Падение.live

Глава 32

— Кто еще в твоем черном списке?

Не отрывая глаз от дороги, он машинально ответил:

— Остались только они. Твои боссы.

Я повернула голову к нему.

— А как же те твари, которые поставляли им девочек из детдома? Да и наверняка у них таких детдомов на прикормке было несколько…

Его челюсти сжались, делая скулы еще острее, чем обычно.

— Этот вопрос уже решен, — спустя значительную паузу произнес он. — А таких детдомов у них было пять.

Тошнота накатила моментально.

Пять.

Я положила ладони на приборную панель, пытаясь найти точку опоры.

Что-то, за что можно держаться. Пока ты разваливаешься изнутри.

— Что с тобой? Мне остановиться? — он с тревогой покосился на меня, сбавляя скорость.

Я коротко мотнула головой.

— Сейчас пройдет, — с трудом выдавила, стараясь не растерять свой утренний кофе по собственной шубе.

И обивке его машины.

Пять детских домов. Эти твари нашли как минимум еще пять себе подобных, готовых отправлять своих подопечных в настоящий ад.

Мне хотелось вцепиться зубами в их глотки. Рвать их в клочья. Знать, что им больно. И что им будет больно очень долго.

Машина качнулась и остановилась. Пару мгновений спустя пассажирская дверь распахнулась и он выволок меня на улицу.

— Продышись.

От морозного воздуха и впрямь сразу стало легче. Я оперлась руками о машину и принялась часто дышать. Уж что-что, а сдерживать рвотный позыв я умею.

— Сними с меня эту чертову шубу, — пробурчала между вдохами, — она меня душит.

Он помог мне вылезти из тяжелых мехов и сделать, наконец, глубокий вдох полной грудью.

Как только я выпрямилась, сразу же наткнулась на его настороженный взгляд. Он вытащил сигарету и закурил, привалившись спиной к своей тачке.

— Мне не нравится, что с тобой творится последнее время. Поговорю со Светой, у тебя явно какая-то побочка от этих препаратов.

Конечно побочка, я ведь увеличила дозу вдвое.

Но вслух я сказала другое:

— Все в порядке. Твоя Света не сводит с меня своих орлиных глаз.

— Значит я найду тебе другого врача.

— Дай лучше сигарету.

Он качнул головой, но все же дал мне прикурить.

— Давай кое о чем договоримся, — выпуская облако дыма медленно произнесла я. — Сосредоточься на нашем деле. Я хочу успеть все спланировать как раз пока я на этих таблетках. Потом будет… сложнее. А может — невозможно. Я не знаю, что будет потом. И не хочу облажаться. Не в этот раз, — почти шепотом закончила я.

Это было чистой правдой. Каждое слово.

Руслан поморщился и выкинул недокуренную сигарету в сугроб.

— Поехали.

Остаток пути он сухо излагал мне список собранных им сведений о преступной деятельности руководящего состава Клиар Вижн. И этот список был очень впечатляющим. Он и его команда проделали огромную работу. Не только по сбору информации, но и по ее эффективному применению против пешек среднего звена. Им действительно удалось убрать всех, кто был так или иначе причастен к поставкам “рыбок” в Аквариум. Но голова системы — Богданов и Шибаев, никуда не делись. Два этих сукина сына организовали свой бизнес таким образом, что были, фактически, не при чем. А деньги и связи обеспечили им беспрецедентный иммунитет: они могли бы и вовсе не скрывать свои дела, и им бы все равно за это ничего не было.

— Мы перебрали много вариантов, — с пугающим холодом заканчивал он, — Очень много. И ни один не гарантировал, что они получат свое наказание. Все куплено. Буквально. Куплены места в полиции и выше, куплены депутаты, прикормлены нужные журналисты. Даже если все наши свидетели согласятся подать коллективный иск — это закончится или ничем, или не в пользу истцов. Я не готов рисковать теми, кто итак нахлебался. Ребята — тоже. Поэтому мы ушли от таких прямолинейных планов и разработали идею с этим контрактом, решив сыграть на их жадности и азарте. И получилось. Впервые получилось, потому что они не рассматривали какого-то смазливого мажора с гитарой как угрозу себе и своей империи. Сочли нас идиотами.

Он вдруг посмотрел куда-то в сторону и усмехнулся.

— Смолину пришлось два года к ряду делать максимально тупые вложения и потерять хренову гору бабла, чтобы заработать себе эту репутацию богатого взбалмошного дурака.

— Зачем это ему? Как ты вообще вышел на Смолина?

Эта мысль грызла меня уже довольно давно. И ответа не было.

Его пальцы забарабанили по кожаной обшивке руля. Но Руслан молчал. Долго молчал. Я уже подумала, что он так и не ответит, но он все-таки заговорил:

— Вышел в процессе работы над этим делом. Я уже говорил тебе, что мы искали свидетелей. Любых. Всех. Среди прочих нашли его. Страшнее ярости брата, потерявшего сестру, может быть только ярость отца, потерявшего дочь.

В салоне снова повисла тишина, оглушающая. Только мотор еле слышно урчал откуда-то снаружи. И иногда вздрагивали дворники, сметая снежинки с лобового стекла.

Вот оно что. В голове мелькали те скудные слова, которые Руслан пару раз обронил о своем продюсере. Картина складывалась во что-то гораздо большее, чем я могла себе представить изначально. Большее, и куда более страшное.

Телефон пронзительно пискнул, выдергивая из размышлений.

Я разблокировала экран и открыла мигающий чат с Шибаевым.

“Жду в офисе к восьми”

Жаль, что больше не выпускают телефоны-раскладушки. Обожала эффектно щелкать ими. Теперь приходится просто швырять телефон в недра сумки или кармана.

— Похоже, Шибаев недоволен встречей у Смолина, — задумчиво протянула я.

— Хочет встретиться?

— Да. В офисе. В восемь, когда никого уже нет на месте.

— Значит, есть вероятность, что будет и Богданов?

По коже пробежал холодок при упоминании о гендире.

— Не знаю. До этого не было необходимости с ним встречаться. Наше общение закончилось много лет назад.

Руслан замолчал на несколько секунд.

— Если его не будет, все равно постарайся выбить с ним встречу. Нам нужно понимать, что у них на уме.

Я понимала, что это действительно нужно. И все равно чувствовала снова подступающую к горлу дурноту. В голове вспышками возник его голос. “Мира. Мирочка”. Меня передернуло.

— Во сколько ты вернешься? — спросила я, когда мы уже подъезжали к дому.

— Постараюсь до твоего отъезда. Если не успею — дави на то, что ничего не знала о встрече. Скажи, что Смолин к тебе подкатывал на фотосете. Это в его стиле и собьет их со следа.

— А если там будет Богданов? Что тебя действительно интересует?

Он припарковал машину неподалеку от входа. Выключил двигатель и с минуту смотрел куда-то перед собой. Затем быстро набрал какой-то текст в телефоне и заговорил.

— Он хочет удостоверится, что все идет по их плану. Для этого им нужна ты в твоей худшей форме. На грани. Дай им понять, что я тоже на грани. Скажи, что ты настолько взбесила меня, что я отменил выступление на выходных. А я его только что отменил. Это престижная премия, отмена грозит нам крупными штрафами, так что им понравится. А мне нужно знать, что мы тем самым усыпили их бдительность. Они не должны считать меня опасным. Пока что. И должны верить в то, что ты все еще умеешь виртуозно разрушать свою и чужую жизнь. Скажи, что слышала, как я говорю со Смолиным о вариантах расторжения.

Он перевел на меня пристальный взгляд, ища признаки понимания.

Я кивнула. Это, пожалуй, я могу.

Богданов на встречу не пришел. Почти час Шибаев с большим энтузиазмом выносил мне мозг в одиночке, пытаясь докопаться до того, что происходит за их спиной.

Не докопался.

Когда мой сарказм перестал действовать, я подключила физику — по старой доброй традиции швырнула какую-то хреновину с его стола прямо в окно, сопровождая это истошными визгами о том, что мой профессионализм в этом офисе сильно недооценен.

Вот это его уже успокоило. Ну и на десерт я оставила подарок Руслана — отмену их выступления, что окончательно вернуло моего продюсера в состояние снисходительной благожелательности. Уверовав, что наш обреченный брак уже вовсю трещит по швам и скоро лопнет, как мыльный пузырь, меня выпустили на свободу.

Я вылетела из здания. Борясь с приступом клаустрафобии, привалилась спиной к стене и закурила. И как я раньше умудрялась торчать здесь целыми днями и не поехать крышей?

— Мирочка.

Кажется, внутри все оборвалось и рухнуло куда-то вниз.

Я распахнула глаза и увидела перед собой самого Богданова.

Мужчина стоял в одном из своих сшитых на заказ идеально сидящих кашемировых пальто. Южный загар, белоснежная улыбка, холодный взгляд — все было при нем.

И его запах. Он тоже не изменился. Столько лет он был верен одному-единственному парфюму, от которого у меня кишки сворачивались в тугой узел.

Я думала, что он меня забыл. Мы сталкивались в стенах центра не один раз, но он ни разу даже не посмотрел в мою сторону. И на подписании договора — тоже.

— Сергей Константинович, — я постаралась выдавить из себя что-то среднее между улыбкой и оскалом.

Он усмехнулся и тоже прикурил.

— Мира, солнышко, мы вроде с тобой уже давно на “ты”.

Волна мурашек прокатилась по всему телу. За ней еще одна.

Я вскинула голову и рассмеялась. Давай, Рори, вылезай. Без тебя сейчас никак. Иначе я просто перегрызу ему глотку.

— Как скажешь, Сергей. Я решила, что ты уже совсем забыл меня, — я добавила в голос крупицу слегка обиженной дивы.

Его улыбка стала шире. Почти во все зубы.

— Мирочка, как же тебя забыть. У нас с тобой давняя история. И сейчас ты делаешь очень важную работу для нас.

“Мира, Мирочка”.

Его лицо над моим. Мои волосы в его кулаке. Его взгляд, насмешливый и презрительный.

“Давай, Мирочка. Будь хорошей девочкой”.

Сигарета задрожала в моих пальцах, так что я поспешила бросить ее прямо в снег и засунула руки в карманы.

Он медленно затянулся, оглядывая меня внимательным взглядом.

— Саша тебе объяснил, как для нас важен этот проект?

Я кивнула, изо всех сил не давая жгучей ненависти пробиться на лице.

Он сделал шаг ко мне. Понизил голос до шепота:

— Заставь этого сосунка бежать от тебя, сверкая голыми пятками. Даю тебе еще месяц. Если он не расторгнет контракт, клянусь, рыбка моя, ты тоже вспомнишь меня. Во всех подробностях, — он протянул к моему лицу руку и потрепал по щеке, как зверушку. — Только на этот раз я тебя больше не отпущу. Пора возвращать долги, дорогуша, иначе я сам их с тебя взыщу. Мне нравилось смотреть, как ты ломаешься. Придется доломать, если ни на что другое ты больше не годишься.

Он затушил окурок о стену за моим затылком и усмехнулся.

— Еще увидимся, Мирочка.

Прошло минут десять, как его тачка уехала с парковки.

А я все так и стояла, прижавшись спиной к промерзлой стене рядом с выходом.

Уже давно было темно. Уже давно все ушли по домам.

Уже давно я не испытывала такого острого желания сделать что-то действительно очень страшное. Душа требовала прекратить свои мучения. Разум требовал вспомнить фотографию Саши на стене, взять себя в руки и сосредоточиться на том, как избавить мир от этой гниды. Чтобы страдать не пришлось больше не только мне, но и другим. А других — много. Очень много, поверьте мне.

Телефон снова тихонько заиграл в кармане. Он уже звонил. Раза два или три.

Я не могла ответить. Не могла говорить.

Но сейчас я решила прислушаться к остаткам своих мозгов. Этого не будет. Я не позволю ему добраться до меня. Я никогда не буду больше ползать у его ног. Никогда. Я клянусь — себе. Не буду.

Шмыгнув носом, достала телефон.

Неизвестный номер.

Что-то кольнуло. Что-то хорошее. Как будто на этот раз я не одна в своем кошмаре.

— Да? — мой голос прозвучал каким-то мертвым, охрипшим до предела.

Пару секунд на том конце была тишина.

— Где ты?

Его голос. Я вздохнула с облегчением, хотя и так знала, что это он.

— Еще здесь. У центра.

— Буду минут через десять.

— Я на машине, — я оттолкнулась от стены, и повернула голову к своей одинокой ауди.

В повисшей паузе отчетливо чувствовалось, как он пытается подобрать наименее грубые слова.

— Я знаю, что ты на машине, — наконец, очень устало произнес он. — И именно поэтому давай я тебя заберу, хорошо? Тачку пригонят завтра.

Я медленно выдохнула.

— Хорошо.

Кажется, он тоже выдохнул, прежде чем отключиться.

Он приехал за мной на той огромной черной машине, больше похожей на танк. Он брал ее редко. Фаер ездил на черной ламбе, Руслан — на этом чудовище. Но внутри обе пахли одинаково. Им. Спокойствием. Безопасностью.

Забравшись внутрь, я откинулась на сидение и выдохнула.

Ну вот.

Легче. Правда — стало легче.

— Все в порядке, — произнесла я. — Шибаев поверил, что все идет по плану.

Руслан мельком посмотрел на меня и тронулся с места.

Я усмехнулась.

— Ты знал, что твои вопросы звучат гораздо громче, когда ты их не задаешь?

Его губы тоже дрогнули в улыбке.

— Хочешь сказать, я становлюсь предсказуемым?

Я пожала плечами.

— Стареешь.

Он вдруг рассмеялся.

— Зато ты по-прежнему кажешься довольно милой, но только пока молчишь.

— Ого! Милой ты меня еще не называл.

— Называл. Ты знала, что потеря памяти — первый признак приближающейся деменции?

Теперь расхохоталась уже я. Немного истерично. Или много, но, кажется, от души.

А потом мы оба замолчали. Надолго, как будто на этот смех ушли последние силы.

Прочистив горло, я нарушила тишину первой:

— Богданова не было в офисе. Но он подошел ко мне на улице. Он дал мне еще месяц.

Я постаралась сделать голос ровным, интонацию — спокойной.

Руслан не знает о том… какую роль он сыграл в моем прошлом. Непосредственную. Пусть и дальше не знает.

— Он дал месяц себе, — мужчина повернулся ко мне и его пристальный взгляд обжег. — Помни об этом каждую минуту. Это ему остался месяц. Не тебе. Тебя он никогда больше не тронет. Никто из них. Поняла?

Я сжала зубы так сильно, что захрустела эмаль.

Не знает, да, Мира? Уверена?

Уже не уверена. Да и плевать. Он смотрел не на мои попытки выглядеть молодцом. Он смотрел глубоко под них, где я корчилась от боли и ненависти к человеку, которого мы вместе планируем уничтожить.

— Поняла. Могу попросить тебя кое-о-чем?

Он прищурился и перевел глаза на дорогу.

— Не нужно меня просить, — он поморщился. — Просто скажи.

— Давай заедем в какую-нибудь забегаловку? За огромным кофе и чем-то вредным, жирным… Вкусным. А? И сожрем с удовольствием.

Он улыбнулся.

— Поехали. Я как раз не ел сегодня.

Я перевела взгляд на снежинки за окном. Такие же пушистые, какие сыпались с неба в ночь после аукциона, когда я шла вдоль трассы в одних туфлях. Это было недавно. Но это был другой Руслан и другая я. И как-будто совсем другая жизнь. И я не хочу возвращаться в ту жизнь. И не понимаю, как я так долго в ней протянула.

Когда мы переступили порог квартиры, перед нами в шеренгу выстроились Сергей, Артем и Саша, синхронно скрестив руки на груди. Вероятно, они решили, что это добавит веса их словам, но я с трудом сдерживала смех, глядя на эту живописную картину.

Все трое выглядели очень серьезно и очень недружелюбно.

Поскольку надобность в их присмотре почти отпала, я стала редко брать их с собой. И сегодня вообще не сказала, куда уехала. Ладно, я не “не сказала” — я просто сбежала из собственного дома.

Видимо, Руслан поступил примерно также, потому что его непробиваемый Сергей выглядел крайне раздраженным.

— Прежде чем ты начнешь, — с раздражающе спокойно улыбкой тут же осадил его мой ненастоящий муж, пропуская меня вперед, — вспомни, кто тебе платит.

— Прежде чем ты продолжишь вести себя как богатенький мудак, вспомни, кто прикрывает твою задницу все это время, — невозмутимо парировал его телохранитель, не сводя с него глаз. — Ты зачем тачку засветил?

Руслан едва заметно поморщился.

— Не было времени менять. Слушай, с утра поговорим. Мы устали. Очень, — он поднял выразительный взгляд на Сергея, пока стягивал с себя пальто.

Тема сделал шаг вперед, и наклонился ко мне, бросив недоверчивый взгляд на Руслана.

— Мы не можем делать свою работу, если ты не ставишь нас в известность о своих перемещениях.

Я вздохнула, привалившись боком к стене.

— Господа, прекратите бунт. Нет причин. Все в порядке. Я постараюсь вас ставить в известность. Окей? А сегодня — дайте отдохнуть от вас всех. Я очень устала от нашей большой шведской семьи. Я хочу тишины. Завтра с утра я буду здесь, никуда не денусь. Свалите все, пожалуйста.

Трое парней переглянулись. Тема смотрел на меня со смесью удивления и раздражения.

— Вы не услышали? Свалите, — не терпящим возражений тоном произнес Руслан.

Давно забытая тишина уже давно стала непозволительной роскошью для нас обоих. Как и одиночество.

Заперев замок за ребятами, он повернулся и посмотрел мне в глаза.

— Завтра нам не избежать очень нудной лекции по безопасности.

— Это будет завтра.

— Согласен, — он улыбнулся и сделал два шага ко мне.

Медленно осмотрел меня. В серых глазах впервые за весь день появилось тепло.

— Устала?

Я молча смотрела на него, пытаясь понять, чего он хочет сейчас на самом деле.

Руслан вдруг поднял руку и задумчиво прикоснулся к моим волосам. Прядь волос скользнула между его пальцев, и мужская ладонь замерла рядом с моей щекой. Он не дотронулся. Но и руку не опустил. Затем его глаза снова вернулись к моим, но это был уже совсем другой взгляд.

— Последний раз, — едва слышно произнес он.

Я замерла и сглотнула. Каждая мышца в теле напряглась, как будто перед прыжком.

Возможно, стоило бы спросить, о чем он, но беда в том, что я прекрасно поняла, о чем.

И стоило бы сказать твердое “Нет”.

Но вместо этого я закрыла глаза и прислонилась холодной щекой к его пальцам.

Скажи “нет”, идиотка.

Скажи, пока не поздно.

— Последний, — хрипло выдавила я, не решаясь открыть глаза.

— Эй, — он ласково провел большим пальцем по коже, — Посмотри на меня, Мира.

Черт.

Зачем он усложняет?

Но глаза все же открыла.

Несколько секунд мы изучали друг друга в полной тишине, как будто глаза могли сказать куда больше, чем мы сами. Больше и честнее. Глухие удары сердца — сначала робкие, недоверчивые, затем, с каждой секундой все более уверенные, все более громкие, все более... неконтролируемые. Самые темные желания, которые я научилась заталкивать очень глубоко и игнорировать очень хорошо, сейчас вышли из берегов и переполнили меня до отказа.

Броня трескалась, трескалась неотвратимо.

Я ведь запретила себе думать о нем в таком ключе! Запретила вспоминать. Я запретила даже на мгновение допускать мысль, что между нами еще что-то может быть. После всего, что случилось. После всего, что мы сделали. Но тело помнило. Кожа помнила. Я помнила. И сейчас больше не могла бороться.

— Обещай, что последний, — мой голос дрогнул, но взгляд остался прикован к его глазам.

Прозвучало обреченно — как последнее желание перед казнью. Но он понял. Он знал, почему. И кивнул очень серьезно.

— Обещаю.

В этот момент мы оба подписали свой последний контракт.

Я шумно выдохнула, а ладонь Руслана скользнула мне на затылок. Он властно, с силой притянул меня к себе. Короткий взгляд, и он сорвался. Хорошо знакомые губы с силой сомкнулись на моих, ни капли не щадя. Но эта давно забытая боль быстро растаяла под жаром его бешеного поцелуя. Он обхватил меня так крепко, как никогда прежде не обнимал. Руки блуждали по моей спине, как будто он хотел запомнить каждый сантиметр. А я вцепилась в него с неменьшей силой, потому что... мне было этого мало. Его было мало. Его тепла, и его запаха. Его.

Мы как будто сдерживали себя лет сто, а сейчас вдруг стало можно.

Но можно не стало.

И мы оба прекрасно это понимали.

Просто…

А, к черту.

Последний.