Оранжевое Лето

Глава двенадцатая. ГОЛОСА НЕИЗВЕСТНОСТИ

Валтер сдержал своё обещание, и когда я очнулась в палате, он был рядом. Сидел в кресле напротив, слегка откинувшись назад, но взгляд его был настороженным, как у часового.

Кира устроилась у широкого окна на неудобном больничном стуле, её плечи поникли под тяжестью невидимого груза, а взгляд был пугающе отсутствующим, словно душа покинула тело. Под глазами залегли тёмные круги, беспощадно выдающие бессонную ночь. Подруга нервно теребила край своей мятой футболки, её тонкие пальцы едва заметно подрагивали.

Кожа приобрела болезненный, почти прозрачный оттенок. Губы были бескровными, а дыхание поверхностным и учащённым. Казалось, на неё обрушилась целая лавина сверхъестественной информации, с которой разум никак не мог справиться.

Что ж, её реакция была значительно более естественной и человечной по сравнению с моей странной покорностью судьбе.

— Солнышко, ты в порядке? — спросила я.

Она кивнула, но взгляд не изменился ни на йоту.

Абсолютная пустота, как у сломанной куклы.

— Кира, скажи что-нибудь.

Подруга медленно перевела глаза на Новака, продолжая молчать. Я уловила этот красноречивый сигнал.

— Валтер, можно мы поговорим с Кирой наедине?

Он понимающе встал и быстрыми шагами вышел из палаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. В комнате повисла давящая тишина, нарушаемая лишь монотонным гудением медицинских приборов и далёким шумом больничного коридора.

Я повернулась к Кире и заметила, как её глаза наполнились слезами.

— Он просто материализовался из ниоткуда, как призрак, и накрыл меня своими огромными чёрными крыльями, — начала она шёпотом. — Как у гигантского ворона или демона из преисподней. У меня чуть сердце не остановилось.

— Да, представляю, в каком ты была шоке, — ответила я, жалея её. Думаю, чувства Киры были схожи с моими. Подруга упала вниз, и неизвестно, выживет ли, а потом ещё и парень с крыльями.

— После этого мы с Каем говорили всю ночь, — продолжила она. — Точнее, он что-то говорил, говорил, а я почти ничего не слушала. Мне хотелось сбежать от него, спрятаться. Трудно поверить, что тот, кто стал мне так близок, — чудовище.

Слово «чудовище» кольнуло меня. Для меня Валтер был ангелом, а для неё Кай оказался монстром.

Как же по-разному мы воспринимаем мир,

а ведь дружим почти всю жизнь.

Следующие несколько дней были похожи на сон наяву. Каждое утро я убеждала себя, что всё происходящее — не плод воображения, а действительность, но сознание упорно сопротивлялось, инстинктивно заслоняя меня привычной стеной шуток и наигранного веселья.

Лекарства, которыми меня пичкали, притупляли эмоции, делая меня внешне спокойной, но внутри нарастала тревога.

Кира приходила по вечерам, но почти всегда молчала. Мои попытки разговорить подругу разбивались о стену её отчуждения.

А вот Валтер находился рядом со мной практически постоянно. Он появлялся каждое утро с ноутбуком под мышкой, устраивался в кресле, работал в тишине и исчезал только ближе к полуночи. Иногда это казалось невыносимо милым и трогательным, а иногда — немного пугающим.

Однажды я проснулась от странного ощущения тепла. Приоткрыв глаза, я не сразу поняла, что вижу. Валтер сидел в своём привычном кресле, придвинутом вплотную к кровати, но ноутбука рядом не было. Вместо этого он бережно держал мою безвольную руку в своих ладонях и прикладывал её к своей щеке.

Его глаза были закрыты, длинные ресницы отбрасывали тени на скулы. Он выглядел расслабленным и умиротворённым, словно наконец нашёл долгожданный покой.

Я не шевелилась, и лишь наблюдала, как он медленно целует мою ладонь, заставляя затаить дыхание.

Боже мой, что происходит? Зачем он это делает со мной? Хочет добить?

Я решила притвориться спящей, не желая нарушать этот хрупкий момент. Минуты тянулись в блаженной тишине, нарушаемой лишь тихим дыханием и едва слышным шелестом больничного белья.

Валтер продолжал держать мою руку, словно она была его единственной связью с миром. Затем он осторожно поднялся с кресла и наклонился надо мной.

Он поцелует меня?

Его пальцы невесомо коснулись моего лба, убирая непослушную прядь волос, а потом — совсем лёгким, призрачным прикосновением — скользнули по губам.

Это было так прекрасно, что я едва сдержалась, чтобы не застонать от нахлынувших чувств. На мгновение он застыл, а затем тихо поднялся и беззвучно покинул палату.

Я продолжала лежать неподвижно ещё какое-то время после его ухода, боясь пошевелиться.

Позже он вернулся как ни в чём не бывало. Но я замечала, как его взгляд теперь задерживался на моём лице дольше обычного, как он избегал прямого зрительного контакта, когда наши глаза случайно встречались.

После того случая каждое его прикосновение приобрело для меня совершенно иной смысл. Когда он теперь касался моей руки или гладил по голове, я невольно вспоминала тот момент и чувствовала, как кожа вспыхивает жаром там, где он прикасался.

Много раз я пыталась разговорить его, но он давал мне лишь самые крупицы информации и в основном говорил о рабочих задачах, новостях и бытовых мелочах.

Иногда он приносил мне шоколад. А в один из дней даже рассказал мне сказку, чтобы я скорее заснула, потому что бессоница накрыла меня с головой.

Временами мне казалось, что он намеренно тянет время, словно готовит к чему-то крайне важному. Так и вышло.

В один из вечеров, когда солнце уже садилось, Валтер отложил ноутбук в сторону и сел рядом со мной.

— Думаю, пора, — начал он тихо.

Я посмотрела на него, стараясь уловить в золотых глазах хоть какую-то подсказку о том, что он собирается мне поведать. Неужели он наконец расскажет мне что-то существенное о своём таинственном мире?

— Чёрт, я не запаслась попкорном! — воскликнула я, тяжело вздохнув.

Он улыбнулся уголком губ.

— Какое же ты пугающе странное создание.

— Это я-то?

Валтер взял мою руку, и его прикосновение было тёплым, успокаивающим.

— Я принадлежу к виду, который мы называем Аларисами. — начал он голосом, наполненным торжественностью. — У нас есть три расы: игнисы, к которым отношусь я, аурумы и океанусы.

Он сделал драматическую паузу, давая мне время осмыслить услышанное. Я сжала его горячую руку сильнее и нервно прикусила губу. Любой ценой не хотелось испортить этот драгоценный момент глупым комментарием или неуместным приступом защитного дурачества.

— Наша планета называется Эгниттера, — продолжил он, и в голосе зазвучали нотки ностальгии. — Представь себе альтернативную версию Земли, где природа и цивилизация существуют в абсолютной гармонии. Мы с глубочайшим благоговением относимся к каждому живому существу, тщательно регистрируем и изучаем новые виды растений, животных и грибов. Конечно, мы понимаем неумолимые законы природы — новое неизбежно должно прийти на смену старому, поэтому позволяем экосистеме развиваться естественным путём настолько, насколько это возможно. Все наши ресурсы и технологии направлены исключительно на процветание планеты и общества. — Его глаза заискрились любопытством. — О чём ты хочешь узнать в первую очередь? Сегодня я дам тебе огромное количество пищи для размышлений, ma chérie.

Я нервно сглотнула, ощущая, как пересыхает во рту от волнения.

— Расскажи мне о расах.

— Конечно, — кивнул он с готовностью. — Всё, что угодно. Игнисы, или по вашему Фениксы, — это моя раса. Это ты уже знаешь, но тем не менее, я расскажу подробнее. У нас рыжие волосы и крылья. Наша главная способность — мы можем в совершенстве копировать любые знания и навыки, касаясь других разумных существ. Но эта способность причиняет нам физическую боль, словно тысячи раскалённых игл пронзают тело одновременно. Поэтому мы используем её только в случаях крайней необходимости. — Лицо его помрачнело. — Благодаря этому дару мы стали лидерами в науке и технологиях, но, к сожалению, наша раса медленно вымирает. Новые игнисы рождаются всё реже и реже.

— Мне так жаль, — прошептала я. — Должно быть, это тяжело — наблюдать, как ваша раса вымирает.

Он мягко улыбнулся и погладил мою руку большим пальцем.

— Не просто. Но такова цена. Я продолжу?

Всё, что мне оставалось, это кивнуть, поджав губы.

— Аурумы, имеют светлые волосы, напоминающие золото, и белые крылья. Их крылья похожи на крылья летучих мышей или драконов. Они способны стирать память любого существа одним прикосновением, поэтому постоянно носят защитные перчатки, чтобы случайно не причинить непоправимого вреда. В ваших легендах их называют Драконами. — Тон стал предупреждающим. — Они выглядят изящными и обманчиво дружелюбными, но это лишь маска. Запомни навсегда: никогда не доверяй улыбке Дракона.

Я нахмурилась.

— Дракара, она...

— Да. Она — Аурум.

— Ясненько, — отозвалась я, вспоминая головную боль после её прикосновений. — Кажется, ваша подружка хотела проветрить мне мозги.

— Очень надеюсь, что это не так, — произнёс он, и в бархатном голосе появилось напряжение. — Она не посмела бы сделать то, чего не велено. Но я этого так просто не оставлю.

Он замолчал, его спина выпрямилась, и я пожалела о том, что вновь напомнила о Дракаре.

— Да что уж теперь? Вернёмся к расам? Кто там остался?

Валтер кивнул.

— Океанусы. Или Левиафаны. У них тёмные волосы и крылья. Их глаза могут быть синими или зелёными. Они способны копировать воспоминания и эмоции других существ. Это тоже причиняет им определённую боль, хоть и значительно меньшую, нежели мне подобным. Они наиболее близки по эмоциональному спектру к людям, способны испытывать всю гамму чувств: радость, гнев, любовь и зависть. Из-за этого они могут быть крайне эмоционально нестабильными и непредсказуемыми, но именно это парадоксальным образом делает их самыми живыми и человечными среди всех нас.

— Кай? — догадалась я, вспоминая его тёмные волосы и синие глаза.

— Верно. Он — океанус.

— Вот как, — пробормотала я, пережёвывая информацию. — Но почему именно Фениксы, Драконы и Левиафаны? Откуда такие названия?

Валтер наклонил голову в бок, заглядывая мне в глаза.

— Я могу долго контактировать с огнём. Кай может по несколько часов задерживать дыхание под водой, а Кара... их так больше называют из-за вида крыльев. Есть ещё глубокий исторический подтекст, связанный с древними войнами и легендами, но этой информацией я тебя пока нагружать не буду.

— Невероятно! — восхищённо прошептала я. — Ты можешь ходить по горящим углям?

— Что? — недоумённо переспросил он.

— Как эти люди из телешоу? — пояснила я с энтузиазмом. — Ну, из тех, где ещё все с какими-то суперспособностями приходят.

Валтер тяжело вздохнул и хитро улыбнулся.

— Однажды я не выдержу, переверну тебя и отшлёпаю Ия Крамер.

Я мгновенно закусила губу и потупила пылающий взгляд, чувствуя, как все слова разом высохли в горле. Воздух в палате сгустился, наполнившись каким-то новым, электрическим напряжением.

— Хочешь ещё что-то сказать? Что-то остроумное и смешное? — поинтересовался он с притворной невинностью, но в голосе явно читалось удовольствие от моей реакции.

Я отрицательно покачала головой, не решаясь поднять глаза.

— Прекрасно. Тогда я могу продолжить, — он всё ещё улыбался с явным самодовольством.

Валтеру определённо польстило то, как я покраснела от его двусмысленных слов. А я действительно пылала, как спелый помидор, потому что лицо горело так интенсивно, словно я часами стояла под лучами палящего экваториального солнца.

— На Эгниттере у всего и каждого своя цель. Фениксы правят и руководят, Драконы следят за порядком и информацией, Левиафаны занимаются безопасностью.

— Но если у вас действительно совершенный мир и все расы прекрасно ладят между собой, зачем вообще нужны те, кто занимается безопасностью? — спросила я. — Существует какая-то внешняя опасность или угроза?

Валтер прищурился, его золотые глаза потемнели.

— Совершенный мир — это красивая иллюзия. Даже у нас, к сожалению, периодически возникают конфликты. Мы изо всех сил стараемся поддерживать гармонию, но это далеко не всегда получается легко и просто.

— Какие конфликты? — спросила я.

Валтер задумался, словно подбирая слова.

— Есть определённые группы среди нас, которые не согласны с давно установленным порядком вещей, — наконец произнёс он. — Они считают, что система нуждается в кардинальных изменениях.

— Значит, у вас есть... оппозиция? — предположила я.

— В некотором смысле. Но это не то, что мне хотелось бы сейчас обсуждать.

По складке меж бровями я поняла, что для него это больная тема.

— Поняла, не буду настаивать, — поспешно согласилась я. — Тогда лучше расскажи, что вы делаете здесь, среди людей? И каким образом попали в наш мир? Вы используете какие-то продвинутые технологии, вроде машины времени или междимерных порталов?

Морщинка разгладилось. Валтер улыбнулся, и я облегчённо выдохнула.

— Нет, никаких фантастических технологий мы не применяем. Несколько тысячелетий назад в результате сложных генетических экспериментов был искусственно выведен совершенно уникальный ген. Сейчас это крайне редкая и невероятно ценная мутация, встречающаяся лишь у избранных. Именно этот ген делает нас предводителями и элитой в своём мире. — Его глаза загорелись гордостью. — Мы называем себя мироходцами.

— Мироходцами... — попробовала я слово на вкус. Звучит красиво. — Выходит, мироходцы тоже белые тигры, как я?

— Не совсем. Ты более уникальна.

— Более уникальна для вас и вашего мира, — поправила я, опуская взгляд. — В моём мире эта особенность абсолютно бесполезна.

— Мы не знаем этого наверняка, — мягко возразил он, приподнимая мой подбородок пальцем, заставляя встретиться взглядами. — Разве Кира не потирает твою руку на удачу перед важными событиями?

— Это забавы ради. Выходит, вы предводители, потому что путешествуете по мирам...

— Да. Мы используем это во благо нашей цивилизации. Игнисы путешествуют, чтобы копировать знания о технологиях, науке, медицине и других научных аспектах жизни. Океанусы-мироходцы, как Кай, следят за тем, чтобы путешествия проходили гладко, и защищают нас от непредвиденных ситуаций. А аурумы, подобные Каре, путешествуют по мирам крайне редко, только в критических случаях, когда всё выходит из-под контроля и срочно нужно замести следы нашего присутствия, полностью стирая память о нашем существовании у свидетелей.

— И сейчас вы пришли в наш мир, чтобы собрать информацию? — уточнила я.

— Вроде того, — ответил он. — Но на этот раз мы также хотели немного отдохнуть от государственных обязанностей и поближе познакомиться с современной человеческой культурой.

— Постой-ка, — я нахмурилась, пытаясь сложить пазл. — Получается, вы трое — важные шишки в своём мире, элита общества... и как бы... — Я замолчала, чувствуя, как мысли путаются. Хотелось спросить что-то важное, но не получалось сформулировать вопрос правильно.

Там, на горе он разговаривал с Каем приказным тоном. А потом говорил, что Дракара не сделает того, что не велено.

Правая нога внезапно нервно дёрнулась под одеялом, словно разряд электричества пронзил мышцы.

Неужели моя психика наконец начала подавать признаки жизни? Или это просто побочный эффект от лекарств?

Валтер положил руку мне на колено поверх больничного одеяла

— Всё в порядке? Ты побледнела. Снова что-то болит?

Вместо ответа я откинула одеяло в сторону и придвинулась к нему максимально близко. Больничная рубашка задралась, обнажив исцарапанные ноги, но меня это совершенно не волновало.

Теперь между нами оставались считанные сантиметры. Я чувствовала исходящее от него тепло, вдыхала знакомый аромат мяты.

— Ты Феникс и мироходец. Кай и Дракара слушаются тебя.

Валтер не отстранился. Его взгляд метался между моими глазами и губами, а дыхание стало неровным.

— Да, — произнёс он. — Мы — достаточно важные шишки. Кай жил в моём доме с самого детства, учась охранять меня. Так заведено уже несколько веков. Когда в королевской семье рождается наследник, к нему в обязательном порядке приставляют одного океануса и одного аурума в качестве компаньонов и телохранителей. Все дети должны быть мироходцами и примерно одного возраста. Проще говоря, каждый из нас происходит из особо знатного, аристократического рода. Служить королевской семье считается величайшей честью и привилегией для представителей всех рас.

— То есть ты... принц?

Ещё чуть-чуть и меня придётся откачивать.

Он отвёл взгляд.

— Да. Но это всего лишь титул. После моей коронации Кара и Кай станут предводителями своих народов, подчиняясь единому правлению.

Я постаралась натянуть улыбку, но ничего не выходило. Колено вновь дёрнулось. Голова закружилась, и я сделала несколько глубоких вдохов, стараясь не выдать охватившего меня потрясения.

— Зря я так сразу всё на тебя свалил, — виноватым тоном произнёс Валтер, заметив моё состояние. — Прости.

Не дожидаясь ответа, он осторожно взял меня за плечи и мягко, но настойчиво уложил обратно на подушки.

— Мне позвать медсестру?

— Нет, всё хорошо, — солгала я. — Просто мой процессор пытается обработать информацию. Выходит, что ты будущий король целого мира?

Валтер кивнул.

— Да.

Я внимательно посмотрела на него, пытаясь уловить в лице что-то новое, но он оставался всё тем же Валтером, которого я знала — горячим, загадочным и чертовски привлекательным. Однако с каждым его словом я чувствовала, как по мне расползается ядовитое тревожное нечто.

Не слишком ли много я теперь знаю?

— Прекрасно. Меня спас будущий король.

Он поднял глаза и удивлённо посмотрел прямо на меня.

Я снова попыталась изобразить беззаботную улыбку, но губы упорно не слушались. Поэтому в какой-то момент я просто устало отвела взгляд, сосредоточившись на замысловатом геометрическом узоре больничной напольной плитки. Считала квадратики, лишь бы не думать о невозможности нашего... чего?

Отношений? Дружбы? Любви?

— Тебе нужно время.

— Пожалуй.

— Конечно, — произнёс он мягко. — Столько, сколько нужно.

Я молча кивнула, всё ещё упорно избегая его пронзительного, умоляющего взгляда.

— Почему ты рассказал всё сегодня? У тебя была целая неделя.

Валтер поднялся, поправляя больничный белый халат.

— Завтра утром тебя выписывают. Я хотел навещать тебя, пока ты находишься здесь, под надёжным присмотром врачей. Но завтра ты уже будешь дома, в своей привычной, безопасной среде, и я не буду тебе докучать своим присутствием.

Я подняла голову и холодно, почти враждебно посмотрела на него.

— Хочешь дать мне шанс отказаться от тебя?

Валтер ничего не ответил, лишь тихо вышел, закрыв за собой дверь.

Как только звук его удаляющихся шагов окончательно растворился в больничном коридоре, я позволила себе судорожно выдохнуть и закрыть глаза. Я запустила пальцы в волосы, пытаясь успокоиться. Мысли метались, не давая сосредоточиться ни на одной из них.

С одной стороны, я была совершенно потрясена масштабом открывшихся тайн и невероятностью того мира, неотъемлемой частью которого оказался Валтер. С другой — чувствовала странное, почти болезненное возбуждение от всего происходящего, от осознания того, что моя серая, обычная жизнь внезапно превратилась в захватывающую фантастическую сказку.

Я встала с кровати и подошла к окну. За толстым стеклом город жил своей привычной, размеренной жизнью: люди торопливо спешили по вечерним делам, машины проносились по ярко освещённым улицам, в окнах домов светились тёплые огоньки. Никто из этих людей даже не подозревал о том, что где-то рядом существуют Фениксы с огненными крыльями, коварные Драконы с белоснежными крыльями и эмоциональные Левиафаны.

— Что мне делать? — тихо спросила я у своего бледного отражения в тёмном стекле, прислоняясь разгорячённым лбом к прохладной поверхности.

Отражение смотрело на меня растерянными глазами и молчало, не давая ответов на мучительные вопросы.

Я вернулась к больничной кровати и села, болезненно обхватив колени руками, пытаясь унять дрожь. Впереди меня ждала долгая, мучительно бессонная ночь, полная бесконечных раздумий, терзающих сомнений и попыток принять невозможное решение.

А завтра домой.