Падение.live

Глава 11

Я выронила телефон и сползла на пол, вцепившись в свои волосы.

Нет же… Только не он! Только не он…

Я просидела так несколько минут, потом неспеша выкурила две сигареты, купаясь в дыму и ненависти к самой себе. И к нему, разумеется.

Подняла телефон, промокнула пальцем уголки глаз и быстро напечатала:

“Я отменяю сделку. Деньги верну.”

Пну Сэма, он давно не выплачивал мне дивиденды от бизнеса.

Ответ пришел молниеносно:

“Нет”

“Да! С хера ли ты один это решаешь? В сделке участвуют двое!”

“В нашей — нет. В нашей есть твой драгоценный Галант, и вряд ли ты захочешь ему объяснять, почему его перевод отозвали”

“Я же сказала, что верну тебе деньги — не надо отзывать перевод!”

“А до этого ты сказала что тот, кто заплатит больше денег, получит тебя в полное распоряжение до рассвета. Увы, милая, на этот раз тебе не отвертеться. Я предупреждал, что вмешаюсь.”

Я поднялась на ноги и принялась расхаживать по гримерке. Вошел Галант с двумя бокалами шампанского и мне пришлось призвать все небесные силы, чтобы не выплеснуть это ебучее шампанское в его мерзкую рожу.

— Дорогая, за тобой прислали машину и сопровождение. Ты же понимаешь, что раз пообещала свидание, то должна сдержать слово? — осторожно поинтересовался он.

Я улыбнулась дикой, истеричной улыбкой.

— Понимаю, дорогой Серж. Конечно, понимаю! Надеюсь, ты доволен.

— Я больше, чем доволен. Ты поразила меня, дорогая, ты…

— Еще увидимся, — бросила я, подхватив свою сумочку со стула, и пошла прочь, громко отбивая дробь каблуками.

В какой-то момент по обе стороны от меня образовались два здоровенных мужика в темных костюмах, которые настойчиво прокладывали нам путь сначала к лифтам, а затем уже к выходу из здания, искусно расталкивая всех желающих со мной поговорить или сфотографироваться. Подозреваю, они здесь не для моей безопасности, а для того, чтобы исключить мой побег.

Мы были уже почти у выхода, когда откуда-то вылетела Лиза и помчалась наперерез нам. Рыжая ткнула пальцем в одного из сопровождающих, вынуждая его остановиться.

— Только скажи и я вызову полицию! — на ее раскрасневшемся лице читалась ярость, а веснушки стали еще ярче, чем обычно.

Я невольно улыбнулась. Маленький рыжий берсерк. Она не перестает меня удивлять.

— Не нужно. Все нормально.

Она покосилась на двух амбалов и вскинула брови.

— Не очень-то похоже на “нормально”.

Я вздохнула, а один из мужчин настойчиво потянул меня вперед, в обход Лизы. Я бросила ей через плечо:

— Это он. И он ничего мне не сделает, не волнуйся. Едь домой, я позвоню утром.

Лиза заметно помрачнела и сжала зубы. Похоже, теперь в анти-клубе Фаера появился еще один член.

Уже на улице нас догнал портье, которого, видимо, по нашим следам отправила моя помощница, и перебросившись парой слов с моими похитителями, накинул мне на плечи шубу. Несмотря на декабрь, я даже не заметила, что вышла наружу в одном платье, которое теперь ненавидела всем сердцем.

Внизу, у самых ступенек стоял черный тонированный Майбах, подпираемый с двух сторон неугомонными папарацци. Водитель вышел и распахнул передо мной заднюю дверь. Пока мы спускались по бесконечной парадной лестнице вниз — хотя они практически несли меня, подцепив с двух сторон под руки, гребаные охотники за сенсациями успели сделать не меньше сотни снимков.

— Рори, это правда, что вы ушли с молотка за сто тысяч?

— Рори, что тебя связывает с Галантом?

— Рори, кто же таинственный покупатель?

— Рори, а как же твой парень?

— Рори, сколько ты получишь за эту ночь?

— Рори, покажи сиськи!

Я уперлась туфлями в ступеньку, вынуждая нашу мини-процессию остановиться.

Стадо вонючих гиен. Как же вы достали! Улыбнулась всеми отбеленными зубами сразу.

— Посмотреть на мои сиськи тебе явно не по карману, приятель! Даже если ты продашь все свое барахло в придачу с этой камерой и почкой. Так что вот мой дружеский совет: наслаждайся порнхабом — там все сиськи бесплатные, — я подмигнула и, послав воздушный поцелуй в чью-то камеру, преодолела последние несколько ступенек. С трудом сдерживая яростный крик, с размаху швырнула шубу внутрь тачки, а следом за шубой залезла и сама, проклиная всех вокруг. Себя, в первую очередь.

Машина покатила прочь от огромного отеля, в котором проходило мероприятие Галанта. Я не выдержала и, пока не поздно, написала ему:

“Чего ты хочешь за расторжение сделки?”

“Чего я хочу взамен того, чтобы ты сегодня до утра с энтузиазмом скакала на моем члене? Хм, дай-ка подумать… Ты знаешь, меня сделка вполне устраивает, не хочу ничего менять”

“Не будь упрямым кретином! Я говорила — я не буду с тобой спать!”

“Будешь. Ты ведь именно это так виртуозно продавала весь вечер”

“Не тебе продавала!”

“Но купил я”

Я буквально зарычала.

“Ты меня знаешь. Я сказала, что не буду. Тебе придется или вырубить меня, или связать как следует. Потому что я буду драться до последнего. Хочешь быть насильником — вперед.”

“То есть, если бы тебя купил тот старый хрен из первого ряда за десять с половиной штук, ты бы усердно и с благодарностью нализывала его вялый плешивый стручок всю ночь, а со мной ты будешь драться? Я все правильно понял?”

Не за десять, а за семьдесят пять. Меня передернуло от омерзения. Не стала бы я никому ничего нализывать. Я бы выкрутилась. Я всегда выкручивалась. Но ему я написала другое:

“Да, именно так.”

Телефон умолк на несколько минут.

“Окей. Тогда вот тебе два варианта. 1 — мы оставляем все как есть, тебя привезут ко мне и до рассвета ты будешь с улыбкой на лице отрабатывать эти сто тысяч. 2 — тебя отвезут не очень далеко от города и высадят из тачки и, раз ты такая гордая, ты пойдешь до своего дома пешком. Пешком, Мира — ни такси, ни попутка, ни Галант на белом коне, ты пойдешь пешком. Маленький бонус по старой дружбе — ты в любой момент можешь написать мне и я за тобой пришлю машину. Но тогда мы незамедлительно перейдем на первый вариант. Выбирай и скажи водителю — 1 или 2”

Я перечитала сообщение несколько раз. Слова путались и теряли смысл. Жестоко. Он поступает жестоко. Я могу вызвать полицию! Но что я им скажу? Что, согласно устоявшемуся общественному мнению, я проститутка, которая не хочет отрабатывать уплаченные за услуги деньги? Или что мой жених, любимец всех на свете, угрожает мне сексом? И то, прямых доказательств нет…

Я тихонько подергала ручку автомобиля. Заблокировано.

— Вы должны назвать мне номер маршрута, — подал голос водитель минут через пять.

Я убрала телефон в сумку. Посмотрела в окно — с темного неба неторопливо, причудливо кружась, робко сыпался пушистый снег.

— Два.

— Спасибо.

Я прикрыла веки и откинулась на сидение. Я дойду пешком. Или сдохну. Но я не поеду к тебе, сволочь!

Почему? Почему я, черт бы его побрал уже, пойду пешком, а не поеду к нему? Почему я в порыве праведной ярости была готова спать с Галантом, с любым дедом из зала, но не с ним? Что со мной не так? Вероятно, его жестокость частично связана с этим. Наверно, это обидно, когда выбирают не тебя, даже если выбора, фактически, нет. Но я собиралась уничтожить его эго — и я это сделаю. Не так, так эдак.

— Приехали. Будьте осторожны, — водитель сочувственно пожал мне руку, помогая выйти.

Я плотнее завернулась в шубу. Абсолютная тишина, пустая дорога и бесконечный лес, укутанный первым снегом. Робкие снежинки быстро таяли на моих щеках, пока еще достаточно теплых для этого. Я огляделась по сторонам: не сильно далеко от города — километрах в десяти отсюда виднелись корявые линии небоскребов. Но уже поздняя ночь — тут ни души. Жутковато. Даже для меня.

Дверь за мной захлопнулась и машина плавно двинулась вперед, развернулась и укатила в обратном направлении.

На несколько секунд меня обуял панический страх. Всепоглощающий ужас. Я в отчаянии посмотрела на свои ноги, обутые в совершенно неуместные здесь туфли от Jimmy Choo. Браслеты туфель, инкрустированные кристаллами, моментально заледенели и теперь буквально обжигали щиколотки. Как? Как он мог со мной так поступить? Я до последнего надеялась, что это просто дурацкий фарс. Что он блефует, что он не посмеет.

Но он посмел.

Что же, это добавляет данному персонажу красок, но сильно уменьшает его шансы остаться не покалеченным.

Я в платье, которое купили за сто тысяч, в роскошной, но бесполезной шубе — на ней даже пуговиц нет, и дорогих туфлях за почти три штуки евро, стою посреди гребаного ничего. И я сама все это устроила. Я сама выбрала. Шаг за шагом. Я хотела наказать его, а наказала опять себя. Я действительно полная дура. Теперь не только в его, но и в своих собственных глазах.

Ступни начал сковывать холод. Я поежилась. Хорошо, что хоть фонари работают.

Я двинулась в обратную сторону по краю дороги, где снега почти не было. Но ноги замерзли моментально и бесповоротно — я и десяти метров не прошла. Разразилась отборными матами, пнула замерзший ком грязи и села на корточки, свернувшись комком.

Сука, как я в это вляпалась? И ведь он знал, знал он, что я не стану такси вызывать — я же гордая. А теперь уже непонятно, имеет ли это смысл: пока такси приедет, от моих ног ничего не останется. Дернуть Лизу? Но Лиза тоже вряд ли умеет пользоваться телепортом. Сука!

Я всхлипнула. От обиды. И от злости. Вытащила мобильник и написала, замерзающими пальцами.

“Чтоб ты сдох, придурок. Вот честно. Ненавижу тебя. Доволен?”

“Я рядом, 3 минуты”

Почти детская радость очень быстро сменилась разрушительным негодованием.

“Тогда лучше сдохну я, чем сяду в твою машину”.

Я поднялась, постукивая носками туфель, но пальцев уже не чувствовала. Оглянулась. Мне даже некуда спрятаться от него.

“Ты рехнулась, мать? Какое прятаться?” — мое подсознание было в ахуе. Я тоже. Есть подозрение, что я перегибаю с независимостью.

На дороге задрожал свет от приближающихся фар.

Ближе и ближе.

Сердце забилось быстрее, в отчаянии, но тайно радуясь такому исходу.

Наконец, на горизонте показалась сама машина — черная полностью тонированная ламба. Машина неслась с большой скоростью и когда Фаер резко затормозил, увидев меня — его повело, частично вынеся на встречную полосу. Ему повезло, что тут было глухо, как в пустыне. Чертовски холодной пустыне. Он бросил свою тачку прямо так — раскоряченной посреди двух полос, и в два счета оказался передо мной.

Я шмыгнула носом и сделала шаг назад.

— Приехал проверить, как у меня дела? Все отлично, — зубы предательски лязгнули.

Он обвел меня взглядом и его брови сошлись в одну линию при виде моих туфель.

— Ты… ты совсем дура? Ты же в туфлях! — серые глаза метали молнии.

— А в чем я должна быть на показе? В валенках?

— Твою мать, думать не пробовала, когда принимаешь решения? — он подхватил меня на руки, игнорируя слабое сопротивление, и потащил в машину.

— Пошел ты, кретин! Я думать должна была? Я?! — я схватила его за край пальто. — Ты меня в лесу бросил! Зимой! — взвизгнула я.

— Кретин тот, кто соглашается на подобные сделки! — зарычал он.

— Ты не оставил мне выбора!

— Ага, конечно. А я если бы я предложил тебе с крыши прыгнуть — ты бы прыгнула?

Я задумалась, пригревшись на его груди. В самом деле — на кой черт я решила играть по его правилам?

Он опустил меня на сидение, пристегнул, пару секунд спустя оказался на водительском месте и, включив обогрев на всю мощность, рванул с места, с визгом развернувшись в сторону города.

— Вынь ноги из туфлей, они только хуже делают, — он стянул с себя пальто и бросил мне под ноги, затем наклонился и обернул вокруг моих ступней. — Пятнадцать минут до моей квартиры, потерпи.

Мотор уверенно рыкнул, послушно увеличивая обороты.

Несколько минут спустя пальцы на ногах начало неистово ломить.

— Ай… — заскулила я.

Парень с тревогой покосился на меня.

— Пальцы заболели?

— Угу.

— Начни аккуратно растирать их. Лучше моим пальто — оно из шерсти.

Я послушно принялась греть отмороженные конечности, вплоть до самого конца поездки. Было очень больно. Ни о чем думать толком не получалось кроме того, что пальцы вот-вот отвалятся и тогда придется покупать обувь на 2–3 размера меньше.

Он проигнорировал мои протесты и от самой тачки на руках нес до своей квартиры, которая занимала весь последний этаж недавно отстроенного небоскреба. В отличии от моих фантазий — а я себе представляла что-то вроде замка Графа Дракулы, его квартира оказалась светлой, просторной и довольно симпатично обставленной. Но больше всего меня впечатлили панорамные окна — такие же, как у меня, только с видом на мерцающий внизу город, а не на пустынный заросший парк.

Опустив меня, наконец, на пол, он принялся рывками расстегивать платье, попутно выковыривая из складок забытые булавки. Его напряженное лицо было полностью сосредоточено на тряпках, которыми Серж меня так тщательно обмотал.

— П-перестань меня раздевать, — я вцепилась в его руки, пытаясь остановить. Зубы все еще неистово клацали.

Он замер и поднял на меня тяжелый взгляд.

— Ты правда считаешь меня таким ублюдком?

Я сначала не поняла, о чем он, а потом до меня дошло.

— Ублюдком — да, н-но не таким. Я не хочу, чтобы ты видел меня голой.

Он фыркнул, заметно расслабившись.

— Я уже видел тебя голой, переживешь. Мне нужно тебя согреть, иначе придется ехать в больницу.

Я истерически замотала головой.

— Н-нет, только не в больницу. Я не поеду.

— Если будет надо — поедешь. Но давай сначала посмотрим, насколько все плохо. Могу продолжить? — с издевкой поинтересовался он.

Я сдержанно кивнула, за неимением вариантов.

Несколько долгих минут спустя платье серо-жемчужной кучкой шлепнулось к моим ногам, Фаер быстро завернул меня в плед и усадил на диван. Он опустился на колени и принялся методично растирать горячими ладонями мои ступни, пощипывая за пальцы.

Я такого кайфа отродясь не испытывала.

— Чувствуешь?

— Чувствую, что ты стоишь грязными ботинками на платье за сто тысяч баксов, — промямлила я, потихоньку согреваясь.

— Соберись и отвечай по делу. Тряпки эти и штуки не стоят. Сотню я отдал за то, что под ними.

Я посмотрела на него.

— Дороговато для дешевой шлюхи, не находишь?

Его желваки дернулись. Мужчина поднял на меня глаза.

— Интересно. Тебя так сильно зацепили мои слова про шлюху, что ты подумала и решила с горя немедленно продать себя кому-нибудь на вечер?

Черт, в его исполнении вполне себе годный план звучит совсем по-идиотски.

— Я… Нет. Это была импровизация. Я не собиралась себя продавать, я собиралась переспать с Галантом.

Он так сильно сжал зубы, что я, кажется, услышала их хруст.

— Тогда ладно. Тогда все отлично, — с сарказмом произнес он, а потом стал опять серьезным. — Только я тебя предупреждал об этом, и совсем скоро ты убедишься, что я не шутил, — угрожающе тихо произнес он и вернулся к растиранию моих ног, глядя в другую сторону.

— Зачем ты приехал за мной?

Он снова взметнул на меня потемневшие глаза.

— Чтобы разморозить и потом трахнуть. Этого ответа ты ждешь?

— Хватит! — я вскочила на ноги, но пальцы тут же закололо, так что я плюхнулась обратно, поморщившись. — Хватит. Достало!

Он накинул край пледа на мои ноги, встал в полный рост и убрал руки в карманы.

— Что конкретно тебя достало?

— Что ты обращаешься со мной, как со своей куклой! С чего ты взял, что у тебя есть на это право?

Хорошо знакомая холодная улыбка коснулась его рта.

— Потому, что ты — моя кукла, детка. А право на это мне дал подписанный контракт. Ты сможешь избавиться от меня только в том случае, если расторгнешь его по своей инициативе.

Затем он наклонился ко мне и, заглядывая в глаза, добавил уже совсем другим голосом, перейдя на хрипловатый шепот:

— И я очень рекомендую тебе именно так и поступить. Потому что иначе тебе придется засунуть в свою прекрасную задницу свою гордость и все свои протесты, и играть по моим правилам. И эта игра будет очень жестокой, Мира. И как бы ты ни хотела и как бы ты ни старалась — ты не сможешь в ней победить. И, как бы ни хотел того я — я не смогу тебе помочь. Я буду тем, кто тебя уничтожит.

Я молча смотрела в его глаза, отмечая всю глубину необыкновенного оттенка стали и то, как красиво они сверкали в полумраке его гостинной. Они сверкали так ярко, очевидно пытаясь до меня достучаться. Но я уже давно догадывалась, что происходит между строк этого сраного контракта. Ведь Шибаев на следующий же день после подписания дал мне точно такой же приказ, поступивший от самого Богданова — сразу после свадьбы заставить его расторгнуть контракт первым. Любой ценой. Заставить его блевать от меня, ненавидеть меня, презирать меня. Портить ему жизнь каждую чертову секунду. Сломать его карьеру, если будет нужно. Делать то, что я умею лучше всего — разрушать. В обмен на то, что… мои секреты так и останутся моими. И денежный бонус. Нихера не честно, но о честности в моей жизни речи уже давно не идет.

Сергей Богданов не хотел слияния. Он не хотел, чтобы продюсерский центр Смолина поглотил его драгоценное детище. Никогда не хотел, поэтому и призвал из старой лампы именно меня — своего самого бракованного джинна из всех возможных, способного испоганить любое самое прекрасное желание. Расторжение этого контракта позволило бы ему сохранить свой статус кво. И наверняка он знает, что другая сторона добивается того же, только с обратной целью — уничтожить нас. Забрать пока еще прибыльные активы, а все остальное отправить в небытие.

Я горько улыбнулась, осознав, в насколько патовой ситуации мы оба находимся.

— Думаешь, что сможешь напугать меня жестокостью, Руслан? Пообещать мне битву насмерть и я тут же в ужасе побегу расторгать контракт? Нет. Мир вокруг — итак гребаное воплощение жестокости. И я тоже могу быть жестокой. Так что этого не будет. Но, думаю, ты и сам это понимаешь.

— Нас ждут реки крови, Мира, — несколько секунд спустя произнес он, неотрывно глядя в мои глаза, отчаянно пытаясь что-то в них найти.

— Не реки. Чертов океан, — прошептала я, опустив взгляд на его губы.

Он потянулся ко мне, но потом, в считанных сантиметрах от моего лица, замер, будто пытаясь себя остановить. Изо всех сил.

Может, он и прав.

Может, остановиться было бы правильным решением.

Я протянула вперед руку и аккуратно дотронулась кончиками пальцев до его груди. Это легкое и совершенно безобидное прикосновение электричеством пронзило мое тело. И в тот момент, когда я сжала его футболку и решительно потянула на себя, он обхватил горячей ладонью мою шею и прижал к себе, впиваясь горячими, жадными губами в мои. По привычке тело тут же онемело, напряглось, как струна, ожидая… другого. Но быстро расслабилось, окутанное его запахом. И его теплом.

— Ты все еще холодная, — он оторвался на секунду, провёл большим пальцем по моей скуле и посмотрел так, будто видел гораздо больше, чем следовало.

Впервые без издевки. Впервые без вызова. Впервые без угрозы.

И я не знала, как реагировать на это.

Он улыбнулся. Еще раз обвел меня взглядом и провел рукой по линии шеи. Тяжелый, рваный выдох вырвался из груди, и этого оказалось достаточно, чтобы он сорвался: притянув меня к себе с такой силой, будто у меня был шанс убежать, мужчина прижался к моим губам, заставляя сердце колотиться в два раза быстрее. Не отрываясь от моего лица, он уверенным движением опрокинул меня на середину дивана и развел коленом ноги, по-хозяйски устраиваясь между ними. Выдернул плед, в который сам же меня замотал, и швырнул его на пол с такой ненавистью, словно тот был в чем-то виноват.

Единственное, что я успела понять — это то, как сильно он сдерживал себя прежде. Его губы всегда были настойчивыми и требовательными, но ни один наш поцелуй еще не был настолько глубоким и настолько ненормальным. Мне казалось, что я теряю сознание, проваливаюсь куда-то, откуда уже никогда не выберусь. Он стал первым мужчиной, который сумел заставить меня не думать. Не вспоминать. Только чувствовать. И я чувствовала так сильно и так остро, что стало страшно. Не его, а того, что он делает с моей головой и с моим телом. А тело послушно отзывалось на каждую ласку, каждое касание, просто звук его дыхания, проснувшись впервые за очень, очень много лет.

Мне больше не было холодно. В его руках я горела. А он намеренно и очень методично подводил меня к самой границе сознания, лишая даже намека на возможность опомниться и прекратить это безумие. Где-то далеко, на самом дне, крутились обрывки его слов, его угроз, его предупреждений. Но в эту минуту они не имели никакого значения. Они были из другого мира — мира лжи, а мы сейчас были не в нем. Я пока еще не понимала, где именно. Я падала. Стремительно падала. Но не одна — и в его руках падать было чертовски хорошо. Слишком хорошо.

— Посмотри мне в глаза, — хрипло приказал Руслан, приподнявшись надо мной. Его руки опустились к молнии джинс, чтобы убрать последнюю преграду.

Смысл слов доходил до меня с трудом, но я все же разомкнула веки, разгоняя дурман, тяжело дыша и содрогаясь всем телом от желания почувствовать его в себе.

Он — дикий, красивый, как чертов бог, смотрел на меня в упор, внимательно, и в этом взгляде было очень много всего: желание, власть, нежность, и какая-то очень глубокая печаль. Вероятно, в моих глазах есть такая-же, но размышлять об этом я не собиралась. Не сейчас. Мой взгляд метнулся к его рукам, жадно наблюдая за каждым движением пальцев. Я приподнялась на локтях и, пока он занимался ремнем и молнией, нетерпеливо стащила с него футболку, чтобы иметь полный доступ ко всему красивому, что в нем есть.

Медленно проведя рукой по внутренней стороне моего бедра он снова опустился на меня и тихо повторил:

— Смотри на меня, Мира. Я хочу видеть все, что ты чувствуешь.

Низкий, хриплый голос отдавался невыносимой пульсацией внизу живота, угрожая разорвать меня на части. В любую секунду.

Я подняла на него глаза, стремительно теряя остатки самообладания.

Он усмехнулся и в ту же секунду одним сильным толчком подарил то, что мне сейчас было так жизненно необходимо.

От неожиданного вторжения по телу пробежала такая мощная судорога, что я чуть не задохнулась, одной рукой затыкая себе рот, чтобы не заорать, а другой инстинктивно упираясь в его грудь изо всех сил.

Руслан резким, властным движением убрал их обе, прижав запястья к дивану над моей головой, и, не сводя с меня глаз, почти прорычал:

— Кричи. Кричи, если хочешь кричать, и не смей затыкать себе рот, поняла? Не смей прятаться от меня. Не сегодня, — он чуть ослабил хватку и, наклонившись, осторожно коснулся губами кончика моего носа, щеки, ключицы. — Ты будешь падать со мной, Мира. До самого рассвета.

Вместе с этими словами мужчина с силой вошел в меня снова, с такой гребаной силой, что я действительно закричала, прижавшись к нему так сильно, как только могла.