По ту сторону грез

ГЛАВА 33

В библиотеке мы втроем просидели до поздней ночи. Болтали о всякой ерунде и пили чай. Мне казалось, что Эван нарочно оттягивал тот момент, когда нужно будет ложиться спать.

Но время шло, стрелки часов безудержно носились по циферблату, а Каэл все чаще зевал и клевал носом. Мне тоже не хотелось разрывать этот уютный мирок, и с каждым часом страх мой все усиливался. А что, если это тоже сон? Что, если я опять проснусь в своей одинокой постели на краю города?

— Видимо, пора уже и нам ложиться спать, — вздохнул Эван, когда Каэл в очередной раз зевнул.

Мальчик сонно пробормотал что-то себе под нос и отчаянно замотал головой. Вскоре детеныш был взвален на инквизиторское плечо для дальнейшей транспортировки в спальню. Мне спать очень не хотелось. Но я здесь не только для счастливого времяпрепровождения, а и для спасения жизней. Придется спать.

— Проводить вас в спальню, мисс? — раздался рядом голос дворецкого.

И я устало поплелась за ним. По мраморной лестнице, вдоль сумрачного, пустынного коридора, мимо ряда однотипных дверей.

— Это же не жилой этаж? — уточнила я нарочито равнодушно.

— Здесь кабинет хозяина и архив, пара гостевых спален — пояснил дворецкий. — Мистер Стоун часто работает допоздна, так что занял этот этаж, чтобы не мешать семье…. — дворецкий запнулся на полуслове и скороговоркой выпалил: — Хозяин иногда ночует в комнате рядом с кабинетом. Ему так удобнее вести дела.

Я проигнорировала косой взгляд, брошенный в мою сторону. Значит, Эван переехал сюда при рождении Каэла? Или раньше? Когда именно трещина в их семье разрослась до таких размеров, что мужчина сбежал от собственной жены?

Поблагодарила своего провожатого и скрылась за указанной им дверью. В полумраке спальни блуждали причудливые тени, кружились в танце, мешаясь с лунным светом, падающим на пол. Шуршала листва за окнами, и ветер ласково перебирал складки шторы. Спать отчаянно не хотелось. Было страшно, вдруг я просто застряла в очередной иллюзии? Вдруг Эван всего лишь плод моей фантазии… Не бывает мужчин, способных любить безмолвно годами. Не бывает таких историй, где счастье сваливается на голову без предупреждения. Не со мной.

Тишина душила и разрывала сердце. Хотелось поговорить хоть с кем-то.

— Аурелис, ты здесь? — шепнула я в темноту.

— А какой ответ ты предпочла бы? — прошелестели в ответ тени.

Я устало опустилась на край кровати, сбрасывая с ног туфли. Тень в углу уплотнилась, выпуская из сероватой пелены фигуру демона. Сейчас он не играл со мной, представ в своем истинном облике. Меня он не пугал, увы, настоящие чудовища редко пугают нас своим внешним видом.

— Я предпочла бы спокойно лечь спать и не бояться открыть глаза утром, — вздохнула я и растянулась на кровати.

Демон хмыкнул и прошелся по комнате. Присел рядом со мной. Вздохнул.

— Тебе хватит сил провести нас сквозь сны? — насторожилась я.

— Хватит, — усмехнулся демон, — твои нервы я могу не беречь и не тратить силы на иллюзию.

Мы снова замолчали, я перевернулась на бок, разглядывая темного. Он устало глядел в пол. Сколько ему осталось? Точнее, им с Сюзанной. От мысли, что я невольно убиваю несчастную девушку, сделалось еще гаже на душе. Аурелис тратит силы на нас, а не на любимую… Но насколько реально то, что происходит сейчас?

— Ты сказал, что не ощущаешь разницы между сном и явью, — обратилась я к инкубу. — Так та наша встреча тоже была? Или иллюзия сейчас?

— Все зависит от точки зрения, — пожал плечами демон, — Для людей реально лишь телесное. Но у меня тела нет… а я реален. Твой дар способен проникать в разум людей, души создают миры в снах. Призраки живут в них… Решай сама, что реально.

Дурдом какой-то. Почему все эти нетелесные существа так любят метафоры и обожают путать окружающих? Ненавижу эти завуалированные ребусы.

— А может быть так, что реальны наши обе встречи?

— Как и то, что обе тебе снятся… я не знаю. Я вижу мир по-другому.

Вот вам и «здрасте». Может, я и вправду рехнулась под печатью и курсирую по лабиринтам своего сознания? А что, вон оно у меня какое затейливое, можно нескучно провести остаток жизни, пока санитары пичкают меня манной кашей из ложки.

— Но если все это сон, то почему он у нас с Эваном один на двоих? — я решила верить в то, что все вокруг реально.

Демон усмехнулся, обнажив ряд острых клыков.

— В снах нет тех цепей, которыми вы скованы в реальности, душа свободна… И если она стремится куда-то, то ее ничто не удержит.

— Чувства Эвана могли притянуть его ко мне?

— Возможно… Они яркие, сильные… вкусные…

И Аурелис плотоядно оскалился, демонстрируя свой голод. Ага, напугал ежа панамой. Если бы хотел сожрать меня или Эвана, то сожрал бы уже давно.

— Смотри не подавись, — вернула я демону его же оскал.

Инкуб расхохотался и тоже прилег на кровать рядом со мной.

— А мог наш убийца тоже случайно притянуться ко мне? — продолжала рассуждать я.

Аурелис задумался и пожал плечами:

— Мог, раз ты его ощутила. Но ничего не бывает просто так. У вас должно быть что-то общее. Есть?

— С мужиком, готовым пустить под откос весь реальный мир? А то!

— Должно быть, раз твой дар поймал его ауру из тысяч других… Или он разыскал тебя в море других магов…

Я замерла, глядя в черные глаза Аурелиса. А ведь я не допускала той мысли, что одержимый искал встречи со мной. Ведь он пытался просочиться за границу моего пустынного мира. Но зачем? Чтобы убить? Расспросить? Предупредить?

— Ложись спать, — тихо засмеялся инкуб, — мне сложно держать видимую форму. Поговорим на той стороне.

И исчез. Демоняка.

Я еще немного посидела в темноте, прислушиваясь к шорохам засыпающего дома, а потом, подхватив подушку, двинулась прочь из спальни. Если это сон, то какой смысл сдерживать свои желания и цепляться за никому не нужную мораль? А если это реальность? В реальности я тоже редко оглядывалась на чужое мнение. А засыпать в одиночестве мне абсолютно не хотелось. Да и стоит узнать, когда именно мне впадать в этот жизнеспасительный сон!

В коридоре было сумрачно и тихо, где-то внизу еще возилась прислуга, звенели тарелки и шуршали шаги по пушистым коврам. А на моем этаже была тишина, как в гробу. Только узкая полоска света, пробивавшаяся из-под двери кабинета, указывала мне верный путь. Неужели Эван все еще «горит» на работе? Я же собиралась явиться к нему в спальню с подушкой наперевес, готовая скрасить его одинокий сон. А что теперь? А теперь стою с этим предметом под дверью как дура.

— Да сэр, у меня есть основания ей доверять, — прозвучал усталый голос Эвана из-за дубовой преграды — И нет, я не впадаю в крайности… Когда у нас появятся веские причины, то будет поздно! Нет, я не схожу с ума… Сэр, просто обдумайте мои слова… Просто… Да! Слушаюсь…

Жирную точку в беседе поставил грохот, с которой трубку припечатали к телефонному аппарату. Я прижалась к подушке крепче и бесстрашно шагнула в кабинет. Эван сидел за столом, ерошил волосы рукой и зло глядел на телефон.

Мое фееричное появление привлекло внимание инквизитора и вызвало легкое недоумение. А я что? А у меня подушка — почти оружие массового поражения, если учитывать характер моего дара! И я, весело помахав инквизиции подушкой, бодро заявила:

— Войска готовы и ждут команды «фас»!

Женщине всегда проще выйти из неловкой ситуации. Юмор и мимикрия под мозговую деятельность устрицы — то, что действует безотказно. А Эвану, судя по взгляду, настроение нужно соскребать с пола.

— Уже так поздно? — устало уточнил мужчина, бросив взгляд на часы. — Прости, отвлекся на беседу с Дарли.

И снова злющий взгляд на телефонный аппарат, словно только он был виновен во всех бедах мистера Стоуна. Проходя по кабинету, я поспешила избавиться от подушки, отшвырнув ее на софу в углу. Посмеялись, и достаточно.

— Я так понимаю, он мне все еще не доверяет, — усмехнулась я, подойдя к столу вплотную.

Эван вернул мне мою улыбку, откинувшись на спинку стула. В глазах его играли блики от лампы, окрашивая радужку во все оттенки янтаря и золота. И в этом взгляде читалось так много… И такого… У меня даже мурашки по коже пробежались, стало жарко и весело, словно я выпила шампанского, а не заглянула в глаза мужчине. Смирись, Тори, тебе уже не удрать от этих эмоций, и не важно, сон сейчас или явь.

— А тебе не говорили, что подслушивать плохо? — уточнили у меня странным, воркующим тоном.

А я, окончательно обнаглев, уселась на столешницу, перед инквизитором. Смотреть свысока на мужчину было забавно, наблюдать его потемневший взгляд — волнительно.

— Увы, самые веселые и увлекательные занятия часто осуждаются обществом, — шепнула я, покачивая ногой.

Эван расхохотался, откинув голову назад. И я не удержалась от улыбки.

— Но есть и хорошие новости, — отозвался инквизитор, разглядывая мое колено, — Нам удалось вычислить и изъять почти все экземпляры книги Генри Феррекса. И это плюс.

— Но есть еще и минус?

— Есть, — подтвердились мои ожидания, — самого профессора, как и его сына, найти так и не удалось. Они закрыты щитом.

— Их выкрали?

— Они прячутся, — мотнул головой Эван. — Подобные артефакты часто продают на черном рынке. Они путают следы, меняют рисунок ауры.

Я кивнула, о подобных устройствах я читала. Их часто использовали преступники, заметая следы и укрываясь от полиции. Но зачем именитому профессору использовать уловки жуликов и от кого он скрывается?

Инквизитор снова нахмурился, похоже, ему легче давалось суровое выражение лица, чем смех и улыбка. Да и пользовался он ими крайне редко, словно боялся увлечься. Зря! У Эвана был удивительный, грудной смех.

— Нет, мы его вычислим, но на это нужно время, а каждая новая ночь приближает нас к точке невозврата, — вздохнул Эван.

Это точно, уже двое убитых есть, сколько людей погибнет в этой реальности, прежде чем верхушка инквизиции зашевелится? Если сбудутся события из сна…

— Посол? — настороженно уточнила я.

— Жив-здоров, — вздохнул метаморф, — Но я никак не могу приставить к нему охрану. А без веских доказательств Дарли не предложит ему стазис. Сама понимаешь, нет веских аргументов для паники.

— Понимаю, — согласилась я. — Я не аргумент?

— Не для всех, — ответил с улыбкой инквизитор. — Но и тут у меня есть одна идея.

И Эван с улыбкой кивнул на телефонный аппарат, стоящий на столе. Там как раз в центре диска циферблата тускло сверкнул кристалл.

— Мы не можем погрузить господина посла в стазис, но помешать ему спать нам никто не запретит, — расхохотался Эван.

И коснулся одного из амулетов на запястье. Циферблат, тихо позвякивая, начал вращаться, набирая номер. Из трубки были слышны голоса, приглашающие посла к телефону. Только мужской голос начинал сонно бормотать на том конце провода, как связь обрывалась.

— А не засекут? — хихикнула я.

— Меня? — Эван с удивлением приподнял бровь, — Обижаешь. Даже в случае разоблачения все происходящее расценят как мелкое хулиганство, максимальное, что грозит — штраф. Формально предписаний Дарли я не нарушаю.

И снова янтарные глаза метаморфа наполнились озорными искрами. Полумрак комнаты обволакивал, сужал пространство вокруг до точки, в пятне искусственного света. И в душе опять заворочался липкий страх.

— А если это тоже сон? — стараясь не дрожать, шепнула я.

Эван поморщился и сел ровнее. В его взгляде я видела отражение моих страхов. Именно так завершился наш прошлый сон. Безумие происходящего пугало и… завораживало.

— Пообещай, — снова шепнула я, касаясь пальцами щеки мужчины, — что разыщешь меня после пробуждения.

— Обещаю, — шепнул он, целуя мою ладонь.

Одно слово, но как много в нем я смогла расслышать. Тысячи оттенков эмоций, от страха до страсти. И какое имеет сейчас значение, спим мы или нет? Когда нас так безумно тянет друг к другу, что мышцы сводит невольной судорогой и хочется плакать от эмоций, которые разрывают сердце.

Эван осторожно потянул меня за руку, заставляя соскользнуть к нему на колени. Все стало не важно, только тихий шепот над ухом:

— Останься… Не уходи…

Я не стала отвечать. Какой смысл в словах? Щелчок выключателя погрузил комнату в непроглядный мрак. Только звезды за окном мерцали льдинками на черном бархате неба. И глаза цвета янтаря смотрели с нежностью, словно я была одной из звезд, упавшей в ладонь. Как я жила раньше без этих глаз? Этих губ? Сильных рук, которые не отпускали ни на секунду.

С грохотом полетели на ковер папки с бумагами и вычурная чернильница. В темноте остались только звуки и прикосновения, превращавшие тело в сплошной оголенный нерв. Когда кровь лавой бежит по венам, а каждый поцелуй возвращает к жизни.

Перемещение из кабинета в спальню прошло для меня как-то незаметно, я словно вывалилась из одной реальности в другую, где с шуршанием на паркет падала одежда, а под пальцами растекался прохладой шелк простыней.

Где тьму пропахшей весной ночи разрывали тихие стоны и срывающееся от страсти дыхание. Этот мир родился для меня заново, расцветая пестрыми красками, как раскрашенная ребенком старая открытка. Я впервые дышала полной грудью, растворяясь в собственных чувствах и ощущениях. Я влюблялась в этот мир, открывая ему свое сердце и душу, выкрикивая во тьму ставшее родным имя.

— Люблю…

Это слово обрело для меня новый смысл… И мне не нужно было слышать его в ответ, я ощущала любовь кожей. Нас не стало, мы растворились где-то в лучах лунного света, стали единым целым. И сердце колотилось в груди сильнее, когда у уха слышалось хриплое:

— Моя…