Падение.live

Глава 30

Прости, Мира, но я уже большой мальчик и в сказки давно не верю.

Константин Смолин, продюсер “Драгон Фаер”, сидел в своем большом кожаном кресле прямо напротив меня и пристально наблюдал за выражением моего лица. Пытаясь уличить во лжи, очевидно. А я наблюдала за ним. Об этом человеке мне было известно не так много, как хотелось бы, но достаточно, чтобы понять суть: шутить с ним не стоит.

— Понимаю ваше недоверие. Не часто жертва сама натягивает веревку на шею, да?

Он усмехнулся и россыпь морщинок в уголках глаз сделала его лицо почти добродушным. Почти. Но Смолин — не добряк. Он — тот человек, которому нужен труп Рори едва ли не больше, чем моим собственным боссам, у которых я уже давно как застрявшая в глотке кость.

Я достала пачку сигарет.

— Не против?

Он лишь едва заметно кивнул головой.

Я закурила, обдумывая свои слова. Сейчас слова нужно выбирать очень тщательно.

— Какого рода гарантии вам нужны?

— Это уже больше похоже на деловой разговор, — улыбнулся Смолин. — Пока я не вижу ценности в твоем предложении, только ненужные риски. Руслан справляется не так быстро, как я думал, но в его способностях я не сомневаюсь. Я знаю этого мальчика уже очень давно. Ты меня удивила своим появлением в моем офисе, не скрою, но не более того.

— Руслан справляется прекрасно, — едко согласилась я, выпуская дым из легких. — В способности превращать чужую жизнь в ад ему нет равных. Сомнений относительно того, что он доведет дело до конца, у меня нет: “Ультима” безусловно нас сожрет, еще до начала лета. Только вопрос не в этом. Вопрос в другом. В том, как это будет сделано. А это уже моя зона ответственности. В сфере скандалов равных нет уже мне, а не ему. И, раз уж вы отвели определенную роль в своем сценарии именно мне, то и мне решать, как ее исполнить. Я могу играть за вас и сделать последнее шоу грандиозным — так, чтобы падение “Клиар Вижн” стало легендарным. Так, чтобы все их грязное белье стало достоянием общественности, а акции “Ультимы” взлетели вверх вместе с карьерой ваших подопечных. А могу не сделать ничего — просто расторгну контракт максимально скучным образом. Вы получите активы, но не получите скандал.

Наши взгляды встретились, и насмешка на его лице сменилась осторожной заинтересованностью.

— Теперь ясно, почему Руслан так медлит. Видимо, мы ошиблись с твоей кандидатурой.

— Определенно ошиблись.

Он расхохотался, поднялся со стула и подошел к небольшому дубовому шкафчику в углу комнаты. Достал оттуда бутылку дорогого виски и два стакана.

— Будешь?

— Нет, благодарю. Муж не разрешает.

Смолин снова засмеялся, плеснул себе и одним глотком осушил янтарную жидкость.

— Почему я должен тебе верить? Может, тебя заслал Богданов?

Я поморщилась при упоминании фамилии генерального. Поднялась на ноги и подошла вплотную к Смолину.

— Вы наверняка накопали обо мне достаточно еще на этапе отбора. И наверняка не накопали главного — откуда я десять лет назад взялась сразу с собственным шоу.

Я прищурилась, наблюдая за реакцией. Знала, что с ним договориться будет тяжело. Тяжелее, чем с Русланом. Знала, что придется использовать свой последний туз. Не думала, что это будет настолько тяжело.

— Способов получить свое шоу не имея ничего за душой не так много. Вам это лучше других известно. У меня за душой кроме симпатичной морды ничего не было. Но ни телом, ни, тем более, лицом никого уже давно не впечатлишь. Так?

— Так, — медленно согласился он.

— Верно, — я сглотнула горький комок, по привычке застрявший в горле. — Мое шоу — это мои отступные. И гарантия моего сотрудничества. Еще деньги, реабилитация и даже собственный менеджер. Столько стоило мое молчание, моя лояльность и отказ от показаний против Богданова, который на моих глазах стал причиной гибели не одной, не двух и даже не десятка девочек. “Аквариум” был его любимым детищем, любимым и куда более доходным, по сравнению с той же “Клиар Вижн”. А такие, как я — просто расходным материалом, очень дешевым. Но потом он нашел еще более дешевый, почти бесплатный — ему начали поставлять сироток, до которых вообще никому дела нет.

Глаза Смолина приобрели стеклянный блеск, будто жизнь внутри него угасла на пару мгновений. Желваки заметно напряглись. Он быстро отвернулся от меня, взял бутылку и снова наполнил стакан. А я продолжила, по горячим следам:

— Только сиротки оказались с зубами и кто-то из них нашел способ пролить свет на все, что там творилось. И когда его прижали и начали трясти, он просто откупился, перенаправив свои оставшиеся блестящие активы в продюсерский центр. Взгляните на статистику — в тот год столько звезд родилось. Золотая эпоха телевидения, — еле сдерживая желчь закончила я. — Это не та информация, которую вы сможете найти в интернете. Но это та информация, которая держит меня и мне подобных на коротком поводке. Делайте выводы.

Я развернулась и стремительным шагом направилась к выходу из помещения, отбивая гулкую дробь каблуками.

— И еще одно, — я обернулась лишь у самого выхода, отметив, что Смолин до сих пор не шелохнулся, продолжая смотреть в наполненный стакан. — Руслану о моем визите знать не нужно, если не хотите, чтобы он сравнял заодно и это место с землей. У вас с ним своя игра, у меня с вами — своя.

Лишь когда массивная дверь захлопнулась за моей спиной, я шумно выдохнула и спрятала ледяные руки в карманы брюк. Будет жаль, если этот спектакль прошел впустую. Жаль, не более того. То, что раньше вселяло в меня животный ужас, воспоминания, от которых становилось дурно, сейчас стало не более чем надоедливым шумом. Я слишком долго все это таскала в себе. Я слишком долго боялась об этом говорить. На место страха пришло нечто совсем иное. Предвкушение.

Двумя часами позже я уже заняла свое место в ресторане и принялась изучать меню, пока дожидалась опаздывающую Лету. Всегда опаздывающую.

Она ворвалась буквально десятью минутами позже — настоящим ураганом, вынуждая официантов вжиматься в стены, пока она, в расстегнутой нараспашку шубе, модельным шагом неотвратимо приближалась к нашему столику, попутно заказывая бутылку шампанского. Впрочем, именно за это ее все и любят.

— Боги, это просто невозможно! Нормальное место, но доехать сюда — целое приключение! Чувствую себя Индианой Джонсом, ты бы видела, как я только что перепрыгивала через сугроб! В шубе! На шпильках!

Я поднялась и чмокнула подругу в обе щеки. Нельзя сказать, что я по ней соскучилась, скорее, мне нужны были кое-какие сведения. А эта женщина — настоящий кладезь информации, никакой гугл по объему хранящихся сплетен с ней не сравнится.

— Начну с того, что твое платье стало легендой! Взгляни на тренды — сплошь черное кружево! Я готова тебя расцеловать, может хоть теперь девочки поймут, что такое хороший вкус! Не знаю, как ты не разболтала никому, но это было просто охрененно! Сколько ты отвалила Галанту за него? Пусть он и меня осчастливит.

Вот почему каждая встреча с ней превращается в сущую пытку. Она не молчит. Никогда. Вообще.

— Умираю, хочу есть! Вчера была вечеринка у Фраев, так я домой только утром ввалилась, и кроме выпивки они ничем не угощали. Нет, выпивка была по высшему разряду, но дожить до утра без закуски — сама понимаешь… По салатику?

Я согласно кивнула и махнула официанту, подзывая к нам. Рта раскрыть не успела, потому что Лета вновь перехватила инициативу:

— Два “Цезаря” для нас с подругой, запеченный лосось, тоже два, фруктовую корзину к шампанскому, и сет брускетт с фирменными паштетами — они тут готовят просто божественные паштеты! Моей подруге надо много кушать, вы бы видели ее мужа: настоящий жеребец, — она весело подмигнула молодому парню, который принимал у нас заказ.

Парень усилием воли не закатил глаза, а мне сдерживаться нужды не было.

— На каких витаминах ты сидишь? — ухмыльнулась я, отпивая глоток игристого.

Лета рассмеялась.

— На эндорфинах. При регулярном сексе они вырабатываются в достаточном количестве.

Я покачала головой. Неисправима.

— Если кроме шуток, — Лета облизала губы, — Хочу сказать, что ваша свадьба была грандиозной. По старой дружбе — может станешь гостьей в одном из ближайших выпусков? Это существенно поднимет мой рейтинг. Сколько ты сейчас берешь за съемку?

То, что мне и нужно.

Я поковыряла вилкой принесенный салат, нагнетая паузу.

— Мне нужно взглянуть на график, сама понимаешь, он сейчас очень напряженный, — я отправила лист салата в рот и медленно его прожевала, пока Лета сосредоточила все свое внимание на мне. — Но я обязательно найду для тебя время! Без оплаты, по старой дружбе. Возможно, вскоре мне понадобится небольшая услуга взамен. Ничего серьезного.

Дожевывая лист ромейна, я внимательно следила за реакцией девушки и увидела именно то, что и хотела увидеть: полный восторг от неожиданно полученной халявы. Облегченно вздохнув, сделала глоток шампанского и позволила себе, наконец, немного расслабиться и провести остаток обеда даже с некоторым удовольствием. Впереди по плану у меня еще несколько встреч, и они уже не будут такими приятными.

Руслан вернулся с репетиции поздно вечером, когда я уже была в постели. В ожидании неизбежного разговора, вернее, его продолжения, я бесцельно перещелкивала каналы телевизора. Он зашел в спальню ровно в тот момент, когда на экране маньяк с упоением перерезал глотку своей жертве. Мужчина внимательно проследил за сценой, чуть приподнял бровь и перевел взгляд на меня.

— Смотришь сказки перед сном?

Я выключила телевизор и подтянула колени к подбородку. К счастью, шелковая пижама позволяла это сделать без угрозы привлечь его внимание к стратегическим кускам тела. Тем не менее, его взгляд все же лениво скользнул по мне, после чего он прикрыл за собой дверь и принялся молча раздеваться. Пару секунд я потратила на то, чтобы решить: стоит мне отвернуться, как я поступала все последние дни, или, все-таки, послать все к черту и спокойно посмотреть. С учетом того, что его футболка уже была сброшена на пол, а он сам совершенно невозмутимо расстегивал брюки, я пришла к выводу, что отворачиваться уже поздновато. Руслан вдруг поднял на меня глаза, как будто услышал мои мысли, и снова вопросительно приподнял бровь.

— Смотрю сказки перед сном.

Понимающая ухмылка буквально на мгновение коснулась его губ, но он быстро отвернулся и продолжил стягивать штаны, но чуть медленнее, чем до этого. Из груди вырвался короткий вздох, я и сама не поняла, по какому поводу. На всякий случай немного поерзала, чтобы он не подумал, что я вздыхаю по нему.

— Как прошел твой день? — сквозь улыбку поинтересовался он.

Я пожала плечами, не отрывая глаз от впечатляющих линий его спины.

— Нормально. Отдыхала, в основном. Как ваша репетиция?

— Хорошо. Начали подготовку к летнему туру.

Продолжая наблюдать за тем, как красиво выступают мышцы при каждом его неспешном движении, я задумалась о странном свойстве времени. Они уже готовятся к летнему туру, и точно знают, что их ждет. Сейчас он и я рядом, но я понятия не имею, что ждет к лету меня. Где я буду и кем я буду. И буду ли? И в то же самое время где-то будет он. Существовать в том же времени, но…

— Иногда мне хочется отдать очень многое, чтобы узнать, что творится в твоей голове.

Он сидит на краю кровати, рядом со мной. Я встрепенулась от того, как неожиданно он выдернул меня из размышлений.

— Оно того не стоит, — шепнула я, с опозданием отшатнувшись.

Руслан усмехнулся.

— А это не тебе решать.

Что-то в его тоне, в его взгляде, заставило задержать дыхание. Сейчас это был тот Руслан, которого я когда-то схватила за футболку и поцеловала так сильно, как только смогла. А потом… Нет, черт.

— Не надо, — мой голос сел.

Пижама прилипла к телу. Но я боялась пошевелиться лишний раз.

Его взгляд стал тяжелым, физически тяжелым. Серые глаза смотрели так, будто он сейчас думал ровно о той же ночи, что и я. Будто помнил ее в мельчайших подробностях. Как я.

— Не надо, — тверже повторила я, прочистив горло.

— Знаю, что не надо, — хрипло согласился он, но глаз не отвел.

Сердце глухо стучало о грудную клетку и мне хотелось одного: чтобы он сделал то, чего я сделать не смогу. Чего я не позволю себе, даже если ни о чем другом не могу думать. Чтобы он схватил меня, чтобы не спрашивал, чтобы заставил. Боги, да я просто сгорала от желания снова почувствовать его руки на себе! До дрожи. Несмотря на… все.

Его глаза горели таким же бешеным желанием. Неукротимым, яростным. Желанием человека, который хорошо знал, что может получить. Но он не шелохнулся. Потому что мы смотрели друг на друга с разных краев одной пропасти. И оба знали, что всего один маленький шаг — одна маленькая слабость, может погубить все, ради чего мы эту пропасть вырыли.

— Час назад мне позвонил Смолин. Он ждет нас завтра на ужин, — медленно проговорил он, как будто учился говорить заново.

Я судорожно выдохнула, не сразу уловив смысл. Но уловила другое — он только что не позволил нам упасть. И я должна быть благодарна, потому что почти сорвалась. Почти. Но благодарности не чувствовала.

С трудом сглотнула горький ком, застрявший в глотке.

— Смолин? Твой продюсер?

Прикидываться дурочкой у меня всегда выходило плохо, но сейчас, к счастью, прикидываться почти не пришлось. И после того, как я чуть не рухнула в его объятия, никаких вопросов у него возникнуть не должно.

Руслан тоже медленно выдохнул и выпрямился, освободив между нами немного пространства для воздуха.

— Да. Думаю, он хочет увидеть живой отчет. Придется немного поиграть на публику, я пока не готов с ним обсуждать наш разговор.

Я осторожно залезла под свое одеяло, на всякий случай.

— А со мной ты готов обсуждать наш разговор?

Руслан бросил на меня взгляд и усмехнулся. Горько.

— Сейчас — нет. Говорить не готов. И ты тоже.

Его прямолинейность иногда совсем не к месту. Я сжала зубы и пробурчала:

— За это должны выдавать отдельный котел в аду.

И за его улыбку тоже.

Он покачал головой и тоже накинул на себя одеяло.

— Боюсь, нам с тобой выделят отдельный ад, ангел мой.

Отвернувшись, я зажмурилась так крепко, как только смогла.

“Ангел мой”.

Бойся своих желаний, Мира.

Несколько раз тяжело вздохнув, я с большим трудом переключила свои мысли на новости о завтрашнем ужине.

Что ты задумал, Смолин?

Что он задумал стало ясно, когда мы приехали в его роскошный особняк недалеко от черты города. Всю дорогу Руслан объяснял, как вести себя со Смолиным, чего от него ждать и чего опасаться. Но даже он не ожидал, что нам приготовили. За накрытым столом в гостиной сидел сам Смолин и… мой продюсер — Александр Евгеньевич. Судя по тому, как вздернулась его густая бровь при виде меня с Русланом, он тоже был не в курсе происходящего. Я ощутила, как напрягся каждый мускул в теле моего спутника и обменявшись короткими предостерегающими взглядами, мы прошли к столу.

Хозяин дома поднялся и с широкой улыбкой поприветствовал каждого из нас. Затем мы поздоровались уже с моим боссом. Я встретила насмешливый, внимательный взгляд Смолина со сдержанной улыбкой. Пока Руслан отодвигал для меня стул, я лихорадочно обдумывала план действий. То, что Смолин устроил мне тест — вне всяких сомнений, но вот как его пройти и при этом не выдать себя никому из присутствующих? Я покосилась на Руслана и он тихонько сжал мое плечо, опускаясь рядом. Наш небольшой спектакль должен остаться в силе. При этом, мне нужно доказать свою лояльность Смолину, не попав под подозрение Шибаева… Боги. Ну и кашу я заварила.

— Предлагаю тост за хозяина дома, — с ядовитой улыбкой процедил Александр Евгеньевич, совершенно непривыкший быть в неведении чего-бы то ни было. — Сюрприз удался. Только к чему было делать из этого тайну?

Смолин улыбнулся и поднял свой бокал, спокойно встретив выпад Шибаева.

— Друг мой, тебя очень тяжело вытащить из своей берлоги. Мы с тобой начали разговор на свадьбе у наших ребят, но не успели закончить. Сегодня у нас будет такая возможность.

— Этот разговор мы могли закончить и по телефону, друг, — слишком очевидно огрызнулся Шибаев.

Я сделала глоток из своего бокала. Возможно, если они по-быстрому перегрызут друг другу глотки, мне не придется ничего изобретать.

Смолин усмехнулся и перевел взгляд на меня, тем самым лишив хрупкой надежды на то, что все разрешится легким путем.

— Прекрасно выглядишь, Мирослава. Красный цвет тебе к лицу. Цвет революции, — он подмигнул.

— В Японии считается, что он защищает от зла. Решила проверить, — с улыбкой ответила я, сделав еще глоток.

Смолин снова улыбнулся, а Руслан повернул на меня раздраженное лицо:

— Зло на дне твоего бокала, дорогая, и красный цвет тут никак не поможет.

— Ой да брось, дорогой. Расслабься, тут все свои, разве нет? Можешь перестать играть в заботливого мужа. Тем более, у тебя отвратительно получается, — я демонстративно допила свой бокал и с гулким звуком опустила его на стол.

Лицо моего продюсера озарило подобие гордой ухмылки, которую он поспешно спрятал в стакане виски.

— Вечер обещает быть веселым, — скривился Руслан и тоже сделал глоток виски, сжимая стакан так сильно, что побелели костяшки пальцев.

М не хотелось улыбнуться. Это мило, когда он играет самого себя. Никто другой бы не справился.

Хозяин дома сделал медленный глоток из своего стакана, а его холодные голубые глаза неспешно скользили по мне, затем по напряженным рукам Руслана, после чего остановились на моем плече, которое оказалось слишком близко к плечу моего мужа.

— Помнишь, Шибаев, как ты опасался, что они не потянут? Твой босс в тебя совсем не верил, Мира, — цепкий взгляд Смолина впился в мое лицо, в ожидании реакции.

Александр Евгеньевич бросил на меня предупреждающий взгляд, которым обычно требовал от меня заткнуться.

— Хватит нагнетать, Костя. Ты видишь, что они прекрасно справляются, публика их обожает. Публика обожает Миру. Она великолепная актриса.

— Когда не плавает в наполненной джином ванне с самого утра, — скучающим тоном протянул Руслан, немигающим взглядом уставившись на своего босса.

Я дернула плечом, демонстративно отодвигаясь от него.

— Если бы ты поменьше следил за мной в ванне и побольше проводил времени в своей студии, вероятно вы бы уже успели записать следующий альбом.

Смолин вдруг расхохотался и, прокашлявшись, произнес:

— Ладно, друзья, давайте немного поедим, пока вы не сожрали друг друга. Мой повар сегодня очень старался. А на сытый желудок уже обсудим некоторые цифры. Ты же помнишь, Шибаев, о предмете нашей сделки? Пора потихоньку готовиться к слиянию.

Мой босс сжал в руке вилку и криво усмехнулся, бросив на меня взгляд исподлобья. В ответ на этот взгляд я поднесла к губам вновь наполненный бокал и промурлыкала:

— Прекрасно, когда все идет по плану, не так ли?

Три пары глаз прищурились, но спросить, к кому конкретно я обратилась, ни один из них по понятным причинам не мог.

Я ухмыльнулась и принялась увлеченно пилить свой стейк, из которого еще сочилась алая кровь. Пока все терпимо. Пока я молодец. Но у меня в запасе не более двух бокалов, прежде чем алкоголь вступит в реакцию с моими таблетками. А это совсем немного для такого длинного вечера. Легкая дрожь в теле уже давала о себе знать. Хотя, возможно, я просто немного замерзла в этом откровенном платье.

Когда трапеза подошла к концу и унесли пустые тарелки, Смолин переключил свое пристальное внимание на Шибаева, искусно и очень тщательно выводя моего драгоценного босса из себя. Все присутствующие прекрасно знали всю подоплеку нашего контракта, но продолжали делать вид, что мы придерживаемся плана. Смолин озвучил впечатляющие рейтинги, выразив надежду, что до конца нашего контракта мы еще успеем побить все рекорды, а Шибаев лишь кивал головой, соглашаясь с тем, что слияние наших центров будет выгодно обеим сторонам.

— А что думаешь ты, Мира, насчет слияния? Будешь рада поработать под моим началом?

Мои ладошки вспотели, а губы растянулись в медленной, чувственной улыбке. Спасибо шампанскому. Вот же хитрый лис…

— Думаю, об этом говорить преждевременно… — рука Руслана легла на мое колено, но я ее тут же сбросила.

— Я пока могу говорить за себя сама, — я выразительно посмотрела в серые, медленно наливающиеся свинцом глаза своего спутника.

Руслан сжал челюсти, но промолчал. Убедившись, что он меня понял и отступил, я перевела взгляд на Шибаева. Его этот вопрос смутил не сильно, потому что он не почувствовал подвоха, и это давало мне лишнее пространство для маневра. Лишь тогда мои глаза вернулись к Смолину.

— Какой ответ предпочитаете: честный, или тот, который вам понравится?

В ледяных глазах вспыхнула искра любопытства. Смолин поднялся, взял со стола бутылку шампанского и подошел ко мне. Я протянула свой бокал, кожей ощущая насколько сильно напряжен Руслан. Вне всяких сомнений, он считал выпитый мной алкоголь едва ли не дотошнее меня самой. Смолин хорошо выверенным движением наклонил бутылку и тонкой струей наполнил мой бокал, бросив на своего подопечного взгляд, полный вызова и скрытой угрозы.

— Предпочитаю честность, Мира. Это редкая валюта, оттого более ценная.

Я поднесла бокал к губам. Где-то за ребрами больно кольнуло.

— Выходит, моя честность вам дорого обойдется, — я подняла на него глаза.

Судя по его пристальному взгляду, мы оба знали, о чем говорим на самом деле.

— Набиваешь себе цену? Мне нравятся люди, которые знают, чего хотят.

Александр Евгеньевич медленно просканировал тяжелым взглядом меня и Смолина, отчего боль за ребрами стала только сильнее. Затем он глухо произнес:

— Цена есть у каждого правда, Мира?

Правда, сволочь. Правда.

Я криво усмехнулась.

— Совершенно верно, Александр Евгеньевич. Вы ставите меня в ужасное положение, господа. — я демонстративно не спеша допила шампанское, вынуждая их следить за каждым моим движением. — Но раз уж я пообещала честный ответ — то вот он: степень моей радости от сотрудничества зависит от предложенных условий. Александр Евгеньевич создал Рори, буквально, и я никогда этого не забуду. Никогда, — я изо всех сил постаралась сохранить тон сдержанным, хотя внутри уже бушевало пламя, больше не сдерживаемое моими лекарствами. — Поработать с вами мне, безусловно, интересно, но в то же время и страшно, если быть честной до конца. Только от вас будет зависеть, что станет с Рори: вы либо дадите ей вторую жизнь, либо уничтожите.

Смолин склонил голову и хмыкнул.

— Что за пессимизм, Мира? — скривился Шибаев. — Не похоже на тебя. Косте незачем уничтожать прибыльный продукт.

Я откинулась на спинку стула, чтобы было легче дышать.

— Тогда придется оставаться прибыльной.

— Не забывай, кому ты обязана своей прибыльностью, — сквозь зубы произнес босс, рваным движением поправив галстук.

Руслан вскинул тяжелый взгляд на Шибаева, затем перевел его на меня:

— Курить пойдешь, прибыльная? — снисходительно бросил он, расслабленно поднявшись со своего места, но пристальный взгляд метал самые настоящие искры.

— Если господа продюсеры не против и не станут делить тушу еще неубитого зверя, то я бы ненадолго отлучилась.

Шибаев откинулся на стуле, расстегнув пуговицу дорогого пиджака и пренебрежительным жестом показал мне катиться на все четыре стороны. Смолин лишь коротко кивнул, выудив откуда-то коробку с сигарами.

— Идите, детки. Взрослые дяди пока распробуют хорошую кубинскую сигару. Руслан, береги жену. Она у тебя настоящее сокровище. Понимаю, почему публика так ее любит.

Руслан уверенным движением подхватил меня под локоть и в полном молчании настойчиво вывел из комнаты. Пройдя по длинному коридору он неожиданно свернул в какую-то комнату, которая оказалась библиотекой, и плотно закрыв за нашими спинами дверь, резко повернулся ко мне.

— Какого хрена происходит, Мира?

К этому моменту мое сердце уже отчаянно пыталось выпрыгнуть из груди, оно стучало так бешено, что мне стало нечем дышать. Я сделала один нерешительный шаг к нему, затем, плюнув на всю конспирацию, с глухим отчаянным всхлипом уткнулась в его грудь, зарывшись носом в полу пиджака. Из груди рвался какой-то истерический плач, но я сдерживала его изо всех сил, часто и глубоко вдыхая запах единственного мужчины, которому могла доверять в этом аду.

Его руки крепко обхватили меня и он уткнулся носом в мою макушку, рваными движениями поглаживая по голой спине.

— Тише, тише. Дыши. Успокаивайся. Слышишь?

Он дал мне несколько минут утихнуть, потом аккуратно отлепил меня от себя и легонько встряхнул за плечи, заглядывая в глаза.

— Тебе плохо?

— Уже лучше, — выдавила я.

Мне и в самом деле стало чуть легче. Он дал мне перевести дух и вернуть утраченное самообладание.

— Ты сможешь вернуться? Если нет, то я что-нибудь придумаю, чтобы свалить отсюда.

Я замотала головой.

— Нет, нельзя. Мы вернемся и закончим ужин, все в порядке.

Он обвел меня взглядом с ног до головы, убрал выбившуюся прядь за ухо.

— Я вижу, как у тебя все в порядке. И вижу, чем ты весь вечер занимаешься. Ты ходишь по охуенно тонкому льду, Мира.

Я шмыгнула носом и поправила декольте, пряча от него глаза:

— Знаю. Шибаев сильно напрягся, нужно бросить ему кость.

Руслан поморщился.

— Брошу. Сделай вид, что напилась. И не пей больше шампанское, иначе тебе станет совсем плохо, итак уже на грани. Черт, нельзя было ехать сюда! Так и знал, что ничем хорошим это не закончится.

— Нельзя было не ехать, — произнесла я. — Просто продолжай быть Фаером, и все будет хорошо.

— Будь осторожна. И, если я вмешаюсь — не вздумай меня останавливать.

Я коротко кивнула и мужчина крепко обхватил мою ладонь, увлекая за собой обратно в зал.

— Тебя ждет долгий разговор дома, и красное платье от меня не спасет, — пробурчал он.