Падение.live

Глава 38

— Все готово, — Руслан вошел в комнату и остановился, убрав руки в карманы.

Я замерла, вцепившись в вешалку, на которой висело новое платье.

Он сделал еще несколько шагов и привалился плечом к шкафу, в котором я копалась все утро. Посмотрел на меня.

— Завтра ночью. Только мы, без посторонних.

Завтра ночью.

Мои руки опустились сами по себе, как будто это платье стало весить не меньше тонны.

Завтра ночью.

Он не договорил, но мы оба прекрасно понимали смысл: завтра ночью все закончится.

Совсем.

Осмыслить это пока не получалось. А вот прочувствовать… с лихвой. Я даже не стала задумываться о том, что он все-таки отказался от идеи привлечь родственников тех девушек, которых уже нет. Я понимала, почему он так решил, но вот размышлять о том, что сама считаю правильным, а что — нет, уже не могла.

Рваный выдох нисколько не помог облегчить ноющую боль в грудной клетке.

Руслан едва заметно кивнул, словно соглашаясь со мной и перевел взгляд на платье.

— Красивое. В нем?

Я тоже опустила глаза на серебристую тряпку из последней коллекции Галанта.

— В нем.

Он снова кивнул.

За несколько последних дней мы все как будто разучились разговаривать. Так, отрывистые фразы, кивки. Не более. Даже Лиза ходила как никогда притихшая. Встречаться приходилось тайком, между бесконечного потока интервью о нашем разводе. Если бы не Сергей и его маленькая армия, нас бы давно разорвали на сувениры. Меня ловили представители желтой прессы, а его на каждом углу караулили счастливые фанатки, вновь получившие призрачный шанс на счастье.

Хотя, почему призрачный? Может, он кого-нибудь из них и осчастливит.

Я поморщилась. Отвернулась и затолкала несчастное платье обратно в шкаф.

Мы ни разу не говорили с ним о том, что будет дальше. После. У меня на то есть свои причины. Какие у него — не знаю. Возможно, он об этом даже не думает. Возможно, в его “после” для меня изначально не было места.

Эти мысли сводят меня с ума. Бесят. Хочется что-нибудь разбить. Разломать. Раздавить. Схватилась за виски, как будто это могло хоть как-то сдержать громкую какофонию в моей голове.

— Когда ты слезла с таблеток?

Я убрала руки от лица и покосилась на него, оценивая степень угрозы.

Неужели так заметно?

— Три дня назад. Не переживай, я справлюсь.

Серые глаза смотрели без издевки. Скорее, с какой-то грустью.

— Об этом я не переживаю.

Я отвернулась обратно к своему гардеробу и принялась перебирать вешалки.

— Всем уже сказал? Насчет завтра?

— Лиза всем скажет. Я приехал сказать тебе.

— Мог написать.

Он неторопливо оттолкнулся от шкафа, сделал шаг и положил руку мне на поясницу.

— Посмотри на меня.

Не хочу. Я устала запоминать каждый взгляд с пометкой “а вдруг именно этот — последний?”. Каждое чертово слово. Каждое прикосновение.

— Мира.

— Что “Мира”? — я резко подняла на него глаза. — Чего ты хочешь?

Буквально на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то, чего я раньше не видела. Страх. Удивление. Понимание. Кажется, до него начинает доходить.

— Я хочу провести этот день с тобой. Вот чего я хочу. Поэтому я приехал, а не написал.

— Нет более важных дел?

Черт, даже по моим меркам вышло жалко.

Он чуть наклонил голову и, вместо злости, едва заметно улыбнулся, внимательно глядя на меня из-под своих слишком соблазнительных черных ресниц:

— Нет. Более важных нет.

Запрещенный прием. Вся моя чертова бравада сдулась под этим пристальным взглядом. Так и не научилась его выдерживать.

И он это знает, разумеется.

Плечи поникли. Нет, я не готова потратить последний день на войну. И, наверное, одна я окончательно поеду крышей. Черт. Даже не знаю, сколько прошло времени, пока я смотрела на него.

— Закажешь поесть? — тяжело вздохнув, я сдалась.

Руслан улыбнулся и притянул меня к себе, крепко обхватив уже двумя руками.

— Что-нибудь острое с курицей? — поинтересовался он, зарывшись носом в мои волосы.

Из меня тоже вырвался истерический смешок.

— Дурак ты.

— Ты пьяна.

Я смотрела Лизе прямо в глаза, заведя за широкую колонну.

Музыка грохотала, отражаясь от всех стен сразу, вступая с сердцем в какой-то дикий резонанс. Но, вопреки моим самым большим опасениям, я сегодня была спокойна, как танк. Возможно, это тоже отклонение от нормы, но, по крайней мере, очень уместное.

А вот она — нет. Зеленые глаза мерцали таким оленьим страхом, что я физически ощущала, как она сходит с ума. И чертовы зрачки широкие, как два блюдца.

— Нет! — огрызнулась девчонка, — Два бокала вина, Мира! Это не “пьяна”, тебе ли не знать!

Я закатила глаза. Огляделась по сторонам, поправила упавшую лямку платья и только потом толкнула ее спиной к стене.

— Сейчас точно не самое лучшее время меряться талантами! — я окинула ее взглядом, лихорадочно соображая, что с ней делать.

Читать нотацию о вреде алкоголизма уже точно поздно. И точно не мне.

— Слушай внимательно. Ты сейчас пойдешь к барной стойке, сядешь, и закажешь себе воду с лимоном, поняла? И встанешь оттуда только тогда, когда тебе скажу я или Руслан. Окей?

В зеленых глаза не было ни капли согласия.

— Лиза — вздохнула, потянувшись к ее уху. — Я знаю, что страшно. Всем страшно. Но уже утром ты будешь свободным человеком. Думай только об этом. Все закончится, Лиз.

Вместо того, чтобы ответить, она вдруг уткнулась лицом мне в плечо и задрожала всем телом. Маленькая. Хрупкая. И сегодня очень слабая.

Секунду я простояла просто как истукан, понятия не имея, что в таких ситуациях нужно делать. Но потом вспомнила, что делал Руслан, когда точно также рассыпалась я: держал. И я обхватила ее так крепко, как только могла.

— Все будет хорошо, слышишь? — прошептала я, гладя ее по спине. — За Сашу. За Алису. За других девочек. За Руслана и за тебя. Мы должны закончить. И мы закончим.

Она перестала дрожать, медленно отстранилась. Посмотрела на меня совсем стеклянными глазами.

— Я знаю. Но я не верю, что это все искупит. Для них уже ничего не изменится. Мы делаем это для себя. Не для тех, кого уже нет и не для тех, кто будет потом. И это худшее, что мы могли выбрать, — она рваным движением вытерла слезы из-под глаз. — Не переживай за меня, я все сделаю как надо.

Девушка обогнула меня и твердым шагом направилась к барной стойке. Я долго смотрела ей вслед, переваривая эти слова. Затем взглянула на часы, поправила волосы, одела на лицо дежурную улыбку и пошла в сторону нашей специально оборудованной VIP-зоны — играть свой последний спектакль.

Випка получилась впечатляющей. Мы использовали тот же стиль, в котором был выполнен интерьер особняка генерального директора “Клиар вижн”: темно-фиолетовые стены, ретро-канделябры, а также тяжелые портьеры и ковры — для дополнительной шумоизоляции. Столики, расставленные по периметру, ломились от изысканных закусок и целой коллекции редкого премиального алкоголя. Потолок обтянули шелковыми тканями, как восточный шатер. И этим тряпкам в дизайн-проекте была отведена своя роль: они маскировали основную конструкцию из ударопрочного поликарбонатного стекла, закрепленную под потолком здания. Именно она сегодня и станет нашим маленьким филиалом Аквариума.

Едва стоило переступить порог этого небольшого, но тщательно охраняемого зала, как тут же до ушей долетел его голос:

— Мирочка, рыбка моя, иди к нам!

Богданов.

В безупречно белом костюме.

Разумеется, кто бы сомневался, что он выберет что-то более скромное.

С бокалом баснословно дорогого виски и сигарой. Сидит на центральном диване вместе со Смолиным. Расслабленный. Довольный. Торжествующий. Утопающий в роскоши и лести — все, как он любит.

Смолин, на самом деле, ничуть не уступает ему в плане харизмы. Чуть моложе, но тоже с проседью. Тоже в идеально подогнанном по фигуре костюме, только черном. Тоже с хитрой, пренебрежительной ухмылкой. Не знаю, каким богам он молится, чтобы иметь такое самообладание и не сорваться. Но они явно ему благоволят.

Длинноногие девицы в ярких платьях, нанятые мною по рекомендации Леты, облепили их диван как трудолюбивые пчелки — улей. Надо отдать ей должное: девушки действительно шикарные. Знают, что делают. На соседнем диване развалился уже изрядно подвыпивший Шибаев, в окружении сразу двух красавиц, которые следят за тем, чтобы он ни в коем случае не протрезвел. Судя по мутному взгляду, они прекрасно справляются.

Краем глаза я быстро пересчитала выставленную по периметру зала охрану. Нашу, конечно. Охрана Богданова пока тоже здесь, но это до поры, до времени. Выдохнула, откинула за спину волосы, улыбнулась и двинулась к диванам, слегка покачивая бедрами.

Пусть смотрит.

Платье Галанта идеально подчеркивает каждый изгиб той фигуры, что всегда ему так сильно нравилась. Не меньше часа мне нужно развлекать дорогого гостя, пока специально обученные люди Сергея обносят его особняк, вот я и решила развлекать собой.

— Господа, приятно проводите время? — я остановилась ровно перед ними, на расстоянии вытянутой руки.

Губы Богданова дрогнули в чем-то отдаленно похожим на надменную улыбку. Он медленно провел по мне глазами, снизу вверх.

— Теперь — да. Ну, что, не выдержали нервишки у парнишки? — усмехнулся он и пихнул локтем Смолина.

Тот обманчиво добродушно рассмеялся в ответ:

— Имел я удовольствие перекинуться с твоей девочкой парой слов. Надеялся с ней поработать, да видно не судьба, — подмигнул он, отпивая из своего стакана. — Ты меня разорила, милочка.

Что правда, то правда.

— Мирка у меня молодец. Кого хочешь до белого каления доведет, — гордо бросил Богданов, продолжая разглядывать меня. — Иди ко мне, милая, чего так далеко встала? Моя звезда.

Меня все-таки передернуло. А он ухмыльнулся и, не сводя с меня глаз, похлопал себя по колену, приглашая присесть. Это была жестокая игра, длиною во много лет: мы оба знали, что я не хочу. До тошноты не хочу. И оба знали, что сяду, потому что никакого выбора нет.

Я прислушалась к себе: ничего. Ни единого укола дремлющей совести. Может быть, я стала таким же животным, как и он? Может быть, я всегда такой была? Но глядя в его глаза, я по-прежнему не чувствовала к этому человеку ничего, кроме лютой ненависти и презрения. А в его глазах по-прежнему не было ничего, кроме желания ломать и подчинять.

Сделав ровно два шага, я развернулась и опустилась задницей на его ногу, сжимая зубы изо всех сил. Осталось потерпеть совсем немного.

Буквально на мгновение мы встретились взглядом с Константином, и я увидела, что даже его выдержка не бесконечна.

— Как тебе клуб, Сережа? — поинтересовался мужчина, сделав еще один большой глоток виски.

— Отменный клуб. Девчонки отличные. Скромницы, — гаденько усмехнулся Богданов, обжигая дыханием мою голую спину.

Сандал вперемешку с крепким табачным листом. Тошнотворная смесь.

— Ну и славно. Впереди еще много сюрпризов. Сегодня все для тебя, дорогой. — Смолин пристально посмотрел на меня и улыбнулся.

Сидя на коленях у того, кто испаршивил мне всю жизнь, благодаря этой немой поддержке стало чуть легче дышать. Пока что. Теперь осталось только дождаться сигнала от Лизы и приступать к основной части нашей вечеринки. Только бы у ребят все прошло по плану. И не сорваться бы самой.

Однако, ожидание сигнала сильно затянулось.

Я просидела так целую гребаную вечность, начиная, все-таки потихоньку нервничать. Спина затекла, ноги онемели — но это только полбеды. В голове шли ожесточенные баталии: я отбивалась от дурных мыслей, как могла, но они все равно просачивались в каждую нервную клетку. Разумеется, дело могло осложниться как угодно. Особняк хорошо охраняется, но ведь и у Сергея штат настоящих профессионалов… К середине второго часа ожидания я нервно покачивала каблуком в воздухе, пока Смолин развлекал нашего гостя интересными историями.

Наконец, на исходе второго часа, на горизонте показалась моя рыжая ассистентка — в красивом изумрудном платье и с бокалом шампанского наперевес. Рассыпаясь в извинениях, Лиза попросила меня отойти с ней на минутку из-за “срочного дела”.

Получив одобрительный шлепок по заднице, я, наконец, поднялась и двинулась следом за ней, пробираясь через плотную толпу танцующих людей в основном зале.

— Что так долго? — не выдержав, зашипела я, добравшись до безопасного места. — Получилось или нет?

— Получилось, — раздраженно ответила она, озираясь по сторонам. — Но были проблемы. Сергей уверяет, что обошлось, но кто-то ранен. Я сама слышала, как они с Русланом говорили об этом. Было двое охранников снаружи и еще двое — внутри.

Она подняла на меня глаза и по ее взгляду я все поняла.

Было.

Ясно.

В горле встал ком.

— Что говорит Руслан? — севшим голосом спросила я, пытаясь не думать ни о чем постороннем… пока все не закончится.

— Оставшимся ребятам нужно полчаса сюда доехать. Как доедут — начинаем.

Мы обе несколько секунд просто молча смотрели друг на друга.

Полчаса. Потом…

Я коротко кивнула, сама себе.

— Где фотографии?

Она кивнула на бар.

— Там. Я подойду сразу с ними.

— Хорошо.

— Мира?

— Что?

— Что потом?

Я прикусила губу.

— Потом ты начнешь нормальную жизнь. Свою, — хрипло ответила я.

Она прищурилась.

— А ты?

Я попробовала улыбнуться, но ни черта не вышло.

— И я. По местам.

Резко развернувшись, я пошла обратно на свой пост, не оборачиваясь. Сейчас мне как никогда хотелось, чтобы рядом был Руслан. Он уже в здании, но этого мало. Мне нужна была его рука. Его плечо. Его глаза. Что-то, за что можно уцепиться, как за спасательный круг. Потому что я тону, кажется. Стремительно.

Я вернулась в VIP-зал с той же улыбкой на лице, с какой и уходила. Хотя, на этот раз, внутри царил полнейший хаос. От первоначального спокойствия почти ничего не осталось. Нужно спешить, пока я совсем не расклеилась.

Константин сидел совершенно спокойно, откинувшись на спинку дивана и смотрел на меня, явно ожидая новостей.

— Лиза проболталась, что через полчаса нас ждут сюрпризы, Константин Андреевич.

Он ухмыльнулся.

— От вашей ассистентки ничего не скрыть. Глазастая.

— Да уж. Глазастая. И волосы шикарные. Рыжие. Люблю рыжих. Тебе тоже красный шел куда больше, чем это, — Богданов пренебрежительно кивнул на мою голову и залпом допил очередной стакан. — А позови-ка ее к нам, Мира. Хочу посмотреть, как она будет выглядеть с другой прической, — его глаза лучились каким-то нездоровым, злым блеском.

По спине пробежал холод. Волна, затем еще одна. Ярость — жгучая, неуправляемая, кипятком побежала по венам. Я сделала шаг к нему, все еще стараясь выглядеть покорной. Изо всех, мать его, сил стараясь. Лизку тебе привести? Да? Неужели тебе мало всех этих девиц? Но нет, ему нужна другая. Та, что точно не хочет. Да я скорее глаза тебе выцарапаю, больной ты мудак.

По лицу Смолина пробежала тень, он крепче обхватил свой бокал, явно подходя к той черте, после которой этот бокал окажется где-то в области шеи Богданова. Примерно на две трети. Но нам нужно еще немного времени, пока не придут остальные. Нельзя спугнуть раньше времени.

Я сделала резкий шаг и опустилась на колени перед Сергеем, подняв на него глаза. Снизу вверх. Как он любит. Положила руки на его колени, слегка поглаживая.

— Обидно, Сережа, — я склонила голову на бок. — Это ведь я, а не рыжая, избавила тебя от мальчишки, разве нет?

Он заинтересованно усмехнулся и подался вперед, не глядя передав пустой стакан одной из девушек.

— Продолжай.

— Ты, кстати, его сильно недооценил, — поглаживая белоснежные брюки, произнесла я. — Мальчишка оказался не так прост.

Он поморщился, явно ожидая других слов.

— Не думал, что ты поведешься на смазливую рожу. Ничего особенного.

— А что ты думал? Что я буду с ним трахаться и думать о тебе?

Мужчина замер, прищурившись.

— Ты сейчас на правильном месте. Но говоришь совсем неправильные вещи, Мира. Лучше заткни свой милый ротик, девочка, пока это не сделал я.

Этот его полный презрения оскал что-то перемкнул в моей голове. Безвозвратно. Я больше не могла сдержать улыбку. Теперь, впервые за вечер, настоящую. Немного безумную. Или много — плевать.

— Именно этот мальчишка, Сергей Константинович, научил меня тому, чему до сих пор не научился ты: нельзя недооценивать своих врагов. Особенно тебе. Ты нажил их о-о-очень много.

Он сбросил с себя мои ладони и замахнулся, чтобы хорошо отработанным движением как следует заехать мне по лицу.

Но в этот момент сильные руки вдруг подхватили меня со спины и поставили на ноги, так что его рука просвистела в воздухе мимо. Глаза Богданова взметнулись ко мне, а затем к тому, кто стоял за мной. Презрение, гнев, раздражение сменяли друг друга, как вышедшая из-под контроля карусель. В этом взгляде было много чего, но пока ни капли понимания, что он смотрит на своего главного палача.

Таращась на Руслана, он также не заметил, как впервые за весь вечер медленно выдохнул Смолин. Как он ослабил галстук, убрал с лица улыбку и откинулся на спинку дивана, с пугающим спокойствием наблюдая за происходящим.

Руслан, не сводя ледяного взгляда с Богданова, обогнул меня и встал рядом.

— Все нормально?

Дурацкая, иррациональная, совершенно неуместная улыбка упрямо лезла на лицо. Кажется, я еще никогда не была так рада его видеть. И понять не могла, почему именно сейчас. Чтобы не выглядеть совсем сумасшедшей, я только кивнула.

В випку следом зашли остальные ребята из группы, а замкнула процессию Лиза.

Мой босс коротко обвел всех взглядом, усмехнулся, закинул ногу на ногу и тоже откинулся на спинку дивана, глядя на парней, как на грязь.

— Думал, что тебе хватит ума не появляться здесь, сынок. Пришел проведать бывшую женушку? — Богданов криво усмехнулся. — У меня на нее большие планы, так что — извини, приятель. Мужиков у Мирки может быть сколько угодно, а папочка один, да, рыбка моя? — он снова похлопал себя по колену, с вызовом глядя мне в глаза.

Руслан наощупь нашел мою руку и с силой сжал ее.

Сергей расхохотался.

— Что я вижу? Ты серьезно решил поиграть в рыцаря? Спасти прекрасную деву? Костя, он у тебя что, умственно отсталый, что ли? Очнись, парень. Это шлюха. Всегда была ею. И всегда будет. Причем моя. Личная. Еще вопросы есть?

Теперь уже я сжала его руку в ответ, почувствовав, как мужчина напрягся. Что-то жутко темное, действительно страшное, осязаемыми волнами исходило от него. Он как будто готовился к прыжку, специально отключая все, что делало его… Русланом. Повисла тишина. Если, конечно, не считать громкую музыку, доносящуюся из основного зала. Казалось бы, гнетущая, но нет. Совсем нет. Несмотря на весь ужас этой сцены, я впервые ощутила облегчение. Такое пьянящее, что даже дышать стало легче. Я знала, что со мной рядом тот, кто больше не даст этому ублюдку дотронуться до меня. И кто отомстит за каждый раз, когда никого рядом не было.

Смолин поднялся с дивана и громко скомандовал:

— Спасибо, девочки. На сегодня все. Все на выход.

Пока девицы дружным строем покидали зал, он подошел к нам и встал рядом с Русланом.

— Сначала раздеть. Нельзя запачкать костюм, — ровным, совсем не своим голосом произнес он.

Сергей, наконец, что-то заподозривший, резко встал.

— Какого хера, Костя?

Он все еще пытался выглядеть хозяином положения, но голос заметно сорвался. Взгляд забегал между нами, пытаясь понять — это шутка, или нет.

Не шутка. Шутки кончились.

— Вы долбанулись? У меня здесь охраны больше, чем у вас извилин в голове!

Руслан качнул головой.

— Уже нет.

Я оглянулась по сторонам вместе с Богдановым. Еще пять минут назад они стояли у входа, а теперь… там стояли совсем другие ребята. Это было очень чисто сработано. И очень тихо. А я боялась, что именно здесь нас будут ждать основные проблемы.

— Два шага назад! — скомандовала Лиза.

Мы все послушно отступили, а наш гость не успел ничего понять, когда сверху на тросах опустился стеклянный двухметровый квадрат размером с небольшую комнату, мягко приземлившись на ковер. Заключив и его, и диван, на котором он минуту назад сидел, в ловушку. В глазах Сергея отразился сначала шок, потом недоверие. Он сделал несколько шагов и яростно застучал по стеклу кулаком.

— Это пятнадцатимиллиметровый монолитный поликарбонат, — все тем же отстраненно-ровным тоном произнес Смолин. — Он в двести пятьдесят раз прочнее обычного стекла. Ты его не разобьешь.

Богданов медленно опустил кулак и перевел глаза на меня.

Вот он — тот взгляд. Я сделала шаг вперед, как завороженная. Взгляд, который я ждала. Который представляла в своей голове, пока он таскал меня по полу за волосы. Когда бил по лицу. Когда он был так непоколебимо уверен, что ему никогда ничего за это не будет.

Будет.

В почти черных от ужаса глазах медленно разгоралось понимание — всего, что произошло. Не только сейчас. Он складывал большой, объемный пазл. А мы все молча за этим наблюдали. И чем больше деталей обнаруживалось, тем более безумным становился его взгляд.

Я кивнула. Себе, или ему — не знаю:

— Помнишь Аквариум, Сергей? Ты так его любил. Сегодня мы решили подарить тебе его маленькую копию.

Лиза, собранная и сосредоточенная, подошла со стопкой фотографий и принялась наклеивать их на стекло по всему периметру. Медленно, методично, одну за одной. Каждой девушки, что когда-то стала жертвой его детища. Моя там тоже была.

Богданов проводил ее взглядом, покачал головой и вдруг расхохотался. Из-за того, что толстое стекло хорошо поглощало шум, этот звук прозвучал так, будто он действительно смеялся из-под воды.

— Серьезно? Вы решили меня разжалобить фотками шлюх и наркоманок? Я что, по вашему, сейчас расплакаться должен? Вы клоуны, вот вы кто.

Лиза, продолжая клеить, ровным голосом возразила:

— Это не для тебя. Это для них. Пусть смотрят, если есть хоть мизерный шанс, что это так работает.

Улыбка сошла с его лица. Шмыгнув носом, он ломанулся к единственной двери, но эта дверь предусмотрительно открывается только снаружи.

Все пятеро мужчин переглянулись, Смолин кивнул и они направились к ней же. Рома распахнул, а Смолин одним сильным ударом втолкнул Богданова обратно внутрь, после чего вошел сам, попутно снимая пиджак. За ним последовали и все остальные. Я тоже сделала шаг, но Руслан, вошедший последним, лишь покачал головой и мягко отстранил меня:

— Ты будешь здесь.

Наши глаза встретились. Его взгляд был таким диким, таким на грани, что я прекрасно понимала — не время для споров. И все же ему достало выдержки стоять и просто смотреть на меня — не кричать, ни требовать, не зайти туда первым, забыв обо всем. А я уверена, что он очень этого хотел. Кивнув в ответ, я закрыла за ним дверь и встала рядом с Лизой, только что прикрепившей последнее фото. И только в этот момент поняла, что я буду смотреть на него, а не на человека в белом. Что я гораздо сильнее хочу увидеть то, как он получит свою заслуженную месть, а не то, как Богданов получит свое заслуженное правосудие.

— Правосудие, — прошептала я, пробуя это странное слово на вкус.

Оно ли это? Вряд ли. В этом помещении нет правых. Скорее, здесь только монстры. Монстры рождаются из боли, а он наплодил вокруг себя столько боли, что это было лишь вопросом времени.

— Раздевайся. Быстро, — жестко скомандовал Рома.

— Или разденем мы, — добавил Костя.

— Хватит разыгрывать этот идиотский спектакль! Говорите сразу, чего вам надо! Бабла? Сколько бабла вы хотите?

— С тобой уже никто не играет, — произнес Смолин. — Заткнись и раздевайся. Или я сломаю тебе пару ребер прямо так.

Лицо у моего босса вытянулось. Резко постарело. Он бросил отчаянный взгляд на своего подручного — Шибаева. Но того как раз в эту минуту, в полном беспамятстве, двое охранников отбуксировали в соседнюю комнату, чтобы он ничего не видел, если придет в себя. Но он не придет, потому что в соседней комнате ему добавят немного транквилизаторов в кровь. Нам нужно, чтобы он исполнил свою роль идеально. А именно — ничего не успел понять. Завтра он придет в себя и будет клясться, что видел, как Богданова похитили прямо из тачки у него на глазах. Отчасти так оно и будет.

Леша перекинул через стекло одну за одной шмотки Сергея, которые подобрала Лиза и, бросив на меня печальный взгляд, пошла снаряжать нашего двойника. Если не считать охрану, за стеклом осталась только я. Покрепче обхватила себя руками, но глаз не отвела.

Богданов стоял по центру в одних трусах, волком глядя на пятерых мужчин, обступивших его. Теперь в нем было крайне сложно узнать того высокомерного, лоснящегося мужчину, каким он всегда был на публике. Главного продюсера. Бизнесмена. Того, кто одним взглядом заставлял все внутренности скручиваться в болезненный узел. Того, от чьей воли зависело, сломают тебя совсем, или только наполовину.

Руслан сделал медленный шаг к нему, нисколько не реагируя на ругательства, которые щедрым потоком полились изо рта Богданова. Теперь он смотрел на него, как на вещь. Сломанную вещь. А затем одним быстрым движением он схватил того за волосы и швырнул в мою сторону. Понятия не имею, откуда в нем столько силы. Богданов далеко не тщедушной комплекции. Но сейчас он кубарем прикатился прямо к стеклянной стене, неуклюже тюкнувшись в нее лбом. Всего в нескольких сантиметрах от меня.

Пока Сергей, держась за голову, собирался подняться на ноги, сзади уже подошел Руслан и снова одним толчком повалил его на пол.

— На колени, — каким-то не своим голосом скомандовал он.

У меня в горле застрял ком. Сердце стучало глухо, сбивчиво. А серые глаза смотрели в упор — на меня, а не на мужчину на полу.

— Помнишь, что я тебе обещал? — сухо спросил он.

Я помнила.

Каждую. Чертову. Кость.

Медленно кивнула.

Потому что помнила и свое обещание тоже: быть жестокой и идти до конца.

Эти слова отозвались острой, колючей болью где-то в области сердца. Я обещала до конца. Но не обещала после. Поэтому я знала, что сейчас, скорее всего, смотрю на него в последний раз. А он — нет.

Но я не собиралась отбирать этот момент ни у одного из нас. Может, он и последний, но он будет.

Мой личный Сатана глубоко вдохнул и выдохнул. Опустил глаза на Богданова. Кажется, время остановилось. Весь мир остановился.

Громкий, безумный крик заставил меня вздрогнуть, но я не оторвала глаз от Руслана. За ним тут же раздался еще один. Потом еще. Каждый из них застревал во мне, стоящей между стеклянной стеной и выходом в зал, где вечеринка была в самом разгаре. Каждый откладывался в памяти, и я знала, что навсегда. И все равно, эти полные боли и ужаса вопли, приглушенный хруст костей, весь сюрреализм происходящего не заставляли мое сердце сходить с ума так сильно, как осознание конца. Того, что сейчас, здесь, я действительно прощаюсь. По-настоящему. Что эта ночь все же наступила.

Краем глаза я заметила движение у входа. Двое охранников выводили мужчину в белом костюме. Рядом, едва переставляя ноги, брел Шибаев, безвольно висящий на плече третьего.

— Готово, — запыхавшаяся Лиза подошла ко мне парой минут спустя. — Машина ушла.

Я кивнула, не отрывая глаз от стеклянной клетки. Лиза проследила за моим взглядом, и тут же отшатнулась, глотая воздух, как рыба. Ее взгляд метался между корчащимся на полу Богдановым и Русланом, только что хладнокровно вывернувшим ему в плече руку, чтобы сломать следующий палец.

— Уведите ее, живо, — рявкнула я на одного из ребят. — И не впускайте больше.

С нее хватит на сегодня. Думаю, что с нее хватит вообще.

Смолин, услышав наш разговор, подошел к Руслану и осторожно положил ладонь ему на плечо:

— У нас не так много времени. Машина уехала. Мы все хотели кое-что сказать нашему гостю.

— Меня будут искать! — прорычал Богданов, срывающимся на хрип голосом. — Не знаю, на что вы надеетесь, но ты сильно пожалеешь об этом, идиот.

Он закашлялся, продолжая скулить от боли, а Смолин наклонил голову и присел на корточки перед ним.

— Ты только что покинул этот клуб, пройдя под всеми камерами. Сейчас сядешь в машину вместе со своим подельником. А где-то на пустынной трассе случится похищение. Твой Шибаев, скорее всего, сам вызовет полицию. Он мертвецки пьян и не поймет, что с ним в машине все это время был кто-то другой.

Богданов перестал кашлять и поднял на него взгляд. Больной. Затравленный.

— Ты сильно пожалеешь. Я убью всех, кого ты любишь. И всех этих придурков, заодно, — он кивнул на ребят. — Разорю тебя. Понял? Ты понял меня?

Улыбка сошла с лица Смолина.

— Ты уже убил. Мою дочь. Его сестру, — он кивнул на Руслана. — Так что, никого ты больше не убьешь. Сегодня тебя похитят и больше никогда не найдут. Вот и весь расклад, Сережа.

— Сколько у нас времени? — Руслан сел на корточки рядом с ним.

— Примерно полчаса, — ответил Смолин.

— Слышал? Тебе осталось жить полчаса, — медленно протянул Чернов. — По несколько секунд за каждую девушку на этих фотографиях. Ты их не помнишь. Но эти секунды — запомнишь. Каждую. Обещаю.

— Мира! — Богданов нашел в себе силы для резкого рывка в мою сторону. — Скажи им! Я сделаю все, что ты хочешь, — его лицо блестело от испарины.

Он понял. Наконец-то он все понял.

Я прижалась лбом к стеклу, запоминая его лицо. Искаженное страхом. Глаза, умоляющие о помощи. Слезы, сопли, слюни, кровь. Все вперемешку. Омерзительная картинка. А ведь он получал от этого удовольствие — пока не стал тем, на кого смотрят.

— Я хочу, чтобы ты сдох, — четко, громко проговаривая каждое слово, произнесла я.

Это мое последнее благословение для всех, кто стоит за его спиной. И мой окончательный приговор. Всем. Медленно перевела взгляд на Руслана. Знала, что он смотрит на меня. Мы здесь. Стоим по разную сторону стекла, но думаем об одном и том же. Мы дошли. Мы смогли. Мы чудовища, но мы делаем то, что только чудовища и могут сделать.

— Спасибо, — одними губами произнесла я.

Прощай.