Падение.live

Глава 33

Ночь была очень долгой. Я пару раз ловила себя на горькой мысли, что боюсь того момента, когда все закончится, когда мы выбьемся из сил и просто ляжем спать.

До тошноты боюсь.

Но он не давал мне времени на эти размышления. Он снова забирал меня к себе, забирал туда, где для горьких мыслей не было места. Там было место только для его губ, для его сильных рук, для его крепкого, горячего тела. Для редких слов, которые он шептал прямо на ухо. С улыбкой, от которой хотелось распадаться на молекулы. И там было место для меня.

В этот раз все было не так, как до этого. Или мы были не такими — не знаю. Он ничего не требовал больше — ни моих криков, ни моих взглядов. Ему и не нужно было — я отдавала добровольно все, что могла. Как и он.

Ирония заключалась в том, что я понятия не имею, когда все-таки уснула. Наверно, я просто закрыла глаза и не смогла открыть. Наверное, уже под утро. Наверное, прямо в его руках.

Зато помню, как проснулась.

Я знала, что будет больно. Не знала, что так сильно.

Проснувшись, я еще долго лежала в постели с закрытыми глазами. Как будто если их открыть, все исчезнет. Только вот к тому моменту все уже исчезло. Его рядом не было. Даже одеяло на его стороне было сложено аккуратно, как будто ночью он просто спал, а не…

Так.

Ладно.

Я резко села в постели.

Хватит.

Это было. И было прекрасно.

А теперь забудь.

Я вздрогнула от неожиданного движения: дверь открылась и в спальню вошел он, с кружкой кофе в руках.

Свежий, недавно из душа. Волосы еще влажные.

Он обвел меня взглядом и сдержанно улыбнулся.

— Привет.

— Привет, — я постаралась повторить его вежливую улыбку, но быстро отвернулась, потому что ничего не вышло.

Он понял.

Молча подошел и сел рядом со мной, поставил кружку на прикроватную тумбочку.

Снова серые глаза замерли на моем лице, как будто пытались решить какую-то до сих пор нерешенную задачу. А потом он сделал то, чего я от него не ожидала: потянулся за моей рукой и вложил ее к себе в ладонь. Едва заметно сжал.

— Я не буду делать вид, что ничего не было. И ты не делай, — тихо, до одури спокойно произнес он. — Но у нас было условие. И я дал тебе обещание его сдержать.

Его рука сильнее сжала мою ладонь, а в голосе появилась сталь:

— И я сдержу его, Мира. Это не значит, что я хочу этого. Ты прекрасно знаешь, что нет. Но у нас с тобой есть дело. И оно важнее.

— Я знаю.

Я посмотрела открыто — прямо в его глаза:

— Я знаю, что сдержишь. И знаю, что дело важнее. Но ведь от этого нисколько не легче, правда?

Он улыбнулся. Мягко, ласково.

— Нисколько.

Как ни парадоксально, именно в этот момент мне стало легче. Оттого, что он впервые не стал от меня прятаться. Оттого, что дал знать, что ему тоже паршиво. Оттого, что не стал пачкать эту ночь ложью.

— Кофе без сахара? — на этот раз моя улыбка вышла такой, какой и должна быть.

Он едва заметно коснулся губами моей руки и отпустил ее.

— Ты любишь горький.

Три следующих дня прошли впустую.

Для нас.

Но для Кристины и ее драгоценных рейтингов были крайне плодотворными: очередной выпуск очередного реалити-шоу снимали прямо у нас в квартире. Пять человек съемочной группы с утра и до позднего вечера таскались за нами по пятам с включенными камерами. От нас хотели поцелуев, ссор, грязи — ничего нового. Я добавила к этому импровизированному хороводу Сашу и Артема, а Руслан — Сергея. Видимо, так он мстил ему за крайне нудную лекцию, которую нам действительно пришлось выслушать вскоре после позднего завтрака тем утром. Балаган получился отменный. Возможно, нам стоило завести домашнюю козу, чтобы сделать шоу еще более эпичным.

На четвертый день, за завтраком, он молча положил передо мной закрытый ноутбук.

— Здесь вся информация, что у меня есть.

Я отложила вилку и подняла на него глаза.

— У тебя ведь сегодня выступление допоздна.

Он кивнул.

— Ты оставишь его здесь? Мне?

Я не люблю выглядеть совсем уж идиоткой, но поверить в то, что он принес мне дело своей жизни и просто положил на стол перед носом, не могла.

Но он снова кивнул.

Я покосилась на ноут.

— Я могу подождать тебя. Посмотрим вместе, когда ты…

— Нет, — резко перебил он. — Ты должна сделать это сама. Одна.

Взгляд твердый, уверенный. Упрямый. Пришлось перебрать в голове не меньше десятка фраз, которые могли бы его переубедить поступать так опрометчиво. Ни одна не подошла.

Я цокнула языком и снова посмотрела на гаджет.

— А ребята не будут против, что ты даешь это… мне?

— С ребятами мы соберемся завтра вечером в моей квартире и все обсудим. И ты к тому моменту должна быть уже в курсе всего, что у нас есть.

— Да дело не в том, чтобы я была в курсе, а в том…

— Что я не должен тебе доверять?

Прозвучало холодно. И хлестко — как пощечина. Серые глаза пристально смотрели на меня, словно пытаясь прожечь дыру в моей голове.

Я потерла лоб.

— Нет. Не потому, что не можешь, а потому, что это не только твое. Это еще и их. Тебе я сказала, что в этом вопросе мне можно верить. А им я такого не говорила. Они могут не так понять. Не хочу, чтобы в вашей команде случился раскол.

Из-за меня.

Он заметно расслабился. Откинулся на спинку стула. Тоже перевел взгляд на ноутбук.

— Они доверяют мне. И моим решениям. Этого достаточно. И это моя ответственность, а не твоя.

— Как скажешь.

— Кроме того… — он на пару секунд запнулся, потом перевел взгляд обратно на меня, — Лиза бы не стала двойным агентом так быстро, если бы не доверяла тебе. А значительную часть информации нарыла именно она.

Мои губы дрогнули в улыбке.

Я все не решалась спросить его о ней, и вот, он сказал все сам.

— И давно ты в курсе?

Он улыбнулся, той свой мальчишеской улыбкой, от которой у меня внутри все немело.

— Она не умеет врать. Совсем.

Улыбка сама по себе наплыла и на мое лицо, стоило вспоминить россыпь веснушек на раскрасневшейся физиономии Лизы.

— Точно. Мог бы сперва отправить ее на какие-нибудь курсы профессиональных лжецов. Коучей там, или депутатов.

— Я думал об этом. Но она обещала сломать мне нос, если бы я это сделал.

— В гневе она опасна, — расхохоталась я.

— Не представляешь, насколько.

На миг в его взгляде промелькнула такая теплота, что мне стало не по себе.

— Ты ведь… не ругал ее?

Он поднял на меня глаза и приподнял бровь:

— Я похож на того, кто… ругает?

— Ты похож на человека с манией контроля, — я беззаботно пожала плечами, будто мы говорим о плюшках с сахаром, — А она из-под твоего контроля вышла.

Руслан улыбнулся.

— Ты бываешь удивительно наивной для этого дерьмового мира, Мира.

Затем он резко вернул себе серьезный вид, поднялся, и легонько хлопнул по крышке ноута:

— Делай перерывы. Если поймешь, что слишком тяжело — оставь. Я ночью расскажу обо всем, что ты не успеешь посмотреть. Ладно?

Я неопределенно качнула головой, пока не решив для себя, ладно или нет.

— Мира, — настойчивее повторил он, вынуждая посмотреть на него. — Не возлагай слишком большие надежды на свои таблетки. Ты нужна мне в строю.

Что ж... Это хотя бы честно.

— Будет сделано, кэп, — без энтузиазма отозвалась я, барабаня пальцами по столу.

— Вот и умница. До вечера.

Оставшись в квартире одна — своих ребят я отпустила по домам, пока не появится необходимость куда-то поехать, я взяла несчастный ноутбук в охапку и принялась с ним ходить по всей большой квартире. Мне хотелось найти какое-то особенное место, где я спокойно смогу изучить все материалы.

И не сойти с ума.

В итоге я выбрала его домашнюю студию. Это было небольшое помещение, уютное, тихое. Комната звукозаписи и небольшое помещение для ожидания — с кучей подушек и парой мягких кресел. Эту комнату мои парни хорошо проверили на наличие камер и прослушивающих устройств, и здесь их точно не было. Вот в горе этих подушек я и устроилась.

Подключив ноутбук к розетке, я нажала кнопку питания и поняла, что мои руки уже дрожат. Открывать его было страшно. Очень. Как ящик Пандоры. Но я сделала глубокий вдох и открыла.

На рабочем столе ничего необычного не было. И ничего злодейского — тоже. Я полезла в папку с документами. И вот там нашлась папка:

“Clear Vision”.

На пару секунд я замерла, прежде чем щелкнуть по нужной иконке. Что я там найду? Он говорил, что копал много лет. И Лиза копала. Что им удалось нарыть? Скольких жертв получилось найти? Я ведь даже не знаю, был ли “Аквариум” единственным клубом. Возможно, были и другие.

Я ничего не знаю, вдруг осознала я.

За столько лет я даже не попыталась ничего найти. Я не попыталась найти информацию об Алисе. Я полежала в клинике, получила свою “Рори”, денежки, и просто… заставила себя делать вид, что ничего не было. Лишь бы меня больше не трогали. Лишь бы ничего не напоминало.

Сжав зубы я открыла папку.

Что бы ты сейчас там не увидела… Что бы не узнала… Ты прочитаешь все. Ты посмотришь на каждую фотографию. И ты не посмеешь ни разу отвернуться. Не имеешь права, Мира.

Внутри снова были папки:

“Банкротство”

“Дочерние”

“Закрытые”

“Лейбл”

“Проекты/Артисты”

“Прогнозы”

“Связи”

“Топ-менеджмент”

“Учредительные”

“PR”.

И еще дюжина других.

Глаза разбегались. Здесь все серьезнее, чем я предполагала.

Чтобы понять логику структуры, я сперва открыла папку “Топ-менеджмент”. Там были папки на всех управленцев — начиная от самого Богданова, и заканчивая руководителями подразделений.

Затем я заглянула в папку “Проекты/Артисты”. И вот тут папок было очень много. На всех, с кем работал продюсерский центр. Не только сами артисты, но и режиссеры, сценаристы, певцы. Шоу и ведущие этих шоу. Среди прочих была и папка с названием “Вечер с Рори”. Щелчок — и передо мной открылся весь мой “внутренний” мир. Не мой, Рори. Начиная от финансовой отчетности по проекту и заканчивая списком ссылок на самые скандальные выпуски. Здесь были и фотографии, конечно. И интервью. Здесь были последние лет пять-шесть моей жизни. А еще список персонала, который нанимался и увольнялся со скоростью света.

Я усмехнулась. Они проделали колоссальную работу. И именно поэтому нашли отличную лазейку для ввода Лизы в игру.

Ладно, я здесь не за этим. Уже нет. На себя полюбуюсь потом.

Искомое нашлось в папке “Закрытые”. Среди нескольких папок с неизвестными названиями, на меня смотрел “Аквариум”. Сделав еще один глубокий вдох, я нырнула туда, откуда рисковала не вынырнуть обратно.

Один общий файл со сводной информацией о клубе, папка с учредительной документацией, папка с многообещающим названием “Причастные”, папка “Фото/Доказательная база”, какая-то таблица и папки на каждый год существования этого заведения.

Сердце застучало быстрее. В памяти тут же возникла фотография с моей полки — я и Алиса. Эта фотография тоже должна быть здесь. Здесь ее место. Нужно сказать Лизе, чтобы ее привезли из моей квартиры.

Ну а дальше, чтобы не оттягивать больше неизбежное, я принялась дотошно, одну за другой, изучать все папки и их вложения. В этих папках были люди. Пострадавшие за каждый год существования клуба, а просуществовал он семь лет. В первые два жертв почти не было. Лишь стандартные эпизоды — кто-то перебрал алкоголя, кто-то перебрал не алкоголя. Ничего подозрительного. Видимо, на заре “Аквариум” действительно был просто элитным клубом, одним из многих. Но потом все изменилось. И с каждым последующим годом, список разрастался до ужасающих масштабов. Резкий скачок случился в тот год, когда они наладили связь с домами для несовершеннолетних. За год до того, как в этом клубе оказалась я.

Фотографий было не очень много. Они были, скорее, редкостью. Какие-то явно были предоставлены родственниками, какие-то — найдены в сети. И данных было немного, сухая статистика из того, что ребятам удавалось найти — имена, реже — фамилии и года рождения, дата смерти, место захоронения, контакты близких. Если близкие были. А были они далеко не у всех.

И именно это позволяло Богданову столько лет избегать шума. Девчонки, до которых никому нет дела. Которых никто не ищет. Которых, по большому счету, не существует вовсе, или которых очень легко стереть.

Я ведь тоже сбежала из дома. Сменила фамилию, подделав согласие матери. Тогда с этим было гораздо проще. И вот, вместо Елесиной Мирославы, появилась Мира Огнева, покорительница олимпов. Знала бы, как Богданов вскоре заставит ненавидеть меня собственное имя, сменила бы и его.

У меня ушло около пяти часов, чтобы просмотреть папки за каждый год. Каждый раз, когда вереница лиц — молодых, ярких, жизнерадостных, пополнялась еще одним, я лишь сильнее закусывала губу. Глаза остекленели. Но я обещала себе не плакать. Я по-прежнему считала, что не имею права. На меня смотрели призраки. Те, кого уже давно нет. Те, кто так и остался в этом проклятом месте, навсегда. Не всех ведь даже нашли. Не всех похоронили. Кто-то так и остался просто “пропавшей”. Уже десять лет как. А кто-то — дольше. Но самое страшное — здесь точно были не все. Например, здесь не было меня. А значит, и многих других.

Судя по хронике получалось, что клуб закрыли как раз тогда, когда я лежала в клинике. Когда почти разразился скандал из-за одной из девочек, которая сумела поднять шум, и эти твари бросились подчищать хвосты. Она дала мне шанс на жизнь, сама того не зная, а сама вскоре пропала. Не будь этой шумихи — скорее всего, я бы закончила как Алиса. Или как Саша. Я была близка к этому.

И тут я все же не сдержалась. Отодвинув ноутбук, я просто рухнула лицом в подушки, пытаясь заткнуть себе рот, но слезы хлынули, как будто кто-то отвинтил все краны в моем организме. Вместе с ними, одно за другим, вспыхнули и воспоминания. Все, что я так старательно прятала. Все, что я так ревностно “забывала”. Шум клуба. Музыка. Громкая, такая чертовски громкая. Но не настолько, чтобы заглушить чей-то смех и чьи-то стоны. Гребаная вибрация стекол, за которыми мы танцевали. Скрежет дивана о плитку, который один из мужиков постоянно пододвигал к самому стеклу.

И, конечно, “Мирочка”.

Сергей Богданов выбрал меня и ни с кем не делился.

Он даже не всегда меня трогал. Иногда просто смотрел, со своей мерзкой покровительственной ухмылкой. Заставляя танцевать перед ним — на расстоянии вытянутой руки. Через стекло. И изнывать от неизвестности — чего он хочет от меня сегодня? О чем он думает, глядя на меня? И иногда мне казалось, что лучше бы трогал. Потому что эти мысли, эта неизвестность сводили меня с ума. А иногда он подзывал кого — то из своих шавок, и меня приводили к нему. Сажали на пол. У его ног. Конечно, по началу я дралась. Лупила всех, до кого могла дотянуться. Бестолку. А потом не осталось ничего другого, как воспользоваться их “конфетти”. Просто чтобы ничего не чувствовать больше.

Я схватила зубами край подушки и глухо взвыла. Сейчас я чувствовала все сполна. Ярость, боль, ненависть. Унижение. Все. За каждую ночь, проведенную в этом клубе. У меня их было семь.

Его “особенные” вечеринки проходили не часто — раз в два, три месяца. Но проходили шумно. С размахом. Он собирал вокруг себя всю элиту шоу-бизнеса. И предлагал такие щедрые развлечения, которых больше не предлагал никто. На них создавались альянсы. На них укреплялись связи. На них ворочали такими деньгами, которые вам и не снилось. И при таком масштабе совсем не удивительно, что мы для них были просто рыбками — для красоты, для экзотики, для чьего-то быстрого кайфа. А у аквариумных рыбок жизнь короткая. И никто по ним не плачет.

Разве что я. Прямо сейчас.

Звонок телефона заставил меня чуть ли не подскочить на месте.

Я проморгалась и вытерла лицо рукавом кофты, чтобы увидеть, кто звонит.

Лиза.

Ох, не вовремя. Продышавшись, дождалась, пока телефон перестал звонить. Но спустя секунду звонок повторился.

Ясно, я поняла. Они оба упрямы, как пустынные мулы.

— Да? — голос вышел вполне сносным, хоть и хриплым.

— Он привез тебе ноутбук? — с неприкрытым гневом произнесла она, вместо приветствия.

— Да.

— Я сейчас приеду.

— Нет.

— Мира!

— Нет.

— Ты не должна смотреть это одна! — с отчаянием в голосе воскликнула она. — Тебе нельзя! Я просто побуду рядом, на всякий случай.

Я даже улыбнулась. Хоть и с трудом.

— Спасибо. Но нет.

— Но, Мира…

— Все в порядке. До завтра.

— Убью его…

Я отключилась. Отложила телефон в сторону и перевела взгляд обратно на ноутбук. Я посмотрела далеко не все. А времени до возвращения Руслана осталось не так много.

Сходила в ванную, привела себя в порядок. Выпила стакан воды. И вернулась.

Еще раз прошлась по всем папкам, выбирая, что важнее. Открыла “Связи”. По уже знакомой структуре здесь были папки с именами. И мой взгляд немедленно застрял на одном знакомом имени:

“Сергей Галант”

Что-то неприятное зашевелилось внутри. Что-то страшное. Что-то настолько простое, что захотелось удавиться. Странная, кривая улыбка наползла на лицо. Презрение — к себе самой. К своей неспособности к простой арифметике. К наивности. Или не желанию сопоставить такие простые факты. Я знала, о чем прочитаю, еще до того как открыла файл. Ведь это он привел меня в “Аквариум”. За ручку. Он познакомил с Богдановым. По-дружески. Как великодушный наставник. Так я об этом думала.

А Руслан знал.

Знал все это время. И это объясняло его отношение к этому человеку. И его бешенство, когда я сама, своими ножками, отправилась на показ Галанта, чтобы…

О, боги.

Я собиралась с ним переспать.

Зажмурилась, вцепившись себе в лицо.

Я идиотка. Такая идиотка.

Он вернулся около полуночи. И нашел меня на том же месте, где оставил утром — на кухне, за барным столиком. Ноутбук тоже лежал на своем месте.

— Привет, — осторожно произнес он, обойдя стол.

— Привет, — спокойно отозвалась я, продолжая размешивать свой кофе ложкой.

Он смотрел на меня, я — на кофе. Часы привычно тикали, фиксируя каждую новую секунду тишины.

— Ты пьешь горький.

Моя рука замерла.

И в самом деле.

Давно я вообще его размешиваю?

— Мира, — его рука осторожно дотронулась до моего подбородка.

Я подняла глаза, спокойно встретив его взгляд, в котором было намешано слишком много разных эмоций.

— Почему ты не сказал?

Он сжал челюсти. Опустил руку.

— О чем именно?

— О Галанте.

Я не отпускала его взгляд. Я хотела понять.

Он кивнул, моментально сообразив, о чем я.

Да, он умный парень.

— Не мог поверить, что ты не в курсе. А когда ты устроила тот аукцион, решил, что наоборот. Что это я не в курсе. Вы так сладко обнимались. Что я еще должен был подумать?

Он резким движением стянул с себя толстовку, бросил куда-то в сторону. Сел напротив.

— Хорошо. А потом? — все также спокойно спросила я.

Он нахмурился.

— Ты что-то приняла?

— Нет. Ответь на вопрос.

Он помолчал, но все-таки ответил, не сводя с меня глаз:

— А потом просто не хотел.

— Не хотел чего?

— Делать тебе больно, — четко, медленно произнес он. — Ты по какой-то причине не увидела их связь. Ты по какой-то причине продолжала считать его чем-то вроде друга. Я не хотел отнимать последнее.

Я долго смотрела на него, оценивая этот ответ по 10-балльной системе честности и жестокости одновременно. Странная вышла шкала. В груди опять что-то дернулось, намереваясь перерасти в истерику, но вместо истерики я сделала глоток кофе. В конце-концов, у меня банально нет больше сил плакать. И слезы давно закончились.

— Ты передумала? — севшим голосом вдруг спросил мужчина.

Я подняла глаза. Он правда думает, что я могла?

— Нет. Кофе будешь?

Он поднялся. Подошел ко мне. Затем обнял меня. Сначала осторожно, как хрупкую вазу, но потом вдруг сжал так крепко, будто его осторожность была ему самому отвратительна.

— Спасибо, — еле слышно прошептал куда-то в волосы.

Я обняла его в ответ. Также крепко. Потому что словами описать масштаб трагедии было невозможно.