По ту сторону грез

ГЛАВА 21

Некромант оказался тощим, хмуро-печальным мужиком в мятом костюме. В гостиной мертвого профессора зажгли свечи, по комнате протянулись красно-черные нити призывающих чар. Некромант задумчиво наворачивал круги вокруг сидящего в кресле трупа. С каждым новым витком у мага становился вид все более и более хмурым. Двери закрыли, шторы задернули, активировали магический контур. В начерченном на полу круге появилось белесое облачко. Я еще ни разу не видела обряда призыва, а от того замерла на месте, прижавшись щекой к дверному косяку. По комнате прошелся легкий сквозняк, качнув шторы и пламя на свечах. Шепот некроманта стал громче и настойчивее, теперь я уже могла расслышать слова древнего языка, его используют только для обрядов.

Маг бормотал и продолжал кружить вокруг кресла, облачко в круге все больше разрасталось, принимая очертания человеческого тела.

— Он какой-то вялый, — произнес некромант, кивая на призрака. — Не уверен, что он будет говорить.

Стоун хмуро кивнул и подошел вплотную к контуру. Джаспер вытянул в центр комнаты какой-то громоздкий саквояж и принялся выуживать из него разного рода склянки и флаконы.

— Вэльд, — не оборачиваясь, позвал Стоун. — Все же подготовь временную петлю, если допрос не состоится.

Да уж, допрос духа всегда лотерея. Не все ушедшие из жизни желают беседовать с живыми. Не все и на зов то приходят. Вряд ли убивший себя профессор желал беседовать с кем-то и изливать душу. Облако в круге окончательно сформировалось и на нас взглянула точная копия убитого. Только полупрозрачная, сотканная из тонкой «паутинки» эктоплазмы.

— Генри Фэррекс? — холодно произнес Стоун.

Призрак покачнулся, будто от сквозняка, и перевел взгляд на инквизитора. Кивнул.

— Эван Стоун. Инквизиция, — продолжал вступительную речь Стоун, — расследуем ваше самоубийство. Вы сами лишили себя жизни?

Призрак снова кивнул, отрешенно и устало, переведя взгляд в мою сторону. По полупрозрачной фигуре прошла дрожь, словно рябь по воде.

— Так они еще остались? — прокатился по комнате едва слышный шепот. — Вы уничтожили не всех…

И все взгляды устремились на меня, жмущуюся у стенки. Некромант выругался и раздраженно тряхнул руками. Силовые линии, опутывавшие призрака, натянулись, руны на полу вспыхнули алым. Если дух не желал говорить, то принудить его к этому было гиблым делом.

— Сэр, — Стоун сделал шаг в сторону, загораживая меня от призрачного ученого. — Где ваш сын?

Профессор перевел взгляд на инквизитора и насмешливо скривил губы. Ой, как мне не понравилась эта гримаса.

— Вы его не получите.

— Что? — опешил Стоун, — Сэр, ваш сын подозревается в смертях нескольких человек. Нам нужно его найти.

Профессор снова переместился в петле пентаграммы, так, чтобы видеть меня.

— Они лгут тебе, — глядя прямо мне в глаза, выдохнул призрак. — Им нужен артефакт. Им плевать на людей.

Пентаграмма опять мигнула, силовые линии принялись икриться и сверкать, словно по ним пустили ток высокого напряжения. Некромант вскочил на ноги, пытаясь удержать призрака в сети магии. Но я уже говорила, что призрак приходит по собственному желанию и говорит ровно столько, сколько хочет сказать. И сейчас профессор явно посылал всех нас мягко и ненавязчиво.

— Из-за забав вашего сына развяжется война, — я отлепилась от стены и встала рядом с инквизитором. — Погибли люди! Может погибнуть весь наш мир!

Призрак перестал метаться в круге, как птица, запертая в клетку. Он снова замер и приблизившись к силовой сетке, тихо произнес:

— Людей губит страх и ненависть, девочка. Наш мир болен. Его уже ничем не спасти, и виной тому совсем не мой сын. Он просто хочет немного счастья… И он его заслужил.

— Он меняет мир снов, — неуверенно произнесла я, — Это закончится очень плохо, помогите нам.

Профессор, молча, помотал головой и снова уставился на меня тусклыми, безжизненными глазами.

— Такие как ты могли менять миры, создавая свои, рождая другие реальности. И что вы получили взамен? Стали изгоями, с запертой силой. Представь, что они сделают с моим сыном… и что потом они смогут сделать с другими… Ты сможешь нести этот груз?

Его взгляд, его слова, его поведение, все это наталкивало на очень неприятный вывод. Профессор убил себя и вправду не от чувства вины. И не от отчаяния. Он принес себя в жертву, порвав единственную нить, которая могла привести к его сыну.

— Все, я больше его не удержу, — задыхаясь, прохрипел некромант. — Он сейчас прорвет купол.

Стекла в окнах задребезжали, по комнате прошла холодная волна, а потом купол взорвался ослепительным светом, на миг, ослепив всех нас. Некромант со стоном повалился на колени, прижимая к груди обожженные руки. Я тоже повалилась на пол, совершенно не грациозно рухнув на пятую точку. Кто-то чертыхался, кто-то, натыкаясь на мебель, пытался выйти на улицу.

— Манои, разворачивай петлю, — рявкнул Стоун, помогая мне подняться на ноги.

Стоун был единственным островком спокойствия и собранности в этом бедламе. Джаспер, роняя стулья, помчался к эльфу, роющемуся в своем необъятном саквояже. Опять закипела работа.

Я ни разу не видела работы «петли». Эльф устанавливал в центре комнаты какой-то кристалл на триноге. Джаспер рассыпал по комнате странного вида пыль. Стоун снимал пиджак. Странное разделение обязанностей. Меня снова оттеснили в дальний угол комнаты, и оставалось, только молча наблюдать за мужчинами.

Стоун теперь закатывал рукава рубашки, Манои протягивал ему какой-то странного вида амулет. По комнате разлетелись первые фразы заклинания, которые метаморф зачитывал с закрытыми глазами. По гостиной пополз светящийся зеленым, туман. А на руках Стоуна вспыхнули рунические вязи, проступая под кожей, как диковинная татуировка от запястий до локтей. И мир вокруг ожил, пришел в движение, мелькая образами и грохоча какофонией звуков.

Вот старый профессор сидит у окна, читая книгу. Вот приходит экономка, а за ее спиной маячат странного вида люди. Двое мужчин в шляпах и дорогих костюмах. Женщина уходит. Профессор медленно поворачивает голову.

Они о чем-то говорят, но звуки до нас не долетают, словно мы смотрим кино без звука. Изображение мигает и идет рябью, разлетаясь по комнате зеленоватыми искрами.

— Глушилка, — недовольно простонал Джаспер, — это явно не просто прохожие.

— Они спрашивали о молодом артефакторе Майке Фэррексе. — опуская руки, произнес Стоун. — Прочесть по губам — не проблема.

— Но кто они? — снова ныряя в свой саквояж, пробубнил Манои.

Стоун не ответил, бросив на меня многозначительный взгляд. Да, мы оба помним тех парней, что пытались выкрасть меня в темном переулке. Это они? Или новые игроки на арене?

— Джасс, — Стоун кивнул Джасперу, — возьми кристалл и отнеси в лабораторию, — Вэльд, собери с ребятами ментальные осколки и направь туда же.

Манои попытался возразить, но исполнительный Джаспер уже паковал кристалл в специальный футляр, а стайка инквизиторов «рассыпалась» по комнате, алчно разглядывая каждый ее закоулок.

— Пойдемте, Тори, — Стоун взял меня за локоть и повел к выходу.

— Вам тоже показалось, что он испугался тех людей? — шепнула я, когда Стоун сел рядом со мной в авто. — Потому что я не могу об этом не думать.

Стоун внимательно всматривался в лобовое стекло, выворачивая автомобиль на проезжую дорогу.

— Вот вам и акт отчаяния, — выдохнул инквизитор. — Страх заставил его оборвать единственную нить, ведущую к сыну. Это очевидно. И решился он на это после визита незнакомцев.

Я зябко поежилась, хотя в автомобиле было не просто тепло, а даже душно. Весеннее солнце нещадно раскалило железную обшивку и превратило сидения в маленькие орудия пыток. То, что сказал призрак застряло в моем мозгу и зудело там, словно накрытая стаканом муха. Что инквизиторы будут делать с найденным артефактом? А с артефактором?

Действительно, мало кто откажется от оружия, которое изменит расстановку сил на политической арене. Одно дело призрачный маг, которых почти не осталось и которого еще нужно вынудить работать на правительство. И совсем другое дело устройство, открывающее дорогу в чужие тайны… Даже если это устройство убивает.

— Пока ваша безграничная фантазия не унесла вас слишком далеко от реальности, лучше задайте вопрос вслух, — не поворачивая головы, произнес Стоун. — Хотя я даже знаю, что вы спросите…

— Что будут делать с артефактором, когда найдут? — выпалила я, тупо глядя в пустоту.

— Судить, — Стоун не желал скрывать раздражения в голосе, — Не тот вопрос, мисс, давайте уже, бейте наотмашь.

— Что будет с артефактом?

— Если его найдут другие спецслужбы — не знаю и не берусь предвидеть…

— А если наш отдел инквизиции?

Стоун замолчал, притормозив на светофоре. Между машин носились мальчишки-газетчики. Пешеходы неспешно чередой тянулись от тротуара к тротуару. А инквизитор молчал, сжимая руками руль с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

— Что вы хотите от меня услышать, Виктория? — рыкнул инквизитор, — Поведать о моем коварном плане о захвате господства во всем мире? О подлом ведении войны с врагами, о сведении счетов с теми, кто мне насолил? Выбирайте, а я подстроюсь под тему.

Я молчала, рассерженно сверля Стоуна взглядом. Почему он постоянно меня провоцирует? Зачем дразнит? Почему не пытается оправдаться? Почему-то именно последнее меня больше всего ранило. Где-то глубоко в душе я до потери сознания боялась, что Стоун такая же сволочь как все инквизиторы, встречавшиеся мне ранее.

— Вы могли сказать, что инквизиция уничтожит этот артефакт, — прошипела я, — А вы… А вы…

— А вы? — передразнил меня Стоун, — А вы, мисс, поверили бы? Даже если я повешу на грудь плакат с клятвой защищать людей, то во мне все равно будут видеть страшного и ужасного сжигателя невинных девиц! Вы так точно… Как и наш почивший с миром идиот.

Злость Стоуна ощущалась почти физически. Даже дышать рядом с ним стало тяжелее. В гуле моторов и шорохе колес слишком отчетливо слышалось хриплое дыхание инквизитора. И мне бы промолчать, следуя доводам здравого смысла и чувству самосохранения. Но я не ищу легких путей, а от того ляпнула, даже не подумав:

— Отец защищал сына…

И удостоилась взгляда собеседника. Стоун очень медленно повернул ко мне голову, и я пожалела, что не научилась выскакивать из машин на ходу. Очень хотелось.

— От кого? — с тоном, каким обращаются к умалишенным, прошипел Стоун. — Он покрывал преступника. Мисс, что за детские порывы идти на поводу чужой глупости?

— Не орите на меня! — окрысилась я в ответ.

Стоун со всей силы ударил по тормозам, заставляя авто с визгом замереть по среди дороги. На нас молниеносно обрушился гомон автомобильных гудков. Люди на тротуаре перепугано шарахнулись назад, постовой на перекрестке уже покидал свой «пьедестал» и живо шагал в нашу сторону. Автомобили поспешно меняли направление, объезжая наше авто. Пару раз я даже заметила руку, высунутую в окно… с жестом ярко иллюстрирующем отношение пассажира ко мне и инквизитору.

— А вы заканчивайте быть дурой! — удостоили меня ответа. — Вам это не идет!

От продолжения скандала нас с инквизитором спас постовой, деликатно постучавший в окно авто. Стоуну стоило только обернуться и молоденький полицейский уже поспешил прочь, на свое место. Да уж, эмблема инквизиции на лацкане пиджака творит чудеса.

— Как вы думаете, кто они? — решила я сменить тему разговора.

— Кто угодно. Разведка «дружественного» государства, мафия, политики, дельцы. Я сразу предупреждал вас, что ставки высоки.

— Вы все же думаете, что Майк Фэррекс убил тех несчастных?

— Ментальный осколки в комнате дадут нам ответ, — пожал плечами Стоун, — Заметая следы, гости профессора порядком их подпортили. Но в лаборатории их восстановят.

Это правда. Любое событие, разговор, действие, впечатывалось в структуру мира, оставляя следы. Увы, «временная петля» воссоздавала только последние события. И неустойчивые ментальные следы легко разрушались под натиском магии.

— Но ведь они знали, что инквизиция восстановит события, — искренне удивилась я, В чем смысл этой «глушилки»?

— Время, — коротко сообщил Стоун и авто снова двинулось с места. — Пока мы отстаем на шаг, они ведут в этой игре.