбородок.

Мгновение — и он оказался передо мной, перекрыв собой всё пространство.

Его глаза нашли мои. Дыхание сбилось, и я застыла, словно камень, не в силах пошевелиться.

Валтер поднял руку и попытался дотронуться до моей щеки, но я сделала необходимое — шагнула назад.

— Откуда? — хрипло спросил Валтер слабым голосом, очевидно, имея ввиду синяк, но я не смогла ничего ответить и лишь молчала.

Мне казалось, что я задохнусь от взгляда этого мужчины. Если бы я не отошла, моё сердце могло бы остановиться прямо сейчас — от обиды, злости, жалости, горя и даже... благодарности.

То, что я видела в его глазах, мне не под силу было понять. Но то, что он сделал через секунду, заставило меня окончательно перестать дышать.

С грохотом рыжеволосый бог упал на колени, опустив голову.

Кира громко ахнула позади меня.

Такого я не читала даже в книгах.

Сердце болело, а в голове промелькнуло: «Представь, кто родится у атланта и игниса, у тигра и льва. Это так интересно.»

Не поддамся.

Я застыла, наблюдая, за недвижимой мужской фигурой. Он был измучен, гордые плечи опущены в скорби, казалось, он сбросил по меньшей мере килограмм пять.

Взрыв на эмбрионической станции.

Я говорила, что помогу ему и я не отбросила эту мысль.

Если мне под силу привести армию, я это сделаю ради него и его расы. Больше Валтеру не придётся играть и притворяться.

Всё, чего мне хотелось, так это опуститься на колени рядом, прижать к себе, погладить по волосам, пожалеть, сказать, что всё будет хорошо. Но я держалась, не давая своим чувствам поблажки.

Такое красивое и печальное лицо.

— Я люблю тебя, — прошептал он, поднимая голову и обрывая поток моих мыслей.

Пол под ногами стал зыбким. Мне померещилось, что меня затягивает в трясину, а вокруг сгущается вязкий, липкий туман, сковывающий движения.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем у меня получилось отвести взгляд.

Всё пространство вокруг нас словно наэлектризовалось.

Мне так хотелось поверить ему, но теперь это казалось чем-то невозможным, недостижимым.

— Ты завтракал? Я приготовила блинчики, — спросила я, делая ещё один шаг назад, наконец подчинив себе тело.

— Я очень голоден, — так же тихо ответил он и медленно поднялся.

Развернувшись, я направилась на кухню, чувствуя как Новак следует за мной.

— А цветы? — изумлённо спросила Кира.

Она так и не получила ответа, поэтому, вздохнув, сама направилась к двери.

Дополнительная тарелка с четырьмя блинчиками уже стояла на столе перед Валтером, а кофе я налила свежий, обжигающе горячий.

Всё это время он не сводил с меня глаз.

— Блины немного остыли. Подогреть? — спросила я, стараясь придать голосу будничный оттенок.

На самом деле меня всё ещё потряхивало. Столько всего мне хотелось сказать. Хотелось прижаться к нему, умолять больше никогда не оставлять меня. И одновременно — умолять, чтобы он ушёл и больше никогда не возвращался.

— Я люблю тебя, — вновь повторил он, словно пытаясь проломить бетонную стену между нами. Однако цемент уже застыл.

— Спасибо, что вытащил из пожара.

— Я люблю...

— Какой ущерб? — перебила я, не давая возможности снова повторить слова, отравляющие моё и так еле живое сердце.

— В этот раз триста двенадцать эмбрионов. Взорвались все биореакторы, — он продолжал буравить меня взглядом. — Ия, я…

— В этот раз?

Я села напротив, стараясь держаться как можно дальше. Кажется, он это заметил. В глазах загорелись тёмные, красные искры.

— В первый раз произошло то же самое. Станция в Аструме. Тогда погибло сто двадцать четыре эмбриона. Теперь взрыв в Валиссерене.

— Аструм тоже город в Аскепии?

Название звучало красиво, почти сказочно.

— Да. Крупный город. Второй по величине в стране, — пояснил Валтер.

— Когда был первый взрыв?

— За день до корпоративной вечеринки.

Я отвела взгляд в строну, раздумывая.

Всё сходилось.

Именно с того дня Валтер стал настойчиво ухаживать за мной.

— Мне так жаль… — тихо сказала я. — Не представляю, каким ударом это стало для тебя и твоего народа.

Валтер ничего на это не ответил. Ни слова, ни звука. Только плавное, неторопливое движение — он встал, подошёл ко мне, затем… поднял мой стул вместе со мной и бесшумно поставил рядом с тем местом, где сидел сам.

Мои пальцы сжались на коленях, но я не двинулась. Слишком неожиданно.

Тарелка скользнула по столу. Чашка с кофе — следом. Он делал это не спеша, без лишних жестов, будто просто ставил всё на свои места передо мной.

Я сглотнула, наблюдая за его действиями.

Новак сел назад, и теперь был так близко, что между нами почти не осталось пространства.

Затем он протянул руку, нашёл мою. Его пальцы легко сомкнулись на моём запястье, и прежде чем я успела понять происходящее, он медленно притянул её к себе…

Губы коснулись кожи.

Горячие.

От жара мурашки пробежали по телу, а волоски на руках приподнялись.

— Я люблю тебя.

— О Боже, цветы! — неожиданно вскрикнула я, и, выдернув руку, выбежала из кухни, пытаясь не потерять самообладание.

Как же больно.

Кира перетаскивала букеты в квартиру, что-то напевая себе под нос. В коридоре уже стояло несколько корзин, поэтому я схватила по одной в каждую руку и, повернувшись в сторону комнат, наткнулась на Валтера, который тоже держал два огромных букета в руках.

Я встряхнула головой и быстро прошла мимо него в комнату Киры. Там я аккуратно поставила корзинки на прикроватную тумбу и на рабочий стол. В моей комнате такое количество цветов точно не поместится.

Втроём мы справились минут за десять и все вместе сели за кухонный стол.

Никто из нас так и не смог позавтракать сегодня, и теперь перед нами лежала холодная еда и остывший кофе.

— Может, сходим поесть куда-нибудь и позовём Кая? — вдруг предложила Кира, голосом, в котором слышалась лёгкая тревога. — Я немного нервничаю, что он до сих пор не позавтракал.

— Можно просто подогреть еду, — пробубнила я, глянув на Валтера, который с аппетитом уплетал холодные блины и улыбался своим мыслям.

Теперь он не выглядел таким несчастным.

Что изменилось? Неужели моё поведение дало ему надежду, что между нами ещё что-то может быть?

Я нахмурилась и отхлебнула кофе из чёрной глянцевой кружки.

Обведя нас взглядом, Кира демонстративно достала телефон и набрала номер. В тишине были слышны длинные гудки.

— Он занят, — отозвался Валтер, не переставая жевать.

— Чем он может быть занят? Он пропустил время завтрака!

Кира выглядела нетерпеливой, словно вечность не видела Кая. Задав вопрос, она сразу же осеклась, понимая, что сморозила глупость.

— Что-то случилось? Где он? — полюбопытствовала я.

— Поехал за вещами в дом.

— За какими вещами?

Не будет же и Валтер здесь жить?

От этой мысли мне стало некомфортно.

— За моими, своими. Я снял отличный дом на побережье одного из островов. В округе никого. Неподалёку ущелье и лес. Можно полетать и поплавать. Уединённо, комфортно. Развеемся, отдохнём.

— Не поняла.

Я прищурилась, метнув в него недовольный взгляд.

Валтер уловил моё настроение и быстро добавил:

— Хочу увести тебя подальше. Хоть на Луну. Лишь бы обезопасить.

Валтер говорил спокойно, но в голосе звучала сталь.

— У меня есть зацепки, кто мог напасть на тебя. Пуговицы натолкнули на мысль, но я до последнего не хотел верить.

— Пуговицы? — непонимающе переспросила Кира.

— Я нашла пуговицу в кармане штанов, — попыталась объяснить я. — Точнее две. Одна была в кармане штанов, другая в кармане платья. Но я думала, что это твои...

— Мои? А как они хоть выглядят?

— Вот так, — сказал Валтер и положил на стол небольшую железную вещицу. Мы обе уставились на неё.

— Она не моя, — задумчиво протянула Кира. — А что с ней не так.

— Не так с ней то, что она из другого мира. И этот мир не Эгниттера.

Он посмотрел на меня так, будто только я могла понять смысл его слов.

И я поняла.

Пуговица из Армандора.

Странно, но Кира ничего не стала уточнять или спрашивать, будто для неё существование ещё каких-то других миров было чем-то естественным.

— Кай сейчас пытается выяснить, откуда она взялась и как вообще возможно, что чужак попал сюда. Есть два варианта. Первый, наиболее вероятный — кто-то водит нас за нос.

Я почувствовала тревогу.

— А второй? — спросила я, отставив кружку.

— Кто-то из мироходцев воспользовался услугами проводника и перетащил кого-то на Землю, — он продолжал сверлить меня взглядом. — Но это практически невозможно, ведь…

— Проводник погиб в пожаре 22 года назад, — добавила я, давая понять, что ничего не сказала Кире.

— Да, проводник погиб в пожаре! — во взгляде Валтера промелькнула искра, но тут же исчезла.

В следующий момент он протянул руку и легко, почти нежно, погладил меня по голове, как послушного ребёнка. Я и сама почувствовала себя так же.

Весь мир играл по правилам Валтера Новака и я в том числе.

— Собирайтесь. Не забудьте взять купальники.

— Вообще-то у нас работа, — строго напомнила я.

Никакого отпуска с ним мне не хотелось.

Это же как придётся держаться

?

Этот хитрец точно будет меня завлекать! Ему же нужен «Лигр».

Он легко, играючи, коснулся кончика моего носа.

— Отправьте запрос на отпуск с завтрашнего дня. Я уже предупредил менеджера. У нас с ней хорошие отношения.

— Я с тобой не еду!