Оранжевое Лето

Глава восемнадцатая. РУИНЫ ПАМЯТИ

Вчера я даже не заметила, как добралась до кровати и уснула. Проснувшись, я поняла, что плакала во сне. Сердце сжалось от боли, как будто я вновь переживала что-то невыносимое. Никогда бы не подумала, что кто-то способен ранить меня так глубоко. Ну почему нельзя было влюбиться в простого, доброго парня без заскоков и крыльев, рядом с которым всё было бы спокойно и легко, без этих бурь, без сумасшедших эмоций, разрывающих душу?

Я медленно поднялась с постели, чувствуя, как печальные воспоминания ещё туманят сознание. Бросив взгляд на пол, я заметила, что чёрные спортивные штаны, которые надевала вчера, просто валяются возле кровати.

Ну что за неряха!

Нагнувшись, чтобы их поднять, я услышала лёгкий стук. Что-то маленькое выпало из кармана и со звоном ударилось об пол, а затем закатилось под кровать.

С лёгким раздражением я опустилась на колени и, с трудом просовывая руку под кровать, стала на ощупь искать выпавший предмет. Пальцы нашли что-то твёрдое, гладкое. Вытащив находку, я застыла. Это была... пуговица? Абсолютно такая же, как та, что я вытащила вчера из кармана платья. С черепахой.

Нахмурившись, я оглядела её. Как это могло здесь оказаться? Я была уверена, что пуговица из платья осталась лежать на стиральной машине.

«Нужно спросить у Киры,» — промелькнула мысль.

Я встала, решительно заправила кровать и бросила пуговицу на рабочий стол. Она тут же закатилась за раскрытый, выключенный ноутбук.

Быстро пригладив волосы, я распахнула дверь и вышла из комнаты, направляясь на кухню. Ужасно хотелось пить. Видимо со слезами я выплакала всю воду из организма.

То, что я увидела, удивило меня до глубины души. Кира спала, сидя за кухонным столом. Её белокурая голова покоилась рядом с тарелкой, в которую были небрежно насыпаны хлопья. Ложка валялась сбоку; её содержимое ещё не успело засохнуть, и маленькая мушка сидела на капле молока.

Печальное зрелище.

Я подошла ближе и тихонько потеребила подругу за плечо.

— Кира.

Ничего не произошло.

— Кира, — повторила я чуть громче.

Она зашевелилась, подняла голову и сонно посмотрела на меня. Похоже, у неё была не менее тяжёлая ночь, чем у меня. Глаза опухли, веки покраснели, словно солнышко тоже пролила канистру слёз.

— А, это ты, моя особенная подопечная! — внезапно воскликнула она, слегка растягивая слова. Голос её был заплетающимся, и я поняла, что она пьяна.

Подопечная?

— Что случилось? — спросила я, нахмурившись.

Кира попыталась сосредоточить взгляд на тарелке, но затем лишь махнула рукой.

— Я была голодна, — пролепетала она, кивнув на хлопья, которые превратились в размокшую кашу.

— Я вижу. Но я о другом. Что случилось?

Кира усмехнулась, покачнувшись на стуле, и вместо ответа провела пальцем по краю тарелки.

— Отгадай!

Я скрестила руки на груди и продолжала смотреть на неё, ожидая объяснений. Что бы ни произошло, я знала, что не уйду отсюда, пока не узнаю правду.

— Ну, ты явно не в лотерею выиграла, — язвительно заметила я, бросив взгляд на разлившееся по столу молоко с хлопьями.

Теперь это придётся убирать.

— Эта сволочь... этот мужлан...

Она почесала глаза, от чего ещё сильнее растёрла уже растёкшуюся и застывшую тушь.

— Петер что-то натворил? — с волнением в голосе спросила я.

Не хватало ещё, чтобы он обидел мою девочку.

Мысли метались, рисуя самые худшие сценарии.

Неужели Кай не уберёг её от чего-то плохого

?

— Какой к черту Петер? — резко выкрикнула Кира, хлопнув рукой по столу. — Ты тут это... дурочкой не прикидывайся!

Пум-пум-пум...

Кира с подозрением прищурилась, и в её глазах вспыхнуло нечто большее, чем раздражение. Она громко вздохнула и хлопнула ладонью по столу ещё раз, теперь уже с таким шумом, что я невольно отступила на шаг.

— Это всё ты! Ты и белые трусы!

Я растерянно моргнула.

— Какие ещё белые трусы?

— Не напоминай мне про эти трусы, ясно! И не переводи тему! Это ты сказала Каю, что я поехала с Петером на остров?

Я открыла рот, чтобы что-то ответить, но вдруг почувствовала, как внутри меня вспыхивает гнев.

Кай, чёрт тебя побери! Я ведь просила просто присмотреть за ней и ничего обо мне не говорить! Ты, похоже, действительно решил меня прикончить, только теперь руками Киры.

— Прости... — пролепетала я. — Ну не доверяю я Петеру. Не могла я тебя отпустить на сутки с этим парнем.

Кира медленно подняла взгляд, и в её глазах застыло безмолвное обвинение. Веки слегка сомкнулись, придавая лицу выражение холодного недоверия, а голова едва заметно склонилась набок, словно я только что совершила величайшее предательство в её жизни.

— К чёрту тебя!

— Ну Кира...

— К чёрту! Я с тобой ещё поквитаюсь!

— Ну прости... Я просто хотела...

— Он всё испортил! Сволочь! — выругалась подруга, снова ударив кулаком по столу. Глухой стук посуды заставил меня поспешно убрать тарелку с кашей в раковину.

— Что сделал Кай? — спросила я с надеждой, что на меня Кира злится уже не так сильно.

Подруга сморщила носик, её губы чуть дрогнули, прежде чем она выдохнула:

— Он чуть не утопил Петера... а точно, я же ездила с Петером.

— Точно, — кивнула я, пытаясь хоть что-то понять. — Ты что-то говорила про белые трусы.

— Опять ты про свои трусы!

— Мои? — возмутилась я. — Ты первая упомянула про какие-то трусы.

— При чём тут трусы? А, точно! Петер пытался учить меня плавать. А тут этот... появляется в своих белых трусах.

В конце фразы голос Киры поднялся почти до трагического пафоса, словно она рассказывала о какой-то грандиозной катастрофе, а не о мужчине. Последнее слово она произнесла с таким нажимом, словно именно «трусы» были ключевой деталью всей истории, источником всех бед. Её тон оказался настолько абсурдно комичным, что я не выдержала — громкий смех вырвался из меня, и я поспешила прикрыть рот ладонью, чтобы хоть немного смягчить своё несвоевременное веселье.

— Издеваешься?! — с укором спросила Кира, указав на меня пальцем. — И хватает же совести ржать тут, после того, что устроила.

— Я уже извинилась.

— Извинилась она! В общем, из-за этих белых трусов я случайно отвлеклась от Петера...

— Случайно? — переспросила я, всё ещё борясь с улыбкой.

— Абсолютно! — уверенно заявила подруга. — Конечно он был недоволен.

— Кай? — с интересом спросила я, потянувшись за яблоком, лежащим на столе. Я откусила кусочек, но, вспомнив о Валтере, положила его обратно.

— Петер! Началась стычка. И, знаешь, Кай оказался более... красноречивым, — последнее слово она выговорила с трудом, будучи ещё нетрезвой.

— И что потом?

— Потом Петер психанул и уехал, оставив меня с Каем, — призналась она и, к моему удивлению, чуть улыбнулась. — Мы много плавали, гуляли, даже сходили в ресторан.

— Пока всё звучит неплохо.

— Угу. А потом я... — Она замялась, опустив взгляд.

— Что ты сделала? — мягко спросила я, садясь рядом.

Кира подняла глаза и тихо, почти шёпотом, ответила:

— Я призналась ему в любви.

— О Боже, Кира. Ты снова сделала это первой!

Я вспомнила её прошлый опыт. Тогда она открыла своё сердце Яру, и он грубо отверг её, сказав, что никогда не сможет увидеть в ней женщину. Это было так жестоко, что я сама не разговаривала с ним две недели. И вот опять…

— Да, — кивнула Кира, её голос дрогнул. — И он снова сказал, что я не в его вкусе. Что я его не привлекаю.

Её лицо исказила гримаса боли, и, громко завыв, она опустила голову прямо на грязный стол.

— Ну перестань, — запричитала я, наклоняясь к ней и гладя по плечу. Для меня всегда было тяжело видеть слёзы моей жизнерадостной подруги. Я и сама была близка к тому, чтобы расплакаться вместе с ней. — Плевать на него!

— Не плеваааать, — срывающимся голосом рыдала она. — Я его люблю.

Я замерла.

Любовь

?

К Левиафану

?

Моё сердце дрогнуло от неожиданности. Она говорила это так искренне, с такой болью, что у меня не осталось сомнений: для неё это было настоящим чувством. Не симпатия, не желание — любовь.

— Любишь? — переспросила я тихо.

Кира медленно подняла голову, её красные глаза встретились с моими. На мгновение я подумала, что она отступит, скажет, что это была оговорка или порыв. Но вместо этого она кивнула, её губы дрожали, а по щекам продолжали катиться слёзы.

— Да, — прошептала она. — Я люблю его.

Я печально покачала головой, обнимая подругу, стараясь, чтобы ей стало хотя бы немного легче. Мы так и сидели несколько минут, тесно прижавшись друг к другу, пока её рыдания не утихли, а дыхание не стало ровнее.

Кира подняла голову, её глаза были покрасневшими от слёз. Она внимательно посмотрела на меня, словно пытаясь что-то разглядеть, и вдруг резко ткнула пальцем в моё лицо.

— А ты почему такая опухшая?

— Да у меня всё нормально, — быстро нашлась я, отводя взгляд. Ворошить собственные раны, когда рядом такой хаос, было последним, чего я хотела. — Давай-ка умоем тебя и в кроватку.

Кира вскинула голову и, вместо того чтобы согласиться, резко встала со стула, шумно передвинула его и почесала растрёпанные волосы.

— Нет, нет, нет, юная леди. Ты от меня ничего не скроешь!

Не знаю, что она выпила, но, очевидно, до трезвости ей ещё было далеко. Слезами алкоголь не смыть.

В этот момент краем уха я услышала негромкий писк телефона, доносящийся из моей комнаты.

— Сейчас вернусь, — быстро бросила я, воспользовавшись шансом, чтобы выйти из-под её пристального внимания, и поспешила в комнату.

На экране телефона мигало сообщение:

«Если бы каждый раз, когда я думал о тебе, вырастал цветок... Я мог бы идти через свой сад вечно. В. Н.»

Прочитав сообщение, я села на край кровати. В голове роились вопросы. Всё это звучало так старомодно. Разве современные молодые люди признаются в чувствах таким образом? Что значили для него эти слова? У кого он их скопировал? Он извиняется таким образом за вчерашнее?

Я смотрела на экран ещё несколько секунд, прежде чем отложить телефон и вернуться на кухню. Кира облокотилась на руку, сидя за столом. Её глаза были закрыты, и, казалось, она снова задремала. Но стоило мне подойти ближе, как она тут же открыла их.

— Что там? — лениво спросила она, чуть наклоняя голову.

— Сообщение от Валтера, — тихо ответила я, засмотревшись на слипшуюся от молока прядь волос подруги.

Всё-таки её надо как следует искупать.

— Что там пишет этот рыжий дьявол?

Я тяжело вздохнула. Так же, как я не доверяла Каю, Кира с явной предвзятостью относилась к Валтеру. Так было с самого начала.

— Вот, — протянула я телефон.

Кира лениво выхватила его из моих рук, а её затуманенные глаза быстро пробежались по тексту.

— Хм... это мило.

— Да.

— А чего тогда такая грустная? Если бы мне кто-нибудь такое сказал, я бы сразу ему отдалась! — воскликнула она, пытаясь пальцами расчесать слипшиеся волосы.

Понятно было, кто этот «кто-нибудь».

Я вспомнила вчерашний вечер и поняла, что ничем не лучше.

Я и сама бы...

— Так, всё! Пойдём в ванную! — скомандовала я, еле подняв девушку со стула.

— Справлюсь! — выкрикнула Кира, дёрнувшись и вырывая свою руку из моей.

— Ладно. Я только прослежу.

Кира фыркнула, качнувшись в сторону, и, смеясь, воскликнула:

— Будешь подглядывать, как я моюсь? Вот извращенка!

Наконец-то хоть немного облегчения: она несла чушь, но, по крайней мере, больше не плакала.

— Меньше слов, больше дела! — отрезала я, шлёпнув её чуть ниже спины, чтобы ускорить процесс.

— Не бей меня!

Минут двадцать ушло на то, чтобы отмыть волосы и косметику с лица подруги.

Когда она вообще успела накраситься, если была на пляже и плавала?

Грязные вещи сразу же отправились в стирку, а измученная, сонная подруга — в постель.

Я плотно закрыла шторы в её комнате, чтобы свет не мешал, и включила вентилятор на минимальную мощность, чтобы в помещении было свежо. Кира быстро заснула, обняв подушку, но перед этим я заметила, как она пару раз тяжело вздохнула и тихо шмыгнула носом.

Смотря на её безмятежное лицо, я дала себе слово: как только встречу Кая, скажу ему всё, что о нём думаю.

Сколько можно морочить голову?

Мучает мою подругу, угрожает мне… Это уже ни в какие ворота не лезет!

Телефон снова пискнул, стоило мне закрыть дверь в комнату подруги.

«Я возле твоего дома, можешь спуститься? В.Н.»

Ох, нет! Что мне делать?

Я не ожидала, что после вчерашнего он появится так быстро. Думала, что увижу его недели через две. Но в этот раз, он, похоже, решил не пропадать.

Пальцы чуть дрожали, когда я сжала телефон в руке. Внутри меня шла борьба: часть меня хотела спуститься и выплеснуть всё, что накопилось: каждую обиду, каждую рану, что он нанёс. А другая часть желала просто остаться здесь, в безопасности, спрятаться за закрытой дверью и сделать вид, что никакого сообщения не было.

— Боже, — пробормотала я, потирая лоб ладонью. — Как я вообще смогу говорить с ним после того, как он оттолкнул меня?

Решив всё-таки выйти, я надела джинсовые синие шорты и зелёную футболку. Бросив взгляд в зеркало, тут же поморщилась. Вид был, мягко говоря, удручающий: лицо опухшее, под глазами тёмные круги, волосы спутаны. И это я ещё осмеливалась ругать Киру за её внешний вид.

Взяв расчёску, я с усилием провела по волосам. С первого раза ничего не вышло, но через несколько минут они всё-таки приобрели вид, более или менее подходящий для встречи с людьми.

Я совсем забыла про зубы.

Быстро и тщательно почистив их, я нанесла на лицо одну из сывороток Киры, надеясь, что это хоть немного улучшит моё болезненное и уставшее лицо. Затем я сделала несколько прыжков, чтобы разогнать лимфу. Последним штрихом была пудра, лежащая на полочке в ванной. Правда, результат оказался сомнительным: синяки под глазами стали выделяться ещё больше.

Взглянув на себя ещё раз, я состроила отражению смешную гримасу. Это максимум, на что я была способна в данный момент.

— Я просто должна его выслушать. Я должна. Просто выслушать и ничего больше, — тихо повторяла я себе, пока лифт медленно спускался вниз. — Не подпущу его к себе!

Сквозь тяжёлое стекло входной двери я заметила Валтера. Сегодня он выглядел ещё более бледным, чем обычно, а между бровями пролегала усталая морщинка, словно он тоже не спал всю ночь. Меня это почему-то совсем не порадовало, хотя, казалось бы, должно было.

— Ты плохо спал? — спросила я, остановившись в метре от него.

— Я много думал.

— О чём?

Он не ответил сразу. Вместо этого одним шагом сократил расстояние между нами и обнял меня. Его объятия были крепкими, сильными, как будто он боялся, что я исчезну. Мои руки повисли вдоль тела, словно у тряпичной куклы.

Не подпущу, значит? А кто меня спросит?

— О том, что вряд ли что-то имеет для меня большее значение, чем быть рядом с тобой.

Я сглотнула, чувствуя, как он сжимает меня всё сильнее.

— На сегодня достаточно, — прошептала я.

Мне так хотелось, чтобы он почувствовал то же, что и я вчера.

Валтер вздрогнул и ослабил хватку. Я отступила на шаг, но он не выпустил меня полностью, продолжая держать за локти.

— На сегодня достаточно, — повторила я чуть твёрже, подняв глаза и встретившись с его взглядом. — Оставь меня на сегодня. Я должна подумать.

Валтер молча смотрел на меня, его глаза потемнели, а дыхание стало чуть глубже. Я видела, как он борется с собой.

— Ты просишь оставить тебя, — произнёс он тихо, его голос был словно тень, скользящая по моей коже. — Ни за что!

Прежде чем я успела возразить, он наклонился и мягко коснулся губами моих. Это был не грубый, не требовательный поцелуй — в нём было что-то большее, что-то нежное, бережное, почти умоляющее.

Я замерла, чувствуя, как его жар заполняет всё пространство вокруг. Моё сердце застучало быстрее, а мысли спутались в клубок. Этот миг длился всего несколько секунд, но казалось, будто время остановилось.

Когда он отстранился, его глаза встретились с моими.

— Валтер...

— Накормишь меня? — неожиданно спросил он.

— Что?

— Я голоден!

Его бархатный баритон звучал как прекрасная мелодия, и я поняла, что так же как и вчера готова сказать «Да». Снова. Ещё миллион раз, осознавая, что или поздно, это чувство обожания растопчет меня. Вряд ли существует что-то во вселенной, способное заставить меня отказаться от Валтера Новака.

Слабачка!

— Хорошо, — выдохнула я, отводя глаза. — Я накормлю тебя.

— Отлично, — ответил Валтер с лёгкой улыбкой, которая тут же растопила остатки моего сопротивления.

Мы двинулись к дому. Он шёл рядом, но держал расстояние, как будто позволял мне самой определить границы. Это было странно: его присутствие казалось одновременно давящим и обволакивающим, как невидимое поле, которое я не могла ни пересечь, ни разрушить.

Когда мы подошли ближе к дому, я услышала звук позади нас — приглушённый щелчок или, может быть, лёгкий шорох.

Я обернулась, и сразу же заметила знакомый автомобиль, припаркованный чуть дальше по улице.

— Кай! — прошипела я, разворачиваясь. — Вот и настало твоё, гадёныш!

— Не нужно, — спокойно, но настойчиво произнёс Валтер, обхватив моё запястье, чтобы остановить.

— Но...

— Не нужно, Ия.

— Он доводит до истерики Киру, следит за моим домом и угрожает. Я покажу ему, где раки зимуют! Отпусти!

Резким движением я вырвала руку из его хватки и стремительно зашагала к чёрному автомобилю. Но не успела подойти ближе, как машина плавно тронулась с места и скрылась за поворотом.

— Чёртов трус! — выругалась я сквозь зубы, сжав кулаки.

— У тебя скоро появится возможность сказать Каю всё, что ты о нём думаешь, — произнёс Валтер, подходя ко мне. — Я предоставлю тебе такую возможность. Не волнуйся!

— Правда?

— Правда, — подтвердил он, и в его золотых глазах появился лёгкий блеск, который заставил меня невольно улыбнуться.

Он волшебник?

Только что я кипела от гнева, а теперь почувствовала себя расслабленной и даже немного воодушевлённой.

— Договорились! — бросила я, кивнув, и развернулась обратно к дому.

— Веди себя тихо, — предупредила я, поднимаясь по лестнице. — Кира спит.

— Как она? — спросил он, задержавшись у двери. — Ничего странного не говорит в последнее время?

Я остановилась, удивлённо посмотрев на него.

— Кай, — пояснил он полушёпотом.

— Он рассказал тебе всё о их последнем совместном вечере? — спросила я, чувствуя, как в голосе проскальзывает осуждение.

Валтер, однако, выглядел совершенно равнодушным к моему тону.

— Конечно! Это его работа. Я должен знать всё!

Я поморщилась. Никак не могу принять мысль, что Кай подчиняется Валтеру.

Новак направился было на кухню, но остановился, когда я жестом указала на его обувь.

Он бросил на меня взгляд, полный лёгкой растерянности, но затем понял и, кивнув, стянул свои белые кроссовки.

Я улыбнулась, вспомнив, как они с Каем в первый раз аккуратно поставили свою обувь у двери, едва переступив порог.

Быстро замешав яйца, молоко и муку, я принялась за блинчики. Конечно же, я не забыла о ванили, и по кухне мгновенно разлетелся сладкий аромат. Разбив четыре яйца в соседнюю сковороду, я накрыла их крышкой, предварительно добавив нарезанные помидоры черри и посыпав сыром.

Через десять минут две тарелки с аппетитной глазуньей и стопкой румяных блинчиков уже стояли на столе.

— Варенье или мёд? — спросила я, разливая по кружкам горячий кофе.

— Что? — не понял Валтер, разглядывая тарелку с блинчиками, словно видел перед собой произведение искусства, а не обычный завтрак.

— С чем ты обычно ешь блины? С вареньем или с мёдом?

— С мясом! — после небольшой паузы выдал Новак, отчего я засмеялась в голос, быстро прикрыв рот рукой.

— Прости. Могу предложить только куриную ветчину.

Его лицо оставалось таким серьёзным, что я едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться снова.

— Я попробую с мёдом, — наконец решил он и принялся аккуратно нарезать блинчик на маленькие кусочки.

Я села за стол, наслаждаясь ароматом кофе и ощущением лёгкости, которое неожиданно возникло.

— Так, если Кай рассказывает тебе всё, может, поведаешь мне, почему он следит за нашим домом? — спросила я.

— Похоже, переживает, что кто-то из вас может пострадать, — не раздумывая, ответил Валтер. — В прошлый раз не доглядели, и ты с горы упала.

Я прищурилась, уловив нотки лёгкой укоризны в его голосе.

— Ага, конечно. Упала, — пробормотала я тихо.

Валтер сделал вид, что не заметил моих слов. Он отрезал кусочек блина, отправил его в рот и через мгновение одобрительно кивнул.

— Это очень вкусно.

— Спасибо. Дедушкин рецепт, — улыбнулась я.

Думает, что так ловко сменил тему, и я не заметила. Наивный.

— Скучаешь по нему?

— Да, — вздохнула я, откладывая вилку. — Прошёл год, но я всё равно скучаю.

Валтер откинулся на спинку стула, глядя на меня так, будто размышлял о чём-то важном. Наконец, он спросил:

— Как бы твой дедушка отреагировал, если бы узнал, что его Ия встречается с таким, как я?

Его слова прозвучали спокойно, но в них чувствовалась скрытая напряжённость. Я подняла взгляд, встретилась с золотыми глазами, и улыбнулась, чувствуя внезапный порыв лёгкой дерзости.

— Думаю, он бы сперва пригласил тебя на кухню, чтобы научить правильно готовить блинчики, — сказала я, хитро прищурившись. — А потом... потом бы велел мне держаться от тебя подальше.

На лице Валтера мелькнула едва уловимая печаль.

— Почему?

— Потому что он всегда говорил: «Ия, держись подальше от тех, кто слишком красив и слишком уверен в себе. Это опасное сочетание».

— Больше твоего дедушку ничего не смутило бы во мне?

— А что ещё его могло смутить? Твой высокомерный взгляд взбесил бы его больше, чем крылья. Можешь мне поверить.

— Кажется, он был интересным человеком, — сказал Валтер, его голос стал теплее. — Хотелось бы мне с ним познакомиться.

Он сделал небольшую паузу, а потом добавил:

— И с твоим братом я бы тоже встретился лично.

Я невольно напряглась, но постаралась скрыть это за лёгкой улыбкой.

— Надеюсь, тебе представится возможность встретиться с Яром.

— Я тоже. И знаешь, мне хотелось бы самому приготовить такие, — кивнул он на последний одинокий блинчик в тарелке. — Жаль, что невозможно прочитать тебя.

Меня позабавила последняя фраза. Я встала со стула и, сорвав один из стикеров с холодильника, быстро написала ингредиенты на нём.

— Держи, — сказала я, протягивая листочек Валтеру.

Он взял его с лёгкой настороженностью. Некоторое время Новак внимательно рассматривал стикер, а затем поднял на меня взгляд.

— Это...

— Так по-человечески? — договорила я.

— Да, — тихо ответил Валтер, всё ещё разглядывая мой почерк на зелёном листке.

— Тебе не обязательно копировать что-то. Можно просто научиться.

— Ты права, — тепло улыбнулся он, — раньше я не часто чему-то учился сам. Копировал и практиковался.

— Но ты же работаешь в сфере IT, а там постоянно нужно учиться.

Валтер хитро подмигнул.

— Да и я успешно пожимаю руки нужным людям.

— Читер! — шутливо возмутилась я вполголоса и тихонько рассмеялась.

Нашу беседу прервало приглушённое бормотание из комнаты Киры. Я тут же направилась туда, оставив Валтера за столом.

Подруга лежала звёздочкой на кровати, раскинув руки и ноги в стороны, словно пыталась занять всю поверхность.

— Воды... — прохрипела она умирающим голосом. Похоже, наказание после выпивки её настигло.

— Сейчас принесу, — быстро ответила я и направилась на кухню.

Я наполнила стакан водой из крана и вернулась к подруге. Кира приподнялась, залпом осушила стакан и снова рухнула на кровать.

— Жарко, — простонала она, словно маленький капризный ребёнок.

— Я могу прибавить вентилятор только на один градус, — предупредила я.

— Давай на полную мощность.

— Нет, тебя продует! — отозвалась я строгим голосом.

Кира вздохнула, поворачиваясь на бок, и пробормотала, уже закрывая глаза:

— Я никогда не простываю.

— Только на один градус, — повторила я, прибавляя вентилятор и машинально отметив, что и правда не помню, чтобы Кира когда-либо болела простудой или гриппом. Видимо, у неё действительно железный иммунитет.

Подруга снова вздохнула и замолчала, погружаясь в глубокий, тяжёлый сон. Я убедилась, что в комнате всё в порядке, и направилась к выходу.

Но стоило мне открыть дверь, как позади раздался её голос:

— Ия?

Я обернулась, удивлённая, что она снова заговорила.

— Что? — осторожно спросила я, глядя на Киру, которая теперь лежала на спине и сонно щурилась на меня.

— Полетели в Париж.

Я застыла, пытаясь понять, шутит она или говорит всерьёз.

— В Париж?

Подруга кивнула, явно довольная своей идеей.

— Почему бы и нет? Круассаны, кофе, Эйфелева башня. И никаких мужиков из других миров.

Я посмотрела на неё, пытаясь сдержать улыбку.

— Ты ещё не до конца протрезвела.

— Я как стёклышко, — хмыкнула она, не открывая глаз.

— Ну да, конечно, — ответила я, подходя к ней, чтобы поправить одеяло. — Давай обсудим это, когда ты выспишься, стёклышко.

Кира промычала что-то непонятное в ответ, и через мгновение снова погрузилась в сон.

Я, всё ещё посмеиваясь про себя, вышла из комнаты. Париж...

Вернувшись на кухню, я обнаружила, что Валтера там уже нет.

— Ну конечно, — пробормотала я, выругавшись про себя. Скорее всего, он пошёл в мою комнату. А там дикий беспорядок со вчерашнего дня. Там же не только штаны на полу валялись...

Собравшись с духом, я зевнула и направилась в свою комнату. Если честно, мне самой не помешал бы сон.

— Валтер, ты здесь? — позвала я.

— Я здесь, — послышался недовольный голос.

Я вздохнула.

Что на этот раз его не устраивает?

— Ужасный вид! — отчеканил Новак, заходя в комнату с балкона.

— Всё нормально.

— Вовсе нет! Твои окна выходят во двор, и всё, на что можно смотреть, — это развешанные вещи соседей и дерьмо голубей.

— Иногда там ещё кошки дерутся, — попыталась пошутить я, заметив, как его красивое лицо смягчилось, а губы растянулись в улыбке.

— Как насчёт короткого дневного сна? — вдруг ласково спросил он и, не дожидаясь ответа, сел на кровать.

Замерев, я почувствовала, как моё лицо непроизвольно вспыхивает. Что-то в этом жесте показалось мне слишком соблазнительным. Мы вдвоём в спальне, а он так естественно устроился на моей кровати, будто это вполне нормально.

Я невольно осмотрела комнату, стараясь найти повод отвлечься; постель бережно заправлена, хотя я точно этого не делала. Вещи, которые утром валялись повсюду, теперь лежали аккуратной стопкой на стуле.

Он прибрался в моей комнате.

С каждой секундой мне становилось всё более неловко.

— Я... Это...

Он взглянул на меня, будто не понимая причины моего замешательства.

— Что? — спросил он, слегка склонив голову, его голос был мягким, но взгляд внимательно изучал моё лицо. — Иди же ко мне, белочка.

Не в силах сопротивляться его чарам, я с опаской подошла к кровати и, почти извиняясь за свои мысли, провела рукой по волосам Валтера. В тот же миг он схватил меня за талию и потянул на себя так, что я оказалась лежащей на нём. Дыхание сбилось. Моё внимание невольно привлекло то, как соблазнительно он облизал свои губы.

— Мы поменялись местами? Сегодня ты боишься моей близости?

— Конечно боюсь! Вдруг ты снова решишь оттолкнуть меня, — съязвила я, стараясь не показать, как сильно он сбил меня с толку.

— Не уверен, что мне хватит сил на это и сегодня.

Он смотрел на меня так, будто видел насквозь, читая каждую мою эмоцию, каждую мысль, которые я тщетно пыталась скрыть.

— Ты вроде хотел подремать, — пробормотала я, пытаясь высвободиться из его крепких рук. — Так что давай ляжем поудобнее.

— Мне удобно, как никогда, — поддразнил он, прижимая меня ещё сильнее. Его руки обвили мою талию так крепко, что наши носы почти соприкасались.

Я чувствовала, как жар его тела проникает сквозь ткань моей футболки. Валтер больше не улыбался. Взгляд его стал серьёзным, напряжённым, словно он собирался сказать что-то важное, но замешкался.

— Зачем ты делаешь это? Разве тебе не достаточно просто держать меня за руку и иногда обнимать? — прошептала я, вспоминая его вчерашние слова.

— На самом деле мне всего не достаточно, — тихо признался он и, нежно откинув волосы, прижался губами к моей шее.

— Это ведь для тебя противоестественно, — выдохнула я, чувствуя, как голос дрожит.

— Ммм, — ответил он, продолжая покрывать мою кожу лёгкими поцелуями.

Его правая рука поддерживала мои волосы, в то время как левая уверенно, но осторожно скользила по моей спине. Это была смесь контроля и нежности, от которой у меня кружилась голова.

— Но... — начала я, однако горячие губы на моей коже не позволили мне договорить.

— Да? — его шёпот прозвучал рядом с моим ухом, заставив дыхание сбиться окончательно.

— Что изменилось?

— Ты. Ты изменила всё во мне. Полностью переписала.

Его слова, сказанные хриплым, низким голосом, проникли глубоко в моё сознание, лишая воли. Но когда его рука уверенно скользнула к застёжке моего бюстгальтера и с лёгкостью расстегнула его, я почувствовала, как инстинкты подсказывают бороться с нарастающей бурей.

— Постой...

Я попыталась оттолкнуть его.

Одним плавным движением Валтер перевернул меня, и я оказалась под ним.

— Не сбежишь.

Золотые глаза хищно сверкнули, зрачки расширились.

— Разве тебе не нужно время привыкнуть к чувствам? — пропищала я, пытаясь вновь научиться дышать.

Он лишь слабо улыбнулся, а затем его губы накрыли мои. Это был горячий, требовательный поцелуй, и я почувствовала, как всё внутри меня плавится от этого действия. Его язык уверенно скользнул внутрь, исследуя, завоёвывая, а мои руки сами поднялись и обвили его шею.

— Я изучил много информации за ночь, — пробормотал он, отрываясь от моих губ. — А теперь позволь изучить тебя.

Я молчала, не находя в себе сил ответить и лишь тяжело дышала.

Валтер медленно приподнялся, его рука скользнула вниз, аккуратно обхватывая подол моей футболки. На мгновение он замер, как будто давая мне шанс остановить его. Но я не сделала этого.

Его движения были уверенными. Он приподнял ткань, оголив грудь, где уже расстёгнутый бюстгальтер слегка сполз в сторону. Замерев всего на секунду он быстро выдохнул, и его пальцы легко пробрались под бельё, лаская сосок. Отчего я громко застонала.

Его взгляд мгновенно устремился к моему лицу, когда я зажала рот рукой. На миг в его глазах вспыхнуло удивление, которое тут же сменилось восхищением.

— Потрясающе, — выдохнул он, в бархатном голосе звучал восторг.

Его эмоции были так очевидны, что казалось, будто он сам не мог поверить в то, что видит.

— Моя белочка, — мягко сказал он, а его пальцы продолжили свой путь по моей коже от груди вниз.

Прикосновения были настолько нежными, что я ощущала, как мурашки пробегают по всему телу. Валтер одной рукой расстегнул пуговицу на моих шортах, а затем и молнию. Горячие пальцы скользнули под джинсовую ткань и начали медленно ласкать меня там, где всё уже пылало от жара и желания.

Продолжая зажимать рукой рот, я непроизвольно закрыла глаза, погружаясь в ощущения, которые он дарил.

— Не закрывай глаза, — тихо, но властно приказал Валтер. — Я хочу видеть всё!

Я открыла глаза, встретив его пристальный взгляд. Чёрные зрачки с золотым ободом, расширенные от страсти, прожигали меня насквозь. Его лицо было сосредоточенным и заинтересованным, будто всё происходящее для него было чем-то священным и очень важным.

— Вот так, — произнёс он серьёзно. Его пальцы продолжали свои движения, заставляя меня едва ли не терять сознание. — Смотри на меня.

Его губы чуть приоткрылись, дыхание стало глубоким, а взгляд — более жадным.

Чем ближе я была к финалу, тем ярче становилась его реакция: в глазах сверкали неподдельное восхищение и восторг, смешанные с каким-то почти детским любопытством.

Когда волна удовольствия захлестнула меня, я быстро заморгала и невольно закрыла глаза, но лишь на мгновение.

— Открой, — услышала я его хриплый голос, и тут же подчинилась.

Мир вокруг словно взорвался, но я всё ещё видела его — он смотрел на меня так, будто я была единственным, что имело для него значение.

Когда всё закончилось, я тяжело дышала, пытаясь вернуть контроль над собой. Валтер медленно убрал руку, а затем закрыл глаза и слегка потряс головой, будто сам пытался прийти в себя.

— Невероятно, — выдохнул он. Его лицо озарила широкая, счастливая улыбка.

Он опустился рядом со мной, положив голову на подушку. Его рука всё ещё лежала на моей талии, а взгляд был мягким и расслабленным.

— Ты… не представляешь, как это было красиво, — сказал он, глядя на меня. — Я чувствую такую эйфорию внутри. Никогда не мог представить, что могу испытывать подобное.

— Ох... Но ведь ты не...

— Что «не»?

— Ты ведь... не закончил, — наконец выдохнула я.

Он молчал, обдумывая мои слова.

— Это не важно. Я так счастлив сейчас. Кажется, я влюблён.

Моё сердце ёкнуло при этих словах. Он только что признался, или мне послышалось?

— Вот как...

— Можешь ли ты любить меня так же? — с надеждой спросил он, и его глаза стали почти янтарными.

Слова застряли у меня в горле. Я кивнула, закусив губу, не зная, что на это ответить.

— Почему ты решил, что влюблён? — спросила я, наконец обретя дар речи.

Он хмыкнул, но в его глазах появилось нечто серьёзное, даже уязвимое.

— Я думаю о тебе со дня нашей встречи, — начал он. — Я злюсь каждый раз, когда рядом с тобой другие мужчины. Наверное, впервые в жизни я вышел из себя на вечеринке, когда увидел, как этот... — он запнулся и, отведя глаза, сел на край кровати — Эрнест схватил тебя за руку. Я даже не понял, как рассвирепел; был готов прибить его на месте и выбросить в море.

— Да, я помню. Ты тогда прокричал, что я «твоя».

— Не поверишь. Но в тот момент я окончательно решил, что ты «моя» женщина.

Я нахмурилась, не зная, как реагировать. Рука непроизвольно скользнула к футболке, пытаясь привести одежду в порядок. Насколько это возможно, лёжа под его пристальным взглядом, я натянула ткань вниз, пытаясь прикрыть грудь, всё ещё слегка оголённую после недавней близости.

— В тот день ты впервые приснилась мне, — Валтер отвёл взгляд. — С того дня, ты снилась мне почти каждый день. Там ты всегда обнимала меня. Сегодня я спал около трёх часов, но и тогда ты пришла ко мне.

Валтер замолчал, будто раздумывал, стоит ли продолжать.

— Этот сон был особенным, — тихо сказал он, его голос стал чуть ниже, а взгляд стал напряжённее. — Скорее всего в этом виновны события вчерашнего дня.

— Особенным? — переспросила я.

Он кивнул, в выражении его лица было что-то смущённое, будто он боролся с собой.

— Ты была там... в белом. На Эгниттере.

Я улыбнулась.

— Ты смотрела на меня так, будто я был всем, что тебе нужно. И я не мог отвести взгляд от тебя. Ты подошла ближе, обхватила мои плечи, а твои пальцы скользнули по моей шее. Я чувствовал твоё дыхание рядом, каждый твой вздох, — его голос стал хриплым, будто он заново переживал этот сон.

Я сглотнула, пытаясь не поддаваться этому описанию, но мои мысли уже рисовали образы, которые Валтер передавал с таким мастерством.

— Ты прошептала моё имя, — продолжил он, его глаза не отрывались от моих, — а затем притянула меня ближе и...

Он замолчал, его взгляд стал ещё более напряжённым, будто он не был уверен, стоит ли говорить дальше.

— И что? — не выдержала я, хотя голос звучал чуть слабее, чем я ожидала.

— Ты... — он выдохнул, его рука инстинктивно потянулась к моей щеке. — Ты целовала меня, так горячо, так отчаянно, что я не мог думать ни о чём другом. А затем...

Он снова замолчал, его пальцы мягко скользнули по моей коже, но взгляд оставался пристальным.

— Ты позволила мне... любить тебя, — прошептал он, его голос стал едва слышным, но эти слова пронзили меня насквозь. — Я почувствовал такую тоску, когда проснулся.

Я не знала, что сказать. Моё сердце билось так быстро, что, казалось, он мог его услышать. Его признание было настолько откровенным, что я чувствовала себя одновременно смущённой и... желанной.

— Валтер... — начала я, но он прервал меня.

— То, что произошло сейчас было лучшим, что я когда-либо испытывал, — сказал он серьёзно. — И это реальность, не сон. Если я испытываю всё это, значит я люблю.

Его слова повисли в воздухе, заполняя пространство между нами какой-то невидимой, но ощутимой связью.

Валтер, словно прочитав моё замешательство, снова медленно лёг рядом. Его движения были спокойными, но я видела, что он наблюдает за мной, будто ожидая, как я отреагирую.

Не думая, я скользнула ближе и, поколебавшись лишь на мгновение, положила голову на его грудь. Тело Новака было как всегда горячим, а сильное, ровное биение сердца успокаивало меня, словно напевая бесконечно знакомую мелодию.

— Твои волосы так приятно пахнут, напоминают мне туманник, — прошептал Валтер, гладя меня по голове.

— Туманник?

— Да, красивый розовый цветок из мира Единорогов.

— Какого мира? — переспросила я, чуть приподняв голову и взглянув на него с любопытством.

— Ты же не думала, что существуют только Земля и Эгниттера?

Он дотронулся кончиком указательного пальца до кончика моего носа, словно я была ребёнком.

— А сколько миров вообще существует?

— Раньше мы могли спокойно посещать три мира. Сейчас полноценно нам осталась лишь Земля. Хотя мы предполагаем, что миров гораздо больше, просто по какой-то причине мы не можем попасть туда. Либо другие миры нам недоступны, либо мы ещё не обнаружили вход. Иногда проходы в другие миры находятся в строго определённых местах. Например, с Земли можно попасть только на Эгниттеру. Но с Эгниттеры есть врата ещё в два мира.

— То есть, чтобы попасть в тот второй мир, сначала нужно оказаться на Эгниттере? — уточнила я, начиная понимать его логику. — Это как перелёт с пересадками?

— Угу, — подтвердил он.

— Почему теперь осталась только Земля?

— В некотором смысле, мы можем туда попасть, но больше без надобности.

— Почему?

Он на мгновение закрыл глаза, словно собирался с мыслями, а затем тихо, почти горько, произнёс:

— Армандор был разрушен. Катастрофа такого масштаба, что даже наше вмешательство не могло помочь. Остался лишь мёртвый пейзаж и пустые города. Это место теперь закрыто для всех. Мы решили, что бессмысленно туда возвращаться.

Я почувствовала, как внутри всё похолодело.

Мир, который

был разрушен

.

Планета Единорогов. Армандор.

— Это ужасно, — прошептала я.

— Да, — ответил он, поглаживая мою руку.

Некоторое время я молчала, обдумывая услышанное.

— Расскажи о них, — наконец попросила я.

— О Единорогах? — уточнил он. — Так их называют, но на самом деле их вид — эквикоры.

— Эквикоры, — повторила я, пробуя это слово на вкус.

— Они были красивыми, быстрыми и очень развитыми существами, — начал он, его голос наполнился теплотой и ностальгией.

Я пыталась представить себе тех, кого он описывал.

— Почему их называют Единорогами?

— У них была бледная кожа, почти сияющая, и очень светлые волосы. Иногда их волосы мерцали на солнце, словно отражали свет. А самое главное — у каждого эквикора на голове был рог, изящный и чаще всего закрученный, хотя у некоторых он был прямым.

— А глаза?

— Фиолетовые.

Я громко втянула воздух.

— Я видела такие глаза, когда была ребёнком, — быстро проговорила я. — В деревне деда жила старушка с такими глазами. Могла ли она быть Единорогом?

Он прижал меня к себе ещё крепче.

— Нет. Эквикоры никогда не могли ходить по мирам.

Я кивнула, разочарованно поморщившись.

— Ладно... Расскажи о них ещё что-нибудь.

— Такая любопытная, — мягко сказал он. — Эквикоры — удивительные создания. Они могли замораживать одним прикосновением, скорость и ловкость делали их великолепными следопытами и охотниками. Идеальные киллеры, если бы это потребовалось. И такие же идеальные солдаты.

— Но что же случилось с их миром?

— Между странами произошёл конфликт, длившийся столетиями, — начал он, его голос стал чуть тише, будто это воспоминание до сих пор причиняло боль. — Технологический прогресс привёл к созданию разрушительного оружия. Всё началось с идеологических разногласий. Одни страны были глубоко религиозными, почитали своих богов, другие — напротив, отвергали любую веру. Это и послужило триггером.

— О Боже!

— Когда война наконец разразилась, — продолжил он, — ракеты взлетели в небо, неся смерть. Ослепительные вспышки осветили тёмное небо, громовые взрывы сотрясали землю. Грибообразные облака дыма поднимались высоко в небо, оставляя за собой след разрушения. Ударные волны сокрушали города, деревни, всю инфраструктуру.

Он замолчал, его взгляд устремился вверх, словно он снова переживал тот день. Я молчала, не в силах произнести ни слова.

— Живые существа, которые не погибли сразу, стали жертвами радиации. Воздух стал ядовитым, вода непригодной для питья. Пейзажи заменились выжженными пустошами. Те немногие, кто выжил, были вынуждены бороться за остатки ресурсов, а их борьба превратилась в новую войну. Группировки сражались за крохи, в то время как всё, что некогда было цивилизацией, осталось лишь в виде руин — памятников их горькой ошибки.

Его слова повисли в воздухе.

— Как давно это было? — выдавила я, наконец.

— Совсем недавно, — уклончиво ответил он, его тон не оставлял места для дальнейших расспросов.

— Ты говоришь так, словно был там.

— А я и был, — ответил он, его голос стал почти ледяным. Я поёжилась.

— Почему ты был там?

Валтер молчал несколько секунд.

— Как насчёт подремать? — неожиданно предложил он.

— Но ты не ответил на мой вопрос, — настаивала я, несмотря на внезапный страх, который поселился внутри.

— Не мучай меня, — пробормотал он, закрывая глаза. — Я до ужаса хочу спать.

Я вздохнула, понимая, что продолжать бессмысленно.

— Обещаю, — тихо прошептал он, его губы коснулись моих волос. — Я расскажу тебе всё, что ты пожелаешь, даже самое плохое. Но не сейчас. Сейчас мне так хорошо.

Несмотря на услышанные ужасы, я неожиданно быстро задремала в тёплых объятиях Валтера. Его тело, горячее и сильное, словно защищало меня от всего мира или миров. Странно, как быстро я привыкла к его прикосновениям, к жару кожи и даже к этим пугающим историям.