Падение.live

Глава 24

— Ты хочешь, чтобы кто-нибудь другой вел тебя к алтарю, я правильно понимаю?

Лиза наспех скинула с себя пальто и сапоги, прошла в гостиную и остановилась в нескольких шагах от меня, нервно скрестив на груди руки.

Я отложила в сторону планшет, с которым работала, поднялась с дивана и бросила на нее короткий взгляд поверх очков. С трудом подавила желание сказать ей какую-нибудь гадость и просто направилась в сторону спальни, поманив ее за собой.

— Нет, ты неправильно понимаешь. Артем, проследи, чтобы к спальне никто не подходил, — бросила я уже почти у двери.

Тёма отсалютовал с кухни двумя пальцами.

Кроме него и Саши в квартире никого не было — Руслан последние трое суток пропадал у себя на студии, а Сергей, соответственно — с ним. Так что эта просьба была просто дополнительной мерой перестраховки. И легкого устрашения Лизы.

— Не понимаю, — тихим эхом отозвалась она, когда за нами захлопнулась дверь.

Ничего ей не ответив, я подошла к окну и остановилась, наблюдая за тем, как медленно плывут облака высоко в небе. Нет, мне нихрена не интересно было за ними наблюдать, я лишь хотела изрядно помучить неизвестностью девушку, нервно переминающуюся с ноги на ногу за моей спиной. Досчитав до десяти и обратно я развернулась. Привалилась задницей к подоконнику и молча оглядела ее с ног до головы. Симпатичный зеленый свитерок, гармонично оттеняет ее предательские глаза. Сняла очки и отложила их в сторону.

— Он в курсе, что ты мне все выложила?

Она вскинула подбородок.

— Нет. Еще нет.

Брови “озвучили” немой вопрос вместо меня.

Она лишь коротко пожала плечами:

— Он поймет, ты же его знаешь.

Я качнула головой:

— Нет. Это ты его знаешь. Откуда, кстати?

Она плотнее обхватила себя руками.

— Росли вместе.

Хм, интересно. Не то, чтобы я собиралась выпытывать у нее информацию — я итак все скоро узнаю. Кое-что он рассказал мне сам. Скорее, мне просто интересно, будет ли она врать мне дальше.

— Ты тоже сирота? — как ни в чем не бывало поинтересовалась я, а на ее лице отразился неподдельный, глубокий шок.

— Он рассказал тебе?!

Ага. Стало быть, пока показания сходятся. Я усмехнулась.

— Что там с моим платьем, Лиза?

Она явно не поспевала за моей мыслью. И явно ожидала подробностей. Нет, милочка, я не собираюсь тебе ничего рассказывать. Все будет ровно наоборот.

— Что с платьем? — я резче повторила свой вопрос и она, наконец, встрепенулась.

— Все в порядке. Оно готово. Платье… невероятное, не знаю, как еще его описать. Завтра я его заберу и спрячу в одном из номеров для персонала. Там ты сможешь переодеться. Но…

— Ты не проболталась ему о нем?

Она поджала губы.

— Нет.

— О, ты выглядишь как будто бы обиженной. Я что, задела твои чувства?

Лиза глубоко вздохнула. Облизнула пересохшие губы. Подняла на меня глаза.

— Не надо играть со мной в кошки-мышки, Мира. Чего ты ждешь? Что я буду оправдываться? Не буду! Я пошла на это ради него, потому что он мой друг. Я знаю его. А ты, прости — нет. И поскольку я его знаю очень хорошо, я сказала тебе отступить. И скажу снова! Вы — два сапога пара и оба не знаете границ, — она бросила на меня совсем отчаянный взгляд и повторила, разжевывая каждое слово: — Кто-то должен отступить!

— С зубами ты мне нравишься больше, — я усмехнулась, задумчиво разглядывая перепрошитую версию Лизы. — И с чего ты, богиня благородства, вдруг взяла, что именно я должна отступить?

Она несколько секунд помолчала, подбирая слова.

— Он этого не сделает. А ты мне кажешься умным человеком.

Я улыбнулась, спрятав руки в карманах — чтобы случайно не схватить ее за волосы.

— Это не ответ, милая. И ты сама это знаешь.

— А какой ответ тебя устроит? — она сделала шаг ко мне. — Я пытаюсь делать то, что в моих силах. А вы отказываетесь слушать. Этот контракт тебя уничтожит — такой ответ подойдет? И ты сама это знаешь, — она язвительно передразнила меня же саму, но в ее глазах была только печаль, никакого яда.

Вот же сучка! Как она прятала все это в себе так долго?

— А вы интересный экземпляр, Елизавета. Особенно забавно видеть такую заботу от человека, который методично сливал каждый мой шаг вот уже полгода человеку, который весьма успешно этим пользовался.

Она поморщилась.

Правда глаза колет, Лиза?

— Не каждый, если тебя это успокоит. Если ты говорила о чем-то молчать, я молчала. А твоя девичья анкета была ему совсем неинтересна, если что.

Черт ее побери, эта маленькая зараза нравилась мне все больше в таком виде.

— Но про аукцион у Галанта ты ему сообщила?

Она покрылась красными пятнами, но не отвернулась.

— Да. Ты не просила ему не сообщать.

— Да неужели! О чем еще я тебя НЕ просила ему не сообщать?

— О его фанатках вокруг твоего дома.

По телу прокатилась очередная волна негодования, я сжала и разжала кулаки. Успокойся, Мира. Ты же понимала, что он не мог оказаться рядом так быстро, просто так.

— Еще?

— Ты хочешь подробный отчет по дням и часам, Мира?

Я хочу, чтобы ты никогда не появлялась в моей жизни. Никогда. Чтобы ты катилась к своему Руслану. И чтобы, черт возьми, перестала называть меня по имени. Не заслужила.

— Лучше скажи, чего хочешь ты, — я устало провела рукой по волосам.

Мы заходим в тупик.

— Я уже сказала. Хочу, чтобы ты осталась цела. Ты мне нравишься, а мне мало кто нравится. И мне будет очень жаль, если он тебя сломает. Или ты его.

— Ты психопатка, ты в курсе?

— Я выживала как могла. Как и ты.

Что-то в ее взгляде говорило о том, что это правда.

— Ладно. Достаточно откровений на сегодня. Какой у нас план? — я наклонила голову, изучая выражение ее лица.

— Нужно подготовиться к свадьбе, которую вы так ждете, — язвительно фыркнула она. — Ему сообщи сама, когда посчитаешь нужным. Желательно — пока он не догадался сам. Вряд ли Руслан будет доволен, но у меня плохо получается врать, знаешь ли.

Я расхохоталась, а она закатила глаза.

— Если бы я врала хорошо, ты бы до сих пор ничего не знала. Теперь мы можем обсудить план подготовки?

— Теперь можем.

На следующий день, накануне свадьбы, мы все — команда, в которой по моим минимальным прикидкам было не менее тридцати человек, заехали в один из лучших отелей города. Я в нем как-то раз останавливалась, но не в таких роскошных номерах, какие были подготовлены для нас сегодня, разумеется. Да хрен с номерами, на самом деле, чтобы понять размах грядущего мероприятия, достаточно всего одной фразы: отель был снят полностью под нас на двое суток. Полностью! Выйдя из тачки и окинув взглядом роскошное здание из стекла и темного мрамора, моей первой мыслью было то, что мне явно недоплачивают, если нашлись бабки на это.

Представители отеля с намертво приклеенными улыбками провели небольшую экскурсию для нас с Русланом и Кристины со свитой, чтобы мы чувствовали себя “как дома”. Как дома, блять! На золоченых унитазах! Несколько этажей были подготовлены для наших гостей. Тех самых, что ненавидят нас еще со времен Нового года. И всех прочих, что показались менеджерам потенциально привлекательными с точки зрения пиара: звезды, наиболее влиятельные представители прессы, музыкального бизнеса, модных домов и ивент-индустрии. Еще пара этажей — для обслуживающего свадьбу персонала. Этаж в резерве, и, наконец, вишенка на торте: шикарный, огромный пентхаус для молодоженов, с террасой и впечатляющим видом на историческую часть города. Но это на завтра, а сегодня нас поселили в чуть менее помпезные номера и порознь. Слава всем богам, кстати, — надо уже учиться молиться, а то как-то неудобно.

Однако изюминкой отеля были даже не супер-лакшери номера, а нечто совсем иное: огромный зимний сад. Стеклянная сводчатая пристройка на восемьсот квадратных метров к основному зданию, в которой были заботливо высажены растения со всего мира, включая даже теплолюбивые пальмы. Спустившись после короткого завтрака вниз, на генеральный прогон завтрашней свадьбы, я убедилась в одной вещи: никакие позолоченные унитазы и мраморные мужики, с листиками на причиндалах, не способны произвести на меня такое впечатление, какое произвел этот сад. В нем все было прекрасно: от гигантских цветущих деревьев, до просто изысканных цветочных клумб, искусно вплетенных в причудливый ландшафт с небольшими прудами, крошечными ручейками и засыпанными белым мрамором дорожками. И это прекрасное становилось чем-то невероятно волшебным оттого, что за стеклом крупными хлопьями падал январский снег. Именно в этом саду и состоится сама церемония бракосочетания. Лиза еще час назад коротко доложила, что все основные приготовления уже завершены — сооружен алтарь, утопающий в каких-то замысловатых конструкциях, которые позже украсят цветами, прямо к нему ведет изогнутая тропинка, а вдоль тропинки по обе стороны размещены ряды стульев. Стулья предназначаются только самым важным персонам, остальные будут просто рассредоточены по саду.

Нацепив на голову капюшон, я медленно прошлась до середины тропинки в своем сером, совсем непрезентабельном спортивном костюме, прислушиваясь к приятному хрусту крупинок мрамора под подошвами кроссовок. Остановилась, убрала руки в карманы, медленно оглянулась по сторонам. Техники занимались настройкой света и отладкой аппаратуры. Черные провода, как змеи, извивались вдоль всех дорожек сада. Декораторы таскали какие-то вазы, охапки бантов, тонны гирлянд и тряпок. Девочки-менеджеры в гарнитурах и с планшетами наперевес пока не могли определиться со стилем передвижения: ходить вприпрыжку или сразу бегать. Впрочем, совсем скоро бегать будут все. Еще только одиннадцать утра, а уже что-то падало, кто-то ругался, кто-то отдавал распоряжения. Дважды мимо пробегающие парни задели меня плечом. Они даже не заметили. Они даже не знают, что все это для меня. Почти. Могла ли я почти двенадцать лет назад представить, что однажды окажусь в подобном месте, в роли невесты? Нет, конечно. Двенадцать лет назад мы с подружкой тряслись в плацкарте по дороге в столицу, увлеченно уплетая пирожок, купленный напополам. Потому что на два не хватило. Я поежилась. Не льсти себе, Мира. По большому счету, ничего не изменилось. Это действительно просто роль.

Впасть в пространные размышления мне не дала Кристина, схватившая меня со спины за рукав костюма. На другой ее руке уже висел Руслан. На нем были черные джинсы и его привычная черная футболка с логотипом группы, а на лице — ничуть не менее привычное выражение абсолютного безразличия. И трехдневная щетина. Идеальное сочетание для остановки сердца впечатлительных дам.

— Ну как тебе, детка? Ты только посмотри, какая красота! Мы с Драконом только что осмотрели банкетный зал. Я в полном восторге! Сейчас соберу всех участников, мы быстренько всех раскидаем по местам и сделаем 2–3 прогона. Сценарии у ваших ассистентов, обязательно порепетируйте друг с другом вечером речь у алтаря! И самое главное, — она резко развернулась перед нами и по очереди посмотрела каждому в глаза. — Никаких сюрпризов. Только не завтра. Я вам запрещаю. Только сценарий и никакой отсебятины, вы поняли? Любовь во взгляде и сценарий!

Я изо всех сил сжала скулы, чтобы улыбка не прорвалась наружу и просто согласно покачала головой, краем глаза заметив, что и Руслан ограничился всего одним сдержанным кивком.

Никак сюрпризов. Разумеется, Кристина. Абсолютно никаких.

Кристина расценила молчание за согласие и на ее лицо вернулась дежурная улыбка. И хищный прищур:

— Поймите, — чуть мягче пояснила она. — На кону буквально все. Наши спонсоры, наши продюсеры вложили просто колоссальные средства. От того, как мы завтра отыграем эту свадьбу, зависит успех всего проекта. Мы потратили уйму сил и времени, чтобы написать сценарий, все согласовать и подготовить в такой короткий срок. Поймите, ребят, вы на передовой — и на вас ответственность за то, как вы презентуете нашу работу — нашу общую работу. Но я вас верю. Вы потрясающие! Последние дни вышли чуть менее продуктивными, — она покосилась на Руслана. — Но, полагаю, это можно списать на усталость. Мы все устали. В целом — я вами очень довольна. Мы классная команда!

С этими словами она отечески хлопнула нас обоих по плечам и упорхнула в другую сторону, оставив вдвоем у дверей в сад в удушливом облаке своего сладкого парфюма. Как только она отошла на достаточное расстояние, он вытащил из кармана джинс пачку сигарет, достал губами одну, протянул пачку мне. Я решила, что это весьма кстати и взяла себе штучку. Медленно, с наслаждением закурив, он покосился на меня.

— Без сюрпризов, значит?

Серые глаза смеялись, что в последнее время было большой редкостью. Поймав мой слегка удивленный взгляд, он хитро подмигнул и отвернулся.

Так начался, пожалуй, самый суматошный день в моей жизни. Это было похоже на контрольный прогон за час до спектакля, при условии, что весь основной состав заболел и его заменяют дублеры. И репетиция проходит не в театре, а в воображении какого-то торчка, где одновременно играет оркестр, разгружается фура с цветами, кому-то приземляется ананас на голову, а кто-то пытается поймать не понятно как забежавшую в тропический сад кошку, которая нагадила прямо на алтарь. А вы стоите в эпицентре этого хаоса и произносите пафосные клятвы верности, от приторности которых хочется блевать. Также, как и от Марша Мендельсона. Не в обиду великому композитору — но от его трека у меня началась дикая мигрень. По сути, моим единственным развлечением было наблюдать за отчаянными попытками Лизы не спалиться перед Русланом. В очередной раз провожая меня к алтарю, чтобы передать жениху, она не сдержалась и глухо застонала:

— Я в аду.

Я ехидно улыбнулась.

— Добро пожаловать. Мы тебя тут заждались.

Закончился вечер, я бы сказала, почти романтично. Вернее — не закончился, а закончили. Мы с Русланом, измотанные как две собаки, спрятались от Кристины и ее стотысячного прогона за горой декораций в каком-то темном углу. На часах было уже около полуночи. Мы просто сидели на полу у распахнутого окна и курили, привалившись к стене. Много, очень много курили.

— Не могу избавиться от ощущения, что мы на Балу у Сатаны. Читала Булгакова? — он выпустил струйку дыма куда-то под потолок. — “Мастер и Маргарита”.

Я ухмыльнулась, лениво следуя за его мыслью. Глаза совсем слипались, но я все же повернула к нему лицо.

— Предлагаешь мне завтра появиться на метле?

Его губы тоже дрогнули в улыбке.

— Я был бы не против. Кого сделаем Сатаной? Ту мегеру с рупором? — он кивнул в сторону сада, откуда доносились крики Кристины в мегафон.

Я покачала головой и закрыла глаза. Всего на секундочку.

— Она хороша, но недостаточно.

Он невесело рассмеялся.

— У тебя явно есть свой кандидат.

— Есть. Сатана не сеет хаос, а управляет им, — пришлось сделать над собой усилие, чтобы разлепить глаза и посмотреть на его реакцию.

Он лишь горько усмехнулся, глядя на свои руки.

В этой усмешке было столько… столько того, чего бы лучше мне не замечать.

А потом он резко перевел взгляд на меня и я не успела отвернуться. Серые глаза заманчиво мерцали в полутьме.

— Сатана или Мастер, Мира?

Я не смогла сдержать улыбку и покачала головой. Черт. Поймал.

— У меня всегда был ужасный вкус на мужиков.

Руслан отвернулся, пряча улыбку, и затушил сигарету:

— С такой концепцией завтрашний день будет пережить чуть легче.

Благопристойный диалог на самой хрупкой ноте прервала Кристина, которая приблизилась со своим гребаным рупором вплотную к нашему убежищу, наивно полагая, что чем громче она будет орать, тем быстрее мы найдемся. От совокупности требовательных нот в ее голосе, моей смертельной усталости и в целом абсурдности всего происходящего, меня начал пробивать истерический смех. Он закатил глаза к потолку, а затем резко, без предупреждения, прижал ладонь к моим губам, обхватив рукой.

— Тише ты, — прошептал мне прямо на ухо, и я отчетливо почувствовала улыбку в его голосе. — Угомонись. Ты нас раскроешь.

Угомониться? Без проблем. Пока Кристина извергала ругательства практически над нашими головами, я, прислонившись к нему спиной и уютно уткнувшись носом в его ладонь, вырубилась. Прямо с тлеющей сигаретой между пальцами. И, скорее всего, улыбкой на лице. А почти нежный поцелуй в макушку мне уже, вероятно, просто приснился.

— Проснись и пой. Реквием подойдет, если что.

Я нехотя разлепила глаза и сразу наткнулась взглядом на Лизу, восседающую в ногах моей необьятной кровати. В белом халате и с огромным тюрбаном на голове она невозмутимо перелистывала какие-то бумаги.

— Ты что тут забыла? Который час?

— Тот час, когда тебе пора вставать. Под дверью номера уже ждут своей очереди журналисты. Через десять минут войдут стилисты, так что рекомендую успеть почистить зубы, выпить кофе и натянуть трусы. И, да, — она бросила на меня лукавый взгляд — Твое платье ждет тебя через три двери отсюда.

Я села в кровати и огляделась по сторонам, привыкая к свету. Вчера я даже не зашла в спальню — вернее, видимо, все-таки зашла, раз оказалась в кровати, но не сильно помню этот момент. Взгляд моментально зацепился за платье, гордо висящее на вешалке прямо напротив меня. Его сшил Галант, как и обещал. Белоснежное, облегающее, сотканное из кружев и гипюра. Ангельски красивое. Я криво усмехнулась, предвкушая свое небольшое преступление. Небольшое для меня, инфаркт для всех остальных. Сюрприз для Кристины. Но пока это было единственным, что хоть как-то подбадривало.

Покопавшись продолжительное время в спутанных за ночь волосах, жутко пропахших табаком, и морально настроив себя на все испытания, что любовно прописаны для нас в сценарии, я отправилась отмывать несчастное тело от вчерашнего дня.

Когда я вышла из ванной комнаты, мой номер — огромное помещение из трех просторных комнат, стало похожим на вокзал: розовый до тошноты, потому что какие-то умники догадались повсюду раскидать долбанные розовые сердечки, охапки розовых цветов и гирлянд. Разношерстная публика с сумками, чемоданами, фотоаппаратами, отражателями и микрофонами сновала взад-вперед, как будто в поисках расписания электричек. Отдельная группа граждан с камерами толкалась перед моим платьем, пытаясь снять его с каких-то принципиально уникальных ракурсов.

Лиза умудрялась виртуозно сдерживать весь этот хаос, допуская до меня всех желающих строго поочередно. Но даже так это больше походило на борьбу с ветряными мельницами. Около пяти часов к ряду я старательно изображала статую и давала смертельно скучные интервью, пока надо мной в шесть рук колдовали профессионалы. Ни единого интересного вопроса и не единого незапланированного ответа. Пресно, глупо, пусто — как обычно. А внутри — внутри меня трясло, тошнило и подмывало улучить удобный момент и к чертям собачьим сбежать отсюда. Как можно дальше…

Но Рори от проблем не убегает.

Рори выживает, всегда. Любой ценой.

Во время перерыва на обед в номер забежала сама Кристина Суровая, сверля меня недовольным взглядом. Получив от нее короткий нагоняй за вчерашнюю выходку, она еще раз повторила свое “Без сюрпризов” и свалила обрабатывать Руслана. Мысль о том, что его мозги сейчас точно также насилуют орды репортеров и доканывают с подготовкой непробиваемые стилисты, не просто грела душу, а буквально таки заставляла меня испытывать простое человеческое счастье. Надеюсь, он страдает по полной.

Когда, наконец, сборы, интервью и съемки подошли к концу — и пришло время выходить из номера, я словила самую настоящую паническую атаку. Пальцы затряслись, по спине забегал неприятный холодок. И дышать, опять стало нечем дышать. Я ухватилась за резную спинку роскошного кресла и почти сложилась пополам, пытаясь сделать вдох. Мне стало… страшно. Очень. И очень одиноко — прямо посреди всей этой толпы людей.

— Все вон! — раздался громкий крик Лизы. — На выход, живо. Дайте невесте глотнуть кислорода!

Девушка распахнула настежь окно рядом со мной и усадила в кресло.

— Воды?

Я отрицательно покачала головой.

— Мыло и веревку.

Она пробурчала что-то нечленораздельное и добавила уже громче:

— Дыши по-собачьи, короткими вдохами, должно помочь.

Боги, да я живу по-собачьи, и пока это нисколько мне не помогает!

— Время! — раздался чей-то голос у входа. — Пора спускаться.

— Идем, — буркнула в ответ Лиза, затем перевела взгляд на меня. — Ну что, еще есть возможность передумать.

Я продышалась, выпрямила спину и перевела взгляд на себя в зеркало. Возьми себя в руки, Мира! Хочешь сдаться сейчас? Позволишь доломать себя сраной свадьбой и белым платьем? Нет. Сегодня балом буду править я. А ломаться будут они.

— Идем, — мой хриплый голос прозвучал решительно.

Она лишь фыркнула и также решительно набросила на меня черный плащ, чтобы скрыть от посторонних глаз мой образ. Этот образ — тоже часть шоу и уже выкуплен некоторыми изданиями за баснословную цену. Что-ж, они будут расстроены. Ухмыльнувшись, я вышла из номера и возглавила процессию из Лизы, Артема с Сашей, нескольких менеджеров, свадебного распорядителя и прочих моих надзирателей.

Поравнявшись со мной, Лиза вдруг дотронулась до моей руки и прошептала:

— Ты похожа на французскую королеву в таком прикиде. Которая тайно направляется к любовнику в компании всей своей свиты.

Я не удержалась и тоже улыбнулась. Вот ведь бестолочь.

Перед последним поворотом, почти у самых лифтов, Лиза многозначительно кивнула в сторону номера.

— Мне нужно в туалет! — тут же произнесла я заготовленную фразу.

Вся процессия затормозила и девушки-менеджеры начали шумно вздыхать и возражать, тыкая кто на часы, кто в свой телефон.

— Человеку надо, блять, в туалет! — неожиданно громко вдруг гаркнул мой маленький берсерк, тряхнув рыжими кудряшками. — И мы идем в туалет! Дайте нам 5 минут и ждите здесь!

Затем она выразительно посмотрела на моих охранников, решительно схватила меня за руку и поволокла в тот самый номер.

Как только дверь номера за нами захлопнулась, Лиза привалилась к ней спиной и шумно вздохнула.

— Погнали! с какой-то безумной улыбкой произнесла она, явно впадая в раж. — Они же не станут выламывать дверь, правда?

— Не станут, — пробурчала я, скидывая на пол плащ.

Они мастерски ломают только людей, дверей они боятся.

— Это хорошо, потому что в противном случае их скрутят твои ребята. Я предупредила Артема, что им, возможно, придется вспомнить немного каратэ.

Пока я размышляла о том, сколько еще талантов кроется в этой маленькой башке, девушка подскочила ко мне, лихорадочно расшнуровывая корсет платья.

— Блин, он же знал, что это фейковое платье, неужели не мог обойтись без сотни крючков и всех этих шнуровок? — раздраженно бубнила она, ритмично подергивая ткань на моей спине.

А мой взгляд, пока я выковыривала из ушей гигантские жемчужины, упал на мое настоящее платье, которое терпеливо поджидало на широкой кровати. Я даже дышать перестала. Оно было настолько невероятным, что я оцепенела. Надеюсь, пальцы Галанта действительно помнят каждый изгиб моего тела, как он презрительно бросил мне в трубку телефона, потому что, если оно не сядет идеально — я убью его и закопаю прямо в этом платье.

Пятью минутами позже Лиза, пыхтя и матерясь, утрамбовывала меня в этот шедевр, который никто мне не простит. Определенно, не простит. Особенно — наша режиссер. Скорее всего, не простит настолько, что применит какие-нибудь санкции. Пока она только журила нас, но это… Это будет совсем другое дело. А сейчас тщательно выбранное ею платье — такое белоснежное и прекрасное, просто валялось на гостиничном полу, периодически попадая под Лизины каблуки.

За дверью тем временем уже пару раз робко постучали, но, подозреваю, мои парни в черном будут уверенно держать оборону несмотря ни на что. Когда Лиза перешла к финальной части — закреплению уже новых крючков, я, наконец, смогла оценить картину полностью, стоя перед большим зеркалом в полный рост. В отражении на меня смотрел ангел смерти, не иначе. Ничего более красивого я в своей жизни еще не видела. Плотно облегающий корсет из нежнейшего черного шелка был расшит тончайшим кружевом в тон и усыпан россыпью мелкой черной шпинели. От бедер платье сохраняло строгий элегантный силуэт и струящиеся линии шелка, но было дополнено клубами черной вуали, словно я была окутана волшебными тенями. Эта же вуаль струилась по плечам и рукам, так, что при ходьбе это должно было быть похоже на крылья. Это была моя личная просьба Сержу. Мне нужны были эти крылья. А на спине V-образный вырез платья доходил почти до талии и лишь там плотно стягивался на крючки, искусно замаскированные кружевами. Я не могла отвести глаз от своего отражения. Это было лучше, гораздо лучше, чем я рисовала в своем воображении. В голове возник вчерашний разговор с Русланом и я улыбнулась сама себе. Без метлы, но определено ведьма.

В дверь уже забарабанили, вполне себе истерично.

— Идем! — проорала Лиза, хватая с пола мой плащ.

— Стой! Убери все заколки из волос. Распусти, — прошептала я, хватая ее за рукав.

Лиза глухо застонала, но послушно полезла вытаскивать из моей головы шпильки.

— Нас сейчас четвертуют!

— Успокойся, ничего не четвертуют. Без нас свадьба не состоится, — подмигнула я, заворачиваясь, наконец, в плащ.

Когда мы вывалились из номера, наткнулись на живописную картину — красные от ярости лица девушек, которых сдерживали не менее красные Саша с Артемом. Распорядительница, с капельками пота на лбу и телефоном в руке, произнесла короткое “Отбой, они вышли” и, прожигая взглядом во мне дыры, убрала гаджет в свой органайзер. Очевидно, она уже взывала к высшему руководству. Напрасно, дамы. Вас уже ничто не спасет.

— Долго стоять будете? — невинно спросила я, невозмутимо подойдя к лифту под руку с Лизой.

— Никогда не слышали о медвежьей болезни? — с нотками упрека поддразнила она, укоризненно качая головой.

Лица девиц стала еще краснее, но они дружно последовали за нами, недовольно переглядываясь.

И только мои ребята на заднем плане переглянулись в явно приподнятом настроении. Хоть кто-то наслаждается этим шоу… Хотя, признаюсь, сейчас было весело. Даже мне.

Наконец, десятью минутами позже, мы остановились перед гигантскими дверьми, ведущими в зимний сад. Прямо перед нами возникла девушка, отвечающая за тайминг церемонии — и спустя всего секунд десять она уже дала нам отмашку заходить внутрь.

Итак, вот она — точка невозврата.

Когда створки дверей еще только открывались, я глубоко вдохнула и замерла, морально приготовившись к новой порции головной боли от старины Мендельсона. Но с музыкой случилась явная заминка: в саду царила гробовая тишина, если не считать перешептывания гостей. Я посмотрела на Лизу, но она в ответ только пожала плечами.

— Идем? — даже в ее зеленых глазах теперь читалась легкая паника.

Я оглядела ее с ног до головы и улыбнулась:

— Спасибо за помощь. И ты чудно выглядишь. Идем.

Есть подозрение, что я это сказала больше для себя, чем для нее.

— Плащ!!! — зашипела на меня одна из менеджеров, когда я шагнула внутрь, под руку с Лизой, так его и не сняв.

— Пошла к черту, — с той же улыбкой произнесла я и двинулась вперед.

Один шаг, другой, третий. И каждый давался очень тяжело. Кровь гулким эхом стучала в висках, а мозг невольно фиксировал все подряд: вязнущие в мраморной крошке каблуки, легкий возбужденный гул гостей, густой аромат цветов. И по-прежнему — безмолвствующий оркестр. Я решительно не понимала, что происходит, потому что по сценарию уже вовсю должен играть Марш. Но все равно шла вперед, потому что остановиться будет смерти подобно.

— А теперь французская королева идет на эшафот, — пробурчала я себе под нос, с целью разрядить обстановку, но вышло так себе, если честно.

Когда мы завернули на финишную прямую — нашему взгляду открылась основная часть сада, алтарь вдалеке и оркестр. Дирижер, едва мы появились в поле его зрения, взмахнул своей палочкой и, наконец, заиграла смутно знакомая музыка. Сначала вступило только пианино, наполняя сад всего несколькими нотами, но такими пронзительными, что по всему телу разбежались мурашки. Лиза вцепилась в меня с такой силой, будто в конце зала нас и впрямь ждала гильотина. К пианино постепенно присоединялись другие инструменты, делая музыку объемнее. Мы обе навострили уши, прислушиваясь, и тут, отбросив остатки паники, я узнала эту мелодию.

Это была она. Та самая. Наша.

Тягучая, волшебная, проникающая под кожу.

До безумия печальная.

Гости встрепенулись, закрутили головами. Музыка становилась громче, мощнее, отражаясь от стеклянных сводов и заставляя сердце резонировать вместе с ней. Людской гул тоже становился громче, отчетливо пробиваясь между нотами. А я невольно улыбнулась и, снова вздохнув, уже уверенно двинулась вперед, глядя строго перед собой. Одновременно с этим случились еще две вещи.

Первое — Лиза тоже пришла в себя и ловко сдернула с меня плащ, открыв на всеобщее обозрение угольно-черное платье, которое куда больше бы подошло вдове, обалденно роскошной вдове, но все-таки. Черные пряди рассыпались по голой спине, выпущенные на волю. Гости синхронно ахнули и по саду прокатился ощутимый ропот. До наших ушей долетали обрывки чьих-то слов:

— Шикарная!

— С ума сошла, что ли?

— Она издевается?

— Да нет, гениально же!

Второе, но не по значимости, — я увидела Руслана. Он стоял у алтаря в окружении своих друзей — всей троицы. На его лице играла знакомая мне озорная улыбка — нахальная улыбка Фаера. Но глаза при этом оставались серьезными и очень внимательными, с необъяснимой жадностью фиксируя каждое мое движение.

Я опустила взгляд ниже и мою ответную, искреннюю улыбку вызвал его тотально черный смокинг, надетый поверх такой же черной шелковой сорочки.

— Черт, тоже в черном! Я же говорила — два сапога пара! Даже у меня мурашки, — нервно прошептала Лиза мне на ухо.

Я ничего ей не ответила. Я перестала слушать и музыку, и голоса. Я неотрывно смотрела в его глаза. А он смотрел только на меня, как будто видел впервые. И чем ближе мы подходили, тем отчетливее я видела — он знал. Он знал, что я выберу. И он ждал этого.

Подойдя к ним вплотную, Лиза, следуя сценарию — кажется, единственная, во всем этом цирке — официально передала меня жениху, как-то странно оглядев нас обоих, словно была готова разреветься, но вовсе не от счастья. Затем она опомнилась и быстро ретировалась в один ряд с ребятами из группы. А я осталась одна, лицом к лицу с ним. Оркестр смолк, и Руслан, никуда не торопясь, обвел меня одобрительным и даже немного восхищенным взглядом.

— Черный тебе к лицу. Королева, — его губы изогнулись в понимающей улыбке.

— Тебе тоже, — выдохнула я, неожиданно ощутив предательский прилив крови к щекам.

Врать тут бесполезно, я же не слепая!

В душе что-то шевельнулось. Думаю, я была немного рада тому, что он оценил. Ладно, очень рада. Потому что он был единственным, кто действительно был способен оценить мою выходку. А главное — понять ее. Но я не ожидала, что он пойдет еще дальше и присоединится к моему тихому бунту. Даже не зная о нем.

Зал взорвался аплодисментами, будто мы сейчас сказали что-то дико романтичное. Я обернулась и бросила короткий взгляд на передние ряды. Сразу встретилась глазами с Кристиной — и в ее взгляде не было ничего кроме ледяной ярости, настоящего арктического холода. Побелевшие пальцы сжимали хрустальный бокал с такой силой, что он мог рассыпаться в ее руках в любую секунду. Видимо, она уже решает, как и когда закончить мою карьеру. Возможно, ей повезет с этим больше, чем Леониду. С ее немой яростью резко контрастировал Галант, сияющий, как медный таз. Вполне заслуженно. Я коротко кивнула ему в знак признательности. А наши продюсеры, на соседних стульях, напряженно перешептывались, очевидно решая, как эффективнее разрулить ситуацию. Что же, когда они почитают заголовки, еще спасибо мне скажут. Нам. Нам скажут.

Я перевела взгляд обратно на Руслана. В серых глазах было спокойное, выстраданное понимание, что мы переходим последнюю черту. Прямо сейчас.

Мужчина протянул мне открытую ладонь, едва заметно кивнув.

Глубоко вздохнув, я вложила в его руку свою, и мы оба повернулись к алтарю.

— Да начнется бал?