По ту сторону грез

ГЛАВА 24

Ну что вам сказать. В этом футбольном матче я больше мешала, чем участвовала в игре. Бегать по траве в чулках дело неблагодарное. А учитывая мое разболтанное душевное состояние — невозможное. Я то и дело ловила на себе внимательный взгляд Стоуна, от чего постоянно спотыкалась и норовила окопаться прямо посреди лужайки. Зато Каэл и Зори были вне себя от радости. Зори перешел на бег всеми своими «четырьмя», словно не разумное существо, а дворовой пес. Каэл ловко подбрасывал мяч на ноге, гонял его по полю, дразня отца.

Вскоре из активных участников процесса, я плавно перебазировалась в сторону «зрительских трибун», незаметно отбежав к тенистому клену. Здесь было прохладно и свежо. А еще открывался прекрасный вид на беснующихся футболистов. Стоун двигался грациозно и ловко, слегка подыгрывая сыну, но не поддаваясь полностью. Ветер трепал светлые волосы инквизитора, тени обрисовывали статную фигуру, под легкой рубашкой. Мне было тошно.

Даже не так. Мне хотелось умереть. Упасть замертво прямо здесь, под этим треклятым кленом, став удобрением для местной флоры. Как? Когда? В какой момент этот невыносимый мужчина трансформировался для меня из эксплуататора в героя девичьих грез? Когда я настолько забылась, что впустила его в свое сердце? А ведь мне совершенно очевидно, что все мои «припадки» рядом со Стоуном не от банального воздержания. Я могу отличить зов плоти от чего- то большего.

Только у этого «большого и светлого» нет ни одного шанса на жизнь. Даже надежды на жизнь. У нас с инквизитором нет ни шанса. Чудес не бывает — проверено жизненным опытом. Когда-то, в те дни, когда я была лишь сосудом для силы, я верил в сказки. В любовь до гроба и в то, что в моей жизни возможно счастье.

Тогда я встретила Фредерика. Того, в ком увидела защиту и поддержку. Мне было шестнадцать. Ему двадцать. Студент, прилежный сын почтенных родителей. Он стал для меня всем миром, лучиком счастья в моей безнадежной жизни. Он обещал беречь меня, сделать своей женой, увезти далеко, где мы будем жить в собственном доме, с оравой детишек.

Родители Фреди были против нашей связи. Они прямо в лоб заявили, что не о такой невестке мечтали, и что их сын достоин лучшего, чем проклятый маг. Я была слишком юной для заключения брака и мы решили ждать моего совершеннолетия. Фреди снял квартирку на окраине и я переехала к нему. Мне было плевать на пересуды и смешки за спиной. Я любила, только это имело значение. Увы, когда помимо любви есть еще и мнение общества, жизнь становится сложнее.

Родители Фреди постоянно твердили ему, что мы не пара, что быть со мной губительно для его будущего. Что я испорчу ему жизнь. Фреди старался. Он боролся до конца, но в один день не выдержал. Сдался. Это было еще до того, как мои силы проснулись. До того, как я стала прокаженной для друзей и знакомых. Фреди просто ушел и не вернулся в нашу с ним квартирку на чердаке. Я прождала его месяц. Увы, он так и не нашел в себе силы вернуться. И вправду, одно дело обещать, а другое дело связать свою жизнь с такой как я. Порченная кровь. Кто захочет марать свою родословную такой связью.

Я не осуждала и не таила на него зла. Мне было все равно. В душе умер тот свет, который грел меня изнутри. Дни стали длинными и серыми. Жизнь бессмысленной. Я жила только мечтой, что мой любимый опомнится и вернется ко мне. Что мы будем вместе.

Я встретила Фреди спустя два года. Нас с подругой занесло в парк аттракционов, где мы с визгом катались на каруселях, хохотали в комнате кривых зеркал, объедались сахарной ватой.

И вот тогда я увидела его. Не одного, а с маленькой девочкой на руках. Год от роду, не больше. Она была в милом платье в горошек и кружевной панамке. А потом к Фреди подошла эффектная девица, обнявшая его за талию. Они смеялись и наблюдали за фокусником, веселящим толпу посреди улицы.

А я стояла как прибитая молнией, чувствуя как сироп от сахарной ваты стекает на пальцы. Стояла и смотрела как эти трое разворачиваются и проходят мимо меня. Он даже не оглянулся. Не узнал. Вычеркнул меня из своей жизни и начал се с нуля. А я, давясь слезами, смотрела ему в след. Не как любимому, растоптавшему мое сердце. Нет. Как мечте, что уходила от меня, теряясь в толпе прохожих. Мечте, у которой не было шанса сбыться. Тогда я ушла не простившись с подругой, спряталась за ларьком с попкорном и прорыдала битый час, зажимая рот ладонью. А потом, когда село солнце, пришла на тот злополучный мост. Тогда даже погода мне подыгрывала, разразившись проливным дождем. Но я все же сумела собрать свое сердце из осколков. Только второго такого удара оно не выдержит. Там на мосту меня спас случайный прохожий… Но, после второго удара судьбы, мне не поможет даже целый взвод спасателей. А Стоуна ждет конец карьеры.

— Мисс, у вас что-то болит? — голос Зори выдернул меня из размышлений о прошлом.

С удивлением отметила, что по щекам текут слезы. Надо же. Опять реву.

— Вы плачете? — заволновался мой ушастик, присаживаясь рядом со мной на траву.

Я продолжала смотреть на резвящихся на траве отца и сына. Эван Стоун не из тех мужчин, которые пасуют перед опасностью. Такие как он прут напролом, добиваются своих целей. А еще, такие мужчины держат данное слово, даже если это приведет их жизнь к краху. А я не хочу быть той, что разрушит его жизнь снова… Я не смогу пережить этого, теперь мне это кристально ясно. Двум мирам не стать единым, не стоит надеяться изменить порядок вещей.

— Нет, Зори, — вытирая со щек мокрые дорожки, — просто солнце глаза слепит.

Зори пару раз моргнул и обернулся к Стоуну. Но смолчал. Мой гоблин не так глуп и наивен, когда дело касается чужих переживаний. Зори присел рядышком со мной, поставив на траву поднос с кувшином и стаканами. В лимонаде опять звонко зазвенели кубики льда, кружась в хороводе с кружками лимона.

— Вам больно мисс, — не спрашивал, а утверждал Зори.

— Да, — поднимая глаза к шелестящей листве, шепнула я. — так бывает малыш. Так бывает, когда мечты разбиваются… Когда понимаешь, что мечтать — глупо.

— А если не мечтать, а бороться?

Я обернула с Зоргу. Гоблин молча протянул мне стакан с лимонадом. Потом лег, устроив ушастую голову у меня на коленях.

— За мечты нужно бороться, мисс. Хотя бы пытаться…

— Бороться с миром в одиночку не выйдет, — я потрепала гоблина по голове

— В одиночку, да, — кивнул Зори. — Но вы не одна мисс.

И замолчал, обняв руками мои ноги. Просто лежал и прижимался ко мне так, словно мог заслонить от бед всего мира, что сыпались на наши головы. Жаль, что любовью нельзя защититься, преданность Зори стала бы чудным щитом. А может быть и мечом, кто знает…

Мы с Зори просидели под кленом еще четверть часа, когда во двор, хрустя шинами по гравию, въехало авто Стоуна. За рулем был Джаспер, рядом с ним сидел Манои, уткнувшись носом в какие-то писульки. И еще двое таких же задумчивых ребят сидели на заднем сидении. Перемена в Стоуне случилась молниеносно, из улыбающегося, растрепанного и безмятежного, он снова стал таким же отстраненным и собранным, каким я привыкла его видеть. Взгляд направлен в себя, спина прямая, плечи развернуты. Мужчина одним движением раскатал рукава на рубашке.

Каэл среагировал так же молниеносно и, подхватив мяч, двинулся в сторону дома. Мальчик был явно не доволен, что дела отца вновь украли его у семьи. Но ныть ребенок был не приучен. А подслушивать бы ему никто не дал. Первым из авто выскочил Манои, на ходу выдергивая из стопки бумаг листки и протягивая их Стоуну.

— Вот, все, как вы просили, — фыркнул эльф и добавил, — Но, если желаете слышать мое мнение — это бред!

Стоун, молча, взял у эльфа бумаги, пролистал их, а потом помахал мне, предлагая подойти. Я с трудом поднялась, так как Зори отлежал мне обе ноги пониже колена и теперь они ощущались двумя распухшим колодами. Гнулись плохо, болели и чесались, так что к Стоуну я доковыляла бодрой походкой цапли, переболевшей параличом.

— Мисс, — произнес инквизитор, когда я замерла рядом с ним. — Еще раз опишите ту тварь, которая явилась вам в лаборатории.

— Ну, — у меня от неожиданности произошел первый в жизни словесный запор. — На спрута похожа. Такая полупрозрачная, серая, узловатая, со светящимися глазами.

— Вот такая?

И Стоун материализовал в воздухе изображение некоей потусторонней твари. Мелкая, шарообразная с отростками в виде щупалец по всему телу. Я была человеком, который с магией был знаком лишь по брошюрам и гороскопам в газетах. Увы, прояви я больше рвения в изучении магии и оккультизма и по мою душу инквизиция явилась бы намного раньше. Таким, как я, путь в мир чудес был заказан. До недавнего времени.

— Отдаленно похоже… — протянула я, «любуясь» изображением. — Но у Майка она была больше и «мускулистее». А это кто?

— Что, — поправил меня Стоун. — Это — малфок. Ментальный паразит. Или паразит эмоций. Называйте как вздумается. Живет в тонком мире, на грани яви и сна. Питается эмоциями людей. Чаще присасывается к человеку в момент острой душевной нестабильности. Действует через сны. Постепенно начинает донимать в реальности. Культивирует у человека чувства тревоги, страха, зависти. Короче говоря — точки влияния. Вызывает легкую форму одержимости.

Я кивала Стоуну, как болванчик, продолжая разглядывать зависшего в воздухе малфока. Неужели все эти ужасы творит простая астральная пиявка?

— Малфоки действуют на ауру человека. Оставляют след воздействия. И они не могут воздействовать на мир снов. Только на людей! — прошипел злой, как черт Манои.

— До этого у людей не было отмычек для похода в сны, — без агрессии прервал эльфа Стоун. — И кто тебе сказал, что малфок присосался именно к парню?

Мои невысказанные вопросы застыли у меня на языке, Манои своими аргументами попросту подавился. Стоявшие рядом инквизиторы придвинулись ближе, пытаясь разглядеть в изображении малфока подсказку. Джаспер? Джаспер уныло стоял в сторонке и любовался своими ботинками. Пришибленный он какой-то этот парень. Или виноватый? Я продолжала таращиться на паренька, пока Стоун и Манои доказывали друг другу каждый свое. Странное чувство ворочалось в душе и я стала присматриваться к парню все пристальнее. Как тогда, во время нападения в подворотне, я отчетливо ощущала эмоции человека рядом. Негодование Манои, ленивое любопытство двух безымянных инквизиторов, невозмутимость Стоуна и тоскливое, на грани отвращения чувство вины Джаспера.

Парень оторвал взгляд от истоптанной им же травы и глянул в мою сторону. Волна паники и страха накрыла меня с такой силой, что я даже пошатнулась, едва не рухнув в очередной обморок. Мои недавнообретенные силы вели себя мягко говоря непредсказуемо, и то, что опытный маг постигал годами тренировок, шаг за шагом, на меня вываливалось неконтролируемыми порциями. И все мои ощущения скорее напоминали припадки чем обдуманное магическое действие. В купе с постоянным нервным напряжением я уже с трудом их контролировала.

— Одержимый артефакт? Вы серьезно? — Манои даже взвизгнул от негодования. — Да нас на смех поднимут, если мы заикнемся об этом перед начальством.

— Пускай попробуют, — холодно изрек Стоун и медленно двинулся к дому.

Нам всем только и оставалось, что поплестись следом за инквизитором. Вот такие заинтригованные и потрясенные мы и дошагали до кабинета. Я так и вообще шла, как говорят, «по приборам» за гранью понимания. На одних инстинктах. Во- первых пыталась переварить услышанное про малфока. Во-вторых — осознать эмоции Джаспера, которыми он плескался на полную катушку.

Когда мы вошли в гостиную, двое инквизиторов заняли свои места у входной двери. Манои и я уселись на диван. Джаспер остался топтаться в отдалении, пытаясь слиться с ковром.

— Для начала нам нужно найти Майка, — усаживаясь за стол в столовой, заявил Стоун. — иначе у нас и вправду будут только домыслы без реальных доказательств. Ментальный слепок есть?

— Будет готов до конца дня, — подал голос Джаспер.

— Чудесно. Перенаправишть мне его оригинал прямо сюда, — холодно кивнул Стоун.

Джаспер кивнул. А меня обдало новой волной призрения. Безграничного и всепоглощающего призрения к себе. Стоун вздохнул. Отложил пачку бумаг в сторону, откинулся на спинку кресла.

— И кому еще ты перенаправишь эту информацию, Джэс? — хрипло произнес инквизитор. — Надеюсь, они хорошо платят?

Двое, стоявших у двери, синхронно стали плечом к плечу, перекрывая пути к отступлению. Манои странно развернулся спиной ко мне, словно прикрывая от возможного нападения. Мы с Джаспером выглядели одинаково пришибленными. Только парень еще и испугался.

— Что шэф?

— Джэс, я уже знаю, что это ты слил адрес профессора разведке чужого государства, — вставая из-за стола, произнес Стоун. — Хотелось бы знать, за сколько ты продал свою страну. Я имею право знать это, или ты так не считаешь?

В комнате повисла напряженная пауза. А потом, напугав меня чуть ли не до и коты, Джаспер разрыдался. Как девчонка, размазывая слезы по щекам, шмыгая носом и смешно бормоча что-то в промежутках между всхлипами. Манои презрительно скривился и принял более расслабленную позу. Стоун замер в пяти шагах от парня, оперся поясницей о край стола и резко рявкнул:

— Отставить сопли!

От этого приказа даже у меня появилось желание вытянуться в струнку, а потом принести инквизитору тапки… в зубах. Джаспер вздрогнул всем телом и втянул голову в плечи, продолжая затапливать комнату волнами паники.

— Неужели тебе плохо работалось в родной стране, Джаспер? — в голосе Стоуна послышалось откровенное сожаление. — Неужели деньги оказались важнее?

Джаспер уставился на инквизитора перепуганными, полными слез глазами. Опять громко шмыгнул носом.

— Я не брал деньги сэр, — не голос, шелест. — Я… Мне… Шэф! Они сказали, что всем расскажут! Что моей карьере придет конец! Я…

— И ты решил, что лучше сдать государственные секреты шпионам, чем прийти поговорить со мной? — рявкнул инквизитор, заставляя парня попятиться. — Или ты думал, что твои наклонности были для меня секретом?

Я окончательно отчаялась уловить смысл всей этой беседы. Манои же только гаденько хихикнул и кивнул словам Стоуна. Похоже, та тайна, ради которой Джаспер сдал родину «врагам» была тайной только в его буйном воображении. Обидно должно быть осознать, что ты не просто предатель. А еще и законченный кретин. И что же это за тайна такая с «наклонностями»?

У Джаспера сделалось такое лицо, что мне его стало жаль. Вот-вот глаза из орбит вывалятся. До парня медленно доходила абсурдность происходящего и его, мягко говоря, незавидное положение.

— Вы знали? — пискнул Джаспер.

— Как где и с кем спят мои сотрудники меня мало волнует, — пожал плечами Стоун.

— Я не-е-е, — пискнул Джаспер. — это было в университете… Я… мы с ним больше не виделись… Это позорная ошибка… ошибка!

Ого! Вот это финт ушами. В моей памяти всплыли все те восхищенные взгляды, которые Джаспер бросал на Стоуна. Мда. И подумать не могла.

— И ты решил заплатить за нее безопасностью страны и жизнями людей? Людей, которых ты поклялся защищать! — от тона Стоуна у меня у самой желудок сжался до объемов ореха. Представляю каково Джасперу. — Скажи, неужели уйти со службы страшнее чем поставить под удар тысячи жизней?

Парень еще что-то пытался сказать, но Стоун кивком подозвал «группу захвата». Миг, и они уже стояли у Джаспера. Щелкнули наручники и всхлипывающий парень исчез за массивной дверью гостиной.