Падение.live

Глава 22

— Мудрые слова, — выдавила я, разворачиваясь к ней лицом. — Сама придумала, или кто-то подсказал?

Девушка вскинула подбородок, но выдержала мой взгляд.

— Один человек повторял мне их, время от времени. И это не один раз спасло мне жизнь. Может спасти и тебе, если ты их услышишь.

Она вдруг как будто бы расслабилась: опустила голову, медленно выдохнула и размяла шею, словно с ее плеч упал тяжелый груз. Только вот приземлился он прямиком на мои.

— И это все? — я не на шутку разозлилась, буквально взвилась — как набитый порохом патрон, готовый разорваться в любое мгновение. — Все, что ты решила мне сообщить?

Лиза облизнула губы. Уголок ее рта дрогнул в чем-то, отдаленно напоминающем улыбку, но в глазах, упорно устремленных в пол, читалось лишь упрямство. Граничащее с легким безумием.

— Я и так сказала слишком много. Думаю, мы обе это прекрасно понимаем. И мою мысль ты тоже поняла. Я… Я просто не хочу, чтобы ты пострадала. Делай с этим знанием что хочешь. Мне нужно уладить еще несколько вопросов по доставке твоего платья, так что я пойду.

Она не спрашивала больше. Не извинялась. Не оправдывалась. Она просто развернулась и пошла прямиком к ассистентке Галанта.

Я проводила удаляющуюся девушку долгим взглядом. С минуту постояла в полном одиночестве среди снующих взад-вперед швей Галанта.

Надо покурить.

Выудила из сумочки пачку сигарет и направилась в противоположную сторону — унимать свои расшатанные нервы. В компании своей паранойи, ставшей почти осязаемой. Хотя, о какой паранойе может идти речь? Это больше не паранойя. Это — реальность. Она его знает. Знает давно. Из чего можно сделать единственный вывод — она работает на него, с самого начала. Я прокрутила в голове все последние месяцы, вплоть до осени. Да, Сэм взял ее за неделю до подписания контракта, в начале октября. Что-ж, умно. И очень удобно. Я прикурила вторую сигарету и зажмурила глаза, привалившись к промерзшей стене роскошного здания.

Она с самого начала была в его команде. В его, Мира. Не в твоей.

Стало горько. Даже вкус жженого табака на моих губах не был таким горьким как осознание того, что она с ним — все эти месяцы. А я ведь почти привыкла к ней. Почти начала доверять. Кривая усмешка наползла на губы.

Поделом тебе, дура. Ты знала, что доверять нельзя никому.

Сколько еще раз ты наступишь на одни и те же грабли?

Выудила третью сигарету.

Забавно, что меня, кажется, ничуть не удивил сам факт того, что Руслан все это провернул. Меня удивила именно она. Или не удивила, а разочаровала. Хрен знает. А он — молодец. Он поступил разумно, подготовился. Обеспечил себе преимущество еще до того, как я узнала о контракте, заливая себя спиртным по кабакам.

Я снова закрыла глаза, с отвращением к себе вспоминая много нестыковок, на которые не стала обращать внимание. Я несколько раз думала о том, как он мог узнать обо всем, что происходило тогда, на закрытом показе Галанта. Закрытом, мать вашу! Где его не было! Но я предпочла придумать нелепые отговорки, что он каким-то образом подключился к камерам. Он не подключался к камерам. Он с самого начала подключился ко мне — через свою миленькую рыжую девицу. И получал всю информацию из первых уст. Надо будет написать Елизавете хорошую характеристику, когда вышвырну ее нахрен.

Я растоптала все окурки носком сапога. Отрешенно понаблюдала за оживленным проспектом. Снова закурила.

Надо остыть. Надо подумать.

Девица пыталась меня убедить расторгнуть контракт. Пугая Фаером. Последствиями. Она уже неоднократно пыталась меня отговорить — не так настырно, но пыталась. Как будто ей действительно не до лампочки, что со мной будет. Скрипя зубами, я все же готова себе признаться, что, в основном, она вела себя довольно… заботливо. После истории с фанатками она даже на него наорала.

Я медленно, со вкусом затянулась, хотя никакого вкуса уже давно не чувствовала. Только дым. Едкий, разъедающий горло.

Лиза могла ничего мне не говорить. Вряд ли он дал ей настолько тупой приказ — идти пугать собой. С этим он справляется прекрасно сам, без посторонней помощи. Скорее всего, это мать-ее-терезовская натура. Бегает, суетится, пытается всех спасти. Такое не сыграть, это нужно быть такой упоротой.

Ее поступки требуют объяснения. И она мне их объяснит, я заставлю. Чуть позже. Сейчас я сама еще не готова слушать и воспринимать адекватно. Сначала — я все разнюхаю о ней самой. Раз уж она так хорошо знает нашего общего друга, значит их что-то связывает. И, возможно, через нее это “что-то” будет найти проще, чем искать информацию о нем самом.

Так что — спасибо, Лиза. Ты хотела помочь, и ты мне поможешь.

Остаток дня прошел скомкано. Галант истыкал меня всю булавками, сильно сердился на мой отсутствующий вид. Его помощницы огребли двойную порцию моего недовольства, Саша и Артем старались держаться на расстоянии и не попадаться под руку. А она… Она получила от меня короткое предупреждение держать наш разговор строго при себе, если ей дорога ее жизнь. После чего я отправила ее на все четыре стороны. На сегодня. Мне нужно было время, чтобы просто переварить все, без раздражителей. Не смотреть на нее, не говорить с ней, не думать о ней больше. Моральный вакуум был мне действительно необходим — иначе я съеду с катушек и просто выдеру все волосы из этой рыжей предательской башки.

Даже вернувшись домой, я все еще находилась в этом странном ступоре. С одной стороны, внутри все горело и противилось. С другой — замерзло. Намертво. Как будто я гребаная матрешка. И каждая моя внутренняя копия умирает в собственном аду.

Чтобы было понятно, насколько я была в ступоре — я увидела Руслана только тогда, когда оказалась прямо, мать вашу, напротив него, машинально сев за стол. Вздрогнула от неожиданности. Он сидел в расслабленной позе, облокотившись одной рукой о столешницу, и курил, не сводя с меня глаз. А я ведь даже дыма не заметила. Феноменально. Я уже называла себя идиоткой сегодня?

Быстро отвела глаза и тоже закурила, против воли проваливаясь обратно в полное безразличие. Нельзя было так. Он мог что-то заподозрить. Но сил на актерские подвиги попросту не было.

— Все в порядке? — осторожно спросил он.

Я не слышала его голоса несколько дней. Этот мужчина мастерски меня игнорировал и профессионально избегал, после моего весьма эффектного дефиле в его сорочке. Эффектного и эффективного. Вероятно, он счел, что это станет еще одним наказанием для меня. Смешно.

— Это вопрос из какой категории? На сотню или на все пятьсот?

Мой взгляд остался прикован к пачке сигарет, а не к нему. Несмотря на тотальный внутренний раздрай, я все же понимала, что стоит мне посмотреть в его глаза — и велик шанс того, что он опять прочтет меня как книгу. А в таком уязвимом состоянии это не составит никакого труда даже при наличии всего одного глаза.

Он не повелся, впрочем — как и всегда. Медленно затянулся.

— Не заставляй вытряхивать из тебя информацию, — снова долгая, ленивая затяжка. — Что случилось, Мира?

Уголки моего рта дрогнули в чем-то, напоминающим сломанную улыбку.

Что случилось, Руслан? Сегодня ты сделал мне очень больно, вот что случилось. А я даже не злюсь на тебя. Злюсь на себя. И это — тоже больно.

От необходимости отвечать меня спас писк телефона, мерзким звуком разрезавшего тишину. Я разблокировала и прочитала сообщение от Сэма:

“Завтра буду ждать тебя в нашем кафе в полдень. Не опаздывай. И это значит — не опаздывай совсем, ни на сколько. Ставь будильник прямо сейчас”

Похоже, завтра у нас важная встреча. Наконец-то. Я хмыкнула и потушила экран. Засунь будильник себе в задницу, Сэм — я уже давно встаю практически с первыми птицами. Если они встают около девяти утра. Не просплю. И давно не ребенок, чтобы меня отчитывали.

Бросив телефон на стол, я наткнулась на прожигающий во мне дыры взгляд Фаера. Интересно, давно он тут выжиганием занимается?

Склонила голову с ироничной улыбкой, чувствуя прилив живительной язвительности. Пожалуй, пару минут гляделок я определенно выдержу. Итак, вот он. Дирижер “Реквиема” в моем пронзительном исполнении. Гениальный архитектор паутины, которой оплел меня по самую глотку. Виртуозный творец нашего маленького апокалипсиса. Как еще его обозвать? Фантазия быстро иссякла. А жаль.

Он вдруг подался вперед, и тогда улыбка сползла с моего лица. А холод в глазах остался. Этого добра у меня навалом.

Мужчина какое-то время внимательно всматривался в мое лицо, но ничего там не нашел. Что-то похожее на тревогу мелькнуло в его собственных глазах и тогда он произнес, слишком спокойным тоном:

— Ты была у Галанта весь день?

А. Вот оно что.

— Да, — просто и без эмоций ответила я.

Ты же можешь спросить у своей драгоценной Лизы, где я была и что делала. Не трать свои силы на меня, дорогой.

— Мира, кончай ломать комедию. Что с тобой случилось? Что он сделал?

А вот это неожиданный поворот. И забавный. Он думает, что кто-то другой способен причинить мне боль такого масштаба. Как мило.

Я невольно расплылась в безумной улыбке, чем окончательно сбила его с толка.

— Со мной все прекрасно. Впервые за долгое время. Сладких снов.

Понимай как хочешь. Я затушила сигарету и встала, но меня неожиданно шарахнуло в сторону — пришлось ухватиться за край стола, пока картинка перед глазами не перестала плыть. То ли от голода — я еще не ела сегодня. Никогда не могла есть, когда голова была занята чем-то… Чем-то таким. Сегодня мой организм работает на сигаретном дыму — что тоже может быть причиной. Не знаю. Да и какая разница?

Фаер почти сразу оказался рядом, намереваясь меня подхватить.

— Не прикасайся.

Мой голос — спокойный, твердый, не терпящий никаких возражений, прозвучал настолько убедительно, что мужчина просто замер рядом со мной.

Я медленно отпустила стол, восстанавливая равновесие. Как только поняла, что все вернулось в норму — уверенным шагом двинулась в спальню, подальше от него.

Руслан нагнал меня уже в дверях, привычным жестом обхватив меня за плечи и развернул к себе. Едва я оказалась прижатой к его телу, разрушительная, опустошающая волна гнева пробежала по всему телу. Как он смеет ко мне прикасаться после всего, что натворил? И сколько этого “всего” на самом деле?

— Ты можешь хоть раз сказать правду? — в его голосе слышалось что-то большее, чем просто требование. Но я не стала анализировать. Я устала. И на это раз в моем голосе не осталось ничего кроме отвращения:

— Сказать правду? Просто уйди. Хоть раз. Просто уйди, Руслан.

Это самое честное, что я могу тебе сказать.

Его руки отпустили меня в ту же секунду. Глаза — нет. Глаза не отпускали. Но это уже не моя проблема. Я развернулась, дошла до кровати и легла. Прямо так — не раздеваясь. Он не пошел за мной, и это хорошо. Потому что мне осталось пережить последнюю фазу, неизменно следующую за пустотой и холодностью. Агонию. И переживать ее лучше в одиночестве.

Перетерпеть. Не реагировать.

Я ведь это умею лучше всего.

Стать пустой оболочкой и не смотреть, что с тобой происходит. Не слушать. Не думать. Не сопротивляться — так все быстрее закончится.

Этому научил меня Аквариум.

Но установка не сработала. Иррационально, глупо, но мне хотелось, чтобы он вошел и просто обнял меня. Чтобы удержал, не позволил рассыпаться — как тогда, в моей квартире. Он сам меня разбивает, снова и снова. Но и склеивать умеет только он. Он, не Фаер.

Когда я проснулась, он еще спал. Впервые за очень много дней я застала его в постели. Хотя, если так вспомнить — я вообще впервые застала его спящим, несмотря на то, что мы уже почти две недели делим эту постель. Ослепительное зимнее солнце уже активно пыталось пробиться сквозь неплотно закрытые шторы, воробьи скакали по подоконнику и щебетали о чем-то своем. Я тихонько подтянулась наверх и села, прижав колени к подбородку. У меня впервые появилась возможность в мельчайших подробностях рассмотреть того, на кого в бодрствующем виде смотреть было опасно. Как на дикое животное, с которым ты по какой-то ошибке оказался в одном вольере. Я медленно обводила взглядом черты его лица. Скулы, прямой, орлиный нос. Черные ресницы. Пряди волос, упавшие на лоб. Такой спокойный… Такой расслабленный…

Я горько усмехнулась.

Чудесное утро. Могло бы быть, если бы мы были кем-то другим. Кем-то нормальным. Кем-то, кто не играет в грязные игры. Тогда бы я разбудила его нежным поцелуем. Я бы прижалась к нему, чтобы ощутить спросонья родное, успокаивающее тепло. Я бы до одури вдыхала запах его тела, уткнувшись в сильное мужское плечо. И я не вылезла бы с тяжелым вздохом из теплой кровати, чтобы на цыпочках, незамеченной, собраться и упорхнуть на встречу с тем, кто должен дать мне летальное оружие против него — так безмятежно и беззащитно спящего.

На встречу я взяла только Сашу, чтобы Артем мог вести оперативное наблюдение в квартире и предупредить, если Фаер затеет погоню или что-то в этом духе. Кроме этого, нужно было держать под наблюдением и охранника Фаера — Сергея, который следил все утро за каждым моим шагом с такой безапелляционной подозрительностью, словно подозревал во всех смертных грехах разом.

Что же, он был близок к истине.

В кафе я зашла одна, оставив Александра у дверей. Зашла бодрым шагом, убеждая себя в том, что делаю все правильно. Мне необходимо получить преимущество, и как можно скорее, потому что его игра стала жестче. Через неделю свадьба, и я справедливо хочу знать о своем “женихе” всю подноготную — бездарно растеряв все козыри, я решила не возвращать их обратно, а просто заменить колоду. Только вот смена колоды опасна тем, что можно остаться не просто без козырей, а вообще без хороших карт.

Встреча прошла хорошо. Насколько это было возможно — с учетом постоянно потеющих ладошек и странному ознобу, который то и дело пробегал по спине. Сэм представил меня своему знакомому и почти сразу отчалил по делам, оставив наедине со своим еще не совершенным преступлением. Это хорошо, что он ушел. Ему вообще не следовало бы знать о моей авантюре, но кроме него мне не к кому было обратиться за помощью.

Я подробно изложила голубоглазому мужчине лет сорока свой запрос, с учетом последних полученных данных о Лизе. Пообещала отправить копию ее контракта, заключенного через Сэма, если это как-то поможет делу. И фотографии. Этого должно хватить, чтобы запустить наше маленькое расследование, а больше у меня на эту парочку все равно ничего не было. Он в ответ изложил мне условия сотрудничества и озвучил весьма нехилую сумму за свои услуги. Мужчина вообще был немногословен, много курил и задавал исключительно важные вопросы, не размениваясь по мелочам. Голубые глаза сканировали меня спокойным, почти безразличным взглядом. Это внушало надежду, что все пройдет как надо. Перед уходом он протянул мне смартфон, конверт с предоплаченными сим-картами и предупредил, что я должна менять сим-карту после каждого разговора с ним.

Оставшись одна, я еще минут пятнадцать сидела у окна, маленькими глотками допивая остывший чай. Я пыталась обдумать свой поступок, просчитать риски и последствия. И для себя, и для него. Придумать, как дальше действовать со своим продюсером. И что меня неминуемо ждет встреча с гендиром. Я нутром чувствовала это. Жаль, но я не так хороша в планировании, как он. Совсем не хороша. Но одно я понимала: добыть информацию — не значит воспользоваться ей. И это — единственная мысль, которая дарила мнимое успокоение на фоне необъяснимо сильного мандража.

Еще вчера я надеялась, что покину это кафе победительницей. Что вернусь в обитель Фаера с тихим, но ощутимым триумфом, который будет придавать мне сил на дальнейшую борьбу. Но я так чертовски ошибалась... За последние дни я как будто бы растеряла все свои полезные навыки — лгать, притворяться, плести интриги, строить козни. А главное — наслаждаться этим. Осталась пустой оболочкой прежней Рори, которой только и оставалось, что недоуменно копаться в себе.

Меня как будто вытряхнули, выбили, как пыльный пододеяльник, и вывернули швами наружу.

Всю обратную дорогу до квартиры Руслана я боролась с желанием позвонить своему синеглазому другу и все отменить. Но все же не позвонила, потому что в моем случае это было той роскошью, которую я себе позволить уже не могу. Все зашло слишком далеко.

Перешагнув порог квартиры, я наткнулась на “Драгон Фаер” в полном составе: вся четверка непринужденно расположилась на диване и креслах прямо посреди гостинной. У них тут царил какой-то оживленный разговор, на фоне играл минус незнакомой песни, гитаристы и сам Фаер перебирали струны и смеялись, явно обсуждая какую-то шутку, которую я не застала. Барабанщик сидел с несколькими мисками и давал легкий ритм… палочками для суши.

Я замерла на пороге, всерьез думая о том, что стоит просто развернуться и уйти, пока они меня не заметили. Я здесь определенно лишняя. Но тут глаза Руслана встретились с моими и улыбка моментально сошла с его лица. Разумеется, ведь его искренние улыбки могут предназначаться кому угодно, но только не мне. Для меня он бережет все самое худшее. Хотя, справедливости ради — это взаимно.

— Привет, — я спокойно поздоровалась с ребятами, которые весело замахали мне из разных углов гостинной, словно десятилетние мальчишки.

Руслан выпрямился и кивнул на свободное место на диване:

— Ты вовремя. Мы как раз начали работу над новым альбомом, и парни давно ждут ту песню.

Ту песню.

Я молча скинула с себя пальто.

Ту песню.

Я уже и забыла про нее. И сейчас не лучшее время о ней вспоминать. Для него.

— Согласуй сначала с нашими продюсерами, а потом уже работай над ней, — без эмоций произнесла я и направилась мимо них, махнув по дороге Артему, вышедшему на разведку из их с Сашей комнаты.

— Все уже согласовано. Еще отговорки будут? — резче произнес он и я заметила, как Костя и лысый парень с палочками переглянулись с явным осуждением. Третий просто отвернулся, сфокусировав все внимание на своей гитаре.

Я сделала еще пару шагов и остановилась, уже на полпути к спальне. Медленно вздохнула. Пришло время наносить настоящие удары.

— Нет, Руслан. Отговорок больше нет.

Более чем уверена, что все ребята в группе прекрасно знают его имя, но все же это было его тайной. Тайной, доверенной мне. И он не давал мне права ее разглашать. Пусть теперь думает, какая судьба уготована остальным его секретам, пока мы поем ту песню, которую он не хотел петь ни с кем, кроме меня.

За моей спиной повисла напряженная тишина — минусовка закончилась и все умолкли вместе с ней. Я медленно развернулась на каблуках и спокойно встретилась с его взглядом. В его глазах сначала промелькнуло удивление, а затем я увидела хорошо знакомую, медленно расползающуюся тьму: злость, недоверие, даже ярость. Четко очерченные под футболкой плечи заметно напряглись. Вся его поза говорила о готовности хищника к прыжку.

Но я не отвела глаз. Я смотрела в бездну его черноты с готовностью самоубийцы. С холодной, выстраданной решимостью прыгнуть в эту бездну вместе с ним.

Теперь его мрачный взгляд уже не пугал меня. Не злил. Он завораживал. В нем крылось все настоящее, что у нас может быть. Те немногие обещания, которые мы в самом деле можем исполнить. Ты же обещал мне реки крови, Руслан? Помнишь? Обещал войну? Я просто придала ускорения неизбежному. Нет сил больше вариться в ожидании конца. Поздновато для отступления. И, тем более, для раскаяния. Уголки моего рта дрогнули в искренней улыбке, когда по его немигающему взгляду я поняла: прямо сейчас он думает ровно о том же.

Кажется, в стремлении разбиться мы с ним похоже куда больше, чем я думала.

Хорошая тема для новой песни.