Падение.live

Глава 21

Дверь за моей спиной ударилась о косяк с оглушительным треском. Силы я не пожалела. Подошла к окну, рваным движением заправила волосы за ухо. Он остался там, перекинуться парой слов с нашей охраной, прежде чем окончательно захлопнуть нашу клетку уже изнутри.

Сжала кулаки в бессильной злобе. Меня потряхивало. Дышать было тяжело: каждый вдох царапал горло, словно я наглоталась песка. Я ждала его. Ждала, когда он войдет, чтобы вцепиться в него как самая неуравновешенная версия Рори, которую я только могу выдать. Возможно, это глупо. Разумеется, это глупо. Но пока — сейчас, мне больше нечего ему противопоставить. Завтра утром я запущу необратимый процесс по разрушению его репутации идола. Кумира. Безупречного парня с обложек всех журналов для недотраханных дамочек. Потому что он не такой. Я это знаю, а они еще нет. Но скоро узнают. Он сам мне сказал — когда дело заходит о репутации, вопросы решаются быстро. А я хочу решить наш вопрос как можно быстрее. У меня даже родился план небольшой мести на завтрак, но это так, баловство. Пощекотать нервы и отвлечь внимание от действительно серьезных проблем, которые скоро будут его ожидать. Но даже понимание того, что я не буду сидеть сложа руки, не успокаивало должным образом. И то, что я собираюсь его уничтожить, что я могу его уничтожить — тоже не приносило ни облегчения, ни радостного трепета. А это уже действительно неприятный симптом. Мое тело онемело от напряжения, но внутри по венам разливалась тягучая лава, грозясь сжечь дотла все, к чему я прикоснусь. И я прикоснусь к нему. Потому что израненное сердце требовало крови. Его крови. Сейчас. Прямо сейчас.

Дверь в комнату открылась и закрылась, после чего за моей спиной раздались его тихие шаги. Я медленно выдохнула через нос и развернулась к нему лицом.

Он остановился прямо передо мной. В полумраке комнаты этот мужчина походил на божество. Однозначно из темного пантеона. Судя по тому, как мерно вздымалась его обнаженная грудь, он был спокоен. Даже не потрудился вынуть руки из карманов своих долбанных штанов. Вот и прекрасно.

Ни звука не сказав, я взмахнула рукой, целясь по его физиономии. В моей голове даже слышался столь желанный, гулкий звук этой смачной оплеухи, но он умудрился как-то успеть перехватить мою руку на самом подлете.

Я не растерялась, и даже зубов не разжала. Как и он не разжал свои пальцы вокруг моего запястья. Пока его глаза наливались тяжелым свинцом, намекая, видимо, на недовольство происходящим, я резко выкрутила свою руку в обратном направлении, освобождаясь от его хватки, и замахнулась уже второй рукой. Которую, он к сожалению, опять перехватил. Эта немая сцена могла бы выглядеть комично, если бы мои уши не закладывало от невыносимой ярости, которая требовала выхода. Я изо всех сил толкнула его в грудь освободившейся рукой — и он даже пошатнулся, что уже можно считать успехом. Поэтому я толкнула снова. И еще раз.

Ему это быстро надоело — Руслан схватил мое второе запястье, крутанул меня вокруг своей оси спиной к себе, и, заведя обе мои руки назад, прошипел на ухо:

— Не лезь в драку с тем, против кого нет шансов!

На моих ногах каблуки, придурок.

Я со всей силы наступила пяткой на его ступню. Шпилька не ахти какая большая — не больше восьми сантиметров, но он прочувствует каждый из них.

Мужчина резко втянул носом воздух и глухо выругался, затем поднял меня в воздух и просто швырнул на кровать. Это произошло так быстро, что я мало того, что ничего не успела понять, так еще и голова закружилась от такого резкого маневра. Я тряхнула волосами, моргнула, и спрыгнула обратно на пол быстрее пули, буквально налетев на него с разбегу, но моментально была отброшена обратно.

Сука!

Я снова вскочила и снова подошла к нему, тяжело дыша:

— Давай! — прорычала я, снова толкая его в грудь. — Хватит швырять меня! Дай уже сдачи! Бей, придурок!

Мои маленькие кулаки вряд-ли могли нанести ему хоть какой-то ущерб. Они лишь проскальзывали по его обнаженному торсу. С каждой попыткой толкнуть его, расшевелить, я только сильнее распалялась оттого, что он просто стоит — как истукан, как бездушная глыба камней. И молчит. Теперь он молчит!

В дверь робко постучали.

Черт, нет, только не сейчас!

Cейчас я хотела, чтобы он ударил меня. Я действительно хотела! Хотела, чтобы он поставил точку, хотела ненавидеть его в полную силу, до краев. Хотела заглушить боль в груди настоящей болью, физической.

Но он не дал мне даже этого.

И когда я уже почти выдохлась, оба моих запястья снова оказались зажатыми в его ладонях, а серые, стальные глаза оказались прямо напротив моих:

— Разорви сделку. Откажись от контракта. И все закончится.

Я замерла. Пелена начала медленно сползать с глаз.

Он наклонился ко мне, всматриваясь в мое лицо.

— Расторгни контракт, Мира. Избавь себя от всего этого. От меня. Сделай одолжение нам обоим.

Мелкая дрожь волнами гоняла остывающую кровь по телу. Мои глаза впились в его.

— Зачем тебе нужен этот контракт? Почему ты сам не можешь отказаться от него? Зачем, Руслан?

Он стиснул зубы, выпрямился. Отпустил мои руки. Несколько секунд смотрел на меня, а затем сделал шаг назад.

— Мне кажется, мы с тобой не на том этапе дружбы, чтобы делиться секретами, разве нет? — едко произнес он.

— Мы на том этапе войны, когда это помогло бы избежать лишней крови, — медленно, тщательно выбирая слова, произнесла я, обхватив себя руками.

После этой вспышки настоящего безумия стало резко холодно.

— Это мы уже обсуждали. И я тебя предупреждал: крови будет много. И пока я только начал, чтобы ты понимала, что ждет тебя впереди. Еще раз — я тебя предупреждал, Мира. Это честно.

— Это глупо! — громко рявкнула я, и за дверью послышался шорох. — Ты можешь просто мне объяснить, чего ты добиваешься. Но ты предпочитаешь устраивать шоу! Гребаное шоу везде — и на сцене, и здесь! Ты из всего делаешь шоу! Уверяешь себя, что не такой, что презираешь все это, что ты выше всего этого! Но ты сам, — я ткнула в него пальцем, — Ты сам просто идеальный образец всего, что так ненавидишь!

Я тоже сделала шаг назад, проведя рукой по волосам. Теперь между нами было немного пространства, и, казалось, теперь-то уже можно дышать полной грудью, но нет. Дышать было по-прежнему тяжело и больно. И не мне одной: казалось, мои слова повисли в воздухе осязаемым, ядовитым облаком, которое он отказывался вдыхать.

В дверь снова раздался стук, на этот раз более настойчивый. Фаер ожил, сделал два размашистых шага к двери и резко ее распахнув, прорычал:

— Еще раз подойдете к этой двери, и я спущу вас прямо в шахту лифта, это ясно? Если вы ей будете нужны, она вас позовет. А если я действительно захочу причинить ей вред — вы даже гребаного шага сделать не успеете. За эти десять минут я мог творить с ней все что угодно, и что-то я не увидел вашей помощи. Так что пошли вон отсюда.

Я наблюдала за ним скрестив на груди руки. Пульс потихоньку успокаивался. Адреналин в крови начал распадаться, оставляя за собой выжженное поле — дикую, животную усталость и полное безразличие. И когда он захлопнул дверь перед лицом моей охраны и повернулся ко мне, я как будто увидела свое отражение: та же усталость, та же пустота. Та же ненависть к каждой молекуле воздуха в этой комнате. Поэтому я просто молча развернулась к кровати, стащила с себя блузку, сбросила туфли, следом брюки и просто залезла под одеяло, уткнувшись щекой в подушку.

Единственная мысль, которая у меня осталась — кровать действительно мягкая. И действительно пахнет им. Или это уже две мысли? Да пофиг. Мозг окончательно отключил питание тогда, когда Руслан обошел эту здоровенную дуру, разделся и лег на свою половину, спиной ко мне. Вот и все. На сегодня.

Утро не принесло облегчения. Распахнув глаза, я поняла, что ничего не изменилось. Да я как будто даже и не спала: просто закрыла глаза и через секунду открыла. За всю ночь, проведенную в одной постели с ним, я не шелохнулась: проснулась ровно в том же положении, в котором легла. Прислушалась. За спиной не раздавалось ни звука. Медленно, аккуратно оглянулась — его половина была пустой, одеяло тщательно застелено. Расслабилась, перевернулась на спину и выдохнула. Часы на стене показывали половину девятого утра. Кажется, мой организм окончательно сошел с ума — я уже давно по доброй воле не просыпалась так рано. Слезла с постели и на цыпочках подошла к ванне, снова прислушалась: за дверью мертвая тишина, значит, его тут нет. Прекрасно. Или ушел на работу, или где-то там, со своим драгоценным Сергеем пьет кофе с плюшками. Чтобы не устраивать шоу впустую, мне нужно знать наверняка, что он в доме.

Я вернулась к постели, схватила с тумбочки свой мобильник и отправила сообщение Артему:

“Дракула в склепе?”

“Ага. И Рэнфилд тоже. Пьют кофе, обсуждают планы по захвату мира. Все в порядке?”

“В полном. Сейчас станет еще лучше. Поставь кофе вариться”

Я улыбнулась, подошла к его шкафу. Выудила оттуда самую тонкую шелковую сорочку. Перекинула ее через плечо и направилась в ванну, пританцовывая от нетерпения.

Приняла быстрый душ, промокнула тело полотенцем, и нацепила на себя его сорочку прямо так, без белья. Нижние края достаточно надежно прикрывали задницу, но боковые разрезы, доходящие почти до бедренной косточки, добавляли потенциально непредсказуемые сюжетные повороты. Я мстительно сняла с головы полотенце, позволяя еще мокрым волосам рассыпаться по плечам и спине. Капельки воды моментально расползались по нежной шелковой ткани, делая ее почти прозрачной. Невинная шалость, не более того, но как же приятно. Мои глаза в отражении сверкали как никогда, наполненные извращенным предвкушением триумфа. Главное, не перестараться и уйти вовремя. Мне не нужна очередная перепалка. Мне нужна его боль. И я знаю, куда бить. Палка о двух концах, но это относится ко всему, что мы делаем. Он ведь тоже знает.

В последний раз тряхнув волосами перед закрытой дверью в гостиную, я резко выдохнула. Выпрямила спину и дернула ручку, распахнув дверь на всю ширину. Легонько ступая босыми ногами по холодной плитке, я уверенно пришлепала в таком виде прямо на кухню, где четыре пары мужских глаз с разных углов замерли, остановившись на мне.

Артем и Саша сидели на своих местах за столом у окна, Фаер и Сергей сидели по обе стороны от барного стола с другой стороны кухни. Саша постарался изобразить нейтральное выражение и смотреть исключительно на мое лицо, Артем с трудом сдерживал расползающуюся ухмылку. Сергей ухмылку сдерживать даже не пытался и разглядывал меня с любопытством человека, которому за это ничего не будет.

Я полностью проигнорировала Фаера, пройдя мимо и даже не взглянув на него. Спокойно подошла к столу, повернулась лицом к Саше и Артему — и, соответственно, задницей к Руслану и его прихлебателю, улыбнулась и ровным голосом произнесла.

— Доброе утро. Мой кофе готов?

Артем двумя пальцами пододвинул вперед полную кружку, с трудом сдерживая смех.

Я подняла свой кофе и, сделав медленный глоток, перевела задумчивый взгляд в окно. В отражении мне хорошо было видно то, ради чего этот короткий спектакль затевался: его плотно сжатые челюсти, серебристые глаза, пускающие молнии, медленно опускающаяся на столешницу кружка, которую он держал так крепко, что, скорее всего, костяшки пальцев побелели.

— Какой замечательный день, — безмятежная, искренняя улыбка наползла на лицо сама собой.

Сзади раздался звук спрыгивающего со стула тела, а затем несколько уверенных шагов. Он остановился ровно позади меня, очень близко, я даже ощутила его дыхание на еще влажной коже. Его секундное замешательство говорило только о том, что он до сих пор не может решить, что со мной делать. И, прежде чем он успел атаковать первым, я спокойно произнесла:

— Спасибо за кофе, Тём. Очень вкусно.

Не поворачиваясь к Руслану, я двинулась вместе со своей кружкой через гостиную обратно в спальню, подцепив по дороге сумку с ноутбуком. Надеюсь, во время этого маневра сорочка на мне задралась достаточно, чтобы у него не осталось никаких сомнений относительно того, что на мне нет ничего, кроме нее.

Захлопнув за собой дверь, я привалилась к ней спиной и прислушалась: со стороны кухни не доносилось ни звука. И эта гробовая тишина была куда страшнее любых его угроз.

Телефон пискнул.

Я подошла к тумбочке и открыла сообщение от Артема:

“Дракула выглядит так, будто его только что облили святой водой. Бурные овации от нас с Александром”

Я улыбнулась и наконец-то вдохнула полной грудью. Что-ж, теперь пришло время подготовить настоящий удар. Прости, Руслан. Ты предупреждал, да. Но и я тоже предупреждала.

Было уже около одиннадцати, когда Лиза написала, что машина будет подана через полчаса. Я как раз успела обсудить с Сэмом найм человека, способного откопать нужную мне информацию. Пока мы переписывались и я мучительно изворчивала мозги, формулируя свой запрос так, чтобы избежать любой конкретики, заглянула Сима, чтобы сделать уборку. Я отказалась. Вежливо. Хоть ее появление и привносило в токсичность этой квартиры толику какой-то нормальности — свидетели мне нужны.

Ни в какие подробности в этой переписке я вдаваться не стала — все карты я выложу только при личной встрече и только тому человеку, которого Сэм мне подыщет. А он не стал задавать лишних вопросов. О ком я собираю сведения он и так, несомненно, догадывается. Кроме того, я сразу набросала список расплывчато-уточняющих вопросов своему юристу: остаться без работы или, чего хуже, отправиться за решетку по итогам своих изысканий мне бы не хотелось. Поэтому я просто обязана была подстраховаться и убедиться в том, что смогу удержать свою задницу, формально, по крайней мере, в рамках правового поля. Пока я строчила все эти сообщения, где-то на задворках сознания крутилась навязчивая мысль: заглянет Руслан ко мне на огонек или нет. Но он так и не вошел. Что ж, это к лучшему.

Рядом с моим ноутбуком привычно жужжал рабочий чат — Кристина делилась радостью от растущих охватов и лояльности публики, присылала какие-то отчеты, планировала дополнительные активности с медиа и легонько пожурила Фаера за “отсутствие огонька” на последнем интервью. Весь “огонек”, похоже, достался мне. Закончив подготавливать почву для своих дальнейших действий я удовлетворенно захлопнула ноутбук, предварительно поставив на него пароль — на тот случай, если наши боевые действия окончательно выйдут за границы дозволенного. Быстро собралась на работу и покинула свою темницу. Оказалось, что мои опасения насчет вторжения Фаера в спальню были напрасными: Артем доложил, что он вместе с Сергеем отчалил по своим делам практически сразу после моего перформанса. Что же, надо научиться пользоваться своей дополнительной разведкой чаще, чем понапрасну выносить себе мозг.

— А они с Сергеем хорошие подружки, да? — буркнула я, натягивая сапоги на ноги.

— Сергей — начальник его службы безопасности. Они вместе уже очень давно. Он мудак, но настоящий профи. Его парни — одни из лучших. Мы с Саней тоже когда-то с ним работали.

— Вот это Санта — Барбара. А чего ушли?

— Потому что он мудак, — пожал плечами Саша.

— Серега без тормозов, — куда-то в сторону произнес Артем. — И его клиенты — это люди без тормозов и при огромных деньгах. Так что старайся избегать любых контактов с ним. И держи в голове, что твой жених — его основной клиент.

Интересно. Фигура Руслана все больше обрастает странными легендами. На секунду, буквально на мгновение, пока мы спускались на лифте, мне стало не по себе. Что, если не стоит ничего на него копать? Что если мне не нужно ничего о нем знать?

Но выйдя на свежий, морозный воздух, сомнения выветрились вместе с его запахом из моей головы. Вспомнилось его лицо в полумраке спальни, его холодный взгляд, его намеренный отказ поговорить по-настоящему. Объяснить. Его чертова непоколебимая уверенность в своей победе! Так что — стоит. Стоит! Я все всего лишь фигура на его доске. В его партии. Он проявил почти заботу — в присущей ему извращенной форме, предлагая мне расторгнуть контракт. Но в жопу пусть себе засунет такую заботу. Требовать от меня уничтожить собственную жизнь — в обмен на что? На то, что он исчезнет из этой самой жизни? Это какое эго надо иметь, чтобы предлагать такое? И, раз назвать мне настоящую причину он не захотел — пусть пожинает плоды своего гребаного недоверия. Теперь он имеет на это все основания.

На студии, куда я с ребятами отправилась на съемки своего шоу, каким-то чудом получилось полностью отключиться от всего, что со мной происходило в последние дни. Я даже забыла ненадолго о существовании Фаера, как явления. Мы с командой работали над новым сезоном, и работали очень продуктивно. Даже не знаю, с чем это связано — с тем, что я, оказывается, целую неделю не притрагивалась к алкоголю, или с тем, что в моей жизни творился звездец такого масштаба, что я была счастлива направить остатки сил в что-то хоть минимально поддающееся моему контролю. Лиза тоже приехала и старалась быть полезной, но периодически я ловила ее отсутствующий взгляд, что наталкивало на разные мысли. Однако, подойти и спросить, какого хрена с ней творится у меня сегодня не было.

“Домой” мы вернулись традиционно за полночь. Я морально готовила себя ко всем возможным видам неприятностей, которые меня могут ожидать в лице Фаера, временно исполняющего обязанности Апофиса на земле, но квартира встретила меня оглушительной тишиной и тотальной пустотой. Не веря в свое счастье, я вприпрыжку понеслась к спальне и недоверчиво в нее заглянула. Кровать была идеально застелена, хотя я ее оставила в демонстративном беспорядке, а на моей стороне лежал какой-то сверток.

Я включила свет, осторожно подошла к пакету, с улыбкой осознав, что ничуть бы не удивилась, если бы он оставил коробку змей в постели. Пакет не шевелился, что уже вселяло некоторую уверенность в завтрашнем дне. Небрежно, одной рукой, я раздраконила оберточную бумагу и выудила из пакета черный шелковый халат, из которого вывалилась записка. Подняв с пола бумажку я с ухмылкой прочитала:

“Для твоих утренних променадов по кухне. Еще раз возьмешь мою рубашку — куплю тебе скафандр”

Что ты такое, Руслан? Может, стоило начать не с детектива, а с психиатрических лечебниц?..

Возможно, в Вальгалле кто-то за меня заступился, потому что за всю следующую неделю мы с ним пересеклись буквально один раз за завтраком. Он точно пару раз ночевал дома — я просыпалась окутанная его запахом, но оба раза его самого уже и след простыл. Благодаря трудолюбивым менеджерам и Кристининому неиссякаемому энтузиазму, наш предсвадебный график — у обоих, был очень напряженным. Я тоже уезжала рано и возвращалась лишь к полуночи — вместо запланированных двух дней съемок, получилось выбить целых четыре. Так что мы успели снять аж десять выпусков моего шоу.

Кроме этого целый день у меня съела поездка к Галанту на примерку основного платья. Он возился дольше обычного, потому что ему нужно было снять все мерки и для моего второго, настоящего платья. Лиза улучила момент и быстро обсудила с ним свой план по доставке этой бомбы замедленного действия прямо в отель накануне свадьбы. Искренне надеюсь, что у нее все под контролем. Сама она день ото дня становилась как будто мрачнее, а я — наоборот, находилась в воодушевляющем предвкушении от того, что скоро стану обладать нужной мне информацией. Сэм не сильно-то и торопился, но он предупреждал, что найти подходящего человека — дело не быстрое. Главное, что маховик запущен.

Пока я разглядывала себя в зеркале, облепленная белым кружевом, как второй кожей, Лиза подошла и встала рядом, задумчиво глядя в наше отражение. Ее скептический взгляд скользил по моему белоснежному платью, затем вдруг замер на запястьях. Выражение лица резко изменилось. Она взметнула глаза на меня. В них читалась ярость и что-то еще. Что-то, что она отчаянно душила в себе. Я опустила взгляд на свои руки, недоумевая, что она там такого разглядела. Все, что бросалось в глаза — сине-желтые разводы синяков на запястьях. Всего лишь маленькое напоминание о нашей драке в спальне. Хотя, дракой это назвать сложно: я кидалась, он — держал меня. Крепко держал, до этих самых синяков. Но они уже почти прошли, я даже забыла о них! Ей-то что до этого?

— Не скажешь, что с тобой творится в последнее время? — небрежно поинтересовалась я, все же накинув на себя кардиган с длинными рукавами.

Ее плечи слегка вздрогнули.

— Со мной? Со мной ничего. Все в порядке. Со мной.

Так. Понеслась.

— Ты опять за свое? Опять собираешься читать мне мораль?

Она сжала челюсти. Веснушки на лице стали ярче. Она несколько раз почти дернулась, затем просто сжала кулаки. Рвано вздохнула.

— Мне кажется, тебе стоит подумать о том, чтобы выйти из игры, пока не стало совсем поздно. Он… Он опасен. Все заходит слишком далеко, — она кивнула на мои запястья, теперь надежно укрытые под тканью. — Неужели ты не видишь?

Я прикусила губу, несколько секунд изучая странное выражение ее лица. Спрашивать, о ком она говорит не было необходимости.

— Это ты не видишь. И не знаешь контекста, — спокойно произнесла я. — И делаешь поспешные выводы. О чем тебя никто не просил.

Моя ассистентка нервно переступила с ноги на ногу.

— Я знаю контекст достаточно, чтобы сделать очевидные выводы, — процедила Лиза, впервые перестав быть той Лизой, которую я знала.

Сейчас передо мной стояла не скромная рыжая девчонка и даже не забавный маленький берсерк. Сейчас передо мной стояла взрослая, немного уставшая женщина. Зеленые глаза переливались, как-будто покрытые слоем превосходного лака. И эти зеленые глаза отчаянно пытались донести до меня какую-то свою мысль.

Я наклонила голову набок, откровенно разглядывая ее в отражении.

— Прости, дорогая, но — нет. Ты ничего не знаешь. То, что я тебя посвятила в пару своих небольших приключений с ним, вовсе не делает тебя нашим семейным психотерапевтом.

Она усмехнулась. С вызовом, который не стала прятать. Да какого черта?

— Не нужно быть психотерапевтом, чтобы понять: он хочет сломать тебя. И может. И сделает это, — она вдруг потупила взгляд. — Наверняка у него есть весомые причины. Очень. Но это не оправдывает то, что кто-то должен страдать. Что кого-то нужно приносить в жертву… — совсем тихо закончила она.

Что-то неуловимое неприятно зашевелилось внутри.

— Я не жертва, — жестко отчеканила я, сквозь зубы. Потом тише добавила: — Что ты мне предлагаешь? Все бросить и бежать, поджав хвост? У меня тоже есть весомые причины этого не делать. И мне есть, что ему противопоставить — скоро ты в этом убедишься. Я никогда не бегу от драки, Лиза.

И вот снова этот полный разочарования и отчаяния взгляд!

— Лучше не лезть в драку с тем, против кого нет шансов, Мира.

Я замерла. От этих слов у меня перехватило дыхание, будто меня окунули в ледяную воду. Не от того, что она впервые осмелилась назвать меня по имени — нет. Оттого, что это были его слова. Дословно. Даже с той же интонацией. Они повисли в воздухе, пока Лиза продолжала в упор смотреть на меня, а я — на нее. Мне совсем не хотелось думать о том, что это значит. Но я уже не могла остановиться, не могла перестать сопоставлять факты. Потому что глубоко внутри себя сразу поняла.