По ту сторону грез

ГЛАВА 28

Стоун скрывал свои секреты за массивной дубовой дверью в кабинете, похожем на могилу. Не знаю, почему у меня возникла такая ассоциация, но в этом полумраке, за задвинутыми черными гардинами, я видела только очертания предметов и блестящие янтарем глаза метаморфа. Ни дать ни взять — склеп.

— Стесняюсь спросить, почему здесь так темно? — заявила я с порога.

Ответом мне стал тихий смех. Хороший знак, ведь мог быть рык. Здесь мог не хохотать мужчина, а резвиться снежный барс. Он, конечно, милый и пушистый, но у него когти и зубы. А это может повлечь некоторые телесные повреждения, если меня спутают с когтеточкой.

— Стесняешься? — переспросили у меня.

— Ищу тему для беседы… и взвешиваю риски.

— Боишься? — прозвучало с грустью.

— Ты мне грозил поркой, а у меня сидячая работа. Пойми мои опасения.

Смех стал громче. Тихий щелчок, и на письменном столе загорелся тусклый огонек лампы под зеленым абажуром. Теплый свет расползся по комнате, затапливая ее желтоватыми бликами. Высветил Стоуна, стоявшего у стола. Два кресла, книжные полки, бордовые обои на стенах. Здесь не было той стерильности, которой был пропитан дом инквизитора. Здесь было уютно.

— Темнота помогает мне успокоиться и сосредоточиться, — пояснил инквизитор.

— Меня в темноте в сон клонит, — заявила я, — в кино я часто порчу сеанс своим храпом.

Стоун усмехнулся и покачал головой. Ну, хоть не рычит. Я нерешительно прошла в комнату и уселась в кресло. Странно, но я ощущала неловкость наедине с инквизитором. А еще волнение. В памяти всплыли недавние события в гостиной. Поцелуи, прикосновения, тихое рычание.

— Спасибо, что осталась там со мной, — тихо произнес мужчина. — Я боялся, что один сорвусь. Напугаю ее.

— Отказ в рекомендациях ее напугал, так что ты все так же ужасен.

И опять этот странный взгляд. Сжатые челюсти, расправленные плечи. У этого мужчины просто нет чувства юмора или проблемы с головой? Тут я, конечно, плохой помощник, у самой проблемы с мозгами. Зато могу поддержать любое безумие. Здесь я ас.

— С Каэлом сейчас Зори, так что не волнуйся, — беззаботным тоном сообщила я. — Он порвет любого похитителя в тряпки. И то если им хватит отваги пережить его ослепительную улыбку.

И я показательно растянула уголки рта пальцами, пытаясь изобразить пасть Зори. Стоун выдохнул и устало потер шею. А потом медленно сел на пол, опершись спиной на ножку стола.

— Каэлу нужно все рассказать, — тихо произнесла я.

Стоун кивнул, откинув голову назад и прикрыв глаза.

— Да, я и так тянул до последнего. Слишком много тайн… это тяжкое бремя.

Сейчас Эван Стоун меньше всего был похож на безжалостного хранителя законов в мире магии. В его позе была усталость, даже некая надломленность. И я против воли возненавидела эту женщину, сумевшую так испортить жизнь инквизитору. Не думаю, что он был жесток с ней или груб. Если уж решилась на брак по расчету, почему бы не сохранить нормальное отношение к мужу? Если не страсть, то уважение. Заботу? Подарить любовь сыну. Неужели деньги способны заменить тепло детской руки или звонкий смех? И если ей нужны лишь деньги, то зачем она искала встречи с Каэлом? Ведь Стоун говорил, что продолжает ей платить.

— Понять бы, что ее не устраивало, — вслух рассуждала я, разглядывая кабинет. — Ты перестал ей платить?

— Нет. Я держу слово, и она получала деньги регулярно.

Он сидел там, на полу, словно на отдельном архипелаге. Далекий и одинокий. А я возвышалась над ним, восседая на кресле, как на троне. Решила исправить эту несправедливость и тоже сползла на пол. Пара неловких перебежек на четвереньках, и я уселась рядом со Стоуном.

— Тогда что могло ее заставить зашевелиться? — продолжила спрашивать я, разглядывая кабинет с нового ракурса.

Инквизитор раскрыл глаза и обернулся. Свет от лампы окрасил его глаза в желтый, зажигая в них солнечные переливы.

— Ты, — простой ответ.

В первую секунду мне показалось, что это слуховая галлюцинация. Я моргнула и перевела взгляд с книжных полок на инквизитора. Опять моргнула. Стоун кивнул, подтверждая мои слова, и улыбнулся. Я передернула плечами и принялась расправлять складки на платье. Бред. Я здесь без году неделя, так что точно не могла представлять опасность для миссис Стоун.

— Я польщена, конечно, но не разделяю твоих подозрений, — усмехнулась я. — Мы с тобой знакомы не так давно, чтобы меня можно было начать бояться.

Стоун странно сощурил глаза, словно пристальней вглядываясь в мое лицо. Потом бросил странный взгляд куда-то в пространство за моей спиной. Я тоже обернулась, но не увидела ничего, кроме плотных теней, шевелящихся в углах. Моему зрению было доступно только небольшое пространство в пятне желтого света от лампы. Стоун же, с его зрением, в подсветке не нуждался.

— Это ты так думаешь, — нехотя произнес он.

Я продолжала переваривать сказанное инквизитором, следя за его немигающим взглядом. Черты его лица напряглись, походя больше на маску, чем на лицо человека. Будто он давно хотел что-то сказать и не решался. А еще боялся.

— А вот теперь я тебя боюсь, — честно заявила я.

— Это я боюсь… — протянул он. — Что ты посчитаешь меня психом.

В комнате повисла неловкая пауза. Инквизитор неотрывно смотрел на меня, я же подтянула колени к груди и пыталась понять, что еще за новости ожидают меня в ближайшее время. Честно, идеи отсутствовали напрочь. Стоун вздохнул, перевел взгляд с меня на полку с книгами. Потом заговорил, тихо и как-то виновато:

— Ты часто вспоминаешь тот день, когда едва не шагнула с моста в реку?

Странный вопрос. Я нервно потерла себя ладонями по озябшим от волнения ногам. Я всегда мерзну на нервной почве. Я догадывалась, что инквизиция следила за мной всегда, но чтобы настолько пристально… Жуть какая.

— С тех пор у меня появились более веселые воспоминания, — настороженно шепнула я.

— Что ты помнишь?

— Кроме желания сигануть в заплеванную зеваками воду? — мое ехидство, единственное средство борьбы со страхом, пришло мне на помощь.

— Да.

Я пожала плечами и отвернулась. Мне не нравился этот разговор. И странные вопросы инквизитора не нравились. И вспоминать те дни мне тоже не хотелось. Я молча собиралась с силами для рассказа о том дне, но заговорил Стоун:

— Шел дождь. Тогда погода странно переменилась. Днем было тепло, а к вечеру похолодало, начался ливень. Листья прибило к земле. На дороге не было видно ничего…

Я потрясенно уставилась на Стоуна, который снова сверлил меня взглядом своих удивительных глаз.

— Я тогда опять задержался на работе. Я все чаще искал повод не приезжать домой допоздна, — выдохнул Стоун. — Дождь заливал лобовое стекло, на душе было скверно… А потом я увидел девушку. На мосту. Одну, в промокшем плаще.

В голове у меня загудело от услышанного. Я смутно помнила тот день, да и вспоминать не спешила. Тогда от рокового шага меня спас прохожий на мосту. Прохожий, лица которого я так и не вспомнила за все эти десять лет.

— Ты был там… — шепнула я. — Это ты говорил со мной?

Инквизитор только коротко кивнул. А я нахмурилась. Слова, произнесенные под раскатами грома, я помнила. Тепло от молчаливой поддержки, заботы. А вот лицо расплывалось перед глазами мутным пятном. Я была не настолько глупа, чтобы не понять очевидного:

— И ты стер мне воспоминания о себе?!

— Наложил морок, — скривился Стоун. — Неужели ты думаешь, я настолько сволочь, чтобы лезть людям в голову?

— Я сама решу, насколько ты сволочь, — зло прошипела я.

А потом поднялась на ноги. Стоять было приятнее, можно было разглядывать темноту в углах и отвернуться от мужчины, который, как оказалось, был тем, кого я все эти годы благодарила за спасенную жизнь. Но почему-то мне казалось, что это было только началом истории и меня ждет еще уйма чудных открытий.

— Тогда ты вызвала у меня жалость… — прозвучало за спиной. — Ты была такой потерянной и хрупкой…

— Зачем ты спрятался за мороком?

— Не хотел, чтобы ты цеплялась за мой образ, — пожал он плечами.

— А дальше? Ведь было и дальше? — я не спрашивала. Я утверждала.

— Там на мосту я сам понял, что стою над пропастью, — задумчиво произнес мужчина. — Гублю свою жизнь, пытаясь сохранить семью, которой нет. Эта встреча была нужна нам обоим. Ты помогла мне сделать то, на что я не решался долгие годы. Эту часть истории ты знаешь.

Инквизитор тоже поднялся и встал рядом со мной, лицом к темноте.

— А чего я не знаю?

Стоун усмехнулся и протянул руку к еще одному рычажку на столе. Свет вспыхнул слишком внезапно, ослепив меня. Образы обрели четкость спустя пару секунд. И первое, что я увидела, было мое лицо. Фото, где мне лет двадцать. Потом были газетные вырезки со статьями, которые писала я, прикрепленные к стене канцелярскими кнопками.

— Я проснулся утром и решил, что стоит проверить, как там поживает моя «прыгунья», — устало произнес Стоун. — А потом это стало традицией.

— Ты следил за мной? — оправданно негодовала я.

У меня настолько не хватало слов, что даже ненормативная лексика, приходившая на помощь в таких случаях, оказалась бессильной. Нет таких ругательств. Не придумали. Видимо, я стану первооткрывателем.

— Наблюдал, — покачал он головой. — Следили за тобой другие люди, согласно приказу инквизиции.

От его спокойствия меня слегка потряхивало. Странно, он напакостил, а трясет меня? Очень странно. Все это время, пока я считала Стоуна свалившимся на меня даром богов, он наблюдал за мной? Изучал? Выслеживал?

— Ты считаешь это нормальным? — я зло ткнула пальцем в стену с фото.

— Нет, — засовывая руки в карманы брюк, произнес мужчина. — Я тебя предупредил, что ты сочтешь меня психом. Я всегда умел делать верные выводы.

Я подошла ближе к стене. Фото и вырезок было не много. Это успокаивало, следовательно, я имею дело не с психопатом. Но зачем ему это было нужно. И еще одна ремарка:

— Поэтому мне запрещалось сюда ходить?

— Да.

От этого спокойствия меня сейчас инсульт разобьет. Я резко развернулась к инквизитору, желая получить пояснения по этому вопросу. А еще желая устроить скандал. С чего начать, я еще не решила, а потому начала с простого:

— А снять со стены? Нет… не судьба?

Стоун как-то странно на меня глянул. Потом на стену. А потом улыбнулся искренне и как-то даже задорно.

— Я люблю вечерами посидеть здесь, — заявили мне с блеском во взгляде.

— Ты псих! — нет, ну правда псих.

— Не исключено, — пожала плечами инквизиция и уселась в кресло.

Я еще стояла на ногах, пытаясь переварить весь объем свалившейся на меня информации. Инквизитор. Не последний в этой службе работник. Все эти годы наблюдал за мной, изучал. Помогал?

— Мы встречались не раз, — заговорил Стоун. — Я видел тебя в коридорах инквизиции, когда ты приходила для проверок. Ты менялась, становилась сильнее, тверже, решительнее. Я оправдывал свой интерес заботой. Потом тем, что твой пример помогал мне справляться с собственной болью… Потом…

— Потом, — шепнула я, подгоняя его с ответом.

— Перестал лгать себе. Я влюбился.

Я тоже решила сесть. Медленно сползла в кресло, потом подтянула колени к груди и уставилась на инквизитора. Сердце колотилось где-то в горле, эхом отдавало в висках.

— И молчал десять лет? Букет подбирал или удобный случай?

Я пыталась злиться или сохранять подозрительность, но не выходило. Многое теперь мне становилось понятным. И поведение Стоуна в первый день знакомства. Его поддержка и защита все это время. Мой приезд в его дом. И реакции Манои. Ведь с самого начала моим делом должен был заниматься эльф, а Стоун просто отнял у него меня. Теперь так многое мне стало понятным.

— Я и вправду долгие годы просто приглядывал за тобой. Считал это причудой, — смущенно заговорил Стоун. — Ты из милой девочки стала женщиной, от которой захватывает дух и которая вызывает восхищение. Дошло до меня не сразу. Но я понимал, что ты меня к себе не подпустишь. А любое ухаживание воспримешь как принуждение. Когда же твое досье приволок Манои, я уже не смог держаться в тени. Я не ждал взаимности. Но ты не из тех, кого можно забыть и кого можно игнорировать.

— Ты псих… — тихо шепнула я. — больной на всю голову.

— Я пойму, если ты не захочешь меня больше видеть, — кивнул он.

Стоун молча смотрел в пустоту, я разглядывала его профиль. Все эти годы я считала себя одинокой, никому не нужной. Не ждала ничего хорошего, сама отгородившись от людей. Стоун был прав, подойди он ко мне пару лет назад, и я бы не задумываясь плюнула бы ему в лицо. Моя ненависть к инквизиции была всепоглощающей.

И все эти годы он был рядом. Молча, скромно хранил в душе чувство, которое мог и не раскрыть. Если бы не этот ужас, что творится вокруг, мы бы так и остались двумя случайными прохожими, которым не суждено было встретиться…

— Если бы не было этого проклятого артефакта, его стоило бы выдумать, — шепнула я.

Я заметила, как пальцы мужчины сжали подлокотники кресла, как напряглись мышцы на руке. Но поза оставалась расслабленной. Инквизитор держал иллюзию спокойствия, и оставалось только гадать, какая буря сейчас бушевала в его душе. Он ведь ждал отказа, злости, скандала или насмешки. Похоже, прошлые неудачи травмировали не одну меня. Стоун обернулся ко мне, все так же молча, только глаза блеснули ярче.

— Думаешь? — инквизитор насмешливо изогнул бровь.

— Уверена, — улыбнулась я и поднялась из кресла.

Стоун продолжал сидеть не двигаясь, только следил за мной взглядом, как кот, сидящий в засаде. И мне нравилось вот так подкрадываться к нему, в полумраке комнаты. Обойти кресло сзади, положить руки на широкие плечи и, наклонившись, шепнуть:

— Я тоже не смогу жить как раньше… И делать вид, что ничего не чувствую, — тоже.

Мы замерли, глядя в глаза друг другу. Сидящий в кресле мужчина, с запрокинутой назад головой, и я, нависшая над ним. Было в наших позах что-то волнующее, будоражащее фантазию. Не хотелось ничего, ни разговоров, ни признаний. Было страшно шевельнуться, чтобы не разрушить этот хрупкий миг разговора без слов. Просто взгляды, просто протянутая рука в полумраке, нежное прикосновение пальцев к моей щеке, теплое дыхание, согревшее кожу.

И мои пальцы, запутавшиеся в коротких светлых прядях. Янтарный взгляд, который всасывал мою душу в сияющий золотом водоворот. Мне хотелось смеяться и плакать, хотелось просто закрыть глаза и раствориться в тепле, которое исходило от Эвана Стоуна. Я ощущала его, и оно согревало не тело, а душу. В страсти нужны поцелуи и объятия, но только в настоящей близости достаточно лишь взгляда. И тишины.