Падение.live

Глава 34

К обеду мы уже были в квартире Руслана.

Лиза приехала последней. Не раздеваясь, сразу подошла ко мне и осторожно обняла.

— Ты не должна была смотреть все это одна! — упрямо прошептала она, гневно покосившись на Руслана, который в глубине квартиры о чем-то переговаривался с Костей.

Я усмехнулась, хоть меня и основательно потряхивало на нервах.

— Я тебе уже сказала — все в порядке. Как раз одна и должна была.

Она чуть неуклюже скинула с себя пальто и нервным движением откинула кудряшки назад.

— Кому ты рассказываешь.

Мы устроились в гостиной. Четверо драконов, Лиза и я. На кофейном столике лежал ноутбук, тот самый.

Атмосфера была чертовски странной: я впервые не чувствовала себя здесь чужой. Как будто я на своем месте. Как будто эта квартира, еще совсем недавно, не была полем ожесточенного боя. И как будто мы никогда не играли за совершенно разные команды.

— Можно я сразу спрошу кое-что важное? — не выдержав, подала голос я.

Все глаза поднялись на меня. Руслан прищурился, как раз закончив подключать ноутбук.

— Если кто-то против, чтобы я была здесь, скажите об этом сразу. Мне.

Я обвела их напряженным взглядом, они — меня. И в их глазах почему-то не было враждебности, которую я рассчитывала увидеть.

С удивлением поняла, что сегодня и я смотрю на них по-новому. Не как на фон. Не как на рок-звезд. Не как на “его команду”, которая просто существует, как факт. Как на людей. Людей со своей историей. Теперь, после вчерашнего, я видела в них тех детей, которые когда-то прошли ад. Которые слишком рано стали взрослыми. Но главное — выжили. Остались вместе. Не сломались. Не стали мудаками.

Ну, разве что Руслан. Чуть-чуть.

Они стали семьей, сами создали то, что у них когда-то отняли.

И ровно в эту секунду я вдруг осознала, чего именно хочу от своей жизни. С такой оглушительной ясностью, что испытала что-то похожее на шок. Если смогли они, без ничего, то я… Если очень постараться, вероятно и я могла бы. Могла бы сделать нечто… большее. Эта мысль, почти идея, настолько поразила меня, что я не расслышала, что в этот момент ответил на мой вопрос Костя.

Но он улыбался, а вслед за ним улыбнулся и Руслан.

— Она мне не верит, — все с той же улыбкой произнес мой муж.

— И правильно делает, — мрачно отозвалась Лиза.

Я посмотрела на остальных. Лысый и второй гитарист тоже улыбались. И тут я поняла, что до сих пор кое-что упускаю…

— У меня есть еще один вопрос, — твердо произнесла я, понимая, что, скорее всего, сейчас придется впервые в жизни покраснеть. — Как вас зовут?

Я внимательно следила за тем, как спектр разных эмоций отражается на почти квадратном лице моего любимого Лысого, и на небритой физиономии его обычно молчаливого приятеля с куда более густой шевелюрой. От удивления до недоверия и обратно. И если Лысый по итогу просто раскатисто расхохотался, качая головой, то бас-гитарист явно не поверил, что я спросила серьезно.

Невольно вздохнула. Они явно думают обо мне лучше, чем оно есть на самом деле

— Я целый месяц не знала, как зовут Лизу.

— Больше, — усмехнулась она.

— Можешь и дальше называть меня Лысым, это даже мило, — произнес барабанщик, подмигнув мне.

Я вскинула бровь.

— Я называла тебя так… вслух?

Он снова расхохотался.

— Ты и не так меня называла. Мы прекрасно проводили время в баре — уже забыла? И даже договорились пожениться через десять лет, если ты все-таки изведешь Чернова.

Черт. Теперь уже обе брови улетели вверх. Похоже на меня.

Скулы Руслана заметно напряглись, но в остальном лицо осталось непробиваемо спокойным.

— Леша — он кивнул на бас-гитариста, откинувшегося на спинку дивана. — А это — Рома. Советую запомнить, раз собралась за него замуж, — закончил он, бросив на меня обжигающий взгляд.

— Не волнуйся, теперь точно не забуду.

— Наверно, нам не помешает кофе. Очень крепкий, — проворчала Лиза, решительно направившись к его кофеварке.

Желательно с коньяком.

Я прочистила горло, стараясь игнорировать пристальный взгляд серых глаз. Кивнула на ноутбук.

— Я добавила туда две папки. Себя и… Алису.

Лица всех присутствующих моментально стали серьезными. Даже всегда улыбающиеся Рома с Костей перестали быть на себя похожими.

Я осторожно продолжила, глянув на Руслана:

— И с этим связан мой главный вопрос. Вернее, предположение. Всех жертв, — это слово, впервые сказанное мной вслух как-то больно резануло по моим собственным ушам, — Условно можно разделить на три группы: погибшие, пропавшие и пострадавшие, которым удалось каким-то образом просто уйти и жить дальше.

Я обвела ребят глазами, чтобы убедиться, что они следят за моей мыслью. Лиза как раз вернулась и поставила кофе на столик, затем села на диван рядом со мной. Голова Руслана чуть наклонилась — признак того, что он понял, к чему я веду.

— Там не было меня. И мне подобных, — тихо закончила я.

Воцарилась тишина. Они обдумывали молча, спокойно, тщательно.

— Я упустила тех, кто продолжил с ними работать, — медленно произнесла Лиза. — Поэтому мы не знали, что ты там была.

— Мы упустили, — немедленно отозвался Костя.

— Мы подошли не с того угла, — впервые на моей памяти заговорил Леша, подавшись вперед и сложил руки в замок, — Помните, когда мы разбирали год развала Аквариума, мы решили, что они развили такую бурную работу с лейблом, чтобы переключить внимание общественности?

— Они не переключали! — подхватила Лиза, поморщившись.

Она тоже поняла.

— Они выводили активы… — закончил Рома.

Слово “активы” вызвало волну озноба, пробежавшую по телу.

— Не совсем “активы”, — тихо возразила я. — Мы не были активами. Вернее, не только ими. Мы были еще и свидетелями. Многих вещей, которые там происходили. Разных. А когда вокруг клуба поднялась шумиха, убирать свидетелей было уже поздно, да и слишком опасно. Поэтому они, видимо, решили поступить не радикально, а расчетливо. Откупились, оставив при этом на коротком поводке.

Пожалуйста, не спрашивайте.

Я взяла со стола кружку кофе и вцепилась в нее. Потому что знала: спросят. Не могут не спросить. Делая судорожный глоток, я чувствовала на себе его взгляд. Он не спросит. Он догадывается. Они — нет.

— Что это за поводок, Мира? — кажется, это был голос Кости.

Глаза взметнулись к нему быстрее, чем я успела сдержаться.

— А ты как думаешь?

Черт, прозвучало резковато. Зло.

Он не виноват. И он имеет право знать. Все они.

Давай, ты же готовилась.

Я выпрямилась. Глубоко вздохнула и продолжила уже совершенно другим тоном, как будто рассказывала не про себя, а про кого-то другого:

— Видео. Фото. Если говорить обо мне — они снимали меня последние две ночи. После щедрой порции колес. Для этих вечеринок нам делали одинаковые прически — высокий хвост. Мы танцевали, а гости сидели вокруг. Смотрели, выбирали себе рыбку. И если выбирали тебя — сотрудник клуба заходил под купол, наматывал волосы себе на кулак и…

— Хватит, — прорычал Руслан.

Я посмотрела на него. Что-то теплое разлилось там, где, я думала, давно ничего нет.

— … и волоком тащил к “своему” гостю. Мимо всех остальных. Богатых, влиятельных. Опасных. Также за волосы поднимали над полом, чтобы показать товар со всех сторон. Если гость остался доволен увиденным, швыряли прямо ему в ноги. А дальше он мог…

— Хватит, я сказал! — уже рявкнул он.

Его ледяную маску впервые прошибла такая жгучая, почти звериная ярость.

Я снова повернула к нему голову. Одного взгляда хватило, чтобы понять: мои слова ломали в нем все человеческое. Но чем больше он слетал с катушек, тем, почему-то, спокойнее становилась я сама.

— Это было. Оттого, что я сейчас не договорю, уже ничего не изменится.

И это он еще не знает, что моим “гостем” всегда был хозяин клуба.

Руслан тяжело выдохнул, но глаз не отвел. Повисла гробовая тишина — никто не решался заговорить раньше него.

— Я знаю. Прости, — наконец, выдавил он.

Я едва заметно кивнула и продолжила:

— Все снимали. Помимо этого, для подстраховки, было сделано много постановочных кадров. В нужных позах и ракурсах. Все отснятые материалы — залог молчания. Если кто-то из нас, кому по итогу подарена карьера, деньги, и все сопутствующие бонусы, решит вдруг “заговорить” — они сольют эти видео. И эти фото. Не трудно догадаться, что будет дальше.

Я дала им секунду, чтобы переварить.

— И скольких мы не учли? — подала голос Лиза, уставившись куда-то в одну точку.

Я пожала плечами.

— Нас постоянно тасовали, так что я знаю только несколько имен — тех, кого видела там пару раз своими глазами. Не думаю, что будет трудно посчитать остальных. Посмотрите, чья карьера выстрелила в тот год под их лейблом. Я была средненькой моделью у Галанта, потом на год с небольшим исчезла с радаров, потом два месяца лежала в рехабе, а потом вдруг обзавелась собственным вечерним шоу и замелькала в прессе на первых полосах. Чудес не бывает, ребят.

— Я займусь этим вопросом, — хрипло сказала девушка. — Начнем с тех, о ком ты знаешь, остальных уже буду искать по аналогии.

Мне оставалось лишь кивнуть.

— Итого, теперь мы знаем мотив тех, кто молчит. И знаем, что их может быть много, — очнулся Рома.

— И знаем, что где-то есть очень серьезный архив, — согласился Леша.

— Архив всегда есть, — чуть резче произнес Руслан, с заметным раздражением. — Всегда есть что-то, чем держат на крючке. Просто мы сосредоточились на тех, кого нет. А надо было на тех, кто остался. Тогда поняли бы это гораздо раньше.

— Ты не можешь просчитать все! — огрызнулась Лиза. — Давайте сосредоточимся на новой информации, а не будем корить себя за то, что упустили. Мы все.

Он посмотрел на нее со смесью недовольства и, в то же время, гордости. Не так, как смотрел на меня. Скорее, как старший брат на бунтующую младшую сестру. Вот кем она для него стала. Я только сейчас поняла, что впервые вижу, как они по-настоящему друг с другом общаются. И внутри что-то легонько кольнуло.

— Ты понимаешь, чем рискуешь, в таком случае? — вдруг произнес Рома, пристально на меня посмотрев.

И вслед за ним головы повернули и все остальные.

Я забралась на диван с ногами, поджав их под себя.

— Понимаю. Вы с самого начала именно за этим меня и выбрали — для публичного скандала, — я подняла глаза и заметила тень раскаяния, пробежавшую по его лицу. — Если они успеют слить мои файлы…

Я запнулась на мгновение, пытаясь представить себе масштаб этих событий. Заголовки газет, новостей, торжествующую улыбку Алины Фокс. Мою мать, если она еще жива, которая вдруг увидит все это по телику. Где-то там, в их новой идеальной семье. Меня передернуло.

— То публичный скандал окажется грандиозным, что вам только на руку, — ровным голосом закончила свою мысль, натягивая плед на плечи.

Тот самый плед.

Рома смотрел на меня молча, не найдя нужных слов. Зато Руслан нашел:

— Они не успеют.

Я посмотрела на него. А он ждал этого. И сейчас его взгляд был пугающе решительным. Взгляд человека, который не просто говорит, а который любой ценой сделает именно то, о чем говорит.

— Нужно определиться с приоритетами, — не смея прервать этот зрительный контакт, хрипло сказала я. — Чего вы хотите добиться больше: публичной казни или казни как таковой?

Этот вопрос попал точно в цель. Уголок его рта дрогнул — в жестокой, ледяной улыбке. Если до этого у меня еще могли быть какие-то иллюзии относительно его планов, то сейчас их не стало. И, скорее всего, не у меня одной, судя по тому, как притихли — снова, все остальные.

— Нам нужен план, для начала. И когда он будет, мы поймем, что можем себе позволить. А что — нет, — неожиданно твердо произнес Костя.

Ребята поддержали его одобрительным гулом, но вот во взгляде Руслана не поменялось ровным счетом ничего. И ни один мускул не дрогнул.

Он уже давно все решил.

Я получила свой ответ.

Следующие два часа мы с переменным успехом составляли основные пункты будущего плана. То, что они уже давно продумали, то, что не подлежало обсуждению. То, что теперь стало возможным, с учетом меня и моих знаний. Я изложила им некоторые свои идеи, осторожно направляя в то русло, которое, в конце-концов, приведет их к моему плану. Вернее — еще не плану, но главной идее. Мои предложения пришлись им по вкусу. Их наметки — вполне вписывались в мою концепцию. Но главным было то, что теперь все это было осуществимым. Благодаря проделанной ими работе — грандиозной, надо признать, у нас были почти все необходимые ресурсы, чтобы собрать все кусочки пазла в один не менее грандиозный механизм.

— А что со Смолиным? — перед тем, как все разошлись, спросила я.

— А что с ним? — вопросом на вопрос ответил Руслан.

— Вы перед ним не отчитываетесь?

Он поднял на меня глаза и улыбнулся. Впервые мягко.

— Ты так и не поняла? Он наш спонсор, Мира. Инвестор, который в конце получит свои дивиденды. Мы не обязаны перед ним отчитываться и спрашивать разрешения. Но из уважения к нему и его вкладу в общее дело, мы, разумеется, поставим его в известность. Кроме того, судя по твоим предложениям, ты подготовила для него отдельную роль.

Я кивнула.

— Подготовила.

Он улыбнулся шире.

— Значит, ему точно понравится.

Я плотнее закуталась в плед, переведя взгляд на окно. Солнце уже садилось. Размеренно, неспешно. А в моей голове царил немыслимый водоворот из мыслей. Какая-то особо навязчивая все мельтешила перед самым носом, но стоило попытаться на ней сосредоточиться — и она тут же ускользала. Руслан проводил ребят и вернулся обратно в гостиную. Обведя меня взглядом, захлопнул крышку ноутбука и сел рядом.

— О чем думаешь? — тихо спросил он.

— Обо всем, кажется. И это нисколько не помогает…

Он усмехнулся, подтянул край упавшего пледа и обнял меня.

Мысли перестали метаться и потекли куда послушнее.

— Я думала о твоем плане, — после долгой паузы начала я, на ходу пытаясь сформулировать то, что пока было только ощущениями. — Твой план строился на том, что Ультима должна поглотить Клиар Вижн.

Он молчал.

— Тебе действительно нужен Клиар Вижн, или вам так было проще подобраться к Богданову?

Его тело заметно напряглось.

— К чему ты клонишь?

Я повернула голову к нему.

— К тому, что это две совершенно разные партии. Если расторгну контракт я, состоится поглощение. Шумное, эффектное, с разоблачением, но шум, рано или поздно, уляжется. Что произойдет с Богдановым и Шибаевым дальше не столь важно, потому что вместе с лейблом вы наследуете все их хвосты. Репутацию. И Аквариум в том числе. И вскоре уже ваши имена будут ассоциироваться со всеми, кто запачкался в этом деле.

Я сделала паузу, давая ему время осмыслить. Затем продолжила, перейдя почти на шепот:

— А если расторгнешь ты — поглощения не будет. Они почувствуют себя победителями. И в этот момент мы нанесем удар, — я запнулась, понимая, что подхожу к черте. — Если Богданов вдруг исчезнет, контрольный пакет перейдет к Шибаеву. И именно он будет нести ответственность за Клиар Вижн и все с ними связанное. Ему придется расхлебывать то, что с нашей помощью всплывет. Понимаешь, о чем я? Ответственность. В первом случае вся ответственность переходит к вам. Во втором, останется Шибаев и именно ему придется разгребать то, что они вдвоем наворотили. А он не сможет.

— Козел отпущения, — медленно произнес Руслан, глядя куда-то в пустоту.

Затем он опустил взгляд на меня.

— Ты предлагаешь оставить Шибаева? — с убийственной прямотой спросил он, что-то выискивая в моих глазах.

Я облизнула пересохшие губы.

— Да. Он тоже мразь, но другого типа. Верный, исполнительный пес. Но он слаб: лает громко, а кусать не умеет. Там, где все построено на страхе, это приговор, ты сам это отлично знаешь. А вот Богданов… — знакомый холод снова судорогой прокатился по спине. — Он — совсем другое дело. Это его детище. Его бизнес. Аквариум — это он. И кусать он умеет очень больно. Поверь. Не думаю, что существует достойное наказание для таких, как он. Законы для людей, а это… не человек. Так что, Шибаев без него не справится. Все рухнет, как только он встанет у руля.

Зажмурилась, спрятав лицо на его плече. Никогда не думала, что скажу такое вслух.

Он лишь крепче обнял меня. Наклонился к моей голове и уткнулся губами в макушку.

— Тогда все было зря, — еле слышно вдруг сказал Руслан, как будто сам себе.

— О чем ты?

— Вся наша с тобой война. Мне было нужно, чтобы сдалась ты. А с твоим подходом сдаться должен я.

Я взяла в руки шнурки его кофты и принялась переплетать со своими пальцами.

— Не зря. Ты и сам это знаешь. Без этой войны мы бы не оказались на этом диване. Никогда. И без нее такой план никогда бы не родился как таковой. А без проделанной вами работы он вообще не имеет смысла. Как и без ваших ресурсов.

Он смотрел на меня очень долго. Затем мягко улыбнулся.

— Ты права, мой генерал.

Дурацкая улыбка наползла и на мое лицо.

Мы сидим и обсуждаем конец света, а потом вдруг начинаем улыбаться, как два идиота.

— Я поговорю об этом со Смолиным, — снова стал серьезным Руслан. — Нужно все продумать. Просчитать все риски. Если он согласится, то это существенно меняет изначальную стратегию. Но пока… — он почесал голову. — Пока мне нравится твоя идея. Немного сумасшедшая. Рискованная, но… честная. Как ты.

Я снова ткнулась носом в его плечо и просто закрыла глаза, позволяя мыслям окончательно разбежаться.

Пусть бегут.

А я пока побуду тут.

Дома.

Где тепло и пахнет дождем.

Где мы так спокойно говорим о том, что меня погубит.