По ту сторону грез

ГЛАВА 6

Сновидение на двоих

— Ваш мятный чай, мисс, — прокряхтел Зори, поставив на стол щербатую чашку.

— Спасибо, ушастик, — я вздохнула и потянулась к напитку.

— Не за что, мисс, — радостно кивнул гоблин и снова ускакал на кухню. — Мистер Стоун попросил помочь вам расслабиться. Я решил, что мята подойдет.

Я уже отпила ароматного напитка. Проглотить не получилось, само упоминание инквизиторов вызывало рвотный рефлекс. Молча вернула все, что не проглотилось обратно в «емкость» и встала из- за стола.

— Мистер Стоун просил сообщить, — Зори высунул голову из прохода на кухню, — он отходит ко сну в двадцать два ровно.

У меня появилось устойчивое и непобедимое желание запустить в Зогра тапком. Прямо помпоном в глаз. Что тут вообще происходило, пока я блуждала в глубинах своего запыленного сознания? Заглянула на кухню, где гоблин уже начал безжалостно нарушать мирный быт тараканов. Несчастные спасались бегством, предчувствуя масштабы будущей уборки. Нет, ну, гоблин все же мой. Такие отклонения — это редкость, я проверяла.

Часы на стене услужливо ткнули стрелками в девятку и десятку. Если верить Зори, то инквизитор уже начал отходить в мир снов. Все у него не как у людей. Может у него рубильник какой-то есть, отключающий сознание?

— На столе нужные для обучения книги! — Зори щебетал, как соловей, даже не подозревая о моих коварных планах. — И вещи погибших.

Нет, я точно сейчас прихлопну его чем-то.

— Зори, что он с тобой сделал? — взвизгнула я, подойдя к стопке книг, лежавшим на краю стола.

— Попросил, — Зори выскочил из кухни, с веником в руках.

— Просто попросил? — язвительно уточнила я.

— Нет. Он сказал волшебное слово, — и честный взгляд на меня. — Пожалуйста.

От злости я громко взвыла. И не врет же. Для Зори это слово и вправду «волшебное». Гоблин слишком буквально воспринимал понятия вежливости и этикета. На столе стояла шляпная коробка. Под помятой картонной крышкой лежал всякий хлам. Шарф, перчатки, треснувшее пенсне, потертый портсигар. Просто гора старых вещей, но за ними стоят реальные люди. Погибшие страшной смертью. Как бы я не ненавидела инквизицию, плюнуть на погибших я не могла. Сделаю все, что смогу, но новых смертей быть не должно.

Я еще повздыхала и поплелась к кровати, заботливо застеленной Зогром. Коробка с вещами лежала рядом. Зачем? Ну, раз дали, значит — пригодится.

Засыпала я всегда хорошо, вот и в этот раз провалилась в темноту, стоило прикрыть глаза. Привычный сумрачный пляж встретил меня ветром и шелестом волн. Мир созданный мною, мое убежище, служившее тюрьмой. Теперь туман вокруг пляжа рассеивался, открывая безграничный горизонт за океаном. И дверь. Кто бы сомневался!

За скрипучей преградой меня встретило все то же пыльное скопление коридоров и проходов. Вот где бы Зогр стал абсолютно счастливым. И как мне искать Стоуна? Хотя… я прислушалась к себе, бредя по коридору. В ушах раздался тихий звон и меня дернуло в сторону. По переходу, влево, вправо, прямо. Я оказалась перед черной, как уголь дверью, которая тут же открылась, стоило мне подойти.

— Ау! — заорала я в полумрак за порогом. — Костры здесь разжигают?

В ответ послышался приглушенный смех. Я перешагнула порог, ступая по пушистому ковру босыми ногами. Стоун нашелся в кресле у камина. Похоже, это был кабинет. Скучный и привычный дубликат того, куда меня пригласили в день вербовки.

— Желаете оказать помощь в поджоге? — оборачиваясь ко мне, усмехнулся инквизитор.

— Увы, — я развела руками, — спички у меня еще ваши подопечные отобрали. А на новые Зори ассигнования не выделил.

Стоун поднялся с кресла и собирался сказать еще что-то, но оглядев меня с ног до головы, произнес только:

— А вы одеться не думали?

Я тоже решила на себя посмотреть. Ну, одета. Вот в чем спать ложилась, в то и одета. Весна, духота, так что наряд в стиле минимализма. Обзору инквизиции были предоставлены и мои голые плечи, и щиколотки и даже (о, ужас!) колени. Я гордо одернула рубашку и язвительно заявила:

— Ой, бросьте! Можно подумать, это первые женские ноги, увиденные вами! — потом после паузы, задумчиво добавила: — А если так, то наверстывайте упущенное. Благодарностей не нужно.

Ответом мне был тяжелый вздох. Стоун прикрыл глаза и пробурчал себе что-то под нос. Я улыбнулась еще шире. Достала! Программа минимум достигнута. По максимуму, хорошо бы довести его до инфаркта.

— Зачем вы так себя ведете? — со вздохом уточнил инквизитор.

— Пытаюсь соответствовать общественному мнению, — привычно огрызнулась я.

— Скорее вы не пытаетесь его изменить, — Стоун подошел ко мне вплотную.

Высоченная фигура инквизитора нависала надо мной, освещенная со спины алыми отблесками огня. Я горько усмехнулась словам мужчины, потом подняла голову, заглядывая в сверкающие янтарные глаза.

— Мистер Стоун, не зависимо от того, как я себя веду, общество уже составило мнение обо мне. Не важно, что я говорю или делаю. Не важно как себя веду. Даже если я стану светиться от святости, для людей я останусь пугающим порождением тьмы. И не нужно ваших проповедей. Оставьте их для своих адептов.

— Я надеялся, что вы возьмете себя в руки и перестанете конфликтовать…

— Я! Я еще и виновата! Вы притащили силой меня в свой кабинет, потом силой же вывезли из квартиры! Сначала лишили дара, потом так же без спросу его вернули! Будь моя воля я бы послала вас извилистым путем в анатомическую экспедицию!

От моей наглости обалдела даже я сама, но не Стоун. Ни один мускул не дрогнул на каменной роже. Даже бровь не дернулась. Да что с этим мужчиной не так?

— Что мешает? — холодно осведомились у меня.

— А толку, вы оттуда вернетесь быстро, — прошипела я в ответ. — Дорога вам знакомая.

Похоже, инквизиторское терпение все же достигло точки где должно было лопнуть. И похоже, меня убьет взрывной волной. Тонким слоем намажет на пушистый ковер. Мужчина в ярости — страшное зрелище. Сдержанный мужчина в ярости — ужасающая картина. И вот я ее сейчас наблюдала.

Я старательно напоминала себе, что сплю, когда меня с силой прижимали к стенке. Я твердила, что это всего лишь сон, когда меня, взяв за плечи, подняли над полом. Когда Стоун зарычал, я уже осознала, что это — кошмар. Допрыгалась, Тори. Сама виновата, умрешь в собственном замшелом подсознании.

— Не любите инквизицию? — ласково прорычали мне в лицо.

— Нет. И горжусь этим! — в состоянии шока я часто несу бред.

На мое заявление Стоун улыбнулся. Я захотела потерять сознание. Впервые в жизни я мечтала лишиться чувств, как девица дешевого романа. Не получалось. Проснуться, к слову, тоже.

— Тоесть вам было бы приятнее терпеть гонения от людей? — все так же пугающе ласково уточнили у меня.

— Будто сейчас этого нет! — я еще ершилась, но энтузиазм поубавила.

Стоун наклонился еще ниже, прислоняясь лбом к моему лбу. Было отчетливо слышно, как бешено колотиться сердце мужчины. Он шумно дышал, сжимая стальной хваткой мои плечи. В глазах была ярость.

— О нет, мисс, сейчас вы испытываете легкий дискомфорт, по сравнению с тем, как бы обращались с вами при самосуде. — шепнул инквизитор. — Таких как вы забивали камнями и жгли. Без разбору уничтожали всех, кто хоть подозревался в магическом даре. Пока не появилась инквизиция!

— Так вы благодетели? — пискнула я.

— Нет, но у магов хотя бы появился шанс на суд и свод законов, защищающий их. — выдохнули мне в лицо. — Пускай вас все так же остерегаются, но никто не посмеет тронуть! Вам этого мало? А вот тем, кто пережил гонения хватало! В них не было столько эгоизма сколько я вижу в вас!

Я открыла рот, собираясь снова сказать гадость. Закрыла. Гадость отложила до лучших времен. Теперь меня волновало нечто другое. Это было странное ощущение чужака. Не знаю как еще описать его, но оно было сродни тому, когда войдя в дом, вы четко знаете, что в нем непрошенный гость. И этот гость был враждебным.

— Пустите! — я потеряла интерес к прениям на политическую тему.

— Что? — а инквизитор попался сообразительный.

Когда меня выпустили из захвата я опрометью бросилась к двери. Оно там, голодное и злое, ищет жертву. Того, кто беззащитен. Того, кто даже не подозревает об опасности.

— Виктория! Стойте! Где вы? — голос Стоуна звучал растерянно и глухо.

— Выходите, — бросила я через плечо, — я в коридоре.

— В каком коридоре, черти вас подери?

Я остановилась, вернулась к той самой двери.

— Дверь видите?

— Какую дверь? Я и вас не вижу?

Я снова шагнула в стерильный кабинет инквизитора. Стоун так и стоял в шаге от выхода, растерянно глазея на меня.

— Вы не видите дверь?

— Виктория, если бы я мог видеть двери и выходить из своего сна, то вы мне были бы не нужны.

— Ясно.

На самом деле мне не было ничерта не ясно, но времени на беседы не было. Я схватила мужчину за руку и потянула за собой. Спустя секунду, мы уже мчались по гулким коридорам. Сосредоточенная я и растерянный инквизитор на буксире. Нужную дверь я нашла почти сразу. Истошный, полный ужаса вопль подтвердил правильность выбора. Рывок и я распахнула дверь. Ветер ударил в лицо, а мы со Стоуном оказались на краю обрыва. Вокруг чернели скалы, уносясь ввысь острыми пиками. Чернильно — синее небо с россыпью звезд. И ветер. Пронзительный и холодный, свистящий среди скальных выступов. Крик повторился.

— Там, — Стоун положил мне руку на плечо, другой указывая направление где-то внизу.

Я едва могла различить крохотную фигурку, зависшую над бедной. Мужчина болтался в воздухе, цепляясь за камни руками. Но я смотрела не на него. Там, чуть выше светилось два желтоватых огонька. Таких же, как и те, что я видела в своем сне.

— Вот теперь мы хоть знаем кто донимал наших погибших перед смертью, — пробубнила я, пытаясь понять как отогнать это «нечто» от висящего над обрывом человека.

Вопрос Стоуна слегка меня сбил с нужной мысли.

— Кто? — отозвался инквизитор.

— Если вы спросите «где» я вас тукну, — мои нервы были уже почти на исходе.

— Спрошу, — хмуро заявил инквизитор, исподлобья глянув на меня.

Ясно, чудно! Просто умопомрачительно! Похоже, эту пучеглазую тварь вижу только я. И двери я, и в сны я, и гоняйся за неведомой жутью тоже я! Может, спихнуть Стоуна с обрыва и прикинуться, что оно само так вышло? А что, я не справилась, тварь напала… свобода. Из сладких грез преступного характера меня выдернул новый визг нашего «альпиниста». Да, мужика жаль.

— Что будем делать?

— Понятия не имею, я тоже здесь впервые.

Но мозг уже искал нужный путь к спасению несчастного. Как тогда, в моем замкнутом мирке мне стоило только захотеть, чтобы воплотить свою фантазию в реальность. Рука сама по себе дернулась в верх, рисуя в воздухе непонятные мне знаки. Туман, клубящийся вокруг нас стал сгущаться, выдавливая неизвестного глазастого вторженца. Где-то вдалеке послышалось уханье совы, утроенное эхом. Земля под ногами дернулась, накренилась, как палуба корабля, попавшего в шторм. Похоже, здесь я не главный фокусник.

— Вы можете перенести меня на ту сторону каньона? — Стоун как всегда мыслил трезво и холодно.

Я же паниковала. Я понятия не имела как нужно поступать и что делать. Как остановить, отогнать или хотя бы отвлечь этого неизвестного.

— Вы вытаскиваете человека с обрыва, а я попробую отвлечь того, другого.

— Не возражаю.

Я кивнула, не отводя взгляда от висящих в черном облаке пронзительных сверкающих глаз. Они покачивались, словно тонули в этом дыму- тумане, который щупальцами клубился вокруг. Я прикрыла глаза, собираясь с отвагой и фантазией. А потом поднялся ветер. Мелкая каменная крошка, песок, ветки. Все поднялось в воздух, создавая подобие смерча. Я направляла потоки туда, где клубилась глазастая тьма, пока Стоун ругаясь, мчался по веревочному мосту спасать человека.

Веревки скрипели, мост раскачивался все сильнее, инквизитор ругался все громче. А я что? У меня шок! Я горы видела только на картинках и везде были вот такие мостики. Земля накренилась повторно, глаза во тьме вспыхнули алым. Я от испуга икнула.

Я бы на вас посмотрела и послушала реакции вашего организма, если бы на вас рванули с явным желанием убить. В намерениях оппонента сомнений не было, так как бесформенный шар дыма обзавелся зубами, когтями и раззявленной пастью.

Меня придавило к земле, протащив по колючим камням. Когда меня принялись душить, я разозлилась. Мне было больно и холодно! Меня лишили нормального сна и отдыха. Я таскаюсь по чужим кошмарам с инквизитором. А теперь еще и убить хотят! И кто? Облако с глазками? Да от такой перспективы со стыда умереть можно!

Тварь клацнула зубами у самого моего лица. Щупальце, сжимавшее мою шею дрогнуло. Я дернулась, пытаясь оттолкнуть тварь от себя, руки утонули в клубящейся тьме по самые локти. Злость во мне закипала все сильнее. От абсурдности ситуации захотелось взвыть. Оно даже не реальное, просто сгусток дыма. Как оно может убивать? Да это смешно…

Звездное небо над головой дернулось и моргнуло всеми звездами сразу, а мой соперник терял хватку. Я теперь могла даже подняться и сделать вдох. А потом оно растаяло. Вот так просто испарилось, удивленно глазея на меня своими желтеющими глазками. Сбежала зараза!

Стоун и бледный мужчина в порванной пижаме уже брели ко мне, по раскачивающемуся мостику. А я все еще сидела на земле, тупо глядя в пустоту перед собой. И вот что это было? Такое страшное, зубастое, душило даже, а потом передумало? Ничего не понимаю, хоть и очень стараюсь.

— Лэмон, вы как? — Стоун присел на корточки рядом со мной.

— Едва жива, местами почти невредима, — буркнула я, пытаясь встать.

Инквизитор помог. Поднял, отряхнул от пыли и грязи, даже в свой пиджак закутал. Я не стала спорить, слишком уж устала. Было такое чувство, словно я только что пробежала стометровку по пересеченной местности. Ноги подгибались, а сердце готовилось выпрыгнуть из груди.

— А вы кто такие? — отмер тот самый господин в полосатой фланели.

— Инквизиция, — холодно отозвался Стоун. — Эван Стоун. Ваше имя?

— Фредерик Мартинс, — выдал потрясенный мужичок. — А что, теперь и во сне допрашивать будете?

Я истерично хихикнула. А ведь этот будет. Вон уже стойку принял как для броска. Гончая, что с него взять.

— Нет. Но утром нам нужно будет нужно встретится для дачи показаний.

— Ага, — согласно кивнул дядька. — Нужно так нужно… А это чего было?

— Это мы обсудим утром.

Дядька опять кивнул, преданно глядя на инквизитора.

— Давайте уйдем отсюда, — вздохнула я, переминаясь с ноги на ногу.

— Куда? — удивился Стоун.

— В дверь, — со вздохом отозвалась я. — Мы в ту, а господин Мартинс вон в ту.

Я махнула рукой, материализуя еще один проход (знать бы еще как я это делаю). Дверь со скрипом распахнулась, открывая проход в что-то приторно радужное и веселое, как фантазия заядлого морфиниста.

— А там что? — поднимаясь, уточнил наш «альпинист».

— Покой и умиротворение. Встретимся утром.

Когда Мартинс скрылся в розовых облаках, я потянула Стоуна к тому проходу, через который пришли мы.

— Эту дверь я видел, — зачем-то сообщили мне.

— Поздравляю, — фыркнула в ответ я. — Только давайте своими восторгами поделитесь утром, я устала.

Мы молча вошли в кабинет Стоуна, а потом мир снова дрогнул и смазался, затягивая меня туда, где нет ни образов, ни звуков, ни эмоций. Кажется, я заснула по- настоящему.