По ту сторону грез

ГЛАВА 32

Особняк Стоуна встретил нас темным шелестящим парком где в кронах деревьев гулял ветер. Белели стены дома, просвечивая сквозь кружевную листву, из окон сочился мягкий желтоватый свет, освещавший крыльцо. Сюзанна растерянно глазела в окно машины, прижимая к груди плешивый саквояж со своими пожитками. Нас с Эваном она встретила уже на пороге «Мотылька» и, судя по взгляду, ждала давно. Девушка была напугана и взволнована, поэтому молчала всю дорогу. Я себя ощущала не лучше, потому к беседам была не готова. Эван не спускал взгляда с дороги… светской беседы не вышло. Теперь мы дружно десантировались из авто под уютный шелест гравия на дорожке. Дворецкий уже спешил к нам навстречу, когда снова послышался шелест шин, и рядом остановилась вторая машина.

Дверь распахнулась, и из душного салона вывалился чемодан. С громким «плюх» он шлепнулся на гравий, разбросав в стороны мелкие камешки. Замок со звоном треснул, и из раззявленной пасти дерматинового чудовища появилась… вафельница. Она гордо возлежала на горе моего нижнего белья, сверкая в лунном свете, словно алмаз на солнце. Выбравшийся из-за руля Джаспер замер, разглядывая сей натюрморт. А потом раздался надрывный вопль:

— Моя мисс Лэмон!

И из салона, путаясь в ремнях и спотыкаясь о вафельницу, понесся Зори со своей беспощадной любовью наперевес. Я зажмурилась и стойко приняла удар, когда гоблин на всех порах врезался в меня и начал обнимать за ноги. Тут главное — не делать резких движений, а дать Зори время излить свою нежность на выбранный объект. Я только погладила ушастика по голове и начала дышать.

— Вы здесь. Вы живы…

— Еще пока держусь, — прохрипела я в ответ, хотя кровообращение в нижних конечностях усложнялось с пугающей скоростью.

— А то вы уехали, а я волновался, а потом он… — крючковатый палец гоблина ткнул в сторону Джаспера, — говорит «собирайся». А я!

— А он кусаться полез! — обиженно заявил Джаспер и незаметно потер бедро. — Оно бешеное, сэр!

Зори очень показательно зарычал и развернулся, оскалив свои живописные зубы. Джаспер побледнел и вернулся в салон авто, предусмотрительно захлопнув двери.

— Я же не знал, что случилось, где вы, куда меня везут. Собирал вещи, — принялся излагать гоблин. — Это же не быстро сделать! А он давай бросать все в чемодан и… Он вафельницу брать не разрешал!

Как он мог! Не дать Зори взять вафельницу в путешествие, это все равно, что не дать пилоту взять с собой парашют. Поди знай, в какие дебри забросит тебя судьба и как сложится жизнь? А вафли на завтрак всегда скрасят пребывание вне дома. Да, у Зори специфическая логика.

А тут ему не дают взять с собой панацею от всех бед! За такое гоблин не то что в зад, в горло вцепится. А если еще и вещи в чемодан зашвыривать, а не стопочкой складывать, так и вообще прикончит на месте в изощренной форме. Короче, Джаспер был не прав.

Мы с Эваном начали подхихикивать совершенно синхронно. Все же для общения со мной и вправду нужны крепкие нервы и бездна самообладания. А если учесть, что я иду в комплекте с Зори…

В напряженной тишине и в компании вафельницы мы поспешили в дом. А то прислуга рисковала выпасть из окна, разглядывая цирк, творящийся у входа.

— Девушку устроить в гостевой спальне, — с порога начал раздавать распоряжения Эван, взяв Сюзанну под локоть, — обеспечить покой и, как минимум, пятиразовое питание.

Сюзанна попыталась что-то невнятно возразить, но Эван только мотнул головой.

— Спать, есть, отдыхать, — коротко заявил он девушке. — Гулять в саду и не думать о плохом.

Зори осторожно подергал меня за подол платья, привлекая внимание к своей ушастой персоне. Я присела на корточки, чтобы гоблину не пришлось кричать.

— Мисс, а кто это? — шепнул Зори, ткнув пальцем в Эвана.

— Глава отдела магических преступлений. Инквизитор, Эван Стоун, — шепнула я в ответ. — А это его дом.

Зори кивнул, но вряд ли понял, что тут происходит. Гоблин подергал себя за ухо и выдал сформулированный вопрос:

— А мы тут что делаем?

— Помогаем ловить убийцу, — улыбнулась я.

Зори опять кивнул и расправил плечи. Ну, да, быть пленным и быть ценным сотрудником — это разные понятия. Пока Зори осмысливал все мною сказанное, я решила, что стоит развлечь его полезным делом:

— Ушастик, нужна твоя помощь, — шепнула я гоблину.

Зори тут же вытянулся во весь свой рост, растопырил уши и, сложив ручки на груди, внимал каждому моему слову.

— Это Сюзанна, — указала я на ошалевшую девушку, — Она тоже гостья Стоуна. Помогает нам в расследовании. Ей одиноко и неловко на новом месте, можешь составить ей компанию? Окружить теплом и заботой?

Зори отчаянно закивал, уже алчно разглядывая Сюзанну своими выпученными глазками. Нет, ну нужно же направить безудержные порывы Зори во благое русло. Из него любовь и забота прет во все стороны, так пускай она прет в строго указанном направлении и на того, кто в этой заботе нуждается.

Эван все так же раздавал распоряжения, когда потрясенную Сюзанну и довольного жизнью Зори повели обживаться в их комнаты. Джаспер переминался с ноги на ногу, то и дело бросая в мою сторону косые взгляды. Я делала вид, что этих взглядов не замечаю.

— Это мисс Лэмон, — завершил с распоряжениями Эван, — и она особенная гостья. Передвижение по дому не ограничены, просьбы приравнять к моим личным. Жить она будет на третьем этаже.

У Джаспера и дворецкого глаза начали вылезать из орбит почти одновременно. Примерно так же и я сейчас выглядела, так как не ожидала таких заявлений инквизитора. Третий этаж… это же туда мне было нельзя?

— Пап? — донеслось со стороны лестницы, и к нам с топотом понесся Каэл.

Не в пижаме. Одетый в простую домашнюю одежду, взъерошенный, с зажатым под мышкой игрушечным самолетом. Я заулыбалась шире и даже позволила себе помахать Каэлу. Получив в ответ недоумевающий взгляд ребенка, поспешила спрятать руки за спину. Это я его помню, а для мальчика я чужая тетка, которую в сумерках приволок его папаша.

— Вечер добрый, Каэл, — заулыбался Эван. — А я как раз хотел за тобой послать. Знакомься, мисс Лэмон, моя ассистентка в новом расследовании.

И инквизитор подмигнул мне, «мол включайся» в игру. Я тут же протянула Каэлу руку:

— Для друзей я Тори, а ты Каэл?

Мальчик кивнул, потом глянул на отца и, откашлявшись, занудно произнес:

— Каэл Стоун из рода горных котов, — в довершение был галантный поклон.

Я улыбнулась еще шире и ляпнула:

— Это же, пока на обед позовут, можно и с голоду скончаться!

Эван нахмурился, а вот Каэлу моя шутка пришлась по душе, и он сдавленно хихикнул. Итак, слабые места этого котенка я знаю, так что общение с ним уже не походило на прогулку по минному полю.

— Составишь нашей гостье компанию? — все же улыбнулся Эван. — А у меня еще парочка дел.

С этими словами инквизитор уставился на Джаспера. У секретаря дернулся кадык и слегка задрожали пальцы. Итак, сейчас у парня есть реальный шанс покаяться в грехах и избежать той незавидной участи, которую ему пророчили мои сны. И точно, Джаспер опять глянул на меня. Я? А я ему подмигнула и отвернулась к Каэлу. Ребенок здесь один, а взрослые сами за свои ошибки отвечают.

— Ну, давай, показывай свои владения! — заявила я мальчишке, и мы двинулись вверх по лестнице.

Эван и Джаспер еще стояли внизу, а потом послышались и их шаги. Теперь бы еще узнать, что стало с профессором…

— Вы не похожи на инквизитора, — произнес Каэл.

Мы сидели в библиотеке и пили чай. Большую часть времени это и пара общих фраз были единственным общим занятием для меня и Каэла. Тикали часы на камине, суетилась горничная у стола. Я заметила ее взгляд, направленный мне на шею, где красовалась треклятая руна «тьма». Да, темных магов не очень жалуют в инквизиции, но еще меньше тех темных, кто в здравом уме пойдет им помогать.

— Так я и не инквизитор, — беззаботно отозвалась я. — Я журналист.

— Правда? — глаза котенка округлились от удивления.

— Что, тоже не похожа? — рассмеялась я.

Мальчик, сначала напрягшийся от моего тона, расслабился и засмеялся в ответ. Желтоватые глаза заблестели янтарем, подчеркивая задорные веснушки на щеках. Ребенок, он всегда ребенок, даже если его суровостью призывают к дисциплине.

— А зачем папе журналист?

Хм, меня качественно раскручивали на откровенность. Умный котик.

— А это военная тайна, — шепотом заявила я и подмигнула Каэлу.

Мальчик насупился и кивнул. Он стойко принял отказ взрослого от беседы. Его не так интересовали дела отца, как возможность узнать что-то загадочное и захватывающее.

— Но я могу выдать пару военных тайн из жизни газетного писаки, — помолчав, заявила я. — Знаешь, с какими приключениями сталкивается рядовой журналист газеты?

Каэл отрицательно помотал головой, растрепав белобрысую челку. Он уже ерзал на диване, медленно подбираясь ко мне поближе. Я все еще была посторонней теткой, но уже не просто «незнакомкой», а той, кто воспринял мальчика всерьез. Что же, впечатление я производить умела всегда, и через час моей безудержной болтовни мы с Каэлом уже хохотали в унисон, заставив горничную исчезнуть прочь.

— Мисс, — после некоторой паузы произнес мальчик, — А это ваше общее с папой дело… оно опасное? Очень?

И полный напряжения взгляд на меня. Так вот в чем дело, вот зачем он так старательно пытался меня разговорить!

— Волнуешься?

Короткий кивок и потупленный взгляд. Я обняла мальчика за поникшие плечи. Рано из него строгать мужчину, он без сомнения умный и взрослый, но… такой ребенок. И с такими взрослыми проблемами.

— Непростое дело, — вздохнула я. — не опаснее других. Но твой отец умный и отважный боец, ему навредить не так просто. Не волнуйся.

Снова кивок. Сосредоточенное сопение вместо ответа.

— Просто… просто… — Каэл старательно пытался сдержать дрожь в голосе, — у меня никого нет, кроме него, мисс. Я очень боюсь.

Мы опять замолчали. Я судорожно соображала, как поддержать мальчика, но в голову лезла всякая высокопарная ерунда. Подумав еще немножко, я решила сказать правду:

— Я тоже боюсь, — шепнула я. — за твоего папу… У меня тоже никого, кроме него, нет.

В звенящей тишине комнаты даже мерный ход часов казался грохотом камнепада. Мы просто сидели с Каэлом рядом и смотрели друг на друга. Я — решительно, мальчик — с удивлением. Я не умею говорить с детьми, не умею юлить и изображать из себя нечто зефирно-малиновое. Единственное, что мне хорошо дается, это быть искренней. А дети, как никто другой, чувствуют фальшь. А в той неразберихе, в которой пребывала, времени на притворство может и не быть.

— А меня чаем угостите? — послышался удивленный голос Эвана.

Инквизитор стоял в дверях, опершись руками на откосы. И улыбался. Странно так, словно мечтательно. Я убрала руку с плеча Каэла, но мальчик не спешил отодвигаться.

— Ты посидишь с нами? — осторожно уточнил мальчик у отца.

Это его «с нами» отозвалось странной дрожью где-то глубоко в моей душе. Сейчас в этой комнате происходило что-то волшебное, и мне было страшно даже шелохнуться, чтобы не разрушить это. Эван кивнул и уселся рядом с сыном.

— О чем болтали? — беззаботно произнес инквизитор. — о государственных тайнах?

Каэл повеселел и гордо выдал:

— Нет, о том, как важно журналисту уметь бегать!

И мы с Каэлом слаженно захихикали над известной только нам шуткой. И странно, в этой живописной композиции «на диване» я не ощущала себя инородным пятном…