Падение.live

Глава 14

— Не знаю, как ты, но я просто умираю со скуки! Надеюсь, хотя бы завтра программа будет поинтереснее. Даже травы нет! — Лета громко фыркнула и с остервенением затушила сигарету о неестественно огромную клубничину, венчающую вычурную пятиэтажную фруктовую тарелку.

Мне было плевать на ход этого вечера. Скука или нет, есть трава или нет — я была совсем не здесь. Внутренности все еще потряхивало от остаточного похмелья. А колени предательски подрагивали по совсем другой причине, наводя на тоскливые мысли о том, что, все-таки, пора перестать откашивать от тренировок. Я до сих пор ощущала его руки на своей коже. Тяжесть его тела на своем. И его запах, которым я, кажется, пропиталась. И я до сих пор чувствовала себя пресыщенной кошкой, которой так лениво и так наплевать на все, что происходит вокруг, что даже Лета, приехавшая позже всех и вставшая явно не с той ноги, не сильно меня раздражала. Не сильнее обычного. И это было огромной проблемой.

Тем временем она продолжила свой гневный монолог, нервно ковыряя кончик очень длинного ногтя:

— Ты видела ди-джея? Это кто вообще? Ладно бы хоть симпатичный был, так нет же! А бармен? Из какой дыры его достали?! Ни породы, ни харизмы. Из наших все сплошь голубые устрицы, как, мать их, на подбор. Кто составлял списки? Я смотрю по сторонам и у меня не стоит! Вообще ни на кого! Мне сегодня одной спать что-ли?

— Боишься, что дырка зарастет?

Она громко фыркнула.

— Какая же ты сука, Рори.

Единственное, в чем мы с ней как близнецы — это невыносимый характер. Во всем остальном, по большому счету, Лета была моей полной противоположностью: высокая платиновая блондинка, с ровным бронзовым загаром, голубыми глазами и огромными упругими сиськами четвертого размера. Сегодня на ней было короткое кожаное платье-корсет из последней коллекции Balmain и выглядела она в нем как настоящая богиня разврата. Коей, по сути и являлась — еще каких-то пять-шесть лет назад Лета была порноактрисой, а теперь вела успешное откровенное шоу для взрослых на ТВ и миллионный блог на онлифанс, а также славилась своими не менее экстравагантными вечеринками. В целом я понимала, почему здесь ей так скучно. Будь ее воля — все бы уже давно ходили раздетыми и дегустировали напитки, слизывая их прямо с тел друг друга…

Поток моих вялотекущих мыслей прервала ее костлявая рука, вцепившаяся в мое запястье.

— Стоп, это он?

Я проследила за ее взглядом и наткнулась на Фаера, вошедшего в зал в окружении своих верных оруженосцев. По спине пробежал холодок и я тут же переключила свое внимание на тарелку с сыром, стоявшую неподалеку, закусив губу.

— И ты все это время прятала его от меня? Плохая, жадная Рори! Еще подруга называется! Познакомишь? — Лета не сводила с него жадный взгляд, а в ее голосе, наконец, появился живой интерес.

— Давай… не сейчас.

— Ты охренела? Я подойду к нему с тобой или без тебя. Так что решай живее.

Я нехотя перевела взгляд на него, пытаясь увидеть таким, каким видят его другие. Она, к примеру.

Готова спорить, что он кажется очень привлекательным мужчиной всем, у кого есть хотя бы один глаз. Высокий, в превосходной физической форме, с красивой улыбкой и невероятной харизмой. И дикой, прошибающей до самых костей энергетикой. На первый взгляд, он соответствует представителям этой элитной тусовки на все сто процентов. А текущим размером гонораров еще и превосходит едва ли не всех вместе взятых. Но в чем-то неуловимом — он совсем не такой, как они. Думаю, больше всего подогревает их интерес то, что он, со своей стороны, не проявляет к ним вообще никакого интереса. Просто ноль внимания, как будто здесь только он и его друзья по группе. Здесь так не принято. Здесь принято фальшиво улыбаться, навязчиво трогать друг друга за руки, задавать тупые вопросы, осыпать друг друга комплиментами, а за глаза высмеивать и распускать сплетни. И чем больше про тебя сплетен — тем выше твой социальный рейтинг и статус. А мой “жених” здесь темная лошадка — о нем никто ничего не знает, он не распускает сплетни сам и не дает повода сплетничать о себе.

Вернее — не давал раньше. Теперь он со мной, и это просто бездонный колодец возможностей перемыть ему и мне кости.

— Ну так что? Долго будешь на него таращиться, или все таки представишь меня? — в ее голосе начали проскальзывать истерические нотки.

Я тяжело вздохнула.

— Пойдем, познакомлю, если так нестерпимо свербит, — сквозь зубы процедила я, делая глоток шампанского.

Есть вероятность, что я об этом пожалею позже.

— Как выглядят мои сиськи? — она подтянула корсет крайне откровенного платья, полностью игнорируя мой враждебный тон.

— Рискуют лопнуть в любую секунду.

— Тогда все отлично! — весело подмигнула она и жизнерадостно повисла на моем локте.

Боже, если ты где-то есть, хочу давно обещанный конец света.

Я откинула волосы за спину, нацепила улыбку и не спеша двинулась в сторону парней, мысленно считая до десяти. Сегодня я вижу их в полном составе впервые с момента подписания договора, ну, если не считать того концерта в баре. Не сказать, что я соскучилась. Не видела бы их еще столько же. Нет, они не произвели на меня хоть какое-нибудь впечатление и мне насрать на них ровно также, как и раньше, просто… Просто я не знаю, чего от них ждать. Не знаю, насколько они в курсе того, что тут у нас с Фаером происходит. Я и сама до сих пор не знаю, какого черта мы творим. И это нервирует меня. Очень.

Поравнявшись с группой мужчин, я отпустила руку своей заклятой подруги.

— Познакомьтесь с Летой, — без лишних предисловий, и без признаков энтузиазма, произнесла я, глядя на его дружков. Подмигнула лысому, потому что пока он бесил меня меньше других. На Фаера я смотреть не собиралась. Насмотрелась за сегодня. Если только потом и только краем глаза. Чуть-чуть.

Руслан прервал разговор и повернулся к нам, его взгляд неспешно прошелся по девушке, которая стояла рядом со мной. Она же сделала еще один шаг навстречу ему, почти упершись своими сиськами в его грудь.

— Давно мечтала с вами познакомиться, красавчики, — она смело обвела глазами всех парней и остановилась на лице Фаера, — О драконах слагают легенды! — с многозначительной улыбкой закончила она.

Дежурная улыбка коснулась его губ, он слегка качнул головой и, еще раз глянув на ее вываливающуюся из тугого корсета грудь, прямо посмотрел ей в глаза.

В животном мире это опасный сигнал. Это вызов. И она ответила ему таким же прямым взглядом.

Гребаные макаки.

Меня передернуло.

Продолжая смотреть на нее, Фаер вдруг ухватил за запястье меня и настойчиво притянул к себе, обхватив своей ручищей, как какой-то аксессуар. Я напряглась, стараясь не показывать стремительно растущее раздражение.

— И какие же легенды слагают о драконах, Лета? — с обманчивой улыбкой поинтересовался парень, плотнее прижимая меня к себе. Он был таким теплым, таким уютным... Ненавижу!

Девушка усмехнулась и скользнула влажным взглядом по его поджарому телу, медленно спускаясь вниз.

Ясно. Похоже, с координатами она определилась.

Типичная Лета.

В груди вспыхнуло настоящее торнадо. И сдерживать его я не планировала:

— Лета специализируется только по тем легендам, которые, так или иначе, касаются членов. А про твой я еще не успела придумать подходящей легенды. Так что даже не знаю, чем ты собираешься нас удивить, дорогая.

Рядом раздался чей-то громкий смех. Она метнула на меня удивленно-раздраженный взгляд и тоже глупо рассмеялась, пытаясь быстро придумать достойный ответ. Поскольку формат обремененной смыслом болтовни — вообще не ее тема, неловкая пауза воцарилась надолго. Мужчина, к которому я все это время была прижата, воспользовался заминкой и наклонился к моему уху. Я кожей ощутила его улыбку:

— И какой же будет подходящая легенда?

— Очень короткой. Знаешь, краткость — сестра таланта, — буркнула я в ответ.

Он тихо рассмеялся, щекоча меня своим теплым дыханием:

— Ты знаешь правила нашей игры, так ведь?..

От тембра его голоса у меня внутри все судорожно сжалось, освежая в памяти очень горячие картинки.

Лета, обладающая профессиональным нюхом на подобные вещи, быстро уловила перемену и, усмехнувшись, пренебрежительно оглядела нас обоих с ног до головы. Когда она, наконец, открыла рот для какой-то колкости, ее неожиданно перехватил длинноволосый Рапунцель, тот самый, что значится в группе бас-гитаристом. Он легонько хлопнул Фаера по плечу, а сам обезоруживающе улыбнулся Лете, затем быстро наклонился к ее уху и прошептал ей что-то такое, отчего даже эта закоренелая прошмандовка покрылась стыдливым румянцем, незамедлительно повиснув на его руке и, очевидно, напрочь забыв и про меня, и про Фаера.

Видимо, этот очаровашка не так прост, как кажется. Надо бы приглядеться к нему получше.

Я смотрела на удаляющуюся — и, клянусь, самую странную пару из всех возможных, со смесью легкой зависти и облегчения. Я радовалась, что не дошло до открытого конфликта с Летой — какой бы похотливой дрянью она ни была, я ее немного любила. С другой стороны — какого хрена у них все так просто? Одна показала сиськи, второй улыбнулся — и все, оба счастливые ушли в закат! То есть, в койку. Не суть. А я тут стою, и как идиотка покрываюсь мурашками от горячего дыхания на моей шее, прекрасно понимая, что ни на секунду не могу себе позволить расслабиться и просто получать от этого удовольствие. Потому что это — не мое. Он — не мой.

Ребята из группы отпустили пару шуточек вслед уходящей парочке и я даже улыбнулась, потому что их мысли оказались очень похожими на мои собственные, да и нормальное чувство юмора здесь — большая редкость. Потом они перекинулись с Фаером еще парой слов и, подмигнув мне, отправились подыскать кого-нибудь себе. Я невольно отметила, что внутри их тесной компании царит полное взаимопонимание. Они вели себя не просто как коллеги, а как старые, хорошие друзья. Возможно, мне стоит быть поласковее с ними, и получится что-нибудь выведать о нем.

Оставшись вдвоем, посреди галдящей толпы и грохочащей музыки, я допила свое шампанское, стараясь сосредоточиться на разглядывании перьев (боги, когда уже перья оставят несчастным павлинам, вместо того, чтобы цеплять на платья??), сверкающих брюликов и лиц — красивых, надменных, почти одинаковых, как будто из под ножа одного и того же хирурга. Хотя, почему “как будто”? Над высшим обществом действительно трудится один и тот же пластический хирург, клепая красавиц как под копирку: один и тот же разрез глаз — сейчас в моде “кошачий”, одни и те же пухлые губы, одни и те же крошечные носы. Как они через них дышат? Хотя, признаюсь, я тоже одно время хотела себе такой нос. Кукольный, фарфоровый. Меня остановил лишь панический страх перед больницами, видимо его стоит благодарить за то, что мое лицо пока остается моим. Пока что. Пока удовлетворяет требованиям продюсеров и операторов.

Черт побери, я опустилась до того, что изучаю чужие носы… Лишь бы не думать о том, что все еще прижата к телу Руслана. И пусть мы оба в одежде, но, клянусь, она совсем не спасает. Не спасает и то, что я мысленно крою его всеми известными ругательствами. Пытаюсь найти изъяны, которых у этой сволочи как будто нет. Пытаюсь думать о контракте, который является единственной и очень тонкой ниточкой, которая меня с ним связывает. Единственной, Мира! Даже чертова натирающая туфля никак не отвлекает от этого. Несмотря на все барьеры и отчаянное сопротивление моего разума, его запах проникает в ноздри и устраивает в моем теле какую-ту химическую реакцию, которая должна быть запрещена законом. Он слишком близко, а я опять слишком быстро поддаюсь его гребаным чарам.

Я дернула головой и пошевелилась, пытаясь освободиться от его рук, но он только сжал крепче и очень тихо прошептал:

— Тише. Наслаждайся, пока нам можно. Совсем скоро все изменится.

Какая поразительная самоуверенность! Видимо, в качестве компенсации за этот нудный, совершенно тухлый вечер, ему доставляло садистское удовольствие держать меня в руках и чувствовать, как меня периодически пробивает дрожь от его касаний. А у меня не было ни сил, ни настроения вступать с ним в открытую драку, да и нельзя было. Сегодня мы для всех должны быть очень сильно влюбленной парочкой. Но мы таковой были уже пару мучительно длинных часов, и это шоу можно официально заканчивать. Вернее — нужно, запас моего терпения подходит к концу.

Решив действовать решительно, я развернулась к нему лицом, привстала на цыпочки и почти коснулась его губами, неотрывно глядя в глаза. Уверена, со стороны это выглядело так, как надо. По крайней мере, боковым зрением я видела, как несколько гостей сразу начали нас фоткать, а кто-то принялся записывать сторис. А вот его глаза выглядели как расплавленная сталь, и я уже научилась понимать этот взгляд: его бесит, когда я играю слишком хорошо. А меня бесит, когда он начинает думать, что знает меня слишком хорошо. Не знает.

— Наслаждаться твоим обществом? — я с мягкой улыбкой прошептала прямо ему в губы. — Да я скорее прыгну с балкона в сугроб, — мои руки обвили его шею, поглаживая непослушные волосы на затылке. — А еще лучше — я пойду и найду кого-нибудь, с кем смогу действительно чем-нибудь насладиться. Чем. Нибудь.

Я прикрыла глаза и подарила ему свой самый нежный поцелуй. Во-первых, потому что целовать его действительно было приятно. Нет смысла себя обманывать. А во-вторых, потому что я знала, какую бурю только что породила в его черной душе. И, в отличии от нашей спальни, здесь — среди всех этих жадных до сплетен акул, что следят за каждым нашим вздохом, он не посмеет выкинуть ничего из того, что позволяет себе со мной наедине. Здесь он должен играть свою роль.

Парень первым отстранился от моих губ и на его лице заиграла опасная улыбка. Руки мужчины крепко обхватили мою талию и слегка прижали к себе.

— Готова улизнуть с собственной вечеринки? — промурлыкал вдруг он.

Тембр его голоса был очень интимным, но в тоже время достаточно громким, чтобы нас услышали если не все вокруг, то хотя бы многие.

Я прищурилась, искоса оглядев соседей, которые заинтересованно смотрели на нас, включая Лету с ее новым дружком. Нехорошее предчувствие скрутило желудок.

— Разве мы не должны остаться до конца, милый? Все-таки это наша вечеринка, — проворковала в ответ я, прикидывая в уме, что он мог задумать.

— Мы ничего не должны, — усмехнулся он. — И это действительно наша вечеринка. Так что, позвольте вас украсть, мадам.

Я не успела ответить — он резко подхватил меня на руки, заставив взвизгнуть. Мои пальцы впились в его плечи, чтобы не брякнуться с такой высоты.

Гости ахнули. Кто-то засмеялся, кто-то захлопал, послышался звон бокалов и скабрезные шуточки. Лета криво ухмыльнулась и подняла свой бокал в нашу сторону, ее голубые глаза сверкали ядовитым любопытством с долей скепсиса.

— Спокойной ночи, любовнички! — прокричала она, и вокруг нее раздались смешки, — Нам сделать музыку погромче? — она подмигнула и ее окружение просто взорвалось смехом.

А я сжала зубы, стараясь не взорваться от злости, но обвила его шею руками — не из желания быть ближе, а просто потому, что на нас все таращились ожидая всякой романтической херни. Его пальцы впились в мои бедра, горячие даже через ткань платья.

— Ты совсем охренел? — прошипела я, чувствуя, как по щекам разливается предательский жар.

— Да. И ты тоже.

Он нес меня по лестнице, не обращая внимания на мои попытки вырваться. Где-то внизу играла музыка, смешиваясь с гулом голосов, звоном бокалов и визгливым смехом особо шумных дамочек, но здесь, в полумраке второго этажа, было тихо. Только наши дыхание: его ровное, мое — сбивчивое.

— Ты не можешь просто таскать меня, как трофей!

— Могу. Ты сама выбрала эту игру.

— Какую игру?!

Он остановился перед дверью нашей спальни, его глаза горели в темноте, как у хищника.

— Ту, самую, дорогая, которую ты раз за разом проигрываешь.

Дверь распахнулась под ударом его ноги. Внутри было темно, только свет с улицы падал на кровать — нашу кровать, с мятыми простынями, которые все еще хранили следы утра. Мои щеки тут же стали значительно горячее.

Он шагнул внутрь и резко опустил меня на матрас. Я отползла к изголовью, но он быстро дернул меня за лодыжку назад и угрожающе навис надо мной, одной рукой расстегивая ворот рубашки.

— Ненавидишь меня сейчас?

— Да!

— Врешь, — с улыбкой возразил он.

Я закусила губу, унимая взбесившийся пульс. Он знал. Конечно, знал. Но… Что это тогда, если не ненависть?

— Докажи, — хрипло бросила я, и голос дрогнул.

Он рассмеялся — низко, глухо, и этот смех прозвучал как приговор.

— Нет необходимости.

И прежде чем я успела ответить, его губы накрыли мои — горячие, требовательные, лишающие остатков рассудительности.

Я уперлась в него руками, но с каждой секундой понимала, что бороться не могу. Не хочу. И потихоньку уступила под его напором. И в тот момент, когда я расслабилась и впустила его язык в свой рот, он резко отстранился и сделал шаг назад.

Я приподнялась на локтях, приводя в порядок дыхание и непонимающе уставилась на него. Что он делает?

Руслан же выудил из кармана джинс ключи и весело потряс ими перед собой.

— Сладких снов, фурия. Сегодня ты будешь заниматься “чем-нибудь” исключительно с собой. Или кричать в подушку от злости — выбор за тобой.

Бросив в мое оторопелое лицо наглую ухмылку, он резко вышел из номера и запер дверь снаружи. Звонкий щелчок замочной скважины привел меня в чувство: я слетела с постели и буквально врезалась в дверь, со всей силы ударив по ней ладонью.

— Спроси меня еще раз, скотина!

За дверью раздался его приглушенный смех, а затем он все-таки спросил:

— Ненавидишь меня?

— Да! — вырвалось из меня с такой силой, как будто словами можно убивать.

Спустя несколько мгновений я снова услышала его голос, но на этот раз в нем сквозила горечь, которую он то ли не успел, то ли не захотел скрыть:

— Все еще врешь. Но, давай я тебе помогу. Что, если это я сегодня найду кого-то, с кем буду “чем-нибудь” наслаждаться всю ночь, м? Всю. Долбаную. Ночь.

Я отпрянула от двери, словно меня обожгло огнем. Не от его слов — от того, что они сделали со мной. А со мной происходило что-то, что не поддавалось описанию.

— Спокойной ночи, — последнее, что долетело до моих пылающих ушей, прежде чем с той стороны окончательно стихли его шаги, растворившиеся в ритмичном грохоте музыки с первого этажа.