Последний в списке

ГЛАВА 18

Макс

Виски обжигает язык, пока держу янтарную жидкость во рту и наблюдаю за тем, как мой брат Колдер сдает очередную партию карт для нашей ежемесячной встречи по техасскому холдему¹³. Его покрытые чернилами руки стремительны, когда он сдает мне, двум другим нашим братьям, а также Джошу и Дину, которые присоединяются к нам каждый раз, когда наступает моя очередь принимать гостей.

Еще один человек, который присоединился к нам сегодня — это крошечный человечек, усердно работающий над тем, чтобы забрать все наши деньги этим вечером.

Эверли сидит во главе стола, свесив ноги с края стула, с натянутой бейсболкой Люка задом наперед на светлых волосах. Она выглядит так же, как Кассандра вчера вечером в своей мастерской, и я не могу не заметить, как сильно они обе, кажется, перевоплощаются друг в друга этим летом.

Эверли хватает горсть попкорна, пока Люк в двадцатый раз объясняет ей правила.

— Но дядя Люк, почему я не могу видеть карты в середине, прежде чем делать ставку? — спрашивает Эверли, высунув язык изо рта и выставляя две свои карты на обозрение всему столу.

— Потому что тогда это не будет азартной игрой, — говорит Люк, прижимая карты к ее груди и стараясь не смотреть на них. — Не показывай этим шулерам свои карты, иначе они заберут твои деньги.

Люк смотрит на меня с возмущенным выражением лица, и я пожимаю плечами.

— Это вы, ребята, попросили ее сыграть с нами. — Я смотрю на свой телефон и вижу, что уже девять часов. Обычно я позволяю Эверли не спать до десяти или одиннадцати по выходным, так что сегодня это будет долгая ночь карточной игры. Но она выглядит очаровательно, и я очень благодарен, что у меня есть братья и друзья, которые не возражают против ее присутствия. В конце концов, она — принцесса нашей группы.

— Ей нужно научиться искусству хорошего покер-фейса, — предлагает мой брат Уайатт, на его лице ничего нельзя прочитать. Уайатт — король покер-фейса. Думаю, что уединенный домик, в котором он живет в горах, вытравил из него ограниченные социальные навыки. То ли домик, то ли купленная им чертова коза по имени Милли превратили его в полноценного ворчливого горца, который больше не годится для светской компании.

Эверли его обожает.

— Дядя Уайатт?

Он ворчит.

— Скажешь мне, какие у тебя карты?

Он бросает на Эверли невеселый взгляд и качает головой.

Она выпячивает нижнюю губу.

Он тяжело вздыхает и поворачивает к ней свои карты.

— Вот почему она все время выигрывает! — Калдер срывается на крик, шлепая рукой по столу — его соревновательная натура сегодня в полном разгаре. — Это полная чушь.

Джош бросает свои фишки на стол, качая головой от зрелища моей семьи.

— Итак, все... делайте ставки.

Я соглашаюсь с ним и смотрю в окно в сторону гостевого дома, наверное, уже в двадцатый раз за сегодняшний день. На улице уже стемнело, и я вижу, что внутри горит свет. Время от времени сквозь окна вижу силуэт Кассандры и не могу не задаться вопросом, что она там делает. Думает ли о том, чтобы отправиться сегодня вечером на поиски «летней интрижки»?

Я внутренне стону. Такой вот разговор состоялся у нас в мастерской вчера вечером. Сначала я попал на какую-то извращенную версию порно-сцены. Не думал, что меня может завести женщина, занимающаяся деревообработкой. Но, увидев круглую задницу Кассандры, сгорбившейся над куском дерева, который она обжигала, в той кепке козырьком назад и прозрачных очках, я убедился в этом.

Черт... мне конец.

Сначала она говорит мне, что сексуально не удовлетворена, а потом упоминает, что ищет летнюю интрижку. К концу разговора я уже не знал чем все закончится! Уверен, что у большинства одиноких отцов не такие отношения с няней своего ребенка, но также уверен, что большинство отцов-одиночек не оставляют гребаных засосов на человеке, которого наняли присмотреть за своим ребенком на лето.

Твою мать.

После того как мы объяснились, я думал, что почувствую себя лучше, но тут она начала рассказывать о своих целях по поиску члена на лето, и теперь мой разум поглощен мыслями о ней с другим парнем.

— Почему ты все время смотришь на улицу? — спрашивает Дин, поправляя очки и глядя на свои карты. Джош оглядывается через плечо, чтобы посмотреть, что я могу там разглядывать..

— Просто смотрю на погоду, — бормочу я и возвращаю внимание к своим картам. Замечаю, что Люк смотрит на меня, и решаю игнорировать этого любопытного ублюдка.

Остальные за столом заканчивают делать ставки как раз в тот момент, когда раздается звонок в дверь. Я хмурюсь, гадая, кто бы это мог быть, ведь все, кого я ждал, уже здесь.

Открываю дверь и вижу, что на пороге стоит долговязая блондинка. Ее глаза некрасиво расширяются, когда она прислоняется к двери и мурлычет:

— Привет, Максимиллион.

— Мы знакомы? — с любопытством спрашиваю я.

Она смеется, а затем прочищает горло.

— Извини, я Дакота, подруга Кози. Я здесь, чтобы забрать ее.

Девушка протягивает мне руку, и я не могу не заметить, что она выглядит так, будто одета для вечернего выхода в город. Неужели Кассандра будет одета так же, как она?

Я качаю головой и отвечаю:

— Кассандра в гостевом доме.

— Не беспокойся! Я только что написала ей и сообщила, что здесь. Она сказала, что сейчас подойдет.

Позади меня раздается громкий спор, и Дакота с любопытством хмурится.

— Похоже, у тебя вечеринка, — говорит она, пытаясь заглянуть мне через плечо.

— Никакой вечеринки, просто вечер покера. Пожалуйста, проходи, — бесстрастно отвечаю я, отступая назад и направляя ее к столу в столовой, заваленному закусками, покерными фишками и картами.

— Что у нас тут? — говорит Дакота, опираясь рукой на спинку стула Уайатта.

Уайатт прячет от нее свои карты.

Колдер теребит рукава своей фланелевой рубашки и ухмыляется.

— У тебя есть деньги?

— Есть, но обычно я заставляю мужчину платить за меня, — отвечает Дакота, кокетливо подмигивая. — Возможно, это антифеминистично с моей стороны, но я считаю, что брать деньги у мужчины — это еще и способ трахнуть патриархат.

— Что такое патриархат? — вклинивается голос Эверли, которая возвращается за стол из туалета рядом с библиотекой.

Глаза Дакоты расширяются от ужаса.

— О, боже, мне так жаль! Я тебя не видела. — Она прикрывает рот и бросает на меня виноватый взгляд.

— Все в порядке, — отвечаю я, садясь в кресло и подмигивая своей милой малышке, которая тоже занимает свое место за столом. — Эверли знает, какие слова не для нее.

— Патриархат — это плохое слово, папочка?

На это я хмурюсь.

— Вроде того. Но это не совсем ругательное слово, так что можешь смело его использовать.

Колдер постукивает картами по столу.

— Хочешь, чтобы я сдал на тебя, Блондиночка? Мне тоже нравится трахать патриархат.

Она смеется.

— Не сегодня. Мы с Кози встречаемся с несколькими людьми, и я не хотела бы опоздать.

Девушка переводит взгляд на Эверли, которая теперь надела бейсболку Люка на лоб, низко надвинув ее на глаза. Изо рта у нее торчит лакричная конфетка, и она смотрит на свои карты так, словно собирается поставить на них свой ипотечный платеж.

— Так ты и есть та самая Эверли, — говорит Дакота, ее голос взволнованно повышается в конце. — Я много о тебе слышала.

Эверли смотрит на Дакоту, оценивающе оглядывая ее тело.

— До сих пор не знаю, что такое патриархат.

Затем раздается низкий голос Уайатта.

— Это социальная система, в которой мужчины имеют власть над всем в обществе, которое несправедливо угнетает женщин. — Его челюсть сжимается, и он добавляет: — Хотя тот факт, что я дал тебе определение, а не другая женщина в этой комнате, означает, что патриархат, к сожалению, укоренился в каждом из нас.

На мгновение за столом воцаряется тишина, после чего Эверли оглядывается на Дакоту и замечает:

— Классные туфли.

Дакота улыбается и смотрит вниз на свои босоножки с ремешками.

— Спасибо... Мне нравится твоя кепка.

— Это дяди Люка, — рассеянно отвечает Эверли. — А теперь... кто-нибудь может еще раз объяснить мне, что означают две буквы «А»? Это не число, поэтому я не знаю, что с ними делать.

За столом раздается стон, и несколько парней в разочаровании бросают свои карты.

Я гордо улыбаюсь.

— У Эверли случай везенья новичка.

— А может, это просто госпожа удача, — предлагает Дакота.

— Дакота. — Голос Кассандры раздается позади меня, когда открывается дверь в дом. — Я же просила тебя написать мне, когда будешь на улице, и я встречу тебя у твоей машины.

Дакота пожимает плечами.

— Я хотела познакомиться с ребенком, которого ты не перестаешь нахваливать.

В моей груди расцветает тепло от того, что Кассандра хвастается моим ребенком. К сожалению, это ощущение быстро гаснет, когда я поворачиваюсь и вижу наряд Кассандры.

Твою мать.

На ней длинная коричневая юбка, которая сразу же напоминает мне о той ночной сорочке, которая была на ней в тот вечер, когда разразилась гроза. Это была хлипкая вещица, которая легко могла бы слететь с ее тела, если бы я просто подул на нее. Уверен, я бы дошел до этого, но был слишком занят тем, что сначала атаковал ее языком.

Юбка имеет сексуальный разрез на боку, который расходится по ноге. Ткань отлично обтягивает бедра и попу, а в пару к ней надет черный облегающий топ с длинными рукавами, который ее пышная грудь отлично проверяет на растяжимость. Он укорочен и обнажает живот над высокой талией юбки. Интересно, надела ли она этот топ, чтобы скрыть отметину, которую я на ней оставил? Почему мой засос на ней вызывает эрекцию каждый раз, когда я думаю об этом?

Господи, какой же я гребаный извращенец.

— Ты няня? — Колдер отшатывается, его глаза чуть ли не вылезают из орбит. Я обвожу взглядом стол и замечаю, что большинство мужчин тоже таращатся на нее, и у меня сжимаются кулаки.

Туфли Кассандры на каблуках стучат по твердому дереву, когда она подходит к своей подруге.

— Да, я Кози. А ты?

— Я Колдер, — отвечает он, вставая и наклоняясь через стол, чтобы пожать ей руку. Ее грудь почти касается уха Уайатта, когда она протягивает ему руку. Колдер садится и показывает пальцем. — Этот ворчун — Уайатт... а это малыш Люк. Ты уже знаешь этих двух придурков?

Джош и Дин закатывают глаза и игнорируют моего несносного брата.

— Да, мы знакомы, — говорит Кассандра с улыбкой. — И я познакомилась с Люком на прошлой неделе. Рада вас всех видеть.

— Я тоже рад тебя видеть. Вас обоих. — Колдер одаривает Кассандру и Дакоту мальчишеской ухмылкой, которую мне очень хочется сбить с его лица. Он всегда чертовски кокетлив. Серьезно, куда бы мы ни пошли, если в поле зрения есть хоть одна женщина, он бросит ту, с которой приехал, и перейдет в режим трахальщика.

Его глаза переходят на мои, и он бросает на меня странный взгляд. Серьезно, какого хрена мои братья так смотрят на меня сегодня?

— Какие у вас планы на этот вечер, дамы? — спрашивает Люк, с любопытством поднимая брови. — Прогуляться по Перл-стрит?

— Да, мы собираемся, — отвечает Дакота, хватая Кассандру за руку. — Но сначала встретимся с парой парней, чтобы выпить. Небольшое двойное свидание. Давно на них не была.

— Им необязательно знать о наших планах. — Кассандра смеется, качая головой. Она выглядит смущенной, но не раздраженной.

А я раздражен.

Более того, я в полном раздрае.

Она не теряет времени даром и начинает охоту за летней интрижкой, о которой упоминала. И я не могу не задаться вопросом, хорошая ли это идея? Ради всего святого, мой засос все еще на ее теле.

— Это хорошо, что ты идешь на свидание, Кози, — раздается голос моей дочери, отрывая мой взгляд от тела Кассандры в этом наряде. — Ты говорила, что у тебя не было времени найти парня с тех пор, как переехала обратно в Боулдер.

Переехала обратно в Боулдер? А когда она уехала отсюда? И разве она ищет парня? Она сказала, что просто хочет летней интрижки. Какого черта? Откуда мой ребенок знает о жизни няни больше, чем я? Это я плачу ей каждую неделю.

Щеки Кассандры вспыхивают румянцем, когда она не моргая смотрит на меня.

— Мы просто идем выпить.

— Но это может перерасти в парня, и я думаю, что это здорово, — весело выпаливает Эверли, словно она в шаге от того, чтобы стать цветочницей на свадьбе Кассандры. — Теперь мне не придется искать тебе парня, как я делала для своей подруги Бруклин.

Какого хрена?

— Что ты знаешь о парнях? — Колдер выхватывает слова прямо у меня изо рта, когда все взгляды переключаются на моего ребенка.

Губы Эверли раздвигаются.

— Эм... — Она смотрит на Кассандру так, будто ищет спасения.

— Можешь просто сказать им, — шепчет Кассандра.

Волоски на моей шее встают дыбом.

— Что сказать?

Эверли выглядит явно виноватой.

— У меня есть парень.

— Кто? — рявкаем мы с братьями в унисон.

— Хилоу из соседнего квартала.

— Парень Фредрича? — спрашиваю я, и она кивает. — Ни в коем случае.

— Они не разговаривают, — вмешивается Кассандра, защищаясь поднятыми руками. Она встает рядом с Эверли, которая все больше и больше съеживается на своем месте. — Они не общаются, как парень и девушка. Его даже нет в контактах в ее детском приложении для обмена сообщениями. Я проверяла.

Медленно выдыхаю, чтобы успокоить беспокойство, которое выплеснулось на поверхность при мысли о том, что у моей одиннадцатилетней девочки есть парень. Она еще слишком мала для мальчиков. Если она начнет это делать сейчас, кто знает, чем это обернется для нее в старших классах.

— Ты уверена? — почти рычу я, бросая гневные взгляды на Кассандру за то, что она не рассказала мне этот забавный факт. Она пишет мне о кишечных расстройствах Эверли, но это не посчитала важным?

— Мы не разговариваем. — Эверли морщит нос, словно сама мысль об этом вызывает у нее отвращение. — Потому что... к черту патриархат! — Она высоко поднимает крошечный кулачок, и мне кажется, что у меня случился мини-инсульт.

Глаза Кассандры расширяются, когда она смотрит на меня.

— Я ее этому не учила.

— Это была я! — восклицает Дакота, поднимая кулак в воздух в знак солидарности.

Я обхватываю голову руками, в мыслях крутится все то, что навалилось на меня в течение пяти минут. Боже мой, я руковожу компанией с почти сотней сотрудников, но горячая няня и одна ночь покера с моим ребенком и у меня рябит в глазах.

— В любом случае... нам лучше поторопиться, — напевает Дакота, хватая Кассандру за руку и оттаскивая ее от стола, пока та машет рукой. — Не хочу опоздать на наше свидание.

Не думая, я встаю и спрашиваю:

— А как же твоя футболка? — Мой взгляд устремлен на Кассандру, а в ушах шумит кровь.

— Моя что? — Она с любопытством смотрит на меня, а потом на свою подругу.

Чувствую на себе взгляды всех присутствующих, но понимаю, что в этот момент я уже в полной заднице.

— Та майка, которую ты надела на днях у бассейна.

Между бровями Кассандры пролегает морщинка.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Там было написано что-то о том, что ты встречаешься только с собой, — говорю я, выглядя полным идиотом, поэтому слабо добавляю: — Или что-то в этом роде.

Ее улыбка исчезает, и, клянусь, ее зрачки расширяются, когда Кассандра смотрит на меня в ответ. Ее голос звучит мягко, когда она отвечает:

— Это была просто футболка, мистер Флетчер.

Блядь. Блядь. Блядь.