По ту сторону грез

ГЛАВА 22

— А куда мы едем? — опомнилась я, понимая, что авто виляет по незнакомым закоулкам.

Стоун дернул плечом и будничным тоном сообщил:

— В лабораторию. У меня нет времени играться в шпионов.

Помнится, в первый день нашей с инквизитором встречи, мне запретили являться в инквизицию… а теперь туда везут по собственной воле. Или у Стоуна сломалась логика (что вряд ли) или дела еще хуже, чем мне показалось.

— Так я уже не большой секрет? — как бы между прочим спросила я.

Инквизитор дернул уголком рта и с театральным вздохом произнес:

— Увы, мисс, вас понизили до рядовой загадки.

Значит, дело дрянь.

— Какая печальная новость… — едко отозвалась я.

Стоун кивнул и с размаху ударив по клаксону, вогнал в истерику двух мечтавших на дороге голубей и чуть не довел до инфаркта одну задумчивую ведьму.

— Увы, когда в осведомленных кругах появляется крот, — как ни в чем не бывало, продолжил Стоун, — то секретов не остается…

— Что?

Мое удивление было искренним, только причина была не в услышанном, а в совершенном спокойствии инквизитора.

— Мисс, в наших кругах обязательно появляется шпион, — как прописную истину заявили мне, — Рано или поздно. Это политика.

— И вы так просто это говорите? — слегка истерично уточнила я.

В меня стрельнули косым взглядом и снова изобразили оскал, маскирующийся под улыбку.

— Могу с надрывом и слезами в глазах, — холодно отозвался Стоун, — Устроит?

Шутник. Ему еще и весело… хотя я сама что-то такое стала подозревать. Слишком многим стало известно обо мне и об артефакте.

— Может вы еще и знаете кто это?

— Не уверен, — отозвался инквизитор, — Но есть подозрения. Они появились еще после первой попытки вашего похищения, а после сегодняшней ситуации они только усилились.

У меня первые подозрения тоже появились в этот промежуток времени. Только быстро забылись, под натиском новых «приключений».

— Думаете это кто-то из ближайшего окружения?

Я хотела спросить прямо «это Вельд Манои?», но не решилась. Хотя все поступки эльфа и его мне предложения, были веским аргументом в обвинении. Да у него рожа предателя!

— Ну, вряд ли адрес профессора нашли в телефонном справочнике с пометкой «запрещенные артефакты», — усмехнулся Стоун. — Так что, да.

— Озвучите свои подозрения?

— Нет, — коротко ответили мне.

— Я так и думала.

— Я всегда был уверен, что мы сработаемся.

Не знаю почему, но я улыбнулась в ответ на легкую насмешку в голосе инквизитора. Не будь мы врагами, то я бы назвала наши со Стоуном перепалки дружеским подначиванием. Но увы, мы с ним не друзья и никогда ими не станем… Улыбка на моих губах тут же завяла.

В лаборатории не воняло дезинфицирующими средствами, никто не бегал в белых халатах. Зато реактивов и всякого рода устройств было завались. Приехали мы не в небоскреб инквизиции, а на окраину города, где размещались промышленные постройки. «Лаборатория» затерялась в серой массе однообразных зданий с грязными окнами и серыми стенами.

Здесь было просторно и жутковато. На полу рассыпаны мелкие опилки, обитые железными листами стены, массивные фермы, поддерживающие крышу. Окна в половину стены с тяжеленными деревянными ставнями. Столы с пробирками.

Встретили нас там двое затравленных лаборантов. Они вертелись вокруг того самого кристалла, который Джаспер увез из дома профессора. Пока Стоун беседовал о чем- то с лаборантом, я просто шаталась по этому ангару, глазея по сторонам, как дикарь, впервые увидевший лампочку.

Потом в лабораторию влетел злющий, как черт Манои и еще двое инквизиторов. Обогнув Стоуна, эльф тут же зашагал к столу у окна, а приехавшие с ним парни, вытаскивали из саквояжей пробирки с пестрой, переливающейся субстанцией. Она клубилась внутри стеклянных сосудов словно сверкающий туман. Позже в комнату прошмыгнул и Квиргли, приняв самое незаметное в комнате положение.

— Там от ментальной оболочки остались крохи, — проворчал Манои, позвякивая браслетом на руке, — Ничего гарантировать не могу, но собрали мы и правду все до крохи.

Стоун кивнул, задумчиво наблюдая за лаборантами, Джаспер приблизился к нему бочком и о чем-то тихо отчитывался.

— Вельд, насколько точную картинку мы можем получить? — обратился к эльфу Стоун.

Манои задумчиво почесал пальцем кончик носа, прикидывая что-то в уме. Сейчас в нем не осталось и следа того ловеласа, которого он из себя строил ранее. Собранный и серьезный, Вельд Манои производил впечатление профессионала. И было заметно, что Стоун ценит его мнение.

— Пару дней, максимум события недельной давности. Но, чем дальше мы заглянем, тем меньше вероятность получить четкие данные, — отбарабанил эльф, — Угробим и собранный материал и шанс собрать данные.

Стоун опять кивнул. Что творилось в его белобрысой голове мне было не ясно. Но жутко интересно было наблюдать за работой инквизиторов. Они как раз засыпали сверкающую пыль в странное устройство, похожее на диковинной конструкции кинокамеру. Небольшой, не больше саквояжа, куб с линзой, установленный на триногу. В лучах солнца «пыль» переливалась и искрилась тысячами осколков радуги. Но, кто-то уже задвигал тяжелые ставни на окнах, погружая комнату в загадочный полумрак. Еще бы аккомпанемент пианино и сеанс в кинотеатре.

Из аппарата заструился голубоватый свет, переплетаясь с редкими солнечными лучами, пробившимися в щель между ставнями. Пахло озоном и мокрой землей, потом запахи переменились на аромат жаренного картофеля и пасты с помидорами.

— Ну, пока все идет по плану, — нахмурился Манои, — по крайней мере ароматы сохранились.

— Вариант, — усмехнулась я, — если ничего не выйдет, вынюхаем убийцу.

На меня так посмотрели, что я поспешила захлопнуть рот и даже ладошкой его прикрыла для верности. Мой юмор не оценили и была вероятность получить по шее от всех инквизиторов разом. Впервые в жизни я расслышала жалобный скулеж благоразумия и решила помолчать. А тем временем аппарат продолжал одаривать нас уже не только запахами, но и звуками. Шуршание книжных страниц, детские крики, звон бьющегося стекла, пение птиц… И вдруг пространство в комнате мигнуло первой картинкой. На ней профессор сидел в своем привычном кресле за книгой.

Манои пощелкал тумблерами на своем аппарате и изображение «перетекло» в новую картинку. Теперь на ней был профессор и долговязый парень в мятом костюме. Стоун махнул рукой, останавливая эльфа. Опять мигнули лампочки и щелкнули переключатели. Фантомы пришли в движение, зависнув в полуметре от пола.

— Майк, так нельзя, — профессор покачал головой и попытался протянуть к парню руку.

Тот отшатнулся и отошел к окну. Солнце высветило круги под глазами и ввалившиеся скулы. Мужчина выглядел изможденным и несчастным.

— Не могу, отец. Не могу просто взять и все забыть… Жить дальше не будет смысла.

— А сейчас есть? — профессор поднялся из кресла и встал рядом с сыном, — ты же знаешь, что ее не вернуть. Она ушла…

— Я попытаюсь! — резко вскинулся собеседник, — Я почти нашел способ ее удержать! Я смогу! Ведь такое уже делали!

— Майк, призрачники способны жить в двух мирах сразу, но ты не маг! Ты не выдержишь…

— Я не выдержу жить в этом мире без нее! Слышишь? И у меня почти вышло! Я смогу вернуть ее… Мы сможем быть вместе… Я работал над этим последние пять лет!

И он достал из кармана пиджака небольшой кулон на тонкой цепочке. Странное переплетение бусин и ниток, на слабо светящемся кристалле. Инквизиторы разом шагнули ближе к фантому, вглядываясь в изображение. Манои даже присел пониже, разглядывая артефакт. Беззвучно шевелились тонкие губы эльфа, пальцы мелко подрагивали от напряжения.

— Ерунда какая-то, — тряхнул головой эль, — оно примитивнее некуда. Но судя по свечению, мощное и работает в полную силу.

Инквизиторы еще о чем-то переговаривались в полголоса, а я продолжала глядеть на фантом. Не могла понять что меня так привлекает в этой полупрозрачной картинке, но я вглядывалась в нее до боли в глазах, словно это могло помочь увидеть истину.

— Это будет только наш мир и мы сможем быть счастливы, — выдохнул артефактор, изучая помутневшим взглядом свое творение.

Профессор потрясенно уставился на артефакт, потом на сына.

— Майк, что это?

— Отмычка, — с безумной улыбкой выдохнул мужчина. — Я сломаю законы этого мира. Я и Марта опять будем вместе…

— Майк! Она умерла! Что ты задумал? Это же…

— Мы будем вместе, она там, она зовет, — бормотал Майк, — она каждую ночь приходит ко мне в сны. Я не могу… Я ее обязательно отыщу… Я не хочу жить в этом мире без нее.

У меня слезились глаза и уже, похоже, начала дергаться щека. Но мое терпение было вознаграждено. Я видела, как зашевелились тени за спиной артефактора. Пока он говорил, вокруг него сгущалась сероватая дымка, клубилась полупрозрачными щупальцами, оплетала худощавую фигуру, сжимая кольца на тонкой шее… А потом дымка вперила в меня два желтых, горящих как угли глаза.

И подзабытый голос ударил по барабанным перепонкам.

Знакомый уже зов, мягким, полным соблазна тоном. Он обволакивал сознание, лишая воли. Она опять звала меня по имени, уговаривая отпустить себя на волю… Перед глазами все плыло и вертелось, словно меня втягивало в воронку, на дне которой вязкая, словно смола тьма.

Я слышала, как кто-то ругнулся совсем рядом. Меня, кажется, вырвало прямо на пол, а потом навстречу моей голове помчался бетонный пол. Не помню, но я, кажется, зависла в воздухе… а потом уже потеряла сознание.

— Я вас убью, Лэмон, — прорычал кто-то над ухом. — Выпорю, а потом просто придушу из чистого гуманизма.

— А зачем тогда тратить силы на порку? — не открывая глаз, уточнила я.

Уточняла так, из врожденного любопытства. Но в душе пробудилась непонятная мне радость, от того, что этот скрипучий голос обращался ко мне. А это значит, что я жива.

— Для личного удовольствия, — вздохнул Стоун, — хотя, в вашем случае даже силовые методы в воспитании не помогут.

И вот опять он не доволен. А казалось бы, чем? Не ругалась, пальцы в розетки не совала, в колбы не плевала. Была паинькой и просто слегка лишилась чувств. Можно подумать. И я решила все же глянуть, где это мохнатое «недовольство» находится.

Как оказалось, инквизитор находился рядом… подо мной. Точнее он сидел на кушетке, а я лежала у Стоуна на руках. Остальных инквизиторов вблизи не наблюдалось, только пахло свежими опилками и моющим средством.

— Я между прочем пострадавшая сторона, меня жалеть и оберегать нужно, а вы возмущаетесь, — фыркнула я, пытаясь сесть.

Села. Мое положение на инквизиторе стало еще более неприличным. Я попыталась осторожно сползти на кушетку, но меня бесцеремонно удержали, сжав одну руку на моей талии, а другую на колене.

— Вы сказали, что съели часть бутербродов, — прорычал Стоун. — Я думал, что доедаю оставшиеся.

Я отвела взгляд. Соврала. Сидя под цветущим деревом у дома профессора, я сунула пакет с припасами инквизитору, сообщив, что в меня больше не влезло. Ну а что? Бутерброды так пахли, что у меня даже голова закружилась. А я же твердо решила голодать. А когда я решила, то голодать буду во что бы то не стало. И мне было хорошо, желудок привычно прилипал к позвоночнику, голова приятно кружилась. Я физически ощущала, как калории одна за другой покидают мою талию.

— Тем более, с вас «спасибо», — пытаясь скрыть смущение за наглостью, заявила я. — Себе отказала, а вас накормила.

Стоун хмуро глянул на меня и вздохнул. Решила не отставать от инквизитора и тоже вздохнула. Ну а что? Его моя поза не смущает. Слезть мне не дают. Остается одно — делать вид, что так и нужно.

— У вас был обморок, — тоном зануды-гувернера, буркнул Стоун. — Голодный.

Можно подумать, первый. В моей погоне за стройностью был не один такой «сход с дистанции», но со временем организм втянулся в полуголодный образ моей жизни и много не просил. Радовался крохам и медленно их переваривал. А это все Зори с его завтраками и частыми перекусами. С другой стороны, я теперь знаю, что растянулась на опилках не от увиденного.

— Не мелите чепухи, — все же огрызнулась я — Я привыкла к голоданию. Так, голова слегка закружилась.

Стоун опять вздохнул, тяжко и безнадежно, как по давно усопшему. Потом все же ссадил меня на кушетку и пошагал к какой-то тумбочке в углу. Я уселась удобнее, расправив платье на коленях. В лаборатории все же были люди, просто я их не видела, так как сидела спиной. Манои и вправду отсутствовал, а вот его верные лаборанты окопались в своих пробирках. Джаспер перебирал какие-то бумажки. В общем, все были при деле.

— Когда вы были под печатью, — заявил Стоун, присев у распахнутой «тумбочки» — вам может и подходил такой варварский вид диеты. Но теперь вы полноценный маг и вам нужно восполнять силы. А вы голодаете!!

Последнюю фразу произнесли с таким выражением лица, словно я детей новорожденных употребляю в пищу, а не голодаю. Из «тумбочки» в душную комнату вывалилось облачко пара и до меня дошло, что Стоун роется в маленьком охлаждающем шкафчике. Инквизитор взял что-то с полки и захлопнув дверцу, поднялся.

— Никогда не понимал этой тяги женщин походить на скелет, — вздохнул мужчина. — Что за стремление к самоистязанию?

Стоун снова зашагал ко мне, и пока он шел, сверток в его руках странно вспыхнул. Ноздри пощекотал аромат копченостей. Желудок жалобно и слегка с укором заурчал, словно жаловался инквизитору на свою нерадивую хозяйку. Я сглотнула слюну и бесстрашно взглянула в глаза Стоуну.

— Женщины стремятся к стройности, сэр, — огрызнулась я (да я всегда злая, когда голодная). — Мне не известны ваши вкусы… Но мода основывается на пристрастии большинства.

— И в угоду моде вы желаете страдать? — удивился мужчина, садясь рядом. — Я понимаю волосы, фасон платья. Но это…

— Вы просто ничего не понимаете, — рыкнула в ответ я.

Стоун усмехнулся и сунул мне в руки ароматный сверток.

— Возможно, — пожал плечами инквизитор. — Я хищник мисс… И по- мне, так мясо куда аппетитнее костей.

И с невозмутимым видом снова сел рядом со мной на кушетку.

— Ешьте. И так, чтобы я видел.

— Вы теперь еще и за моим питанием будете следить? — фыркнула я, вгрызаясь в огромный сандвич с копченой курицей.

— Нет, — угрожающе сощурился Стоун, — для этого у меня есть доверенное лицо. Донесу на вас Зоргу и все…

Я не ответила, сосредоточенно жуя мясо. На зубах хрустел лист салата, в компании с маринованным огурчиком. С каждым укусом аппетит мой только возрастал.

— Но, если обещаете быть умницей, — продолжала глумиться надо мной инквизиция, — я так и быть скрою факт вашей голодовки.

Я на миг перестала жевать и задумчиво уставилась на Стоуна. «Будь умницей и выпей чаю», — всплыл в памяти совет, услышанный в далеком прошлом. Я с трудом протолкнула еду в горло, а Стоун потрепав меня по коленке, отправился к столу, где Джаспер почти скрылся в ворохе бумаг. И вот что это было?