Последний в списке

ГЛАВА 34

Кози

Слабый звук щебетания птиц пробуждает меня от самого крепкого сна за последние месяцы. Открываю глаза, когда солнечный свет проникает сквозь раздвинутые жалюзи в спальню Макса. Я прихожу в себя, нахмурив брови, когда понимаю, что провела здесь всю ночь.

— Черт, — шепчу я себе под нос и, опустив взгляд, обнаруживаю, что Макс крепко обнимает меня рукой. Его горячее тело прижато ко мне сзади, а размеренное вздымание и опускание его груди говорит о том, что мужчина все еще спит.

Господи... видимо, эпический секс и откровенный разговор по душам вырубили нас обоих. Я намеревалась подняться в гостевую спальню. Но так приятно было чувствовать теплую грудь Макса под своей щекой. А то, как он играл с моими волосами после того, как я забросала его тяжелыми вопросами, лишило меня возможности уйти.

Боже, этот мужчина имеет надо мной такую власть. Я даже не знаю, как это понять. Осознание того, что он не просто строгий, чопорный босс, делает его намного сексуальнее, чем он был двадцать четыре часа назад. Может быть, меня заводит сломленный мужчина? Мне не нужен сломленный мужчина. Я и сама достаточно сломлена.

К тому же я не уверена, что Макс действительно сломлен. Скорее просто упрям. Он решил жить определенным образом, потому что считает, что это все, что ему нужно в жизни. Но Эверли достигнет возраста, когда он будет ей уже не так нужен, и ему захочется с кем-то разделить это освободившееся место в своей жизни.

Мужчина придвигается ко мне сзади, и я тихонько вздыхаю, чувствуя, как его твердая эрекция упирается мне в задницу. Серьезно, как мужчины спят со стояком? Это же должно быть больно.

Взглянув на часы, я вижу, что еще только шесть утра, так что у нас будет достаточно времени, чтобы подурачиться до того, как проснутся девочки.

Просовываю руку под одеяло и тянусь себе за спину. Макс вздрагивает, когда я пальцами обхватываю его длинный ствол. Его пах сразу же вдавливается в мою задницу, когда мужчина крепче сжимает меня за талию. Его сильная рука, опоясывающая мою талию, чертовски восхитительна, но я не буду отвлекаться.

Я переворачиваюсь и забираюсь под одеяло, чтобы дать Максу возможность проснуться счастливым, чего он, безусловно, заслуживает после прошлой ночи.

— О, черт. — Его хриплый утренний голос срывается, когда я втягиваю в рот головку его члена, пробуя на вкус соленую сперму.

Я стону, вбирая его шелковистую твердую плоть.

— Кассандра, — стонет он, когда я сжимаю его у основания и скольжу губами по его члену, чувствуя возбуждение при каждом толчке его бедер. — Боже, Кассандра.

Звук моего имени на его губах согревает кровь в моих венах. До того как попала в этот дом, мне никогда не нравилось мое имя. Мне всегда казалось, что оно предназначено для кого-то более элегантного и зрелого, чем я.

Но когда Макс произносит его так, как только что произнес, боже, я становлюсь Кассандрой.

Я втягиваю его член в горло и слышу слабое жужжание уведомления на его телефоне. Приостанавливаю свою лучшую работу, чтобы послушать, и буквально задыхаюсь вокруг члена Макса, когда слышу где-то в доме голос Эверли:

— Пойдем посмотрим, что мой папа приготовит нам на завтрак!

— Это камера? Эверли идет в дом? — От быстрых шагов в доме я откидываю одеяло. — Ты запер дверь? — шепотом кричу я, все мое тело напряжено от ужаса.

Полузакрытые глаза Макса распахиваются.

— Черт.

Спрятаться... Мне нужно спрятаться!

Две пары ног стремительно приближаются к нам, и я скатываюсь с дальней стороны кровати. Коленной чашечкой больно ударяюсь в деревянный пол, когда вместе с одеялом, которое взяла с собой, падаю на пол. Макс пытается накрыться простыней, а я кусаю губу и хватаюсь за колено, безмолвно крича в агонии. Полы у него действительно деревянные? По ощущениям, это бетон или каменные глыбы! Или, возможно, настил из гвоздей!

— Папа, мы с Клэр хотим есть, — раздается голос Эверли, входящей в комнату с таким видом, будто она уже несколько часов не спала. — Мы хотим блинчиков.

— Блинчики? — повторяет Макс, звуча гораздо спокойнее, чем мог бы, учитывая, что его член, вероятно, все еще покрыт моей слюной. Он громко кашляет, и я слышу шорох простыней. — Я, наверное, справлюсь с блинчиками.

— Где рубашка твоего отца? — Клэр хихикает, и мои глаза расширяются.

— Папа никогда не надевает рубашку в постель, — отвечает Эверли, щелкая языком. — А твой папа спит в рубашке?

— Да, но живот моего папы не похож на живот твоего папы. Он волосатый.

— Фу! — восклицает Эверли.

— Ладно, как насчет того, чтобы вы двое оставили меня на секунду, а я сейчас выйду, чтобы помочь вам. — В голосе Макса звучат отцовские нотки. Хороший ход.

— Пойдем будить Кози! — взволнованно восклицает Эверли.

— Эм... — Макс произносит звук, едва ли похож на человеческий. — Она, эм... ушла на пробежку.

Черт, Макс! Эверли поймет что это ложь!

— Кози не бегает, — со знанием дела заявляет Эверли.

Я в равной степени тронута и раздражена тем, что она так хорошо меня знает.

— Она... эм... побежала за завтраком, я имею в виду. — Отличное спасение, Макс. — Я позвоню ей, чтобы узнать, сможет ли она принести нам блинчики.

Обе девочки радостно восклицают, и я слышу громкий топот их ног, когда они уходят, оставив дверь открытой. Благослови их маленькие сердца.

Макс оборачивает простыню вокруг своей талии и босиком идет к двери, и я слышу милосердный щелчок замка, прежде чем выбираюсь из своего уютного гнездышка из пуховых одеял. Я кладу руки на край кровати и сдуваю с лица прядь волос.

— Возможно, нам понадобится вызвать на дом доктора Джоша.

Макс

Кассандра прикладывает лед к колену за завтраком, а Эверли и Клэр заваливают ее миллионом вопросов о том, как она поранилась во время «пробежки» за завтраком.

— Так там была птица? — снова спрашивает Эверли.

— Да.

— И собака? — вклинивается Клэр.

Кассандра кивает с серьезным видом.

— Да.

— И они столкнулись друг с другом до того, как столкнулись с тобой? — Эверли смотрит с сомнением.

Я не могу ее винить. Думаю, в какой-то момент в этой истории фигурировал волшебник, но Кассандра осознала свою ошибку и заменила «волшебника» на «свист»¹⁵. После этого все стало очень запутанно.

— Ты уверена, что собака не напала на птицу? — спрашивает Клэр, слизывая сироп с пальцев. — Моя собака любит гоняться за птицами. Однажды он убил одну. Оторвал ей голову и бросил на дорогой мамин коврик.

— У тебя есть собака? — спрашивает Эверли с придыханием, и я слегка обеспокоен тем, что она пропустила самую захватывающую часть истории про отрывание головы. — У моих бабушки и дедушки есть собака.

— Да, его зовут Руфус. Он ест свои какашки.

— Фу! — Они вместе хихикают и начинают болтать о собаках и какашках, давая Кассандре столь необходимую передышку от ее эпического рассказа о волшебниках, птицах и собаках.

Я в десятый раз одними губами говорю ей: «Прости».

Не могу поверить, что не запер дверь. Вчера вечером мне это даже не пришло в голову. Полагаю, потому что это никогда не входило в привычку.

И честно говоря, после того как выгрузил на нее десятилетний багаж, я, должно быть, был слишком измотан, чтобы даже подумать об этом. Господи, это было намного больше, чем я собирался с ней поделиться. Черт, думаю, это было больше, чем я сказал своему гребаному психотерапевту после месяца сеансов.

Кассандра умеет обезоружить меня. Я думал, что выяснение отношений поможет, но, боюсь, от этого становится только хуже. Она проникает мне под кожу, и я не уверен, что думаю по этому поводу.

Девочки ставят тарелки в раковину и уходят играть на улицу, наконец-то, оставляя нас с Кассандрой наедине. Я подхожу к ней и кладу телефон на стол рядом с ней, чтобы мои руки были свободны для осмотра ее колена. Беру ее за лодыжку и сажусь на стул, на который опирается ее нога, положив ее ступню себе на колени. Снимая лед, я морщусь, увидев, что уже образовался приличный синяк.

— Черт! Похоже будет синяк.

— По крайней мере, эта отметина была нанесена самостоятельно, — бормочет она, пытаясь выглядеть сердитой, но безуспешно.

— Хочешь, чтобы я позвонил Джошу? — Я поднимаю глаза и внимательно смотрю на нее.

— Нет, — отвечает она со смехом. — Фермерская девочка, помнишь?

— Как я мог забыть? — Моя рука задерживается на ее ноге, и мне приходится бороться с желанием провести ладонью между ее бедер.

У нее перехватывает дыхание, очевидно, она понимает, о чем я думаю, но наши грязные мысли прерываются, когда мой на мой телефон приходит уведомление.

Кассандра хватает его и протягивает мне, глядя на экран.

— Кто такая Хенли?

Волна адреналина проносится по моему телу.

— Черт.

— Что? — спрашивает Кассандра, хмуро переводя взгляд на телефон..

Открываю сообщение и вижу фотографию Хенли в платье. Надпись гласит: «Это подойдет?».

Я переворачиваю телефон и провожу рукой по волосам, взъерошивая их на макушке, пытаясь понять, что, черт возьми, делать в этой ситуации.

— Макс, ты меня пугаешь. — Голос Кассандры наполнен тревогой.

Я опускаю руку на стол.

— Ничего такого... просто я облажался.

— Как облажался? — настаивает она, убирая ногу с моего колена, словно предчувствуя, что за этим последует.

Я могу выкрутиться. Могу объяснить ситуацию и образумить ее. Это необязательно должно быть чем-то особенным.

Повернувшись лицом к Кассандре, я раздвигаю свои ноги, чтобы обхватить ее, и смотрю на нее серьезным взглядом.

— Я пригласил Хенли стать моей «плюс один» на благотворительном мероприятии в Денвере, которое состоится через пару недель. Это было до того, как мы с тобой начали... все это. — Эта фраза вдруг кажется мне до боли детской. — Я совсем забыл об этом мероприятии, не говоря уже о том, что пригласил Хенли.

Кассандра с любопытством смотрит на меня.

— Кто она?

— Она... — Черт, как мне это сказать? — Та, с кем я встречаюсь в Аспене, когда бываю там.

— Типа приятеля для траха? — Кассандра спрашивает то, что я не могу признать. Я деревянно киваю, и она издаёт сухой смешок. — Для парня, который не заводит отношений, это очень близко к этому.

— Кози, — говорю я.

— Не надо оправдываться, — раздраженно огрызается она. — Ты пригласил ее после того, как поцеловал меня?

Я хмурю брови.

— Возможно.

Она облизывает губы и кивает, ее челюсть напряжена от раздражения.

— Все в порядке... вы двое должны пойти.

— Я не хочу идти. — Мой тон звучит резче, чем я намеревался, но меня раздражает ее холодный, расчетливый взгляд. Кассандра со мной не такая. Никогда. — Но я в совете директоров, так что должен пойти.

— Кто присматривает за Эверли? — Она улыбается мне, и это так чертовски фальшиво, что у меня внутри все переворачивается.

Я тяжело вздыхаю.

— Она останется на ночь с моими родителями.

— Отлично, — резко отвечает она. — Я могу покрыть остальное время, если ты хочешь устроить выходные. Это не проблема.

Она пытается встать и спотыкается, поэтому я встаю и кладу руки ей на талию, чувствуя, как ее тело вздрагивает от моего прикосновения. И это не самая приятная дрожь.

— Кассандра, что ты делаешь?

— Ничего, Макс, — мурлычет она слащавым тоном, высвобождаясь из моих объятий. — Просто иду домой... э-э... обратно в дом у бассейна. В любом случае, мне больше не следует здесь находиться. Сегодня выходные.

Моя грудь вздымается, когда я смотрю на нее сверху вниз.

— Не делай этого.

— Я ничего не делаю. — Она натянуто смеется, ковыляя прочь от меня. — Мы покончили с этим, и нам пора возвращаться к нашим жизням. Я все равно иду на свидание с Дакотой сегодня вечером, так что все просто замечательно.

Мои руки сжимаются в кулаки.

— Ты идешь на свидание?

— Мы договорились с ней в начале недели. — Она пренебрежительно пожимает плечами.

У скрипят зубы. Это первый раз, когда Кассандра ведет себя так, будто она старше меня, что чертовски раздражает. Разве мы уже не прошли этот этап?

— Серьезно? Теперь все будет так? — спрашиваю я.

Она останавливается у раздвижной стеклянной двери и поворачивается, чтобы посмотреть на меня, раздраженно пожимая плечами.

— Макс... мы оба с самого начала знали во что ввязываемся. И я не понимаю, почему сейчас ведем себя так, будто это не было частью плана. — Девушка открывает дверь и выходит, и впервые я не пялюсь на ее задницу, когда она уходит.

Я смотрю в пол.

Потому что чертовски зол.