Падение.live

Глава 35

Дни мелькали перед глазами, как старое кино с плохой склейкой кадров. Мы не успевали даже поговорить толком друг с другом. Графики не стыковались, потому что наши менеджеры пытались выжать максимум из текущих высоких рейтингов, запихивая нас куда только можно. И куда нельзя — тоже. Когда я приезжала домой, его еще не было; когда он приезжал, я или беспробудно спала, или уже уехала на новые съемки. Зато Сэм выглядел счастливым, не подозревая, как скоро все рухнет.

Поддерживать коммуникацию приходилось записками, заметками, комментариями в электронных документах, которые мы всей толпой изучали каждую свободную минуту. Наконец-то пригодилась та груда сим-карт, которые мне передал детектив для общения с ним. Теперь мы их использовали для общения друг с другом.

К концу следующей недели он смог выкроить время и уехал на целый день в резиденцию Смолина, чтобы обсудить новый план и заручиться его поддержкой. В это время я была на съемках у Леты, постоянно поглядывая на телефон. Который молчал. Молчал, заставляя все нервы внутри моего организма закручиваться в дополнительные узлы, пока мы с Летой обсуждали плюсы и минусы кривых членов за бокалом просекко.

“Все ок. Работаем” — пришло от него незадолго до конца программы.

Я закрыла глаза. Где-то за ребрами с силой прострелила острая боль. Все. С этого момента все по-настоящему.

— Рори, детка, все хорошо? — Лета наклонилась ко мне, с беспокойством глядя на мое лицо.

Сильно бледное, наверно.

Я с силой натянула на лицо улыбку.

— Все отлично! Кажется, я чуть перебрала шампанского, — нервно рассмеялась я.

Она хмыкнула и переключилась на своего оператора, отдавая ему какие-то распоряжения про нужные ей ракурсы.

Я не слушала.

Я с дурацкой улыбкой на лице пыталась убедить себя, что все делаю правильно. Что я смогу все сделать правильно.

В этот раз я дождалась его. Не могла уснуть.

Уже ночью, лежа в постели, я слушала, как он вошел в квартиру. Как, проходя мимо спальни, заглянул в приоткрытую дверь. Как ушел на кухню, но кофеварку не включил. Значит, курил.

И только когда он принял душ и откинул одеяло, чтобы лечь, я повернулась к нему.

Руслан приподнял бровь.

— Думал, ты спишь.

— Как прошло?

Он помолчал несколько секунд, сел рядом.

— Тяжело. Слишком многое пришлось менять. Он не любит вносить в план изменения, особенно, в самом конце.

— Ну, значит он пока в своем уме. Это радует.

— Тоже верно, — усмехнулся парень. — Он не уперся, это главное. Хотя мог. Теперь его подручные в срочном порядке просчитывают последствия расторжения контракта и убытки. Стать банкротом в его планы не входило, он итак потерял уйму денег на этом деле.

— Вряд ли он станет банкротом. Думаю, человек с его хваткой организует тебе съемки в паре сотен ток-шоу о нашем разводе. Выпустишь альбом, в конце-концов, о том как сильно меня любил и как смертельно скучаешь, — попыталась пошутить я, прекрасно понимая, что шуткой тут и не пахнет.

Он поморщился.

— Если дело выгорит, я как-нибудь это переживу. Может, сразу два альбома напишу. Один про то, какая ты стерва, второй, так и быть, про то, как я тебя люблю.

Его последние слова, произнесенные так легко, вдруг повисли между нами, как радиоактивное облако. Скорее всего, он не собирался вкладывать в них никакого смысла. И мне не нужно было никакого смысла в них искать. Да я и не искала. У меня просто в горле застрял ком, который помешал ответить что-нибудь остроумное. И дышать помешал.

— Завтра вечером встретимся с ребятами. Пора переходить к делу, нас больше ничто не держит. Кроме нас самих, — хрипло произнес он, отводя глаза.

— Хорошо, — выдохнула я и поспешила завернуться в одеяло с головой, отвернувшись на свою сторону.

Совсем не хорошо.

Мы собрались на том же месте — в его квартире, которая теперь стала официальным штабом нашего маленького Драконьего Сопротивления. Парни на этот раз догадались приехать с четырьмя коробками пиццы, потому что в прошлый раз мы чуть не умерли от голода.

Без лишних предисловий Руслан поднялся и изложил ключевые изменения плана — развод по его инициативе, расторжение контракта в ущерб Ультимы, создание иллюзии полной победы Богданова. И, самое важное — согласие Смолина на эту дикую авантюру.

— У нас остаются несколько важных и пока нерешенных вопросов, — продолжил он таким спокойным голосом, будто говорил о планировании вечеринки на чей-нибудь день рождения, — Архив. Нам известно, что есть архив с компроматом, но мы не знаем, где он. А он нам нужен. Во-первых, чтобы исключить его слив раньше времени. Во-вторых — он будет нам гарантией молчания тех, кто захочет поддержать его. По любым причинам.

— Постой, ты хочешь оставить архив? — Лиза сняла очки, внимательно глядя на Руслана. — Я думала, что мы хотим его уничтожить. Там ведь столько…

— Это было бы очень глупо, — резко оборвал ее мужчина. — Я понимаю, к чему ты клонишь — и мой ответ “нет”. Мы оставим его, ровно по тем же причинам, по которым его держит Богданов у себя.

— Ну и чем ты тогда от него отличаешься?! — вдруг воскликнула девушка и тут же осеклась, с ужасом глядя на него.

Рома подался вперед, как будто готовился в любой момент вскочить на ноги. А я инстинктивно накрыла Лизину руку своей. Не потому, что боялась за нее — нет. Он любит ее едва ли не сильнее всех присутствующих. А потому, что она в виду своих убеждений сейчас оставалась совсем одна. И этот мой жест тоже не ускользнул от его взгляда: Руслан медленно перевел холодные глаза на меня.

— Я не это хотела сказать, — еле слышно прошептала Лиза, явно сгорая от стыда.

Я же встретила его взгляд спокойно.

— В чем она не права? — тихо, но твердо произнесла я, в упор глядя на него. — Тебя это задело именно потому, что правда. Но правда еще и в том, что если ты не будешь как он, мы не сможем его одолеть. Вот и весь расклад, Лиза, — я перевела глаза на нее. — В этот раз нет углов, которые ты сможешь смягчить. Мы собираемся сделать что-то очень плохое. И это делает нас всех подобными ему. И тебя тоже. Все. Никаких оправданий.

Зеленые глаза моргнули, и огонь в них медленно потух. Она с самого начала все знала. И несмотря на это, именно она с самого начала была единственным человеком, который все время пытался поступать хорошо. Который, видимо, надеялся, что все еще можно поступить хорошо. Но она ошиблась. В этот раз не получится.

Девушка выдернула свою руку из моей, как-то обреченно. Руслан вздохнул и опустился перед ней на корточки.

— Лиз. Перестань. Мы делаем все возможное, чтобы избавить мир от скота. То, что я оставлю архив у себя не значит, что я буду на него дрочить перед сном, окей?

Она поморщилась, моментально придя в себя.

— Иди к черту, Чернов, с такими подробностями.

Он подавил усмешку и поднялся на ноги, продолжив:

— Итого: нам нужен этот архив. Но отсюда вытекает наша основная проблема — мы не знаем, где он его хранит. Квартира, ячейка, офис, домик на дереве — это может быть что угодно.

— Серега? — ровным тоном поинтересовался Леша, отрывая себе кусок пиццы.

Руслан потер переносицу.

— Нет. Богданов работает с другой охранной конторой, Сереге к нему не подобраться. Прослушка офиса за полгода ничего не дала. Но это так, всем на подумать. Набрасывайте идеи. Второй вопрос, который необходимо решить — это план самого… мероприятия. Как мы нанесем удар? Где? Нужен четкий сценарий. Очень хорошо продуманный. И еще один запасной.

Быстро отбросив тревожные мысли про архив, я подняла руку.

— Насчет сценария, у меня есть вполне конкретное предложение, — я посмотрела на Руслана и он сдержанно кивнул, давая разрешение озвучить то, что не давало мне спать последние несколько недель.

Я поднялась на ноги и сделала несколько нервных шагов вдоль спинки дивана, на котором остались сидеть Лиза и Леша. Я понятия не имела, как они отреагируют. И чего я хочу больше — чтобы приняли, или чтобы яростно отвергли. Сцепив пальцы добела, я подняла на них глаза.

— Основная идея в том, что он получит ровно то, что все это время сам создавал. Только обращенное против него. Аквариум действительно был аквариумом. Концепция, что одни внутри, другие — снаружи, выбирают, что нравится и берут себе поиграть. Он кайфовал от этого. Я предлагаю организовать вечеринку. Обычно он очень осторожен, но как только Руслан объявит о нашем разводе, он будет праздновать победу. Он будет торжествовать. А празднует свои победы он всегда с большим размахом. Поскольку Смолин имеет репутацию эпатажного и довольно богатого человека, такую вечеринку может устроить именно он. Богданов клюнет. Он клюнет на лесть и обещание эксклюзивной, баснословно дорогой программы. Вечеринка должна быть в нашем месте. Она должна быть действительно грандиозной. С большим количеством красивых девочек — это мне сможет обеспечить наша общая знакомая с порно-прошлым, — я глянула на Костю и он понимающе улыбнулся в ответ, — Но в какой-то момент, когда он расслабится, всех девочек мы уберем. И устроим ему личный аквариум с пираньями. Судя по собранным вами данным, у некоторых жертв остались семьи. Отцы, братья. Такие же, как вы. Как Смолин. Они остались ни с чем. Не все, но многие, мечтают посмотреть ему в глаза. И мы сможем дать им эту возможность. Не всем, разумеется, но выбрать нескольких. Самых злых.

Я подняла глаза. Кто-то из ребят сосредоточенно жевал еду, кто-то смотрел сквозь мебель и стены. Первым на меня посмотрел Рома. Но он молчал. Просто смотрел на меня, как будто видел впервые.

Этот взгляд заставил меня ненавидеть каждое сказанное слово. Я даже не заметила, как со спины подошел Руслан и просто встал рядом, без лишних слов. Я тихонько выдохнула. Он со мной. Это самое важное.

— Мне такая вечеринка нравится. Я приду, — Костя первым подал голос.

— Я тоже в деле, — Леша смотрел на Руслана за моей спиной, одним им понятным взглядом.

— Насчет семей я подумаю, — отозвался Руслан. — Звучит хорошо, но шаг рискованный. Если найду способ включить их безопасно для нас — сделаем. Если нет, то останутся только те, кому можно доверять.

Рома просто кивнул и перевел взгляд на Лизу. На нее посмотреть было труднее всего. Я знала, что перешла не одну черту по ее шкале морального уродства. И все же, я не собиралась отказываться от своих слов, поэтому, вздохнув, все же повернула к ней голову.

— Что вы все таращитесь на меня? — ощетинилась девушка. — Ждете одобрения? Его не будет. Но и против я ничего не скажу. Я тоже хочу посмотреть ему в глаза. И посмотрю. Но на этом все — дальше вы сами.

На несколько мучительно долгих секунд повисла тишина.

— Я никогда не говорил, что ты обязана делать что-то, чего ты делать не хочешь, — наконец, произнес Руслан, глядя на нее в упор. — И не скажу. Ты — свободный человек, Лиза.

Она горько усмехнулась и скрестила руки на груди.

— Я стану свободным человеком тогда, когда мы закончим. А пока, давайте работать, — она устало потерла глаза и надела свои очки обратно. — К слову о работе — я поискала среди подопечных лейбла тех, кто подходит под описание Миры, нашлось совсем немного. Четыре человека. Это те, кто еще хоть как-то на плаву. Извини, — она бросила на меня виноватый взгляд. — Если отслеживать с самого начала, то есть — с развала Аквариума, всего было одиннадцать резко выстреливших звезд. Из них двое — мужчины, остается девять. Две из них сорвались в первый же год, найдены мертвыми с передозом. Одна выбыла из строя на следующий год, определена в психиатрическую клинику. Одна три года спустя уехала за границу на гастроли и там оформила второе гражданство, не вернулась. Была еще одна девушка, певица — о ней я ничего не смогла найти, она просто пропала и все, даже непонятно, когда именно. Так что, как я уже сказала, остались четыре женщины, включая тебя, Мира, на которых, скорее всего, у Богданова хранится компромат.

Я присела на подлокотник, задумавшись.

— Мы не можем ничего сделать, пока эти файлы не будут у нас, — протянул Леша, зарывшись руками в своих волосах.

— Именно, поэтому это задача номер один, — согласился Руслан.

Рома впервые за долгое время включился в разговор:

— Может, подослать к нему кого-то? Возьмем девчонку из эскорта поумнее и…

— И что? У нас стоит прослушка, и по нулям. Что сможет узнать девчонка из эскорта? Вряд ли он ей будет показывать такие вещи, он же не кретин, — Руслан сделал два резких шага к окну и уставился куда-то за горизонт.

Что-то в его словах зацепило меня.

Я поднялась, сделала два медленных круга по комнате, глядя себе под ноги.

Когда пошла на третий, неожиданно уперлась в Руслана.

— Что с тобой? — он мягко, но настойчиво остановил меня.

Я нехотя подняла на него глаза. Нет смысла ему врать, я попросту не смогу.

— Мне пришла в голову идея, — выдавила я.

Ребята повернули ко мне головы, а мне совсем не хотелось говорить это вслух. Да еще и при всех.

Он вопросительно наклонил голову, очевидно пытаясь понять, к чему я веду. И придется сказать это очень быстро, пока он не взорвался.

Я глубоко вдохнула и на одном выдохе выпалила:

— Этот архив нужен ему для того, чтобы он мог им припугнуть, в случае необходимости. Надо создать эту необходимость, чтобы он сам решил его показать. Мне.

— Нет, — тут же обрубил Руслан.

— Да.

— Нет, Мира.

Я сжала зубы, выходя из себя.

— Да! Ты видишь другие варианты?

Его скулы стали раза в два острее, серые глаза налились животной яростью. Он даже наклонился ниже — к самому моему лицу.

— Я сказал: нет.

Я вытянула шею, чтобы быть на одном уровне с ним.

— Выключи режим альфа-петуха в курятнике и подумай как следует! Это — идеальный шанс. Шибаев уже несколько раз грозился, что пустит в ход компромат, если я не перестану творить дичь. Им сейчас не выгодно просто меня убирать — им нужно, чтобы я закончила с тобой сначала. Поэтому единственное, что Богданову остается, чтобы вразумить меня — это взять все в свои руки и использовать свой архив по назначению. Скажи, что не согласен. Скажи, что это не так!

Мы несколько секунд молча таращились друг на друга. Со злостью, и даже с ненавистью. Потому что оба были правы.

— Даже если, — сквозь зубы процедил он, — он решит тебе показать твои файлы, где гарантия, что это даст нам хоть какой-то ключ к тому, где он их хранит?

— Нет никакой гарантии. Есть только шанс. Но это больше, чем ничего, разве нет? — я дотронулась до его руки и перешла на шепот, — Ты сам сказал, что мы должны быть жестокими. Что мы должны идти до конца. Именно это я и предлагаю.

Он замер. Он знал, о чем я говорю. Прекрасно понимал. И все равно не сдавался.

— Мысль-то хорошая, — спокойно произнес Леша из-за моей спины. — Руслан, давай подумаем.

Он вскинул на него голову.

— Подумаем о чем? О том, как отправим ее к Богданову? Чтобы он ее припугнул? Записями из Аквариума? Чем-нибудь еще? Я ничего не упускаю, Леха?

Тот сжал челюсти, но глаз не отвел.

— Упускаешь. Мы будем рядом. Мы вмешаемся, если что.

— Вы не вмешаетесь, — спокойно возразила я. — Это все погубит.

— О чем, блять, и речь! — все-таки взорвался Руслан. — Это не вариант!

— Это пока единственный вариант, который у нас есть, — вмешался Костя.

— И ты туда же? — в его голосе уже не было ярости, только отчаяние.

— Хватит! — поднялась Лиза. — Хватит орать друг на друга! — она оглядела всех четверых грозным взглядом, даже Рому, который сегодня вообще почти все время молчал.

Она сделала шаг к Руслану и, задрав голову, произнесла:

— Если Мира сама это предложила, значит уверена, что справится. До тех пор, пока ты не предложишь что-то получше, это наш единственный вариант и ты не можешь его игнорировать. И мне он тоже не нравится, если что. Просто других нет.

Моя голова просто раскалывалась. Кажется, вот-вот взорвется.

— Давайте закончим на сегодня, пока никто никому не перегрыз глотку, — вклинилась я. — Слишком много всего за раз. Нужно обдумать все спокойно, в одиночестве, без давления, — я бросила прищуренный взгляд на Руслана.

— Черта с два тебе в одиночестве и без давления, — от него повеяло тем самым Фаеровским холодом, от которого у меня сводило внутренности.

— Нам с Мирой пора на съемку, — заявила Лиза, демонстративно обогнув его. — Всем пока.

Я махнула рукой, подхватила свое пальто и поспешила смыться вслед за ней, прекрасно понимая, что убегаю с поля боя. Бьюсь об заклад, это понял и Руслан.

— И на какую съемку нам пора? — ухмыльнулась я в лифте.

— На любую, блин, — улыбнулась в ответ рыжая. — Но я голосую за кофе.

— Поддерживаю, — я закрыла глаза и привалилась спиной к кабине, пытаясь упорядочить в голове мысли.

Но все мысли стремились туда, в пентхаус наверху. Где остался Руслан, первый и единственный человек в моей жизни, который сегодня так яростно пытался меня защитить.

— Что ты будешь делать, когда все закончится? — не открывая глаз, спросила я.

Она долго молчала. Когда лифт уже остановился, Лиза произнесла очень тихо, даже как-то беспомощно:

— Понятия не имею. Мне кажется, что вся моя жизнь подчинена этому. И иногда мне кажется, что это никогда не закончится.

Я открыла глаза.

— Закончится. У тебя есть еще недели две, чтобы решить, чем заняться дальше. Даже жаль, что нельзя оставить тебя при себе, — я улыбнулась ей и впервые за долгое время испытала что-то вроде радости, наблюдая, как её щёки покрылись румянцем — от искреннего, почти детского смущения.

Опустила взгляд на свои руки и замерла на мерцающем под лампами обручальном кольце.

Теперь осталось самой поверить в это.