По ту сторону грез

ГЛАВА 30

Все же хамить главе инквизиции можно только во сне. В реальности это приводит к тому, что вас с визгами, писками и проклятиями отправляют в камеру. Пока не в ту, где стены обиты ватой, но все же в холодную, сырую, темную. Здесь мне полагалось проникнуться уважением к инквизиции и осознать всю свою никчемность.

Я подтянула колени к груди и поудобнее улеглась на нарах, продолжая разглядывать бетонную стену напротив. Но все же во многом я не ошиблась. Так что есть шанс, что Эван разберется в этом деле, отыщет нужные ему случаи смертей и… Хоть что-то я смогла сделать для общего блага. Расшевелила инквизиторов, пускай и получив за это по шее в очередной раз.

Стало как-то грустно и обидно. И не потому, что меня снова отшвырнули, словно я кусок дерьма, прилипший к подошве ботинка. К этому я привыкла. Было грустно, что я сама себя обманула, ожидая хоть какой-то реакции от Стоуна. С чего я решила, что он вступится за меня? Потому лишь, что он спасал меня в мире моих снов? Надеялась на чудо. Глупая-глупая Тори. Не все фантазии сбываются.

Я даже всхлипнула, чувствуя, что слезы медленно, но верно готовятся прорвать плотину моего самообладания. И уткнулась в комковатую подушку, пропахшую грязными волосами и потом.

В дверном замке провернулся ключ, оглушая скрежетом в крохотной каморке. Сначала мне показалось, что я уснула и звук мне померещился. Я недоверчиво приподнялась на постели, разглядывая прямоугольник двери, пока не заметила, как та медленно открылась. В полутемном помещении даже тусклое освещение коридора показалось мне нестерпимо ярким, и я поспешила зажмуриться.

— Эти помои можете доесть сами, — фыркнула я, отворачиваясь от визитеров.

Дверь тихо закрылась. Потом послышался звук осторожных шагов. Я сжалась на своем лежаке, с ужасом вспоминая все те истории про тюрьмы, которые я не только читала, но и писала. И почему я не могу просто прикусить язык и промолчать? Теперь мне этот язык оторвут, и им за это ничего не будет.

— Не очень-то и умно — начинать беседу с агрессии, мисс, — прозвучал знакомый скрипучий голос. — Или переезд в эти милые покои ничему вас не научил?

Я недоверчиво обернулась к говорившему. Потом даже села. Стоун стоял у стены, опираясь на нее спиной. Поза была расслабленной, руки сложены на груди. Он, не мигая, смотрел на меня слегка светящимися в темноте глазами.

— Ну, урок не пытаться помочь инквизиции я получила, — пожала я плечами, садясь на лежанке.

Мне показалось или в этом взгляде проскользнула усмешка? Ну же, Эван, дай мне еще один знак, что твои чувства ко мне реальны.

— Дарли боготворит свою внучку, — тихо произнес Стоун. — Упоминание ее имени в нашей беседе он воспринял как шантаж.

— Это была демонстрация моей осведомленности.

— Впечатляющая демонстрация — кивнул с усмешкой инквизитор. — Но переступать личные границы главы инквизиции не стоило.

Это я еще до твоих частных границ не добралась. А что бы было, если бы я вывалила на Стоуна все свои знания о его жене и нашей с ним встрече на мосту? Да еще и при начальстве? Может, стоило?

— У меня не было выбора…

Стоун кивнул, принимая мой ответ. А потом и вовсе отошел от стены, присев на мой лежак. Мы оказались очень близко, настолько, что я могла ощутить тепло его тела. И запах, от которого кружилась голова. Хотелось протянуть руки и провести пальцами по тонкому шраму на щеке, взлохматить светлые пряди волос. Просто обнять, чтобы ощутить то тепло, которое я чувствовала рядом с этим мужчиной… Пускай и во сне.

— Дарли отрицательно относится к призрачным магам, ваш же рассказ и вовсе его напугал, мисс, — заговорил инквизитор, — пока ваши слова не имеют подтверждений…

— Я помню имена, — шепнула я.

— За этим я к вам и пришел, — произнес Стоун. — Возможно, у меня выйдет уговорить Дарли выпустить вас, но мне нужно знать точно, что вы будете на нашей стороне.

— Моего визита в инквизицию не достаточно?

— Мне вполне, — мягко усмехнулся Стоун, — но Дарли не я.

— Да уж, он старый брюзга, разделяющий людей на первый и третий сорт, — огрызнулась я.

Не знаю, что меня злило больше, непробиваемость Стоуна или то, что он так настойчиво защищал своего начальника и его радикальные взгляды.

— У преподобного Дарли есть причины не доверять призрачным магам, — спокойно, как и всегда, произнес инквизитор. — Вся его жизнь была разрушена стараниями призрачников. За один год он потерял дочь, жену и мать. Это был заговор. Их методично сводили с ума, заставив в конце лишить себя жизни.

Я потрясенно моргнула, выслушав этот короткий, сдержанный рассказ. Дарли казался мне безэмоциональным существом, лишенным чувства сострадания чудовищем.

— А как же Присцилла?

— Это его внучатая племянница. Он удочерил ее после смерти троюродной сестры… По сути, она вернула смысл его жизни. Поэтому упоминание ее имени он так болезненно воспринял.

— Мне должно стать стыдно? — усмехнулась я.

— Можете сделать пристыженный вид, — парировал инквизитор.

Мы снова замолчали. А я в этой неловкой паузе попыталась разглядеть то, что инквизитор не договорил. Все же он пришел ко мне. Не отправил Джаспера или одного из тех костоломов, а лично спустился в подвал. Я искала в его взгляде подсказку, а в мотивах скрытый смысл. Надеялась и боялась.

— Собирайтесь, — произнес Стоун, вставая с лежака.

И протянул мне руку ладонью вверх. Спокойный жест, без суеты и давления. Стоун опять обещал мне поддержку и защиту. Прося взамен лишь быть честной с ним… Я не задумываясь вложила пальцы ему в ладонь, и инквизитор тут же сжал руку, словно боялся, что я передумаю. Слишком поспешный жест для мужчины, которому все равно… Или мне показалось? Ранее я не замечала его заботы, ослепленная ненавистью, теперь могу видеть то, чего нет.

— Так Дарли согласился? — недоверчиво шепнула я.

— Не совсем… — уклончиво протянул инквизитор. — Но я умею находить аргументы для убеждения. Пойдемте.

Мы поспешно шагали по коридорам подвала. Жуткое место, пускай и не тюрьма, а лишь пункт временного содержания. Мне отсюда хотелось бежать со скоростью света. Но Стоун шел не торопясь, словно вышагивал по аллее в парке. Мы шли плечом к плечу, и инквизитор все так же сжимал мою руку, словно я была маленькой девочкой, которая могла потеряться. Хотелось сжать его пальцы в ответ, но я боялась, что излишняя назойливость оттолкнет Стоуна.

— Так вы верите мне? — шепнула я.

Мужчина обернулся, хмуря светлые брови:

— Не должен?

Я не удержалась от улыбки.

— Ну, у вас же нет веских оснований мне верить.

— Не доверять вам у меня тоже нет никаких оснований, — пожал плечами Стоун.

Коридор закончился дверями лифта. Стоун коснулся кнопки на стене, и машина покорно раззявила пасть. Мы ехали молча, думая каждый о своем, только перед самым выходом я заметила косой взгляд, который инквизитор бросил в мою сторону. Руку мою он все же отпустил. Слишком много пауз, взглядов и неявных намеков. Мое сердце бешено колотилось в груди, а в душе расправляла крылья надежда. Все же я не сошла с ума и все увиденное было правдой… Или я совершенно безумна и сейчас блаженно улыбаюсь в лицо санитару. Что же, мне этот бред уютен, так что я счастлива в обоих случаях.

— Шеф! — Джаспер догнал нас уже возле кабинета Стоуна. — Сводки, которые вы просили!

Стоило нам с инквизитором затормозить, как секретарь налетел на него с целым ворохом бумаг. Стоун подношение принял с завидным хладнокровием. Джаспер был взволнован до предела, а мне оставалось привычное занятие — стоять и ничего не понимать.

— Как? Как вы догадались, что эти люди погибли не случайно? — повизгивая от восторга, заявил Джаспер.

Все же мне удалось заглянуть через плечо Стоуна. Заглянуть и обомлеть. У меня всегда была не очень хорошая память на имена. Но к листам были приложены два фото. И вот их-то я как раз очень хорошо запомнила из своего сна. Какие по счету это были жертвы, я не знала, но то, что это были жертвы кошмаров, я помнила точно.

— Я не догадался, — хмуро сообщил Стоун и поволок меня дальше.

Джаспер остался в немом восхищении за порогом кабинета, я в немом отчаянии в компании Стоуна. Дверь захлопнулась. Инквизитор устало потер переносицу, а потом отшвырнул исписанные листы бумаги на диван. Белые страницы зашуршали и неаккуратной кучей рухнули на пушистый ковер.

— Я же предупреждала, — рассеянно прошептала я, словно в случившемся была моя вина.

Стоун стоял спиной ко мне, засунув руки в карманы брюк. В его позе читалось напряжение, спина неестественно прямая, ноги широко расставлены. Зная мимику инквизитора, я была уверена, что он сейчас зло щурится, глядя в окно.

Солнце лениво сползало с небосклона за крыши домов. Небо менялось, заливаясь закатным румянцем. Город гудел голосами, шуршал шинами, грохотал стройками. Только голуби уютно распевались, примостившись на узком выступе за окном. А мы с инквизитором молчали.

— Я все же сомневался, что этот сон был вещим, — тихо произнес инквизитор и обернулся ко мне.

Что я могла ему ответить? Я надеялась, что сон был не просто игрой воображения. Но не могла же я признаться, что примчалась в инквизицию не для того, чтобы спасти людей, а чтобы увидеть его… Эвана Стоуна. В этом я не могла признаться даже себе. Особенно сейчас, когда видела лед во взгляде этого мужчины.

— И все же решили проверить, — печально усмехнулась я.

Стоун молчал. Солнце освещало его фигуру со спины, заставляя жмуриться и отводить глаза. И я стояла посреди этого стерильного кабинета, взволнованная и растерянная. Только глаза мужчины бледно сверкали сквозь пряди упавшей на них челки. И было в этом взгляде что-то странное. Словно Стоун хотел что-то сказать мне, искал слова и не находил их. Или мне казалось?

— Что теперь будете делать? — решила я нарушить молчание. — Можно же отследить этого артефактора. Его отца. Книгу… Что?

Я запнулась, поймав на себе задумчивый взгляд мужчины.

— Что не так?

— Дарли утверждал, что вы будете предлагать снять печать, — произнес инквизитор и сделал шаг ко мне.

Об этом я даже не подумала, ведь меньше всего мне хотелось становиться марионеткой в руках инквизиторов. Тем более что во сне я ею уже стала, и мне это не нравилось. И сейчас я думала о том, как можно спасти людей без нарушения конвенций и запретов. Вопрос Стоуна меня обескуражил. Но больше меня волновало другое:

— А что думаете вы?

Стоун искривил губы в пародии на улыбку и сделал еще один шаг ко мне. Теперь между нами оставалось несколько сантиметров воздуха, заполненного затянувшимся молчанием.

— Я думаю, что именно снятия печати вы боитесь больше всего, — тихо произнес он. — Здесь ваши с Дарли опасения обоюдны.

Я прикусила губу, избегая смотреть в глаза мужчине. Его тон, взгляд. Почему он так смотрит на меня, словно знает что-то такое, что мне не известно?

— Что вам еще известно, Тори, — произнес он еще тише, — о чем вы умолчали при Дарли?

— Что?

— Вы краснеете и избегаете смотреть мне в глаза. А когда смотрите, то у вас в глазах стоят слезы!

Я инстинктивно отпрянула, услышав тихое рычание в его голосе. За моей спиной была запертая дверь, и я прижалась к ней, ища опору. Сказать?

— Это потому, что я помню, кто помог мне на мосту, — выпалила я, глядя прямо в глаза Стоуну.

Странно, но его мой ответ не удивил. Инквизитор продолжал стоять ко мне слишком близко и смотрел не отрываясь мне в глаза.

— Помните? — приподнял он бровь. — Или узнали… во сне?

Честно, если бы не дверь за моей спиной, то я бы рухнула в обморок. А так только слегка пошатнулась. Сползать на пол было как-то не живописно, а потому я осталась стоять, весьма пораженная словами Стоуна.

— С чего вы взяли? — шепнула я.

Он только сильнее сжал челюсти и наклонился ко мне, упираясь ладонями на полотно двери. Я осталась стоять в этой западне, задыхаясь от волнения. Минуты каплями смолы тянулись одна за одной, смешиваясь со стуком моего сердца. Стоун глубоко вдохнул, а потом хрипло произнес:

— Просто у меня чувство, что я тоже видел этот сон, — и, помолчав, добавил: — И в нем, я рассказал вам о нашей встрече…