Падение.live

Глава 29

Сладко потянувшись, я почувствовала, как рука за что-то зацепилась. Приоткрыв один глаз, обнаружила длинную тонкую трубку, которая торчала прямо из моей кисти и уходила куда-то за горизонт событий.

Глухо застонала. Отвратительное утро.

— Как самочувствие?

Голос Руслана. Разумеется. Просто праздник какой-то.

Пришлось поднапрячься и разлепить уже оба глаза.

Он стоял в дверях нашей спальни и рассматривал меня как восставшую из гробницы мумию. Неожиданно восставшую.

— Нормально. Это можно вытащить? — я приподняла кисть на тот случай, если он не в курсе, про что я.

Мужчина оттолкнулся от дверного косяка и вошел внутрь, подошел ко мне и осмотрел медицинскую стойку с двумя грустно висящими на ней пакетами для моей капельницы. Я проследила за его взглядом и с тоской констатировала, что они лишь наполовину пустые.

— Тут еще на час-полтора. Мы думали, ты проспишь дольше.

Мы.

— Предпочитаю начинать утро с кофе, а не с неизвестной хрени, которую в меня вливают по трубочкам. Что это, кстати?

Он усмехнулся.

— Неизвестную хрень вчера в себя вливала ты, а эта штука ее выводит.

— Я вливала в себя джин.

За джин стало обидно. Никакая он не хрень.

— Тебе нельзя было пить алкоголь, Мира, и ты это прекрасно знала.

Я пожала плечами и поморщилась, потому что чертова трубка опять потянула кожу.

— Это был всего лишь эксперимент, от пары стаканов джина никто не умирал.

Он стрельнул на меня тяжелым взглядом и сел на корточки передо мной.

— Не два, а четыре. И хватит прикидываться дурочкой. Не знаю, зачем ты это сделала, но мешать твои таблетки с алкоголем нельзя. От этого действительно можно умереть. И об этом ты тоже знала.

Знала.

— Если умру и тебе станет скучно — закидай мой труп лилиями. Уверена, что эта вонь способна возвращать с того света.

Он закатил глаза к потолку и поднялся, намереваясь уйти.

— Стой, — нехотя позвала я и он послушно замер, бросив взгляд через плечо, — Кажется, я вчера пообещала релиз той песни в прямом эфире.

Снова поморщилась, потому что это резко нахлынувшее воспоминание отдавалось острой тошнотой внутри.

— Ты уже говорила.

Да? Любопытно.

— И… что ты ответил? — робко поинтересовалась я, не найдя в своей голове нужного кусочка пазла.

Уголки его рта дрогнули в улыбке. Он развернул на меня полкорпуса.

— У тебя сегодня официальный выходной. Закончишь с этим, — он кивнул на железную бандуру с жидкостями, — и пойдем записывать. Я уже начал подготовку в нашей домашней студии, ребята подтянутся где-то через час. Уверен, ты не захочешь щеголять перед ними с этой штуковиной, так что лежи смирно. Света все уберет, когда они закончатся.

С этими словами он подмигнул и убрался из комнаты, оставив меня в столь жалком положении.

Шумно выдохнув, я схватила свободной рукой пульт от телевизора и принялась перещелкивать каналы. На одном крутили повтор моего шоу, на другом как раз показывали конец вчерашнего интервью. Я пригляделась. Ну и видок. Глаза горят как два фонаря. Электрических. Снова переключила и наткнулась на шоу Алины Фокс. Выпуск был посвящен вышедшим в тираж звездам — всем тем, кто не смог удержаться в отечественном филиале Олимпа. Себя она в этот список почему-то не включила, хотя ее дурацкое шоу показывают, блять, во вторник после обеда, когда перед телевизорм остаются только спящие бабки и коты, а вот меня включить она не забыла. И поставила аж на четвертое место. Из двадцати! Я громко фыркнула и пригляделась к мелькающим на экране фоткам. Материалы пятилетней давности демонстрировали меня в состоянии сильной депрессии, с которой я боролась не самыми традиционными методами. И эта дрянь с удовольствием смаковала каждую из них.

“Только взгляните на то, что вытворяла Рори! Неужели все эти выходки ее менеджеры смогли замять без участия влиятельного покровителя? Что думаете? Напишите в комментариях! Кстати, многие подписчики пишут, что совсем не верят в ее брак с солистом Драгон Фаер. Что такой парень, как он, мог найти в этой скандальной женщине, да еще и с таким мутным прошлым? Очень жду ваши мысли на этот счет!”

Я молча выключила телик.

Эх, Алина…

Мысли в голове закрутились быстрее, но пока меня от них только подташнивало. Мне нужна кристально чистая голова и еще немного времени, чтобы все обдумать. И сначала придется поговорить с Русланом. Я глубоко вздохнула и перевела взгляд за окно. Такая прекрасная погода в такой паршивый день. Еще один.

Вскоре острый нос доктора Светы возник в дверном проеме и оторвал меня от созерцания снежинок за окном. Она протиснулась в комнату, словно боялась лишний раз скрипнуть дверью.

— Как самочувствие? — осторожно поинтересовалась она, окинув меня внимательным взглядом.

— Прекрасно, — спокойно ответила я.

Если и соврала, то совсем чуть-чуть.

Женщина сделала несколько осторожных шагов и изучила остатки подвешенных пакетов с лекарствами.

— Думаю, пришло время вас освободить. Голова не кружится? Тошнота?

— Нет, — все также спокойно ответила я, не сводя с нее глаз.

Когда уже начнутся нравоучения?

Блондинка что-то покрутила на своих приборах и бросила на меня чуть хмурый взгляд.

— Это — не панацея, — она кивнула на капельницу. — Не получится откачивать вас таким образом каждое утро. Организм не выдержит.

— А я уж наивно подумала, что обойдемся без лекций.

Она замерла, опустила руки и уставилась на меня.

— Мне платят и за них в том числе. Вы не до конца осознаете свое положение…

Я невольно расхохоталась, не дослушав ее до конца.

— Свое положение я осознаю прекрасно. И риски. Давайте мы сделаем вид, что вы меня поругали, а я приняла к сведению и закончим на этом. Я не планирую вас тревожить каждое утро. До конца курса еще две недели, у меня на эти две недели большие планы, так что я пока не собираюсь умирать. Спасибо за заботу.

Она поджала губы.

— С вашим образом жизни очень смело делать такие заявления!

— Попросите у Руслана надбавку за нагрузку, — прищурилась я.

— Дело не в деньгах, Мира. Мне жаловаться не на что. Вы — мой пациент и я сделаю все возможное, чтобы поставить вас на ноги, но я не волшебница и без вашей помощи ничего не выйдет. А вы не помогаете, совсем.

Злая улыбка пробилась сквозь ворох смертельной скуки и раздражения от ее пустой предсказуемой болтовни.

Я приподнялась на локтях и, глядя в ее глаза, выдернула иглу из катетера в моем запястье.

— А вот за помощью вы точно не по адресу. Добро пожаловать в несправедливый мир, доктор Света. Надеюсь, вы сделаете выводы и больше не будете утомлять нас обеих разговорами о хорошем поведении. Вас наняла не я — так что и на уши приседайте не мне, а ему.

— Чудесно, давайте добавим пару царапин к пышному букету ваших неприятностей! — с нескрываемым раздражением произнесла женщина, глядя на выдранную иголку.

Я усмехнулась.

— Парой царапин дело не обойдется, на этот счет не переживайте.

Как только оскорбленная в лучших чувствах доктор Франкенштейн покинула мою спальню, я немного размялась, пройдясь по комнате. Приняла контрастный душ, нанесла легкий макияж, вернув лицу здоровый румянец. Пусть и искусственный. Натянула удобные джинсы и свободную блузку с длинным рукавом, после чего уже спокойно направилась в нашу домашнюю студию.

— Вчера было отличное шоу, поздравляю с “Бродягой”! — с порога улыбнулась я.

Ребята заулыбались в ответ и бодро поздоровались со мной. “Бродяга” и в самом деле значимое достижение, даже для такого успешного коллектива, как их. Это — престиж, и они взяли очередную планку легко и красиво. Так что есть отчего улыбаться. Редкие мгновения, когда у всех хорошее настроение, даже у Руслана. Нужно извлечь из этого максимум пользы и записать уже эту чертову песню…

— Мы решили немного увеличить темп и добавить олд-скульного панка. Хочу, чтобы ты послушала, — Руслан кивнул остальным и они сразу разбрелись по местам.

Я прислонилась спиной к стене и закрыла глаза, чтобы не отвлекаться на него и группу.

Помещение сперва наполнилось ненавязчивыми, немного тревожными аккордами его гитары, к которой чуть позже подключились барабаны и еще две бас-гитары. Да, тональность песни значительно изменилась, в ней появился надрыв, которого мне раньше не хватало. Но окончательно меня влюбил в себя проигрыш, который играл он сам и он был наполнен таким драйвом, такой неукротимой энергией, что у меня заколотилось сердце. В этот раз я точно знала, как буду петь свою часть.

Как только последний аккорд стих, я открыла глаза, облизнув пересохшие губы.

— Что скажешь? Как тебе?

Он выглядел так, словно мое мнение действительно для него важно.

Я не сдержала улыбки.

— Это круто. Очень. Она стала… другой. Лучше. У нее появился нерв.

Руслан улыбнулся и кивнул.

— Нерв, — эхом отозвался он. — Да. Именно этого я и хотел добиться. И, еще кое-что: я полностью убрал свою партию. Теперь я буду включаться только на припеве, бэк-вокалом. Она полностью твоя.

Я открыла рот, но не нашлась, что ответить на это. Бросила короткий взгляд на остальных, но они делали вид, что не принимают участия в беседе, занятые изучением своих инструментов. Снова встретившись с серыми глазами, лишь кивнула. Странный трепет в груди причинял легкий дискомфорт, поэтому я хлопнула себя по бедрам, разгоняя накатывающий дурман:

— Командуй, маэстро, я готова.

Он протянул мне распечатанный листок с нотами и словами, по которому я сразу пробежалась глазами. В моей партии мало что поменялось, но он действительно убрал свой куплет, добавив вместо этого повторы припева.

— У тебя есть какие-то конкретные требования к тому, как мне петь?

— Нет. Пой, как чувствуешь.

Я не успела спрятать горькую улыбку.

Вероятно, это будет громко.

Руслан водрузил на меня наушники и показал условные жесты, с помощью которых они общаются во время записи. И мы начали…

Мы провели в студии около шести часов, не сделав ни одного перерыва. За это время я спела эту песню не менее двадцати раз, пока в итоге мы не получили то, что получили… Уставшие, ошеломленные, мы напряженно слушали финальную запись и, не знаю, как они, но я не верила своим ушам. Она звучала именно так, как и должна. Так, как я слышала ее внутри себя. С криком, с болью, с отчаянием. И даже с ненавистью. И музыка — она была отдельным волшебством. Простая на первый взгляд, но так сильно цепляющая за все струны внутри. Мы слушали молча, каждый смотрел куда-то в свою сторону, стараясь не встречаться взглядом с остальными. После того, как трек закончился, Костя нарушил повисшую тишину первым:

— Есть?

Вопрос, очевидно, предназначался Руслану, как и финальное решение. Я прикрыла веки в ожидании приговора. Пожалуй, сделать это лучше, чем уже сделано, я не смогу.

— Есть, — раздался его хрипловатый, уставший голос.

Ребята разбавили неловкую паузу легкими хлопками, поблагодарив друг друга за проделанную работу. Я тоже выдавила из себя улыбку, хотя в голове все еще слышала собственный крик в припеве. Не знаю, на каких таких батарейках я вдруг так разошлась, откуда во мне взялось столько эмоций и чувств — на моих таблетках их вообще быть не должно, но сейчас я осталась лишь пустой оболочкой, выжатой до последней капли. И просидела бы еще долго, глядя в одну точку, если бы он не коснулся моего плеча.

— Все разъехались. Пойдем кофе попьем. Нужно отдохнуть.

Кивнув, я последовала за ним на кухню и послушно приняла кружку горячего кофе из его рук.

— Это всегда так? Так… — я хотела объяснить, но подходящие слова не находились.

Он усмехнулся и сделал глоток кофе.

— Нет, не всегда. Если материал откликается чем-то внутри — тогда так. Когда ты пропускаешь все через себя. Это тяжело, но и результат невероятный. Правда, не отпускает еще очень долго. Меня, по крайней мере. Поэтому нельзя всегда писать что-то личное. Это вытряхивает тебя наизнанку. Нельзя отдавать слишком много.

Я кивнула. Сегодня я отдала слишком много. Может быть, все, что было. Но и он тоже. В то гитарное соло в припеве он вложил ярости не меньше, чем я в свой куплет.

— Надо поговорить, — выдавила, наконец, я.

Хватит откладывать этот разговор. Лучшего момента не будет.

— Мы уже говорим, — спокойно ответил он, прикуривая сигарету.

— Смолин, твой продюсер, не будет против совместного трека? Ты ведь выпустишь ее под вашим лейблом.

— Этот вопрос уже улажен. С помощью Кристины, отчасти. Она умеет быть убедительной, когда речь заходит о рейтингах и деньгах.

Я немного задумалась.

— Но он ведь в курсе насчет твоих… глобальных целей?

Руслан сделал глубокую затяжку, медленно выдыхая едкий дым густым облаком.

— В курсе. И, предвосхищая твой следующий вопрос — у него свой интерес в этом деле. Глубоко личный. Он не счел эту песню большой помехой.

Песня — всего лишь предлог. А личный интерес его продюсера — это хорошо. С этим можно работать.

— Он дал тебе какой-то конкретный срок для того, чтобы разобраться со мной?

Руслан поднял на меня усталый взгляд.

— В рамках контракта. Но чем быстрее, тем лучше для всех.

— Ты ему доверяешь? Он не кинет тебя в последний момент, если ему сделают выгодное предложение?

— Я никому не доверяю. Но Смолин… — Руслан посмотрел куда-то в сторону. — Не кинет. Не потому, что он хороший человек, а потому, что ровно наоборот.

Мы оба замолчали. Я — осмысливая его слова. А он, видимо, просто давал мне на это время.

— Почему ты не остановил меня, когда узнал про детектива?

Я не планировала задавать этот вопрос, но как-то само вырвалось.

Его взгляд стал холоднее.

— Потому что это ничего не меняет.

Как же чертовски ты ошибся, в таком случае…

— …и я остановил его, — он добавил как будто между прочим — раздражающе ровным, безразличным тоном.

Мой взгляд тут же метнулся на него. Он встретил его спокойно, со свойственным ему упрямством. Что-ж, это объясняет нежелание детектива продолжать наше сотрудничество. Я думала об этом, зная Руслана…

Уже неважно.

— Что у тебя есть на моего гендира? На продюсера? На “Аквариум”?

В глазах мужчины мелькнул хищный огонь. Он улыбнулся.

— Света вкачала тебе сыворотку правды? Сразу скажу, что я тут не при чем.

Я поджала губы.

— Мне нужны ответы.

Он подался вперед и протянул мне сигарету, наблюдая за тем, как я барабаню ногтем по столу.

— С чего вдруг тебе понадобились ответы именно на эти вопросы? Продюсер прижал?

Я усмехнулась, коснувшись губами его сигареты.

— Он пытается. Правда. Но нет. Они нужны мне, — я подняла глаза не него, сбросив улыбку, как ненужный больше атрибут. — Я много думала о… вариантах развития событий. Мне тебя не переиграть. Чтобы я не сделала, ты не разорвешь контракт. Ты сильнее меня, мы оба это знаем, теперь.

Сердце больно кольнуло. Но голос не дрогнул.

По его глазам было трудно понять, верит он мне или нет. Но он слушал. Молча. И я продолжила:

— Поэтому я пересматриваю свои приоритеты. У меня есть сведения о клубе, из первых уст, как ты знаешь. У меня есть информация, которая может быть тебе полезна, и будет полезна, — я перешла на шепот, — Я могу тебе помочь. Они думают, что я сижу на крючке, потому что на мели, в долгах и мне некуда деваться. С долгами мне сможешь помочь и ты, в обмен на сведения.

— А кто тебе поможет с карьерой? — тихо спросил он, не отрываясь от моих глаз. — Если бы дело было только в деньгах, ты бы не вгрызалась зубами в этот контракт, правда, Мира?

Умный мальчик.

Я усмехнулась и впустила в легкие дым.

Давай, милая, скажи самое больное.

— Моя карьера под их лейблом накрылась медным тазом уже давно. Я убеждала себя, что контракт поможет оживить ее, поднять рейтинги, но правда в том, что все сдохло безвозвратно. Текущие цифры неплохие, но это просто хайп на нашем браке. Мы оба это знаем. И мы оба знаем, что это скоро закончится. Так что… Я тут ничего не теряю. Все уже потеряно. Если получится красиво их развалить, кто знает, может меня кто-то подберет из тех, кому это шоу понравится. Я умею выживать.

Воцарилось долгое, напряженное молчание.

— Ты пытаешься меня убедить, что хочешь помочь развалить твой же продюсерский центр? Поставить крест на твоей дальнейшей карьере? Чего ради, Мира?

Я вздохнула.

— Я же сказала. Ради выживания. Посмотри на меня. Утро начинается с таблеток и капельницы. Твоя докторша права — долго так не получится. Я… устала. И я на грани. Я хочу свободы. Это игра мне больше не по зубам.

Он едва заметно поморщился и отвернулся. Я попала в больное место. Сейчас он пытается понять, можно мне верить или нет. Он хочет мне верить. Это хорошо. Если хочешь, чтобы тебе верили — всегда добавляй щепотку правды. Я же добавила целую горсть. И в кой-то веки, не ради себя.

— Просто не мешай мне. Этого будет достаточно, — наконец, процедил он, забрав из моих пальцев сигарету и затушив ее прямо о стол.

— Нет. Этого не будет достаточно. Тебе нужна публичная казнь, и не продюсеров, которых никто в глаза не знает. Моя. Чтобы пошуметь как следует. Именно так это и задумывалось с самого начала, разве нет? И именно этого ждет от тебя Смолин, не так ли?

Снова короткий хмурый взгляд из-под сведенных бровей.

Я вздохнула и добавила в свой голос весь металл, что у меня остался в запасах:

— Мое предложение, Руслан: я выкладываю тебе все, что у меня на них есть. Мы вместе обдумываем, как это лучше использовать с максимальной эффективностью, у меня уже есть парочка неплохих идей. У нас будет больше пространства для маневра, поскольку от меня они такого не ждут, и эффект неожиданности. Значит, и шанс на успех куда больше. От тебя — разобраться с моими долгами, помочь с хорошим адвокатом. Чувствую, что он мне пригодится. И все закончится. Ублюдки получат то, что им причитается. Ты получишь то, ради чего влез во все это, без неприятных сюрпризов с моей стороны.

— А ты, значит, получишь свободу и — что? Что дальше?

— Ты считаешь, что месть — достаточный мотив только для тебя? Я не думала об этом раньше, но лишь потому, что у меня не было необходимых ресурсов. Сейчас я увидела возможность для нас обоих. Я имею на это право. У меня есть полное моральное право хотеть покончить с ними не меньше твоего.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — тихо произнес он после очень долгой паузы.

Поднялся, медленно подошел к окну, словно эти шаги давались ему с трудом. Остановился спиной ко мне и замер, как статуя. Пять, десять секунд. Тридцать. Тишина стала уже ощутимой, гнетущей, когда он снова заговорил, обращаясь, как будто, к своему отражению в холодном стекле:

— Подумай как следует. Пожалуйста. Подумай. А я сделаю вид, что этого разговора не было.

Я усмехнулась.

— Как благородно! Сделаешь вид, что не было, и вернемся к нашей маленькой войнушке?

Мужчина резко развернулся и в два шага оказался снова рядом, шваркнул свою кружку об стол. Впервые не сдержался.

— Нет! — гремучая смесь ярости и смертельной усталости придавала его охрипшему голосу зловещие ноты. — Сыт по горло. Так что я пас, Мира. Найду другой способ.

— Я уже предложила тебе другой, — я тоже поднялась, физически ощущая его напряжение, но мой голос прозвучал ровно. — Мы либо сожрем друг друга, либо — их. Выбор за тобой, Руслан.

Одним глотком допила остывший кофе и направилась в спальню. Нужно перевести дух. Сил совсем не осталось.