Последний в списке

БОНУСНЫЙ ЭПИЛОГ

Макс

— Несколько лет спустя

Трое моих братьев стоят плечом к плечу в моем фойе, когда я приостанавливаюсь, прежде чем открыть входную дверь. Нахмурившись, оглядываюсь на них.

— Серьезно? Вы что, репетировали это?

— Что репетировали? — огрызается Колдер, переводя взгляд на меня, а затем обратно на дверь.

Я указываю на них.

— Вы ведь понимаете, что спутник Эверли на выпускной должен войти в мой дом?

Уайатт издает низкое рычание, выглядя более диким, чем обычно.

Люк разминает шею и кивает в сторону двери.

— Просто впусти этого маленького ублюдка.

Я раздраженно усмехаюсь и заставляю себя излучать атмосферу зрелости старшего брата.

— Фредричи — хорошие люди, а это их сын, Хилоу, который знает Эверли уже много лет. Не будьте полными психопатами. Он больше не парень Эверли, а просто друг и ее спутник. Не о чем беспокоиться. Вы, ребята, серьезно перегибаете палку.

Я самодовольно смеюсь, когда поворачиваюсь, чтобы открыть входную дверь и впустить шестнадцатилетнего кавалера моей дочери. Мои глаза вылезают из орбит, когда я понимаю, что передо мной не тот невысокий, юный Хилоу, которого я помню, живущим на соседней улице. Я стою лицом к лицу с его грудью!

Мой взгляд поднимается вверх и упирается в его лице, которое выглядит лет на десять старше, чем в последний раз, когда я видел соседского парня.

— Кто ты, блядь, такой? — рычу я, сжимая руки в кулаки, когда смотрю на огромного мужчину-юношу, стоящего в черном смокинге на пороге моего дома.

— Здравствуйте, мистер Флетчер. Это я, Хилоу, — отвечает его глубокий баритон, и у меня скрипят зубы, когда я замечаю щетину, которой не место на лице шестнадцатилетнего подростка.

— Что, черт возьми, с тобой случилось? — срываюсь я, теряя самообладание.

— Что вы имеете в виду? — отвечает Хилоу, нервно сжимая в руках прозрачную коробку с цветком на корсаж, которую мне хочется вырвать из его рук и растоптать. Его руки мокрые или это пот?

— Ты гигант! — нелепо отвечаю я и слышу, как мои братья издают странные звуки позади меня.

— О, — со смехом выдыхает Хилоу. — Наверное, половое созревание? Во всяком случае, так говорит моя мама. Но я играю в баскетбольной команде, так что рост — это хорошее преимущество.

Я открываю рот, чтобы наброситься на этого парня, когда мой брат Уайатт внезапно отталкивает меня с дороги и решает захлопнуть дверь перед нелепо точеным личиком Хайлоу. Он смотрит на меня и ничего не говорит, но это молчание очень красноречиво. Я полностью согласен.

— Ни за что, — подтверждает наши мысли Колдер, присоединяясь к нам с Уайаттом перед только что захлопнувшейся дверью. — Этот парень никуда не возьмет нашу Иви-медвежонка. Он выглядит лет на тридцать.

— Ни хрена себе, — хмыкаю я в ответ, шокировано указывая большим пальцем на дверь. — Не знаю, что с ним случилось. Клянусь, я видел его только этим летом, и он едва доставал мне до подбородка.

— Стероиды, — размышляет Люк, его ноздри раздуваются, когда он скрещивает руки на груди. — Или тяжелые наркотики. Их больше не делают так, как раньше. Они творят с телом хреновые вещи.

— Например, прибавляют пятьдесят фунтов мускулов и шесть дюймов роста? — восклицаю я в недоумении. — Такой быстрый рост не может быть здоровым! Это взрослый мужчина, который пытается отвести моего ребенка на выпускной.

— Только через мой труп, — громыхает Уайатт, его голос похож на гравий.

— Папа! — Голос Эверли доносится из моей спальни, где она готовилась вместе с Кассандрой весь день. Каждый раз, когда я пытался зайти и посмотреть, они захлопывали дверь перед моим носом, так что я еще даже не видел ее в платье.

— Звучит не очень хорошо, — хрипит Колдер, его голос слегка дрожит, а звук каблуков, стучащих по твердому дереву, становится все громче.

У меня перехватывает дыхание, когда передо мной появляется Эверли, отчего мое сердце едва не разрывается в груди. На ней бледно-голубое платье с пышной юбкой. Ее длинные светлые волосы завиты и перекинуты через обнаженное плечо, а из разреза сбоку выглядывают блестящие босоножки на каблуках.

— Папа! — кричит Эверли, с силой ударяя шпилькой об пол, фактически прерывая момент ностальгии. Когда, черт возьми, моя маленькая девочка стала совсем взрослой? — Впусти Хилоу в дом. Он только что написал мне, что ты захлопнул дверь у него перед носом!

— Малышка, ты выглядишь.., — мой голос срывается, а глаза начинает щипать. В последнее время это часто происходит. — Прекрасно.

— Ты похожа на Золушку, — потрясено выдыхает Колдер.

— Самая красивая девушка в городе, — благоговейно произносит Люк.

— Ангел, — шепчет Уайатт.

Эверли переводит взгляд своих стальных голубых глаз на трех дядюшек и скрещивает руки на груди, грозно смотрит на них.

— У вас троих тоже большие проблемы. Как вы смеете стоять здесь и смотреть, как мой отец выпроваживает мою пару на выпускном. Я сказала вам, что вы сможете присутствовать на моем первом выпускном только в том случае, если будете хорошо себя вести.

— Это был я, — бормочет Уайатт, опустив голову. — Я захлопнул дверь.

Моя высокая, элегантная дочь подходит к своему дяде и тычет его в грудь. Сейчас в ней пять футов десять дюймов, так что, когда на каблуках, она всего на пару дюймов ниже меня. Господи, куда делось время?

— Я прощаю тебя, дядя Уайатт. А теперь, пожалуйста, открой дверь и извинись перед моим спутником. — Лицо Эверли спокойное и такое красивое, что я даже не нахожу в себе сил спорить с ней. Не то чтобы у меня были реальные претензии к Хилоу.

Уайатт рычит под нос, его бородатая челюсть напрягается, когда он поворачивается, чтобы снова открыть дверь.

Огромный мужчина-мальчик входит в мое фойе, превращая в карликов меня и трех моих братьев, которые все выше шести футов.

Господи, какой у него рост? Шесть футов шесть дюймов? У него, должно быть, проблемы с коленями.

— Пожалуйста, входи, Хилоу, — говорю я сквозь стиснутые зубы, не желая смотреть на него.

— Ух ты, Иви, ты горячая штучка, — раздается в фойе голос Хилоу, и я открываю рот, чтобы поправить его, но мой брат опережает меня.

— Она похожа на Золушку, — огрызается Колдер, его тон становится жестким, когда он бросает взгляд на кавалера моей дочери. — Прояви уважение к нашей принцессе, иначе...

— Дядя Колдер, — рявкает Эверли, предостерегающим тоном, и я вижу, как мой брат съеживается как минимум на два дюйма. — О чем мы говорили?

Колдер тяжело вздыхает и отступает на шаг, прикусывая губу.

— Больше никаких угроз убить парней Эверли.

— Именно, — кивком подтверждает моя дочь, а затем ярко улыбается Хилоу.

— Вот дерьмо, я пропустила появление Эверли! — восклицает Кассандра, появляясь из-за угла и таща за руку грязного Итана.

— Дерьмо, — повторяет Итан, топая ногой так же, как его старшая сестра минуту назад.

Кассандра морщится и нервно смотрит на меня. К сожалению, правило «ругательства — для взрослых, а не для детей», которое Эверли приняла без споров в пять лет, не так хорошо действует на нашего сына.

— Итан, — предупреждаю я, подходя к нему, чтобы нагнуться и подхватить его на руки. — Что мы говорили о неприличных словах?

— Мама первая это сказала, — ворчливо отвечает он, его темные волосы, похожие на мамины, спадают на лоб.

Я отодвигаю их и поджимаю губы.

— Знаю, но ты все равно не должен повторять мамины слова. Помнишь, что сказала твоя учительница в детском саду? Если ты снова будешь ругаться в школе, тебя оставят в классе на перемену.

— Ах, черт, я забыл, — голос Итана отчетливо отражается от стен, и все вокруг тихонько хихикают.

Кассандра смотрит на меня с отчаянием в глазах. Итан совсем не похож на Эверли. Если Эверли добрая и милая, то Итан упрямый и задумчивый. Он напоминает мне моего брата Уайатта. Слишком сильно напоминает.

— Мы разберемся с этим позже. Время фотографироваться! — восклицает Кассандра, жестом приглашая всех следовать за ней. — На заднем дворе фотограф со всеми бабушками и дедушками, так что давайте не будем заставлять их ждать, хорошо?

Я стою в стороне и смотрю, как три моих брата следуют за Кассандрой через дом, и вижу, что Эверли и Хилоу идут медленнее группы, тихо разговаривая друг с другом.

— Ты и правда похожа на принцессу, — говорит Хилоу, одаривая ее нервной улыбкой.

Эверли придерживает юбку и ухмыляется.

— Кози сказала, что голубой цвет подчеркивает мои глаза.

— Она права. Твои глаза выглядят потрясающе.

— Ты тоже хорошо выглядишь, Хилоу, — говорит Эверли, протягивая руку и поправляя белый платок в кармане пиджака. — Не знала, что для таких высоких парней, как ты, делают смокинги.

Я громко прочищаю горло, недвусмысленно давая понять, что не хочу быть свидетелем флирта моей дочери. Итан щиплет меня за мочку уха и бросает на меня злобный взгляд, вступаясь за свою сестру.

Как и большую часть времени.

Честно говоря, Эверли — третий родитель для Итана. Она стала настоящей няней для нашего малыша. В прошлом году она оставалась с ним дома все лето, когда Кассандра устроилась на работу в книжный магазин Кейт в центре города. Этот маленький книжный магазин — гораздо больше, чем просто магазин. Количество денег, которые им удалось собрать для различных благотворительных организаций с помощью подписки на книжные боксы, просто невероятно. Теперь он стал полноценной некоммерческой организацией. А Кассандра — официальный директор по развитию. Ей это чертовски нравится.

Временами это может быть для нее стрессом, и я беспокоюсь об этом, но она следит за своим телом и бережет себя, когда чувствует себя перегруженной. Ее работа с деревом замедлилась и стала больше хобби, чем бизнесом, и думаю, что это хорошая разрядка для нее. Она просто счастлива, что использует годы работы в корпорации во благо.

К слову о корпоративном мире, «Комплексная недвижимость» и Дженсон Хансбергер теперь далекое воспоминание. Удивительно, насколько сотрудники могут преуспевать в условиях здоровой корпоративной культуры. Я даже ввел разделение прибыли со своими сотрудниками, чтобы поддерживать моральный дух каждого. Дела идут отлично.

Кассандра позирует Эверли с родителями у дерева на заднем дворе и направляет фотографа, а мои родители фотографируют самих себя со стороны, терпеливо дожидаясь своей очереди. Не могу поверить, что прошло уже пять лет с тех пор, как эта женщина вошла в мою жизнь. Как будто она всегда была здесь. И пока Итан вырывается из моих рук, чтобы пойти сфотографироваться с сестрой, я не могу не улыбаться и не радоваться тому, что через пару недель мне исполнится сорок, и не могу представить себе лучшей жизни для себя.

— Папа! — кричит Эверли так, будто звала меня уже несколько раз. — Иди сфотографируйся со мной!

У меня снова щиплет глаза, когда я прохожу по траве к своему ребенку. Моей прекрасной, почти взрослой девочке, которая была моим единственным смыслом в жизни в течение одиннадцати лет. Она заставляла мое сердце биться, когда я уже практически перестал думать о нем после разрыва с Джессикой.

Эта маленькая девочка и понятия не имеет, как много она дала мне в жизни.

Эверли тонкими руками обнимает меня за талию, я притягиваю ее к себе и целую в волосы. Я вдыхаю ее запах и шепчу ей в висок:

— Не могу поверить, что ты уже достаточно взрослая, чтобы пойти на бал.

— Папа, — стонет Эверли, отстраняясь, чтобы посмотреть на меня. — О, боже... Кози, папа снова плачет.

— У меня было предчувствие, — говорит Кассандра, подходя к нам. Моя жена смотрит на меня со всей любовью в глазах, протягивая руку и смахивая слезы с моего лица. — Твой отец становится сентиментальным в старости, Морское Чудовище.

— Мне еще нет и сорока, — ворчу я, сжимая ребенка чуть крепче, прежде чем окинуть жену многозначительным взглядом. — И это счастливые слезы.

— Они всегда такие, — говорит Кассандра, наклоняясь, чтобы прижаться своими губами к моим.

— Фу! Гадость! — Эверли визжит, и я чувствую, как две маленькие ручки хватают меня за ноги.

Я смеюсь, отрываясь от Кассандры, и мы смотрим вниз, чтобы увидеть Итана, который борется за то, чтобы разделить нас.

— Тебе, малыш, лучше пообещать никогда не взрослеть, — рычу я, наклоняясь, чтобы подхватить Итана и перекинуть его через плечо.

Он хихикает и дрыгает ногами, пытаясь вырваться из моих объятий, а Кассандра подходит и успокаивающим голосом мамы пытается утихомирить нашего дикаря.

— Итан, если будешь мило улыбаться для фотографий, то сможешь помочь маме сделать доску для закусок, хорошо? — Кассандра тихонько воркует, ее зеленые глаза расширены от волнения.

— Куки-борд? — взволнованно отвечает Итан. — С конфетами?

— Да, мы можем положить на нее немного конфет, но не очень много, — поддакивает Кассандра.

— Куки-борд, куки-борд, куки-борд! — Итан продолжает скандировать, размахивая в воздухе своими маленькими кулачками.

— Вам действительно нужно научить этого мальчика произносить «шаркутери»²⁷, — бормочу я, глядя на своих братьев, которые вместе с родителями смеются над неправильным произношением моего ребенка.

— Ему нет и пяти, Макс! — возражает Кассандра. — По крайней мере, он понимает, о чем я говорю, когда произношу «шаркутери». Это очень продвинуто для его возраста.

Я закатываю глаза и смотрю на жену.

— Из-за тебя ему все сходит с рук.

— Из-за неё ему все сходит с рук, — говорит она, указывая на Эверли.

— Не втягивай меня в ваши разборки, — говорит Эверли, звуча так по-взрослому, что мне становится больно. Эверли опускает голову между нами и добавляет: — Между прочим вам обоим сошло с рук, когда вы начали встречаться, когда Кози еще была моей няней. — Плечи Эверли вздрагивают, и она с отвращением морщится. — Я и понятия не имела, насколько это отвратительно, пока не стала старше, и теперь мне приходится врать друзьям о том, как вы познакомились.

Гордо пожимаю плечами.

— Я не о чем не жалею.

— Не жалеешь? — с любопытством спрашивает Кассандра.

— Может быть, только об одном.

— Расскажи. — Моя жена смотрит на меня похотливым взглядом. Таким же, который она все еще получает от меня на очень регулярной основе. Честно говоря, все эти штучки Кристиана Грея, о которых она упоминала много лет назад, уже не так шокирует, как тогда. То, что эта женщина позволяет мне делать с ней...

Приподнимаю брови, когда мы поворачиваемся лицом к фотографу, чтобы сделать снимок, а затем заявляю:

— Я сожалею, что не сделал тебе искусственное дыхание, когда спасал из бассейна.

— Фу! — выдыхает Эверли, а Итан разворачивается и пинает меня в голень. Он даже не знает, почему бьет, но его сестра расстроена, а значит, и он тоже.

Кассандра бьет меня в живот, и я сгибаюсь, тяжело дыша, как раз в тот момент, когда слышу щелчок камеры фотографа.

КОНЕЦ.