По ту сторону грез

ГЛАВА 31

Я открыла рот. Я его закрыла. Продолжала удивляться молча, пока инквизитор изучал мое лицо. С каждой секундой его взгляд менялся, в янтарных глазах то вспыхивали золотистые искорки, то появлялось мутное зеленоватое свечение. Зрачки медленно сужались. Это пугало и завораживало.

— И вы думаете, что я причастна к этому? — шепнула я.

По взгляду видно, что именно так и подумал. А что же еще? Призрачная ведьма, явившаяся к тому, кто тайно в нее влюблен. Заморочила голову, одурманила…

— Любой другой бы так подумал, — шепнул инквизитор, склоняясь к моему уху.

Это была пытка. Сладкая, волнующая. Хотелось податься ближе, в надежде, что шеи коснуться его губы. Дышать ровно не получалось при всем старании, перед глазами плясали черные точки, а в ушах грохотало.

— Но не вы… — шепнула я в ответ, все так же неотрывно глядя в янтарные глаза.

Инквизитор прикрыл глаза и кивнул. Нервно дернулся кадык, желваки на челюстях вздулись. Эван волновался, и по привычке сдерживал свою звериную суть, которая, видимо, рвалась наружу. За этой внешней холодностью бушевала целая гроза, с вихрями, молниями и проливными дождями. Мистер-айсберг боялся поддаться чувствам и эмоциям, а они все сильнее захватывали его. Он сомневался. В этом я могла его понять.

— Почему? — шепнула я снова, наслаждаясь видом его сверкающих, полных волнения глаз.

— Потому что не хочу, чтобы это был просто сон, — шепот у самых моих губ, — ведь там я был счастлив… с вами…

Хотелось и плакать и смеяться. Хотелось обнять его, но руки не слушались. Тело сковала непонятная робость, словно я так же, как и Эван, боялась спугнуть этот миг.

— Я тоже не хочу, — подаваясь вперед, выдохнула я. — в том сне вы стали мне дороги…

Плевать, что это было — сон, бред, коллективная галлюцинация. Мне было не важно то, как мы встретились с этим мужчиной. Важным было лишь то, что рядом с ним мне впервые в жизни было хорошо, словно рядом с родным и близким человеком.

— Если я тебя поцелую, ты исчезнешь? — с усмешкой шепнул он.

— Не знаю, — усмехнулась я, — но если это опять сон, я знаю где тебя искать…

У меня было чувство, будто я сдувшийся шарик. У меня подкашивались ноги и кружилась голова, но сильные руки держали не давая упасть. Эван сжимал меня с такой силой, словно и вправду боялся потерять. От этого натиска, казалось, расколется дубовая дверь, в которую меня вжимали. Слышалось тихое урчание сытого хищника и скрежет когтей по древесине. Эван медленно терял контроль над собой, и это пьянило еще сильнее.

Мы редко являем себя миру теми, кто мы есть, обнажить тело всегда легче. Обнажить душу порой бывает страшнее. Мы прячемся за масками, скрываем чувства, смеемся, когда хочется рыдать. И обретаем счастье лишь с тем, кто примет нас без масок и притворства. Такой принял меня Эван. Таким я хотела видеть его рядом с собой. Я хотела, чтобы он был свободным от запретов, которые наложил на себя сам.

— Я теперь тебя не отпущу, — хищно усмехнулся Стоун, отстраняясь.

Потом озадаченно уставился на двери за моей спиной. Там на светлом дереве виднелись глубокие борозды от когтей. Меня не пугало то, что он менялся рядом со мной, а вот Эвана его метаморфозы заметно волновали.

— Вернешь в камеру под замок? — предложила я, обнимая его за шею.

— Там сыро, — совершенно серьезно заявили мне.

Хохотать мы стали почти одновременно. Но все же первый смешок издала я. Эван подхватил, и вот уже мы оба корчимся от смеха, обнимаясь сильнее, чем во время поцелуя. Наше безудержное веселье прервал грохот чего-то тяжелого, упавшего за дверью. А потом полный недоумения и растерянности голос Манои изрек:

— А что там происходит.

Реакция у Эвана была отменной, так что, пока я еще собирала мысли в одно стадо, инквизитор лихо распахнул дверь. Лихо, но осторожно, да так, что я мягко переместилась вместе со створкой, оставшись скрытой от посторонних взглядов. Но любопытство — это такая штука, которая сгубила не одну кошку. А я ничем не хуже кошки.

Отклонившись в сторону и высунув голову из-за двери, я смогла лицезреть потрясающую сцену. Джаспер застыл, как гвоздь, у самой двери. Близорукие глаза парня были выпучены до предела, а на щеках алел вполне заметный румянец. Кстати, грохот тоже произвел секретарь, уронив на пол увесистую папку с бумагами. Секретарша пошла и того дальше, припав ухом к дверному замку, сейчас же она спешно изображала помощь коллеге, ползая по ковру и собирая разлетевшиеся писульки. Над всем этим безобразием возвышался Манои. Во всей своей эльфийской красе, в светло-сером костюме, с волосами, рассыпавшимися по плечам. Только физиономия подкачала. Хотя у всех троих выражения лиц были готовой натурой для карикатур. После моего появления из-за створки эти вот «натуры» продолжили вытягиваться, рискуя стечь на пол.

— А что происходит здесь? — в тон эльфу уточнил Эван.

И вот он умудрился «держать лицо», несмотря на растрепанные волосы и распущенный галстук. Про слегка шальной взгляд и покрасневшие губы я умолчу. Мой вид был не лучше, так что даже младенец понял бы, что происходило между ведьмой и инквизитором. Мне даже послышался грохот упавших на пол челюстей. Вот так с треском рвутся шаблоны и в муках гибнет безукоризненная репутация Стоуна-ледника. Приятно осознавать себя солнцем, растопившим эти ледяные шапки.

Подчиненные медленно расползлись из-под ног начальства, оставив эльфа одного неловко топтаться в приемной. Я так же неловко топталась за дверью.

— Я принес результаты расчетов, запрошенные вами, — недовольно скривился эльф. — Если хотите знать мое мнение, то это чистый бред. Такой случай не возможен и…

— Он уже произошел, — пожал плечами Стоун. — так что твое мнение мне не интересно.

Снова упала папка с бумагами. В этот раз Джаспер все же стал их собирать сам, но с таким ошалевшим видом, что мне захотелось налить ему коньяку.

— Оба зайдите, — кивнул Стоун и отступил в кабинет.

Меня увлекли за собой, усадив на тот же диван. Манои, сопя и сверкая глазами, ворвался в кабинет первым. Следом прошмыгнул Джаспер и запер дверь. Эван сел рядом со мной, обняв за плечи, вызвав новый всплеск удивления у Джаспера и Вельда. Потом столбняк прошел, и эти двое тоже сели.

— Эти смерти, — Эван кивнул на бумаги, продолжавшие валяться на полу, — только начало. От действия артефакта-отмычки будут еще жертвы. А если мы не поторопимся, то рискуем не проснуться вообще.

— Откуда данные? — более серьезно произнес Манои.

Я молча помахала ему рукой. В ответ получила удивленный взгляд Манои.

— Считай это коллективной интуицией, Вельд, — спокойно произнес Стоун. — Нужно собраться с мыслями и найти автора артефакта, одержимого малфоком.

— А Дарли? — продолжал приставать эльф.

— Дарли я возьму а себя, — усмехнулся метаморф.

Манои снова уткнулся носом в свои бумажки. Джаспер замер в позе ожидания, готовый внимать и исполнять волю начальства.

— Для начала нужно найти Генри Феррекса. Профессора психологии, — продолжал Эван. — Обеспечить ему защиту и безопасность.

Инквизитор продиктовал обалдевшему Джасперу адрес и поднялся, увлекая меня за собой.

— Как разыщешь его, вези ко мне домой, — вздохнул Стоун. — И вы с Вельдом приезжайте. Работы будет океан.

— Думаешь, отец Майка станет нам помогать? — решилась я на вопрос, когда мы вышли из небоскреба и сели в авто.

Золотистые сумерки мягко опускались на город. То волшебное время, когда тьма еще не затопила небо полностью, но в воздухе уже разливалось умиротворение грядущей ночи.

— Для начала нужно понять, жив ли он, — скривился Эван, заводя мотор.

Машина тихо и радостно заурчала, словно пародируя гортанные звуки метаморфа, сидящего за рулем. Салон завибрировал, когда авто набрало скорость и тихо покатилось по улицам города. Инквизитор задумчиво смотрел на дорогу, сжимая руками руль, я разглядывала мелькавший за окном пейзаж.

— Но во сне он выстрелил в себя, когда за Майком вовсю охотились спецслужбы, — решила я приободрить Эвана. — Сейчас еще только начало проблем.

— Во сне, да, — вздохнул стоун. — Но это реальность, и, как будут течь события здесь, мы не знаем. В любом случае, кроме профессора, нам некого просить о помощи. Наши руки связаны.

Мы и так не особо понимали, куда бежать и за что хвататься. Но все же нашли способ понять, как работал артефакт Майка. Смогли отследить книгу, тем самым обезопасив других людей. Но, увы, я была той единственной, кто мог пойти по следу Майка там, за гранью реальности.

— Дарли может позволить снять печать, если ему объяснить суть вопроса, — излишне радостно заявила я.

А радоваться не хотелось. Я слишком хорошо помнила шелестящий голос и то, как он легко поднимал со дна моей души всю грязь, что там накопилась за годы жизни. Голос, который я послушаю без сомнений. Смогу ли я сдержаться и не пойти на поводу у него? Я сама не знаю ответ на этот вопрос. Что уже говорить о Дарли…

— И ты готова рискнуть? — в голосе Эвана прозвучала сталь, словно его злило мое желание рисковать.

— Готова, если это спасет жизни людей, — пожала я плечами, изображая хладнокровие.

Эван снова вернулся взглядом к дороге. Весь его вид говорил о том, что он не прибегнет к моей помощи до последнего.

— А я не готов, — шепнул инквизитор.

Я снова улыбнулась, отмечая, как он плотно сжимает губы и как сверкает глазами. Как сжимает руль и сопит, сверля дорожную полосу тяжелым взглядом. Неужели меня так страшно терять?

— Но ты же пошел уже на этот шаг, — язвительно напомнила я.

Ответом мне был такой взгляд… Ну, не будь я без ума от этого мужчины, то уже бы проверяла свой организм на предмет устойчивости от соприкосновения с дорогой. Из машины бы я сиганула, если быть краткой.

— Вот потому и не готов, — буркнул инквизитор.

Вот и поговорили. Только познакомились, и уже семейные сцены. Как быстро развиваются наши с ним отношения. Еще утром он был отцом-одиночкой, а сейчас счастливый обладатель ведьмы-призрачницы. И уже активно так указывает этой ведьме ее место в семейной иерархии… Хотя откуда в моей голове мысли о семье?

— Уверен, что Дарли откажет в этой просьбе. Он и во сне зашевелился только после смерти посла, — вздохнул Эван. — так что нам остается только профессор Феррекс.

Я активно грызла свою губу, пораженная тем, как быстро мои мозги настроились на жарку блинов мистеру инквизитору, миновав конфетно-букетный и постельно-эротический контекст наших отношений. А потом мой разум уцепился за одну зудящую на грани сознания мысль. Она неясным призраком давно маячила на горизонте, но обретать явные формы не спешила. Знаете, когда вам кажется, что вы что-то забыли, но не можете понять что. Вот и у меня так было, пока в голове не посветлело от прострелившей его идеи.

— Не только! — взвизгнула я, едва не подпрыгнув на кресле.

От неожиданности Эван дернулся, машина вильнула, вызвав пускай и вялый, но шквал гудков от проезжавших по дороге авто.

— Ты решила не дожидаться конца света и угробить нас гуманнее? — рассердился Эван.

Вслед нам продолжали нестись звуки автомобильных гудков вперемешку с руганью прохожих. Но меня мало заботило то, что мы едва не породнились с дорожными столбами. Меня осенило.

— Нет! Я знаю, кто будет нашей отмычкой без снятия печати!

— Кто?

— Аурелис! — щелкнула я пальцами — Инкубы же блуждают по снам!

— Тори, демон вряд ли будет тебе помогать, — вздохнул Стоун. — Тогда он был с тобой ради того, что ты оставишь душу Сюзанны в своем мире.

— Кстати о Сюзанне. Мы можем ее забрать. Ей не долго осталось, так пускай хоть доживет жизнь не на помойке!

Эван нахмурился, но, подумав, кивнул.

— Это нужно сделать, даже если он откажется. Пускай она нас и не помнит, но мы— то ее историю знаем, — признал инквизитор. — А я уверен, что он откажется.

Я улыбнулась шире. Все же то очарование мистером — гранитная стена, которое я пережила во сне, было не на ровном месте. За этой непробиваемой внешностью билось огромное, благородное сердце, в которое я влюбилась. И продолжаю влюбляться.

— Так мы попробуем, — кивнула я. — Вдруг он согласится!

Я продолжала фонтанировать радостью, впадая в подобие наркотического экстаза. Эта идея была изящной и очевидной, но пришла в мою голову не сразу. А ведь все так просто!

— Можно и просто спросить, — донесся знакомый голос с заднего сидения авто.

В этот раз машину все же бросило на тротуар, заставив стаю голубей взметнуться вверх, теряя перья, а дворового кота уносить ноги, царапая когтями водопроводные трубы. К счастью это была окраина и народу на улицах почти уже не было. Эван резко дернул руль, выравнивая движение автомобиля, а потом с злостью ударил по тормозам. Запахло паленой резиной и неприятностями с полицией.

— Странные вы люди, поминаете имя демона, а потом пугаетесь его появления, — меланхолично изрек инкуб, развалившись на кожаных сидениях. Он был «в образе». В том самом от которого женщины очертя голову бросаются в омут темной страсти. Образ идеальный до зубовного скрежета. Но красивый. Чего уж там.

— Ты чуть нас не угробил! — рявкнул Эван.

— Гробил вас ты, а я пришел на зов, — лучезарно улыбаясь, заявило порождение тьмы.

Мне оставалось только схватить Эвана за руку, пока инквизитор сопя, собирал по осколкам свое самообладание. Мне еще тут не хватало кота-переростка в бешенстве. Этим двоим-то ничего, а меня порвут на ленты вместе с обивкой кресел.

— Так ты нас помнишь? — решила удивиться я, раз смерть во цвете лет прошла стороной.

Аурелис только кивнул, продолжая глазеть на нас с Эваном своими бездонными черными глазами.

— Так это был не сон? — отозвался пришедший в себя Эван.

Инкуб пожал плечами и с любопытством глянул в окно.

— Сон или реальность, все зависит от восприятия. Это вы, люди, делите свои жизни на отрезки. А для меня реальность все, что меня окружает.

Мы с Эваном переглянулись. Из всего происходящего было ясно, что мне ничего было не ясно. Судя по всему, Эван был со мной солидарен.

— Так ты поможешь? — подозрительно уточнила я.

— В обмен на услугу, — сверкнул глазами демон.

Что же, это было ожидаемо. Темная тварь она остается темной, даже влюбленная. Демоны никогда не помогают просто так. Альтруизм и тяга к добрым делам не заложена в их сути. Так что мне оставалось только ждать, когда мистер Стоун коротко кивнет, понукая демона озвучить условия.

— Сделайте то, что только что говорили. Дайте ей прожить хоть пару дней не в той дыре, где она живет сейчас.