По ту сторону грез

ЭПИЛОГ

Еще по-летнему грело солнце, хотя сентябрь бодро двигался к завершению. Вокруг нас сновали толпы людей, грохотала музыка из-под полосатого шатра и пахло попкорном.

Бодрая музыка и детские вопли напрочь заглушали голос Каэла, шагавшего рядом.

— Что? — наклоняясь, переспросила я.

Мальчик тоже зажмурился от очередного вопля детворы, наблюдавшей, как силач гнет подковы, и гаркнул мне в ухо:

— Что возьмем?

Что возьмем? Хороший вопрос. И мы вдвоем замерли перед тележкой со сладостями. От такого разнообразия карамели у меня разбегались глаза. Облака сладкой ваты, зефир на шпажках, мармелад, тянучки.

— Что сможем унести в руках, — подытожила я, — вес не больше тонны.

И пускай у меня слипнется часть организма, я съем все это и попрошу добавки. Эван ловко отучил меня тянуться за сигаретами в любой волнительный момент. Мой супруг просто засыпал мне в карманы леденцы и конфисковал пачку с моей «отравой».

— А что можно Флоре? — задумчиво произнес мой пасынок, изучая прилавок.

— Соску, — привычно откликнулась.

Просто этот вопрос в нашем доме звучит все чаще, и я точно знаю, что Каэл уже успел накормить сестренку печеньем, но у меня нет доказательств. И мне никто не признается, ведь Каэл не дурак, Флора заинтересованная сторона, а Зори… ему всех жалко.

— Тогда возьму тянучки. Их Зори обожает, — вздохнул Каэл, — И вату сладкую. А шепелявой мы купим шарик.

И мальчик кивнул сам себе, словно подтверждая свой план. На удивление Каэл легко воспринял мой приход в жизнь отца. Была в нем некоторая настороженность, но я легко нашла подход к мальчишке, пройдя по давно знакомым «тропам». Но, больше всего мне помог один совет, брошенный на бегу одним мудрым гоблином, «мальчику просто нужен друг». И я попыталась стать им, не пытаясь строить из себя то, чем не могла являться.

— Мама опять написала, — как бы между прочим обронил мальчик, передавая мне «букет» из леденцов.

Меня сея весть даже не удивила, так как еще год назад Клара, некогда миссис Стоун, бомбардировала Каэла письмами с завидной регулярностью, стоило Эвану перекрыть ее денежный «фонтан». Эван долго решался на беседу с сыном, но, вопреки его страхам, правда только сблизила их с Каэлом. Маленький мальчик оказался намного мудрее, чем от него ожидали, и одной беседы с матерью ему хватило, чтобы принять нужное решение.

— Может, ответишь ей? — уточнила я, облизывая с пальца сахарную пудру.

— Зачем? — фыркнул мальчик, — Она прекрасно жила без меня десять лет, проживет и дальше.

Именно эту фразу он сказал нам с Эваном три года назад, после их с Кларой встречи. Я никак не вмешивалась в эту часть жизни Стоунов, считая себя не вправе навязывать ребенку свое отношение к Кларе.

— Ма? — окликнул меня мальчишка, подергав за рукав. — Розовый или красный?

От этого, сказанного вскользь прозвища я снова начала глупо улыбаться и не сразу поняла о чем спрашивал Каэл. Он не называл меня «мама», но это краткое «ма» сквозило такой теплотой, что мне его вполне хватало. Видя мой потерянный взгляд, Каэл ткнул пальцем в связку шариков на другой тележке.

— Понятия не имею, — нахмурилась я.

— Значит, оба, — заключил рациональный ребенок, — еще и фиолетовый куплю.

И бодро зашагал к румяному продавцу шариков. Я глянула на часы, прикидывая, когда ждать появления супруга. Да, Эван продолжает задерживаться на работе, но при всей своей загруженности пытается найти время на семью. Сегодня его опять выдернули из дома с самого утра и умчали прочь, бороться с противозаконной магией. А мы все остались, но грустить не стали. Быстро умылись, оделись и отправились в парк аттракционов, ждать возвращения Эвана.

Хотя мистер — мой снежный кот занимает теперь слишком высокий пост, чтобы прогуливать работу. Ведь в инквизиции главный теперь он. Преподобный Дарли все же подал в отставку, решив уделить все свое свободное время племяннице. Мы часто натыкаемся на них в этом парке или на катке зимой. Угрюмый старик расцвел и, кажется, даже помолодел. Даже на меня уже не шипит и не фыркает. Только смотрит как-то пристально, словно пытается спросить о чем-то, но не находит сил.

Иногда я ловлю на себе такой же задумчивый взгляд Каэла. И тогда у меня появляется подозрение, что наш с Эваном «вещий сон» был не таким уж и камерным, как мы думаем. Но это лишь мои догадки, которые подтвердить у меня так и не вышло.

Сбылась и мечта Манои, и он занял кресло Эвана… но завидовать своему — все еще — начальнику не перестал. Он продолжает ворчать по любому поводу, часто спорит с Эваном, но попытки пакостить все же оставил. Джаспера Эван забрал к себе в секретари, не отдав на растерзание Манои. Парень все так же молчалив и исполнителен, в предательствах не замешан и искренне верен начальству. И мне, как ни странно.

Знания и умения Майка пригодились как в отделе артефакторики, так и в жизни простых призрачников. Артефакт Майка удалось изучить и перенастроить так, что он не только мог отследить призрачного мага, но и блокировал его деяния в снах. Нужно ли говорить, что теперь многие вздохнули с облегчением…Призрачники перестали быть «прокаженными», и это многое меняло в жизнях тех, в ком проснется редкий дар. Но и те, кого списали со счетов, лишившись печати, смогли начать жизнь заново. Мою спину больше не уродовали столбики древних рун. Поговаривали, что призрачников можно было привлечь в разные сферы жизни. К примеру, в медицине и лечении расстройств психики они оказались бы незаменимы. Да, многое изменилось за те три года, что прошли с момента наших приключений. Мир со скрипом менялся, не без нашей с Эваном помощи.

Рядом со мной кто-то вздохнул. Тихо и с непередаваемой нежностью. Я отошла подальше от суетливой толпы, к огромному рекламному щиту, изображавшему белокурую девицу, зовущую всех на колесо обозрения. «Я унесу вас в облака!» — сообщала красотка, обряженная ангелом. Так себе рекламный слоган… я бы туда унестись в буквальном смысле не хотела.

Рядом со мной стоял мальчик-малыш и любовался моделью на плакате. Родителей рядом не наблюдалось, и я решила постоять рядом с малышом, на случай если тот потерялся. Такой серьезный джентльмен не многим старше Флоры. Года три от роду, не больше. Он стоял совсем близко и, поймав мой задумчивый взгляд, четко произнес:

— На мою невесту похожа, — и ткнул пальцем в модель.

Нежная улыбка сияла на губах ангелоподобной девицы с белокурыми волосами и глазами василькового цвета. Губа не дура у юноши.

— Поздравляю, — кивнула я, включаясь в беседу. — И как зовут твою невесту?

Мальчик пожал плечами и все так же слишком четко для ребенка выдал:

— Не знаю, она еще не родилась…

Мальчик обернулся ко мне, серьезно глядя совершенно взрослыми глазами. Черными, бездонными, полными какой-то тайны. Так похожие на те, которые я встречала раньше.

— И откуда ты знаешь, что она не родилась?

— Из сна, — совершенно спокойно ответил мальчик. — Она говорит, что скоро придет в этот мир. Мы обязательно встретимся и будем вместе.

А я продолжала смотреть на ребенка, который так просто говорил о таких странных вещах. О тех вещах, которые знают такие, как я, и те, кто рожден в мире грез.

— Аурелис? — тихо позвала я.

На долю секунды во взгляде ребенка промелькнуло что-то странное, словно он услышал слово, которое давно пытался вспомнить.

— Вы знаете, что это значит? — шагнув ко мне, шепнул мальчик. — Я часто слышу это слово во сне. Та девушка говорит его, но я не знаю, что это значит. И мама не знает. Никто не знает…

Он подошел ко мне вплотную, сжав палец руки своей прохладной ладошкой.

— Это просто слово, — улыбнулась я. — тайный шифр. Ты не должен рассказывать о нем другим. И про сны не стоит.

Мальчик серьезно кивнул и снова глянул на меня, насупив темные брови.

— Мы с вами тоже, кажется, встречались, — шепнул мальчик. — Но я не помню где.

— Быть может, в снах? — дрогнувшим голосом предположила я.

Его мой ответ устроил. Он кивнул, серьезно насупив брови.

— Себби, Себби! — из толпы вынырнула взволнованная женщина, — Вот ты где!

Мальчик отвел от меня свой пронзительный взгляд и обернулся к женщине. Улыбнулся. Искренне и по-детски, заиграв ямочками на щеках.

— Спасибо, что не оставили его, — затараторила дама, — он у меня такой рассеянный.

— Скорее, мечтательный, — улыбнулась я.

И подмигнула малышу по имени Себби. Он подмигнул мне и ухватил женщину за руку. Они двинулись прочь, о чем-то оживленно болтая. Позже к ним примкнул мужчина с мороженым в руках. Мальчик получил свою порцию и цепко ухватился за палец мужчины. Я наблюдала за тем, как они растворяются в городской толпе. Смотрела и все еще не верила в то, что стала свидетелем чуда. Воистину, высшие силы милосердны.

— Чего такая задумчивая? — выдернул меня из раздумий голос Каэла.

Шарики были при нем. Все три, на длиннющих веревочках. В них путались солнечные лучи и отбрасывали на землю пестрые блики.

— Встретила старого знакомого, — с улыбкой выдохнула я.

И мы пошли туда, где договорились встретиться с Эваном. Зори должен был ждать нас там вместе с Флорой. Сегодня мы шли смотреть на выступление гимнастов. Солнце слепило глаза, мешая четко видеть предметы. Эвана я заметила сразу, его высоченная фигура торчала из толпы мамаш на площадке для малышей, как гора посреди равнины. Инквизитор и Зори вели ожесточенный спор, пока одна трехлетняя леди задумчиво глазела то на одного, то на другого. Эван решительно сдернул с головы Флоры шапку. Зори продолжал занудно что-то толковать инквизитору, теребя в когтистых лапках теплый шарф.

— А я думал, я от него все теплые вещи спрятал, — вздохнул Каэл.

— Ха, у него по всему дому носки и шапки распиханы, — пожала я плечами, — зря старался.

Это было нашим с Каэлом кошмаром. Каждый раз, собираясь на прогулку, мы тратили по три часа, уговаривая Зори не брать с собой мешок со сменной одеждой.

— Иногда мне кажется, что мама у нас не ты, а он, — засмеялся Каэл.

— Ага, причем Зори усыновил нас всех, включая твоего папу. Наслаждайся.

Пока мы болтали, страсти накалялись. И Эван применил подлейшую из тактик. Просто взял дочь на руки и выпрямился. Флора заметила нас с Каэлом и принялась радостно улыбаться. Солнце золотило ее каштановые кудряшки, а в глазах зажгло по два янтарных фонарика. Она была безумно похожа на Эвана. Особенно сейчас, когда обнимала отца за шею.

При росте Зогра ему оставалось только карабкаться по инквизитору, как по пожарному шесту. Но гоблина еще не до конца накрыло «материнским инстинктом», так что остатки рассудка он сохранил. И принялся ныть:

— Сквозняки же, — жалобно гундосил Зори, прижимая к голове свои огромные уши.

— Где? — рычал Эван. — Сегодня самый жаркий день в году! Аномально жаркий, за последние десять лет!

Я просто молча вручила Зори зефирку на шпажке, а Каэл вручил Флоре шарики.

— Где логика? — бушевал Эван, все так же прижимая дочь к груди.

— Там, где начинается забота Зори, логика прекращает действовать, — гордо сообщила я.

В довесок к своим словам я вручила мужу зефирку, с розовым бантом на палочке, Флора получила яблоко в довесок к шарикам. А то еще улетит вместе с ними.

— Кстати, пап, ты обещал мне запустить вместе змея, — набивая за щеку мармелад, прошамкал Каэл.

— А я? — обиженно выдохнула темная ведьма.

— Тори, ты и нитка несовместимы, — покачал головой мальчик, — мне змея жалко.

— Зато я красивая, — гордо заявила я.

— Самая лучшая, — послышался голос Эвана у самого уха.

Заиграла музыка из шатра, оповещая зрителей о начале представления.

Мы все отправились на лужайку, где стараниями неугомонного гоблина уже был расстелен плед для пикника. Мир был пестрым и объемным, словно сон. Снова безмятежный и спокойный. Мир, где мы все друг для друга прохожие, способные стать чем-то большим, чем фигура в толпе. Нужно только присмотреться. Если смотреть внимательно, то можно найти свое настоящее счастье. Или, проходя мимо, спасти чью-то жизнь… а то и целый мир. Ведь даже прохожие посланы нам не просто так… Высшие силы милосердны. Я теперь это точно знаю.