По ту сторону грез

ГЛАВА 7

Снова в реальность

«Сны, не что иное как другие миры, в которые открыт путь для всех. Мы путешествуем из мира в мир, но когда открываем глаза, забываем обратную дорогу. Дав миру жизнь, мы не способны вернуться в него снова. Только единицы способны идти против правил этих миров. Только они могут вспомнить обратный путь».

Я устало перевернула страничку, сдерживая очередной зевок. Сколько пафоса, сколько позерства.

«Маги сна способны создавать свои миры и делать реальными грезы других. Для них нет границ и запретов, от них нет запоров и замков. Это в них восхищает, это же и внушает страх. Призрачный маг среди друзей — благо. Призрачник враг — мучительная гибель. Ведь только они способны оживить как мечты, так и кошмары. Сбежать можно от любого ужаса, но от себя побег невозможен».

Я снова зевнула и глянула в окно. Зори копошился на кухне, звенел кастрюлями, шуршал скатертью. В общем, с самого утра был до отвращения активен. Я сидела в кухне на подоконнике, кутаясь в свой пестрый халат и читала. После всего пережитого этой ночью я твердо уяснила одно — без матчасти мне не выжить. На инстинктах я протяну не долго, а гоняться за этой глазастой тучкой предстоит активно. По этой причине я встала в такую рань, и по этой причине читала с самого утра.

Солнечный диск лениво выползал из-за черепичной крыши соседнего дома. Небо выцветало на глазах, из синего, становясь серым. Покрывшись облачными «барашками», заливалось золотистым румянцем.

В открытое окно врывался пахнущий свежестью ветерок, принося аромат цветущих деревьев и утренней пыли. Прохладу вытесняло робкое тепло первых лучей. Они прыгали по подоконнику, скользили по пузатому боку кофейника, сверкали на золоченной каемочке чашки с кофе. Словно котенок, терлись о щеку. Для полной идиллии не хватало самой малости.

— Зори, принеси мой портсигар, — попросила я, облизывая палец.

— Нет, — заявили мне с воинственным видом.

— В смысле «нет»? — удивилась я, перестав листать книгу. — Если ты про сигареты, то они есть и лежат в комнате на комоде.

— Их там нет. И нет, я вам их не дам, — заявил гоблин, скрещивая руки на груди.

НА-ЧА-ЛОСЬ. С Зори такое бывает в период обострения его патологии. «Гиперопека» называется.

— Зори, — мой тон был настолько ласковым, что любой другой бы уже зарезался сам, во избежание более тяжких телесных повреждений.

Но у Зори обострение. Он сейчас и по углям за мной пойдет с тарелкой супа в руках. Все вынесет, если я соглашусь покушать, поспать и надеть теплые носочки, связанные этой зимой.

— Не отдам! Не отдам! Не отдам! — упрямился гоблин.

Такая истерика, такие эмоции. Даже ножками топать принялся от переизбытка чувств. Похоже, мотать из меня нервы решили все кому ни попадя. Количество намотанных клубков рискует превысить возможности моего организма. Обнаглели. Все.

— Что значит не «отдам»? — я нахмурилась и спустила ноги с подоконника. — Где мои сигареты? У меня уже кислородное отравление начинается!

Зори слегка присел и прижал ушки к голове. Костлявые ручки прижал к груди и, взглянув на меня полным вселенской скорби взглядом, жалобно так выдохнул:

— Вы даже не кушали!

Нет. Нет!! На совесть давит паршивец! Нет ее у меня! Давно нет, за ненадобностью отсохла, как рудимент. Я променяла ее на крепкий сон и спокойные нервы. Я показательно взяла в руки чашку с кофе, оттопырив мизинчик. Одним махом выпила остывшую жижу и выдохнула:

— Завтрак окончен, гони курево.

Зори сокрушенно шмыгнул носом. Звук вышел внушительным, если учесть размеры этого самого носа.

— А я омлет сделал. Пушистый, с копченой колбаской. Тосты, салат… А вы! — Зори отвернулся к плите, и шаркая тапками, поплелся снимать сковороду с огня. — Вот заработаете гастрит, тогда один овес грызть будете до конца дней своих.

Во мне шевельнулась совесть. Нет, не совсем издохла. Ее еще не совсем разложившийся труп иногда возвращался к жизни, реанимируемый подлым гоблином. Вот и теперь я чувствовала, как эта паршивка разлепляет веки, как со скрипом открывает крышку гроба и высовывает из него костлявую ручонку.

А Зори стоял у плиты, сокрушенно глядя на омлет. Огромная ушастая голова была опущена. Спина ссутулена, коленки согнуты. «Бабах» грохнула трухлявая крышка, отлетая в сторону. Совесть уже выбралась из гроба и принялась донимать меня своим гнусавым нытьем. «Смотри как он старался, — гнусавила она. — Не спал, готовил, все как ты любишь!»

— Ладно, давай сюда свой омлет, — устало вздохнула я, шлепаясь на табурет возле стола.

Зори ожил молниеносно. Тут он страдал и гиб от тоски, а тут он уже носиться по кухне сервируя завтрак. Актер непризнанный. Я со вздохом глянула на полную тарелку жаренных яиц с колбасой. Увы, мой желудок с гоблином был солидарен и активно заурчал, предвкушая обильную трапезу. Вот все против меня. Даже собственный организм.

В двери позвонили и я поплелась вымещать зло от поражения на несчастном визитере. А нечего в такую рань шататься по квартирам. Я не виновата, это все омлет. Я зло рванула дверь на себя. Захлопнула. Ущипнула себя за бедро. Нет, проснулась. Кошмары остались далеко в другом мире… Значит не кошмар. Паршиво. Снова открыла двери.

— Мисс Лэмон, доброе утро, — пропел Манои, вручая мне букет ромашек.

— В честь чего? — угрюмо уточнила я, косясь на ромашки. — Стоун испустил дух и мы идем его закапывать?

Манои манерно рассмеялся. Интересно, если я тресну его букетом и спущу с лестницы меня накажут? Я вроде как ценный сотрудник. Может рискнуть…

— Ох мисс, ваш острый язычок- это нечто, — Манои лукаво мне подмигнул. — Я просто решил сделать вам приятное, скрасить неудобство.

Приятное? Самое приятное для меня, это коллективное самоубийство всей их шарашки.

— Спасибо, — буркнула я, зажимая букет подмышкой. — У нас завтрак.

Это был намек. Грубый, бестактный и с явным посылом убираться Манои туда, откуда он явился в такую рань.

— О, благодарю, — выдал эльф, подтвердив мое подозрение на счет его интеллекта.

Увы, пришлось пропустить его в кухню, где Зори не очень торопился ставить еще прибор. Вот, теперь прощаю. Солидарен со мной ушастик, ему этот прыщ так же неприятен, как и мне. Только я собралась двинуться следом за гостем, как тренькнул звонок. Ну… Все же кто-то от меня букетом сегодня получит.

— Доброе утро, Лэмон, — заявил, стоящий на пороге Стоун.

Поза, настроение, выражение лица. В общем, вполне вероятно, что в инквизиторе я видела свое отражение. Итак, утро не задалось не только у меня. Кто же это смел напакостить Стоуну? Кто это посмел меня обогнать!

— Спорное заявление, — огрызнулась я.

Стоун взглянул на меня, на букет. В желтых глазах появилось выражение крайней степени растерянности.

— Это что такое? — удивился инквизитор, — у вас праздник?

— Это? Вас ждала! Наши встречи для меня всегда праздник.

Я выпрямила букет, встряхнула его хорошенько, усеяв пол облетевшими лепестками, а потом сунула в руки инквизитору. Да, именно так выглядят жертвы удара по голове тупым, тяжелым предметом. Я хмыкнула и зашагала в кухню, где некоторые эльфы и гоблины распивали утренний кофе.

— Ой! Цветочки! — Зори так просиял, словно это ему тащили обтрепанный букет. — Давайте, давайте. Так мило. Правд, мисс?

Стоун, вошедший за мной на кухню опять впал в ступор, Манои скрипнул зубами, я давясь от хохота, принялась за омлет. Инквизиторы играли в гляделки друг с другом. Стоун щурился, Манои отводил взгляд.

— Могу я узнать, что ты тут забыл? — гаркнул Стоун эльфу.

— Простая вежливость, сэр. Просто шел мимо, зашел…

— Ты живешь на другом конце города и любишь дрыхнуть до полудня, — хмыкнул Стоун. — Заканчивай, Манои.

— Что заканчивать?

— Вот то что собираешься начать, вот то и заканчивай. А вы мисс, займитесь делом, вместо того чтобы строить глазки направо и налево.

Я подавилась омлетом. Что? Это я еще и виновата? Я возмущенно закашлялась, собираясь гордо скончаться от удушья, в знак протеста на клевету. Зори выручил. Отпоил водичкой, похлопал по спине, погладил по голове.

— Мистер Стоун, — жалобно произнес гоблин, — а вы покушайте с нами. У нас такое все вкусное, свежее, ароматное. Хотите яичницу с помидорами?

После последней фразы, гоблин поспешил отскочить от меня как можно дальше. Это точно, у меня вилка в руках, я сейчас и ткнуть ею могу. Стоун хмуро глянул на меня, на Манои, на Зори…

— Хочу, — выдавил инквизитор. — И тост с маслом, если тебя не затруднит.

— А бекон? Или колбаски? — Зори уже разогревал на сковородке кусочек сливочного масла.

— А можешь и то и другое? — настроение Стоуна улучшалось с каждым разбитым на сковородку яйцом.

— И салат? — с трепетом в голосе уточнил гоблин.

— Да, есть хочу, умираю. Спасибо Зогр.

Даааа, вот таким взглядом смотрят на мужчину своей мечты. Стоун даже не подозревал, что сейчас осчастливил моего гоблина на весь будущий месяц. Зори готовил завтрак и с обожанием косился на инквизитора. Приволок тому и огромный тост с толстенным слоем масла, и огромный тазик салата, вывалил на тарелку гору из копченостей и яиц, посыпав все зеленью. Жуть, они созданы друг для друга… как жестока судьба.

Манои ограничился тостом. Я из принципа и духа соперничества попросила добавки, доведя Зори до эйфории. Нечего мне тут гоблина сманивать. Своего приручи и приятности делай.

— Вы мне нужны, мисс, — жуя, сообщил Стоун. — Поедем на допрос.

— А я вам там зачем?

— Мисс, — Стоун промокнул губы салфеткой и откинулся на спинку стула, — Ночью вам потребовалось лишь пару минут для обнаружения нашего убийцы. Возможно вы опять что-то почувствуете.

— Я вам компас что ли? — обиженно буркнула я. — Намереваетесь меня везде таскать с собой?

— Если это спасет жизни людей — да, — холодно сообщили мне и отхлебнули кофе из чашки.

Хотелось опять начать бушевать. Высказать этой бездушной скотине все, что я нем думаю. Но не стала. Не вижу смысла, все мои слова отскакивают от него как горох от стенки. А теперь инквизитор еще и сытый. Короче, я молча удалилась в спальню, наряжаться на допрос. До того, как я захлопнула дверь, я успела заметить тот взгляд, который Стоун бросил в сторону эльфа. Кому- то сейчас оторвут что- то из ненужного в организме. Я бы начала с ушей.

В машине мы все ехали молча. Все кроме Манои, которого выпроводили до того, как я вернулась в гостиную. Зори остался дома натирать воском мебель, я властвовала на заднем сидении авто, услаждая близорукий взор Джаспера. Парнишка вытянулся в «струнку» за рулем, рядом сидел Стоун. Авто виляло по закоулкам города, то вливаясь в общий поток машин, то уходя на одинокие дворовые дороги.

Мы все дальше и дальше углублялись в хитросплетение жилых кварталов, где шум моторов уступал глоткам хозяек, переругивающихся из окон. Мальчишки гоняли мяч прямо на проезжей части дороги. Бродили унылые барахольщики, в общем гуле то и дело было слышно «Точу ножи, ножницы». Хозяйки развешивали белье на веревках, переброшенных через узкие улочки. Голуби сбивались в стайки, готовя очередной «обстрел» белоснежных «знамен». Вскоре путь можно было продолжить только пешком.

Наше появление тут же стало темой для обсуждения всех дам торчавших из окон. Кто? Куда? Зачем? Эти вопросы читались во всех взглядах, любопытные носы уже были готовы влезть не в свое дело. Мы без преувеличения стали событием микрорайонного масштаба.

Наконец- таки мы замерли у однотипной фанерной двери с покосившейся цифрой «7». Двери открыл тот самый заспанный мужчина из сна. Открыл и замер.

— Доброе утро, мистер Мартинс, — поздоровался Стоун, коснувшись края своей шляпы.

Мужчина кивнул, потом глянул на меня, опять кивнул и ошарашено произнес:

— Странное дело, но вы мне снились, — потом покраснев и глянув на меня, мужчина подытожил, — в платье вам лучше.

— Тогда мы войдем, — на тонких губах Стоуна мелькнула тень улыбки.

Смешно ему. Далась им моя рубашка! Да сейчас на улицах большинство платья короче носят! Вот такая обиженная и гордая я и проследовала за Стоуном в жилище мистера Мартинса. Так себе каморка. Вроде моей квартирки, та же мебель, те же старые трубы завывают в ванной. Тот же унылый вид за окном. Потертый книжный шкаф с рядами обтрепанных книжных корешков. Давно затертых, давно забытых. Хотя нет, затесался один новенький. Видимо недавно мистер Мартинс решил себя побаловать, приобрел обновку в свое хранилище знаний. Судя по обложке — дешевенькое издание, мягкая обложка, пестрые краски. Так что же в этом дядьке привлекло нашего убийцу? Я прислушалась к своему внутреннему голосу. Молчит зараза.

— А я утром проснулся, думаю «к чему это?». Думал, к дождю инквизиция снилась…

— А вышло — к гостям, — да, молчать долго я не могу.

Стоун уселся в кресло у окна, я шлепнулась на диван. Мистер Мартинс скромненько присел на шаткий стульчик у кровати.

— Мистер Мартинс, — Стоун говорил тихо и проникновенно, словно боялся спугнуть зайца, — сегодня ночью вы едва не погибли во сне.

— Да?

— Именно. Поэтому нам крайне важно знать, не случалось ли с вами ничего необычного в недавнее время?

— Кроме нападения во сне, — сама знаю, «молчание — золото» но не могу сдержаться.

Мартинс кивнул мне, улыбнулся, а потом отрицательно мотнул головой. Итак, судя по пантомиме — жизнь мистера Мартинса последние дни была так же уныла, как и обычно.

— А как давно вас мучают кошмары? — не отступал Стоун.

— Какие кошмары? Ничего такого меня не мучает.

— А как же ночью? — я даже с дивана привстала от напряжения.

— Вот ночью первый в жизни и был, — пожал плечами мужчина. — Я конечно высоты боюсь, но кошмарами никогда не мучился. Мне вообще снилось, что я птица.

Мы со Стоуном растерянно переглянулись. Ну, свое смятение я еще оправдываю, так как я с самого начала плохо ориентируюсь в ситуации. А вот растерянный Стоун меня напугал.

— Я вас правильно понял, сэр, — Стоун слегка подался к Мартинсу, опираясь локтями на колени, — в эту ночь вам снился приятный сон?

— Да! — охотно отозвался мужчина, — я летал во сне, хотя такое снилось только в детстве.

И в чем связь? Мой внутренний голос продолжал хранить обет молчания, Стоун прожигал меня взглядом. Я… только развела руками и все. А что я могу? я же не панацея от всех бед, если бы мировые тайны открывались мне по щелчку пальцев, то жизнь моя была бы значительно веселее. Стоун еще задал пару вопросов Мартинсу, что-то вписал в блокнот, что-то пробубнил в кристалл — переговорник и мы ушли.

Молча дошли до машины, молча в нее сели, потеснив толпу мальчишек, облепивших авто, как скарабеи заветную кучку.

— Я решительно ничего не понимаю, — созрела на реплику инквизиция.

— Я уже давно этим занимаюсь, — ехидно заметила я.

Стоун мою ремарку как всегда проигнорировал, уйдя с головой в собственные мысли. Джаспер подобострастно косился на начальство, ожидая команды ехать. У меня опять случилась реанимация совести. Дважды за день — это уже не рецидив. Это — обострение.

— Раньше оно нападало только на тех, кто мучился кошмарами?

Стоун продолжал сидеть молча, скрестив руки на груди и глядя в пространство перед собой. В зеркало заднего вида я могла «любоваться» отсутствием эмоций на лице инквизитора, а еще меня до икоты напугал странный блеск янтарных глаз.

— По отчетам полиции- да, — холодно произнес инквизитор.

— Значит оно меняет привычки?

— Увы, — Стоун прикрыл глаза.

Джаспер все же завел мотор и мы двинулись. Все в той же напряженной тишине, как в катафалке. Мужчины молчали о своем, я молчала о своем — девичьем. И что теперь? Меня каждую ночь будут гонять из сна в сон, распугивать это облако кошмаров? Интересно, кто окочурится первым? Убийца от голода или я от перенапряжения?